Текст книги "Эволюционер из трущоб. Том 15 (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 24

Я схватил предплечье Водопьянова и с силой сжал его, ломая кости. Абсолют вскрикнул, выпуская меня, и тут же нанёс удар свободной рукой. Разумеется, я не успел увернуться. Да и зачем? Меч вошел в мой живот, а потом ещё, и ещё раз. Водопьянов с торжествующей улыбкой сделал шаг назад, готовясь снести мою голову. Но его взгляд замер, уставившись на мои раны.

От кислотной крови, хлынувшей из моего живота, ткань моментально разъело.Рубашка растаяла, как снег в солнечный день, позволив Водопьянову увидеть, что полученные мной раны затянулись за доли секунды.

– Какого…? – начал было он ошеломлённо, но договорить не успел.

Между нами вклинилась высокая широкоплечая мужская фигура. Его руки пылали ярким оранжевым пламенем, от которого воздух вокруг пошел маревом. Это был Пожарский, а точнее, старшина Огнёв.

– Иди! Я его задержу! – рявкнул он громко, материализуя в руках двуручный пламенный меч.

– Смотри, не сдохни! А то Снежанна прибьёт меня! – улыбнулся я и побежал дальше.

* * *

Водопьянов замер, глядя на Пожарского. В глазах Игната Борисовича вспыхнула не просто ярость, там плескалось что-то личное, болезненное.

– Предатель! – прорычал он с такой ненавистью, что слюна брызнула изо рта. – Ты предал Императора! Предал Империю! Предал своих братьев по оружию, которые доверяли тебе!

– Да иди ты в задницу! – огрызнулся Пожарский. – Никого я не предавал. Я просто занял пустую оболочку. Настоящий Пожарский давно мёртв, убит твоим драгоценным Императором!

– Брешешь, как собака! – заорал Водопьянов, и его лицо исказилось, приобретя оттенки безумия. – Не верю ни единому твоему слову!

– Да мне собственно плевать, во что ты веришь, – усмехнулся Пожарский в ответ.

Старшина выбросил руки вперёд, сотворив огненный поток, с рёвом вырвавшийся из ладоней. Пламя было не просто горячим, оно было белым; температура за секунду подскочила до такой степени, что асфальт под ногами Пожарского начал плавиться, превращаясь в вязкую лаву.

Водопьянов в то же мгновение призвал воду из Амура. Водяной щит толщиной в метр прикрыл своего господина. Огонь ударил в воду с шипением, которое заглушило все остальные звуки битвы вокруг. Пар взорвался облаком, окутав обоих сражающихся белой пеленой так плотно, что их силуэты едва угадывались.

– И это сильнейший абсолют в Империи⁈ Слабовато! – насмешливо крикнул Водопьянов сквозь туман.

Он взмахнул рукой, и водяной щит трансформировался. Превратился в десятки острых копий, каждое толщиной с руку взрослого мужчины. И настала пора старшины защищаться. Пожарский создал перед собой огненную стену высотой в три метра. Копья врезались в пламя, испаряясь. Но их было слишком много. Несколько пробились сквозь защиту, оставив рваные раны на плечах и боках Пожарского. Кровь брызнула и тут же закипела от жара, исходящего от его тела.

– Пожарский и правда подох. Подобную атаку он бы с лёгкостью отразил! – усмехнулся Водопьянов, готовя новый удар. – Я всегда знал, что он лишь слабак, кичащийся своей силой!

Старшина и Водопьянов сошлись в центре улицы, обнажив мечи. Огонь противостоял воде. Каждый удар сотрясал воздух. Каждое заклинание множило разрушения вокруг.

Здание справа загорелось от случайного огненного шара. Стены почернели от нестерпимого жара за секунды. Окна лопнули, выплёвывая осколки стекла. Крыша рухнула внутрь с грохотом, погребая под собой гвардейцев, скрывающихся от ярости абсолютов.

Здание слева рухнуло – в него попал десяток водяных копий, не доставших Пожарского. Архаровцы, как и красномундирники, старались держаться подальше от этого безумия, а те, кто не успел отступить, сварились заживо в невероятно горячем пару.

Улица превратилась в зону стихийного бедствия. Мостовая покрылась трещинами, из которых вырывался пар. Воздух дрожал от жара. Но сражающиеся абсолюты не думали об окружающих. Для них существовал только этот момент. Момент, наполненный первозданной мощью природы.

