Текст книги "Эволюционер из трущоб. Том 15 (СИ)"

Автор книги: Антон Панарин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

– Отправляйтесь на охоту, – приказал я. – Убивайте всех разломных тварей, что встретите. – А мысленно я добавил «И принесите мне образцы их плоти». Это не предназначалось для ушей гвардейцев, так как они и без того натерпелись страха.

Муэдзин добавил, обращаясь к своим пятидесяти:

– И постарайтесь не сожрать друг друга. Вы – одна стая. Запомните это.

Химеры взвыли. Жуткий, нечеловеческий вой, от которого кровь стыла в жилах. Сорвавшись с места, они исчезли в темноте. Я стоял и смотрел им вслед.

– Спасибо за помощь, – сказал я Муэдзину.

– Всегда пожалуйста, учитель, – усмехнулся он. – Было весело. Давно я не создавал таких красавцев.

– Контролируй их, весельчак чёртов, – напомнил я строго. – Если хоть одна выйдет из-под контроля…

– Я уничтожу её сам, – кивнул Муэдзин. – Обещаю. Я усвоил урок. В прошлый раз.

Он повернулся и направился обратно в город, а у меня за стенами Калининграда осталось ещё одно небольшое дело.

Глава 16

Я стоял у северных ворот, провожая взглядом удаляющиеся силуэты химер. Их жуткие вопли постепенно затихали, растворяясь в ночи. Я повернулся к крысолюдам, выстроившимся в шеренгу. Три тысячи тварей терпеливо ждали в темноте за стенами города, их красные глаза горели в темноте.

– Подойдите, – приказал я, посылая ментальную команду.

Крысолюды послушно начали приближаться. Я достал носовой платок из кармана и отправил новый приказ крысолюдам.

– Прокусите себе лапы, – велел я. – Левую. До крови.

Первый крысолюд подошёл ко мне. Среднего размера, с серой облезлой шерстью. Крысолюд без колебаний вонзил зубы в собственную лапу. Тёмная кровь потекла на землю. Я приложил тряпку к ране, впитывая кровь. Потом отпустил крысолюда:

– Следующий.

Один за другим они подходили. Кусали себя. Истекали кровью. Я собирал образцы, методично, спокойно. Платок быстро пропитался, но это было не важно, пусть с него хоть ручьём течёт кровь, частички ДНК на нём всё равно останутся.

Гвардейцы на стенах смотрели на происходящее с плохо скрываемым ужасом. Кто-то отвернулся, не в силах выносить зрелище. Кто-то шептал молитвы. Мне было всё равно. Через час работа была закончена. Драгоценный материал собран. Я велел крысолюдам оставаться за стенами и вернулся на склад.

Внутри всё ещё лежали горы останков разломных тварей. Крылья, когти, клыки, чешуя, панцири и целые туши. Тысячи компонентов, ждущих применения. Жаль только, я не могу контролировать больше трёх сотен химер. Я достал телефон и набрал номер Артёма. Три гудка. Потом сонный голос:

– Алло? Миха, ты знаешь, сколько сейчас времени?

– Конечно. Время стать сильнее, – усмехнулся я. – Приходи на северный склад.

Артём помедлил, потом вздохнул:

– Хорошо. Буду через десять минут.

Я отключился и начал сортировать образцы. Тряпки с кровью крысолюдов. Куски тварей с наиболее занятными доминантами. Всё, что понадобится для улучшения генома Артёма.

Брат опоздал и пришёл через пятнадцать минут. Ворота склада скрипнули, он вошёл внутрь. Остановился на пороге, оглядываясь. Увидел горы мёртвых тварей и меня, держащего окровавленный платок. Артём медленно прикрыл ворота. Подошёл ближе, не сводя глаз с частей тварей.

– Нам нужно резко усилиться. А на то, чтобы носиться сломя голову по аномальной зоне, собирая образцы по одному, у нас нет времени, – я посмотрел Артёму в глаза. – И к моменту, когда начнётся война, я хочу, чтобы ты стал абсолютом.

Артём сглотнул. Посмотрел на свои руки. Сжал кулаки. Потом медленно протянул одну руку ко мне.

– Как всегда, будет больно? – спросил он, стиснув зубы.

Я взял его руку. Сжал крепко:

– Тебе ещё так никогда не было больно, как будет сейчас, – честно ответил я. – Твоё тело будет разрывать изнутри. Ты будешь кричать. Возможно, потеряешь сознание. – Я хлопнул его по плечу. – Но ты выдержишь, братишка. Потому что ты Архаров.

Артём кивнул. В его взгляде читалась решимость:

– Отвали. Мне не нужна мотивационная речь перед тем как а-а-а!!! Падла-а-а!!! – заголосил Артём, когда я начал передачу доминант.

Как-то так вышло, что я никогда не дослушиваю до конца его строптивые бредни. А зачем? Дело важнее слов.