Водопьянов высоко подпрыгнул, используя столб воды как трамплин. Взлетел метров на десять. Меч занесён для смертельного удара сверху. Хотел разрубить Пожарского пополам одним махом.

Пожарский среагировал мгновенно. Кнут из чистого пламени материализовался в его руке. Старшина хлестнул по запястью Водопьянова и, к своему удивлению, попал. Раскалённая плеть обвилась вокруг руки, сжигая кожу до костей. Водяной меч выпал из пальцев абсолюта и полетел в сторону, вонзившись в асфальт. Водопьянов прижал обожжённую руку к груди, шипя от боли.

– Сдавайся, Игнат Борисович! – усмехнулся Пожарский хищно, явно наслаждаясь моментом превосходства.

– Никогда в жизни! – рявкнул Водопьянов в ответ.

Он призвал воду прямо из-под земли, из водоносного слоя глубоко внизу. Гейзер ударил с чудовищной силой, подбросив Пожарского в воздух метров на двадцать. Пока Пожарский беспомощно летел вверх, размахивая руками и пытаясь стабилизироваться, Водопьянов взял немного воды из Амура, сформировав водяной кулак размером с небольшой дом. Когда Пожарский начал падать, кулак обрушился на него.

Удар пришёлся точно. Пожарский пролетел вниз как метеор и врезался в мостовую с таким грохотом, что земля задрожала в радиусе сотни метров. Асфальт треснул. Образовалась воронка глубиной в пару метров. Водяной кулак расплескался во все стороны, отчего могло показаться, что начался дождь.

Старшина лежал на дне воронки, кашляя кровью. Рёбра сломаны, это было видно по тому, как неестественно двигалась грудь. Но он пытался подняться на ноги, дрожа всем телом. Водопьянов приземлился рядом, тяжело дыша. Подошёл к поверженному врагу, схватил его за волосы и приподнял от земли:

– Это конец, предатель, – прохрипел он устало.

В воздухе сформировалось водяное лезвие и устремилось прямо к глазнице Пожарского. Но не долетело жалкие сантиметры. Из-за угла выскочил молодой парень с огнём в глазах. В буквальном смысле, его глаза пылали алым пламенем. Это был Юрий Архаров. Его рука неуловимым движением метнулась к водяному лезвию и перехватила его за мгновение до трагедии.

– Игнат Борисович, ну вы чего? Забыли, что вода слабее огня? – широко улыбнулся Юрий.

Водопьянов не успел ответить. Из рук Юрия хлынуло белое пламя, температура которого была такой, что воздух вокруг начал гореть сам по себе. Пожарский, сплюнув кровь, из последних сил тоже выбросил пылающую волну.

Температура мгновенно взлетела до запредельных значений. Игнат Борисович выставил водяной щит, но он начал испаряться от близости к такому жару. Вода из реки всё тянулась и тянулась к Водопьянову толстыми струями, которые с каждой секундой становились всё тоньше. Мана абсолюта таяла на глазах.

Водопьянов почувствовал опасность и попятился назад. Шаг, за ним ещё один. Вода в Амуре не успевала прибывать. Река мелела на глазах. Игнат Борисович тратил слишком много воды, пытаясь противостоять двум магам Огня одновременно.

– Двое против одного⁈ – прорычал он в ярости. – Трусы!

– Старик, это война, а не дуэль! – крикнул Юрий насмешливо. – Кто выжил, тот и прав!

На лице Водопьянова проступила паника. Один против двух абсолютов он не выстоит при всём желании. Нужно отступать, пока не поздно.

– Твари! – заорал он напоследок с угрозой в голосе. – Это ещё не конец!

Водопьянов выхватил из-за пазухи амулет и исчез в яркой вспышке. Пожарский тяжело приподнялся на одно колено, держась за сломанные рёбра. Кашлянул, сплюнув кровь.

– Спасибо, Юрий, – прохрипел он слабо. – Ещё минута, и он бы меня прикончил.

Юрий подошёл, протянул руку, помогая старшине подняться на ноги.

– Архаровы своих не бросают, – ответил Юрий с достоинством в голосе.

Пожарский кивнул с благодарностью.

* * *

Прямо сквозь пылающий дом пролетела фигура, закутанная в серый плащ, развевающийся на ветру. Вильгельм фон Вольф. Однорукий абсолют с рапирой наголо в левой руке. В полёте он потянулся к мане и призвал трёх зверушек из своего персонального зоопарка.

Рядом с ним материализовались неестественно огромные, сотканные из чистой магической энергии твари. Не просто звери, а скорее воплощение стихий в зверином обличье.

Тигр из молний. Электричество пробегало по полосатой шкуре непрерывными разрядами. Искры сыпались с когтей на мостовую, оставляя обугленные следы. Глаза горели синим светом, похожим на сварочную дугу. Тигр разинул пасть и зарычал, от чего стёкла у домов по всей улице взорвались, посыпавшись дождём на мостовую.

Левее стоял леопард, созданный из ветра. Тело прозрачное, туманное, едва различимое. Воздух вокруг него искажался, создавая рябь, как над раскалённым асфальтом. Движения быстрые и неуловимые. Он мог исчезнуть и появиться в другом месте за долю секунды. Когда он двигался, слышался свист ветра, рассекающего воздух.

Справа расположился лев. Его грива полыхала ярко-красным огнём, языки пламени взметались вверх на несколько метров. Клыки, раскаленные добела, светились как железо в кузнечном горне. Когда он дышал, из пасти вырывался жар, от которого плавился асфальт под лапами.

Вольф усмехнулся хищно, оскалив зубы. В его глазах плескалось безумие и жажда крови.

– Где ты, мразь⁈ Думал, можно отрубить мне руку и скрыться от возмездия⁈ Я найду тебя и заставлю сожрать собственные потроха! – заорал Вольф, осматривая поле боя.

Юрий, придерживая Пожарского под руку, обернулся на крик. Его глаза вспыхнули ярче от раздражения.

– Всё, на что ты способен, так это на бахвальство. Иди сюда, горлопан, я научу тебя манерам! – крикнул он насмешливо в ответ.

Вольф взревел от ярости, не привыкший к тому, что ему дерзят:

– Ты пожалеешь о своих словах!

Он взмахнул рапирой, отдавая команду своим магическим зверям. Те рванули в атаку, повинуясь воле хозяина. Молниеносный тигр бежал впереди, оставляя за собой след из искр и обугленного асфальта. Ветряной леопард скользил следом, почти невидимый в сумраке. Огненный лев замыкал строй, от его лап плавился камень мостовой. Но добраться до Юрия они так и не смогли.

Из-за угла разрушенного здания выскочил Леший с дымящимися волосами и дробовиком в руках. С дебильной улыбкой на губах он влил ману в оружие и шмальнул дуплетом. Дробь, светясь белым светом, врезалась в бок льва, пробив его тело насквозь.

– Ура! Сафари! Всю жизнь мечтал побывать в Африке! – ликующе заорал Леший.

С невероятной скоростью, доступной лишь абсолютам, он перезарядил дробовик и снова выстрелил. Дробь, заряженная магией Света, разорвала воздух и ударила молниеносного тигра прямо между глаз. Тот взвыл так, что у всех заложило уши. Молнии вспыхнули ярче, разряды побежали по телу хаотично. Зверь споткнулся, качнулся, но не упал, в лучшем случае, получил лёгкую контузию.

Следом за Лешим на улицу выбежал Серый. Огромный топор в руках, на лезвии которого горели тёмные руны, пульсирующие в такт его сердцебиению.

– Лёха! Не лезь, оставь их мне. Добавлю в свою коллекцию! – рявкнул он с нескрываемой радостью.

Серый взмахнул топором, указывая на пламенного льва, и тут же рядом с парнем материализовались три волка, сотканных из теней, а также огромный медведь. Волки беззвучно скалили пасти, готовясь броситься в атаку по первому знаку хозяина. Их глаза горели мертвенно-зеленоватым светом, а клыки были длиной с кинжал. Из-за спины Серого послышался хриплый, но властный голос:

– Оставьте эту псину мне.

Константин Игоревич Архаров вышел из полуразрушенного здания, опираясь на огромную булаву. Бывший глава рода. Израненный, но всё ещё живой и полный решимости. На теле виднелись свежие шрамы и следы ожогов, но в глазах горел огонь, который не смогли погасить никакие мучения.