Я приказал Ут переработать доминанты в пользу магии Огня. Как только доминанта поднимется до седьмого ранга, Ут должна равномерно поднять ранг между доминантами Регенерации и Животными рефлексами. Если останется неизрасходованный материал, то пустить его на повышение уровня Владения копьём, Сердца Пламени.

Тело Артёма выгнулось дугой. Глаза закатились. Вены на шее и руках вздулись, почернели, начали пульсировать.

– АААААА! – Артём орал, срывая горло.

Я держал его руку, не давая упасть, пока Ут продолжала улучшать геном моего братишки. В какой-то момент кожа Артёма начала трескаться. Из трещин сочилась кровь, смешанная с чем-то оранжевым. Это было похоже на горючее масло, выступающее из пор саламандр.

– Миха! Останови! Пожалуйста-а-а! – кричал он, корчась в конвульсиях.

– Терпи, – сказал я жёстко. – Ещё немного. Ты справишься.

Артём захрипел. Из горла вырвался нечеловеческий вопль. Его тело начало меняться. Мышцы разбухли, увеличиваясь в размерах. В глазах вспыхнуло пламя. Волосы Артёма стали огненно-рыжими, светящимися в темноте. Артём колотился об пол, разбивая камни пятками. Яркая вспышка пламени отбросила меня к стене. Артём вскрикнул в последний раз и рухнул на пол, дымясь.

Поднявшись, я подошел к брату и похлопал его по щекам. Артём лежал на полу, неподвижный. Я даже испугался, что он помер. Но после новой пощёчины он застонал и открыл глаза. Радужка его глаз стала оранжевой.

– Я… жив? – прохрипел он.

– Жив, – кивнул я, слабо улыбаясь. – И теперь ты абсолют.

Артём медленно сел. Посмотрел на свои руки. Они дымились. Кожа была темнее, чем раньше, как будто обугленная. Мышцы на его теле вздулись, как у атлета.

– Я… я чувствую… – прошептал он изумлённо. – Огромную силу. Как будто могу спалить весь мир.

– Можешь, – согласился я. – Седьмой ранг магии Огня – это не шутки. Ты теперь один из сильнейших огненных магов в Империи. А самое забавное то, что теперь оба огненных абсолюта на нашей стороне. Ты и Огнёв.

Артём поднялся на ноги. Пошатнулся, но устоял. Сжал кулак, и вокруг него вспыхнуло пламя. Но дурачок не рассчитал свои силы и моментально подпалил склад вместе с тушами тварей. Пришлось мне воспользоваться конгломератом «Душа ифрита» и поглотить высвобожденное им пламя.

– Охренеть, – выдохнул он. – Спасибо, Миха. Я… я не знаю, что сказать.

– Не надо ничего говорить, – я похлопал его по плечу. – Просто давай переживём надвигающуюся бурю.

Артём кивнул:

– Так и будет. Переживём. Может, проведём небольшой спарринг? – спросил он.

– Если у тебя остались силы, то да, давай, – согласился я.

– Остались силы? Да я никогда в жизни не чувствовал себя сильнее, – хищно оскалился Артём.

– Тогда следуйте за мной, господин абсолют, – я улыбнулся и, отвесив поклон, открыл для Артёма дверь склада.

Спустя полчаса мы стояли в аномальной зоне. До Калининграда было рукой подать, километров пять, не больше. Самое то, чтобы мы в пылу сражения случайно не стрёли его с лица земли.

Вокруг мёртвый лес, где деревья росли под неправильными углами, а земля местами светилась странным светом. Артём сжимал в руках своё копьё, которое теперь казалось игрушкой в руках абсолюта. Нужно найти для него оружие посерьёзнее. Хотя не уверен, что абсолюту вообще требуется оружие.

– Тихо, – пробормотал я, оглядываясь. – Слишком тихо.

Артём остановился рядом:

– Где все твари? Обычно здесь полно вервольфов и гарпий.

– Они чувствуют нас, – ответил я, прищурившись. – Наша аура слишком сильна. Инстинкты говорят им держаться подальше. Умные твари.

Мы углубились ещё на километр в аномальную зону и вышли на поляну. Когда-то здесь была деревня, но теперь остались только обломки домов, поросшие мхом. Я остановился в центре поляны. Повернулся к Артёму:

– Отличное место для спарринга.

Артём вращал копьё в руках, разминаясь. Мышцы перекатывались под кожей. Глаза горели:

– Ну что, начнём?

Я кивнул, вытаскивая меч. Обычный стальной клинок, ничего особенного. Но в руках абсолюта любое оружие становилось смертоносным.

– Начнём. Но имей в виду, я не буду сдерживаться.

– Я и не прошу, – ухмыльнулся Артём.

Секунда тишины. Потом он исчез. Копьё со свистом рвануло в мою сторону. Я едва успел парировать его выпад. Искры. Звон металла о металл. Волна силы от удара расходится по поляне, поднимая пыль и листья.

– Быстрый, – отметил я, отпрыгивая назад.

Судя по всему, Ут весьма серьёзно повысила ранг «Сердца пламени», за счёт чего Артём двигается в разы быстрее обычного.