– Вольф, – произнёс он спокойно, но в голосе звучала сталь. – Мы с тобой не закончили наш разговор.

Вильгельм фон Вольф оскалился шире, видя свою цель:

– Ха-ха! Прекрасно! Просто прекрасно! Я смогу убить тебя второй раз! Живучий ты таракан!

– Как и сказал мой сын, хватит трепаться. Иди сюда, – холодно усмехнулся Архаров.

Леший, не спуская глаз с приближающихся зверей, перебросил дробовик через плечо и вытащил армейские ножи:

– Так и запишем: старик добьёт калеку, а мы с Серым займёмся настоящей угрозой.

Архаров рассмеялся хрипло, но искренне:

– Дерзкий засранец, – проговорил он с усмешкой. – Но ты мне нравишься. Если не подохнешь, то мы с тобой выпьем.

Леший ухмыльнулся шире:

– Так и быть. Ради выпивки придётся выжить.

Тигр прыгнул первым, двигаясь со скоростью молнии, в буквальном смысле. Электричество трещало вокруг его тела, создавая ослепительное свечение. Когти кошак нацелил на ближайшего теневого волка и таки попал. Когти пронзили шею неосязаемого противника, развоплотив его, но в следующее мгновение два других волка вцепились в в горло противника, начав рвать его на части.

Тигр взревел и попытался стряхнуть волчар. Они покатились по земле, сплетённые в смертельной хватке. Рычали, грызлись, царапали друг друга. Молнии сверкали, ударяя в тень. Тень дымилась, но не рассеивалась. Тигр разрядом молнии пробил волку бок, но тот не отпустил и не развеялся. Клыки волков вонзились глубже, разрывая магическую плоть тигра. Вместо крови из ран хлынули искры, как от короткого замыкания.

Тигр извернулся и полоснул когтями волка от глотки и до самого паха. Зверь растворился, словно туман по утру. Последний оставшийся волк уже не мог парализовать движения тигра. Он был обречён, если бы не одно «но». К схватке присоединился медведь и обрушил огромную лапу на голову тигра. Зубы клацнули, раскрошившись, глаза животного закатились, а в следующее мгновение медведь вцепился в голову тигра и попытался перегрызть тому позвоночник у основания шеи.

Тигр заорал, как раненый кот, дерущийся с собратом по весне, однако вырваться не смог. То ли он понял, что смерть неизбежна, то ли Вольф использовал какое-то заклинание, но тело зверя вспыхнуло ярким светом. Электричество вырвалось наружу мощным разрядом, послав молнии во все стороны. А после прогремел взрыв.

Ослепительная вспышка, от которой потроха тигра разлетелись во все стороны, а волк и медведь попросту перестали существовать. Серый, увидев гибель своих созданий, приложил топор к груди и тихо произнёс:

– Покойтесь с миром.

В это же время Леший сражался с леопардом, сотканным из ветра. Леопард двигался так быстро, что его почти невозможно было увидеть. Просто размытое пятно, мечущееся из стороны в сторону. От завываний ветра закладывало уши. Леший поначалу хотел воспользоваться дробовиком, но понял, что банально не попадёт в столь шустрого противника.

Леопард на запредельной скорости пронёсся мимо Лешего, полоснув его когтями по боку. Кровь брызнула, пропитывая куртку.

– Быстрый ублюдок! – прошипел Леший сквозь зубы. – Тогда давай посмотрим, кто быстрее: ветер или свет.

Леший скрылся в ослепительном луче, а в следующее мгновение обрушился на леопарда сверху, пробив его череп двумя кинжалами, лезвия которых показались из пасти твари. Леопард исчез, а Леший рухнул на асфальт, обливаясь кровью.

– Серый, тащи пластырь, меня надо подлатать, – сказал он с кривой усмешкой и приложил руку к ране, активируя Целебное касание.

Немного правее Архаров бился сразу против двух противников. Пламенного льва и Вильгельма фон Вольфа. Лев был самым опасным из трёх зверей, несмотря на то что Леший всадил ему в бок дробь, заряженную магией света. Пламя вокруг него горело так ярко и жарко, что если подойти к нему на расстояние в метр, то твоё тело попросту загорится.

Лев зарычал, разинув пасть. Из его глотки вырвался огненный поток, устремившийся к Архарову. К этому моменту Константин Игоревич уже трансформировался в медведеподобного оборотня. Уклоняться он не стал. Рванул навстречу огню, прикрывшись когтистой лапой, как щитом. Его шкура и плоть моментально загорелись, но регенерация всё же справлялась, залечивая образующиеся раны.

Оказавшись вплотную со львом, Архаров одной лапой схватил его за гриву, а вторую запустил в пасть зверюги и резко потянул на себя. С хрустом он вырвал язык льва. Поток горящей крови вырвался из пасти зверя, окатив по пояс Архарова. Константин Игоревич загорелся, но даже не подал виду, что ему больно. Вместо этого он уставился на Вольфа и швырнул в его сторону вырванный язык.

– А теперь я оторву тебе голову, – утробным голосом произнёс Архаров.

– Слишком громкое заявление для трупа, – усмехнулся Вольф, рванув в атаку.

Глава 25

Алое зарево освещало всё вокруг в момент, когда Вольф, не церемонясь, нанёс удар. Лезвие рапиры запело в воздухе, целясь в шею Архарова. Константин Игоревич, как никто другой на этом поле боя, знал, сколь опасны выпады немца, поэтому он не стал уклоняться, а ударил навстречу. Массивная булава устремилась к рапире и…

Вольф повёл кистью, слегка изменяя траекторию движения. Рапира скользнула по булаве, выбив сноп искр, а в следующее мгновение резанула по когтистым пальцам Архарова, отрубив сразу четыре штуки. Константин Игоревич взревел и удержал булаву лишь благодаря тому, что вцепился в неё обеими руками.

– Слабак! – прорычал Вольф торжествующе. – Не могу поверить, что такой ничтожный червь посягнул на престол!

– Этот слабак оторвёт тебе голову! – огрызнулся Архаров, контратакуя.

Пальцы на руке Константина Игоревича отрасли за пару секунд, он раскрутил булаву так, что она завращалась, как пропеллер вертолёта. Рапира безостановочно жалила, заполняя округу звоном. Искры летели во все стороны. Но исход боя был предрешён. Вольф был сильнее, намного. Архаров слабел с каждой секундой, его скорость замедлялась. Раны множились, не успевая исцеляться.

Вольф ловко скользнул под булаву и уколол Константина Игоревича подмышку, от чего правую руку тогопарализовало. Новый выпад пронзил кисть левой руки. Булава с грохотом рухнула на асфальт, оставив Архарова безоружным.

– Упрямство никого не делало сильнее. Лишь бессмысленно загоняло в могилу, – усмехнулся Вольф, занося рапиру для финального удара.

Раздался грохот. Яркий луч света устремился к Вольфу, но тот лишь отмахнулся от него, создав магический барьер. Это был Леший, он выстрелил ещё, и ещё раз. Всполохи света так же разбились о барьер, не в силах его преодолеть. Тогда Архаров с яростью заревел:

– Сопляк! Я же сказал, не вмешиваться! Он мой!

– Дядь, да ты ж подохнешь! – гаркнул Леший, перезаряжая оружие.

– Это не твоё дело! – ответил Архаров, вставая на колени.

– Ха-ха-ха! – расхохотался Вольф. – Не думал, что такой гордец может признать поражение. Что ж, если не хочешь погибнуть в бою, то сдохни как раб, стоя на коленях. – Лицо Вольфа искривилось в презрительной усмешке, и он нанёс укол, метя в сердце Архарова.

Лишь в последний момент Константин Игоревич отклонился на пару сантиметров в сторону, отчего лезвие рапиры пробило не сердце, а лёгкое. Когтистая лапа схватила Вольфа за руку и рывком притянула к пасти Архарова.

– Да сдохни уже! – заорал Вольф, потянувшись к мане.

По лезвию рапиры заструились потоки ветра, рассекая плоть Константина Игоревича. Но всё это уже было не важно.

– Время умирать, фриц, – прорычал Архаров, а в следующую секунду острые клыки сомкнулись на шее Вольфа.

Константин Игоревич дёрнул головой, с хрустом выдирая огромный кусок плоти. Струя крови ударила фонтаном, показались белёсые кости, а в единственном глазу Вольфа промелькнуло удивление. Он никак не ожидал такого завершения схватки. Пошатнувшись, он рухнул на асфальт, подёргиваясь в предсмертных конвульсиях. Архаров выдернул из груди рапиру и лёг рядом, тяжело дыша.

– Константин Игоревич! Мишка убьёт нас, если вы тут подохнете! – закричал Серый, подбежав к Архарову.

– Вставай, старая псина! Ты должен мне выпивку! – прокряхтел Леший, пытаясь поднять Константина Игоревича на ноги.

– За главу рода! За Архаровых! – прогремел вопль тысяч глоток, и из укреплений вырвались бойцы, ранее не вмешивавшиеся в сражение абсолютов.

Своими телами они прикрыли отход Константина Игоревича в тыл, позволив Ежову сделать своё дело. Он появился из синеватой вспышки и вытер рукавом пот, струящийся по лбу:

– Скорую помощь вызывали? – спросил он, подхватывая Архарова под руку.

– Вызывали моментальную помощь, – улыбнулся Константин Игоревич, теряя сознание.

С него тут же начала клоками осыпаться шерсть, клыки выпали, как и длинные когти, а костюм, подаренный Михаилом, прикрыл наготу бывшего главы рода.

– Поставь его на ноги, иначе Мишка нас прибьёт, – попросил Леший.

– Всё будет в лучшем виде, – кивнул Ежов и исчез вместе с Архаровым.

* * *

Шумно дыша, я пробивался вперёд. Взмах косой – и башня танка съезжает в сторону, перерубленная по диагонали. Всплеск маны – и вправо улетает цепная молния, перескакивающая с одного красномундирника на другого.

Рядом бежал Артём, заливающий позиции Имперцев нескончаемым градом огненных шаров. Признаюсь честно, его умение контролировать ману весьма впечатляло. Тёмыч весьма умело сплетал огненные шары, из-за чего они потребляли вдвое меньше энергии, чем должны были.

Весь секрет был в силе сжатия маны. После того, как сжатие прекращалось, происходил своеобразный взрыв, со страшной силой распространяющий пламя во все стороны.

За нами следовали три тысячи гвардейцев. К моему сожалению, две тысячи бойцов уже выбыли. Кто-то из-за ранений, кто-то погиб. Оплакивать их будем после, а сейчас важно как можно скорее добраться до дворца. Тем более, что до него уже рукой подать. Метров пятьсот, и мы на месте. Однако сделать это оказалось весьма непросто.

Раздался раскат грома, заставивший моё звериное чутьё взвыть об опасности. Я инстинктивно отпрыгнул в сторону и заметил, что Тёмыч сделал то же самое. Видать, и его чутьё тоже трубило тревогу. Туда, где мы только что стояли, ударила желтая ветвистая молния, раскалившая асфальт докрасна. Как только молния исчезла, на месте её удара материализовался Анатолий Захарович Шереметев.

Высокий, широкоплечий, с массивной бородой и руническим молотом в руках. Но самое страшное было не в его размерах или оружии. Руки Шереметева вспыхнули синим светом, по пальцам побежали молнии, искры посыпались на землю, оставляя на камнях обугленные следы.

– Я верил, что ты станешь новой надеждой Империи, а ты… – с обидой в голосе выкрикнул он.

– А я и есть надежда! Отступите, Анатолий Захарович, я избавлю Империю от тирана, а после…

– Не будет никаких «после». Твоя история закончится здесь и сейчас, – прорычал Шереметев и исчез.

Просто перестал существовать на том месте, где стоял. Мелькнул синей молнией. Материализовался в десяти метрах левее, потом тут же справа, потом позади меня. Молнии оставляли в воздухе светящийся след, создавая причудливые узоры. Скорость была такой невероятной, что глаза не успевали фиксировать его перемещения, только размытые синие полосы, похожие на царапины на фотографии.

– Я тоже люблю играть в догонялки! – выкрикнул Артём, потянувшись к мане.

Он набросил на себя покров маны, после чего остатки энергии влил в ноги, а также доминанту «Сердце Пламени», которая создала внутри Артёма дополнительное огненное ядро, повышающее его физическую силу и скорость. Кожа брата стала трескаться, из трещин на коже посыпались искры. Глаза и волосы загорелись, он обратился в чистое пламя и рванул следом за Шереметевым.

– Да вы достали воровать моих противников, – усмехнулся я, но сделал это преждевременно.

С диким криком из подворотни вылетел Валерий Сергеевич Трубецкой. Толстячок в дорогом костюме, который каким-то чудом остался чистым после всей этой бойни. Вместо трости он держал в руках два щита.

Круглые, стальные, размером с крышку от большой бочки. Покрыты рунами, которые светились тусклым красным светом и пульсировали в такт его сердцебиению. Один щит на левой руке, закреплён ремнями. Второй он держал в правой руке, как оружие.

Тело Трубецкого светилось изнутри слабым золотистым сиянием, магия усиления работала на полную мощность. Мышцы, которых раньше как будто и не было под костюмом, теперь налились силой, видимой даже сквозь ткань. Движения стали чёткими, резкими, мощными, как у боевой машины.

– Водопьянов вечно куда-то торопится, как будто у него задница горит, – задыхаясь, произнёс Трубецкой, глядя мне в глаза. – Я же предпочитаю более размеренные сражения, которыми можно насладиться. Понимаете? – он мило улыбнулся, но за этой улыбкой скрывалась чудовищная кровожадность.

Трубецкой играючи ударил щитом по мостовой, как будто проверял собственную силу. Камни треснули и разлетелись во все стороны осколками. От удара пошла трещина длиной в несколько метров.

– Защитить главу рода! – гаркнул кто-то позади, не дожидаясь моих распоряжений.

Сотня гвардейцев открыла массированный огонь по Шереметеву и Трубецкому. Пули градом посыпались в ночном воздухе. Шереметев исчез мгновенно. Превратился в синюю молниеносную вспышку, мелькающую между пулями со скоростью, которую невозможно отследить. Он был везде и нигде одновременно. Молнии взрывались там, где он материализовался на долю секунды.

Гвардеец справа от меня пронзительно закричал. Рука Шереметева, окутанная электричеством, пронзила его грудь насквозь, войдя между рёбер и выйдя через спину. Молния прошла сквозь тело, поджаривая внутренние органы бедолаги. Всевидящее Око показало мне, как его сердце взорвалось от перегрузки. Дымясь, тело рухнуло на мостовую, заполняя ночь ароматом паленого мяса.

Второй гвардеец попытался использовать магию, но не успел. Шереметев возник за его спиной и обрушил молот на голову бойца. Кровавые брызги полетели во все стороны вместе с осколками черепа, оросив стоящих рядом.

Третий гвардеец, более опытный, выхватил меч и попытался заблокировать выпад абсолюта. Но Шереметев исчез, а через мгновение появился сбоку в синей вспышке и ударил ногой в рёбра с такой силой, что у бойца сломались на только рёбра, но и позвоночник. Гвардеец пролетел метров десять и врезался в стену здания, раскрошив спиной кирпичи. Больше он не поднялся.

Артём всё пытался догнать Шереметева, но ничего не удавалось. Он всё время ускользал, сокращая численность нашей армии. На него даже не действовала доминанта «Тяжкого груза». Я потянулся к мане, формируя заклинание. От моих ног во все стороны пополз лёд, замораживая асфальт на сотни метров вокруг. Послышался грохот, сменившийся матом.

– Мишка, твою мать! Ты чё творишь? Хочешь, чтобы я себе шею свернул? Не время каток тут устраивать! – завопил Артём, поскользнувшийся на ледяной поверхности, а на Шереметева этот трюк, увы, не сработал. В шиповках бегает, что ли?

Пятеро магов Огня справа от меня выступили вперёд, объединяя усилия. Над их головами вспыхнули сотни огненных стрел и шаров. Заклинания покрыли всю улицу ковровой бомбардировкой, не оставляя незатронутых участков. Маги выплёскивали всю ману без остатка, понимая, что опаснее абсолютов мы тут никого не встретим. А после они и вовсе потеряли сознание от истощения.

Шереметев мелькал между взрывами, неуловимый, словно призрак. Двигался слишком быстро, заклинания просто не успевали его коснуться. Однако магистры смогли его отвлечь всего на мгновение. Но этого мгновения хватило.

– Попался! – заорал мой брат.

Копьё в руках Артёма вспыхнуло ярким оранжевым пламенем. Мана хлынула в оружие неукротимым потоком, а после Тёмыч швырнул копьё с такой силой, что раздался оглушительный хлопок. Он швырнул копьё туда, где, по его расчётам, должен был материализоваться Шереметев. И не ошибся.

Шереметев появился слева от потерявших сознание магистров и, почувствовав опасность, попытался заблокировать летящее копьё ответным ударом. Молот и копьё столкнулись, от чего тела магистров отбросило на пять метров в сторону, а близлежащее здание рухнуло.

Сам же Шереметев ушел в асфальт по колено и, скрипя зубами, удерживал напор пылающего копья. Когда казалось, что молот вот-вот вылетит из рук Шереметева, он слегка изменил наклон навершия, и копьё, соскользнув, улетело в небеса, освещая их ярким светом.

Всё это произошло за считанные секунды, а после мне стало не до наблюдения за Шереметевым, так как в бой вступил и Трубецкой. Он не метался, не торопился. Двигался медленно, но каждое движение было смертоносным и выверенным.

Гвардейцы с пулемётами и автоматами наперевес стали стрелять в Трубецкого из укрытий. Пули сыпались свинцовым ливнем на щиты. А Трубецкой лишь посмеивался, не двигаясь с места. Руны на металле вспыхивали при каждом попадании. И пули… отлетали назад. Не просто рикошетом. Они отлетали точно в бойцов, выпустивших их, словно кто-то перемотал время назад.

Гвардеец выстрелил короткой очередью. Все три пули вернулись обратно. Пробили ему грудь, живот, голову. Гвардеец рухнул замертво, даже не поняв, что только что произошло. Другой стрелял более осторожно, одиночными выстрелами. Но результат был тот же. Каждая пуля возвращалась, пробивая его тело насквозь. Бедолага упал, истекая кровью из множественных ран.

– Не стреляйте в него, идиоты! – закричал я, видя бессмысленность атаки.

Но не все услышали мой приказ и продолжали умирать один за другим, до тех пор, пока я не перекрыл им обзор собственной спиной. Трубецкой довольно усмехнулся:

– Умный мальчик, – кивнул он мне с насмешливым уважением. – Хотя, о чём это я? Ты предал Императора, а так мог поступить только глупец или безумец. Впрочем, к тебе применимы оба эпитета.

Развернувшись вокруг своей оси, он метнул правый щит в меня. Щит полетел, вращаясь, метя в мою голову; по крайней мере, я так подумал и увернулся. Пролетев мимо, он снёс голову, словно гильотина, но не мне, а одному из моих гвардейцев. Второго разрубил пополам в районе пояса. Хлынула кровь, и внутренности вывалились на мостовую. Зажужжав, щит вернулся в руку Трубецкого, словно притянутый магнитом.

– Да, ты всё верно понял. Будешь уклоняться от прямого столкновения, и твои люди пострадают, – расплылся в широкой улыбке Трубецкой.

– Дерёшься как крыса, – фыркнул я. – Тогда оставлю тебя наедине с твоими сородичами.

– Что ты несёшь? – нахмурился Трубецкой, впрочем не ва-а-аха-ха-ха-ха! Что…? Что это? – захохотал он, пытаясь достать жирной ручищей до спины.

Из канализационного люка выскочила одна крыса, за ней вторая, десятая, сотая – и все рванули к Трубецкому. Одни забирались под одежду, щекоча его лапками, другие, пища, цеплялись за щит, третьи и вовсе карабкались по одежде к лицу абсолюта. В какой-то момент писк стал оглушительным, а Трубецкой и вовсе утонул в серой массе грызунов.

Он уже не смеялся, он кричал от боли, так как крысы стали грызть его, вырывая куски плоти. Он давил грызунов ногами, пытался стряхнуть с себя, ну а я лишь мог пожелать ему удачи. Мы в столице, и здесь крыс больше, чем во всей остальной Империи вместе взятой!

Получив небольшую фору, я рванул Артёму на помощь, и мы тут же атаковали Шереметева с двух сторон одновременно, пытаясь взять его в клещи. Я справа, Артём слева. Координация действий была отточена в совместных тренировках. Тёма бежал в атаку с копьём, сотканным из пламени, я же нёсся вперёд с мечом наперевес. В момент, когда мы собирались нанести удар, Шереметев исчез.