– Неплохо, правда? – усмехнулся Артём, вращая копьё.

Он снова атаковал. Копьё превратилось в размытое пятно, наносящее десятки ударов в секунду. Я парировал, уклонялся, отступал. Мой меч двигался так же быстро, отбивая каждый удар. Металл звенел. Искры летели во все стороны. Мы двигались так быстро, что обычный человек видел бы только размытые силуэты.

Артём сделал выпад. Я отклонился в сторону, меч скользнул вдоль древка копья, целясь в горло. Артём подпрыгнул, вращаясь в воздухе. Пятка врезалась мне в висок. От удара я отлетел на десять метров и врезался в дерево. Ствол треснул. Сухие листья посыпались дождём.

– Слабовато бьёшь! – крикнул я, вытирая кровь с губы. – Наша бабушка бьёт куда сильнее!

– В этом даже не сомневаюсь. Всегда боялся эту старую каргу, – усмехнулся Артём.

Я оттолкнулся от дерева и метнулся вперёд. Меч прочертил горизонтальную дугу, целясь в живот. Артём отбил копьём, развернулся, ударил древком в грудь. Я схватил древко, дёрнул на себя, одновременно пиная его в солнечное сплетение. Артём кашлянул, но не отпустил оружие. Мы застыли, каждый держась за копьё, упираясь лбами, рыча друг на друга.

В следующее мгновение я оттолкнул брата и взмахнул мечом. Артём попытался усилить копьё покровом пламени, чтобы отразить мой выпад древком, но что-то пошло не так. Древко хрустнуло и раскололось пополам. Артём уставился на обломки в руках:

– Опять? Это какое уже копьё по счёту ты ломаешь? – возмутился он.

Я усмехнулся и швырнул меч в сторону. Клинок воткнулся в землю:

– Не драматизируй.

Артём выбросил обломки копья и сжал кулаки. Вокруг них вспыхнуло жаркое пламя:

– Что ж, тогда давай посмотрим, чья магия сильнее! – заорал он, выбросив руку вперёд.

Огненные шары размером с арбуз моментально материализовались в воздухе. Десятки огромных огненных шаров. Воздух вокруг них дрожал, а в следующий момент они сорвались с места и устремились в мою сторону.

На выпад брата я ответил ледяными стрелами. Пламя столкнулось с холодом. Прогремели множественные взрывы, после которых округу заволокло паром. Из тумана вылетел Артём, окутанный пламенем. Удар ногой в голову. Я заблокировал предплечьем. Кожа зашипела от жара. Но моя регенерация мгновенно залечила ожог.

Развернулся, выпустил волну ледяных шипов из земли. Артём прыгнул, уклоняясь. В воздухе выпустил огненную волну. В моей руке тут же появился ледяной меч, который рассёк волну, прорубив мне небольшой проход. За моей спиной деревья вспыхнули. Трава обуглилась. Воздух раскалился.

Моментально я метнул ледяные копья. Одно. Два. Три. Десять. Двадцать. Рой ледяных снарядов устремился к Артёму. Он вскинул руки, создав перед собой столб пламени, ударивший из земли. Ледяные копья расплавились, не долетев до него. Но я уже был рядом. Прорвавшись сквозь пламя, я ударил кулаком в челюсть. Попал идеально, такой удар обычному человеку оторвал бы голову, но только не абсолюту.

Артём отлетел назад, врезался в валун, от чего камень треснул. Ухмыльнувшись, он вытер кровь и выплюнул выбитый зуб.

– Больно…

Артём вскочил и взмахнул руками над головой. В небе сформировалась огромная пентаграмма. Багровая, пылающая, диаметром метров пятьдесят.

– Да ладно, – вздохнул я.

– Прохладно! – заорал Артём. – Гори, гори, моя звезда!

Из пентаграммы ударил столб пламени. Огромный. Ослепительный. Температура вокруг подскочила до нескольких тысяч градусов. Земля задымилась. Камни плавились. Деревья взрывались от жара. Столб пламени обрушился на меня, заставив улыбнуться.

– Неплохо. Очень даже неплохо, – я похлопал в ладоши, медленно обугливаясь, и активировал конгломерат «Пламярождённый».

Моё тело вспыхнуло. Кожа, мышцы, кости, всё обратилось чистым пламенем. Я стал огнём. Живым, мыслящим, абсолютным огнём. Столб пламени Артёма ещё полгода назад не оставил бы от меня и мокрого места, но сейчас я лишь раскинул руки в стороны и захохотал. Огненный столб разделился на тонкие струйки пламени и быстро втянулся в моё солнечное сплетение.

Я втянул в себя весь огонь. Каждую искру. Каждую крупицу маны, потраченную на создание заклинания. Через несколько секунд пентаграмма погасла. Заклинание исчерпало себя. А я стоял. Невредимый. С широкой улыбкой на лице.

– Как… – прошептал Артём, падая на колени. – Как так? Ты… ты просто сожрал моё заклинание…

Я вернулся в человеческую форму. Пламя погасло. Остался только я. Невредимый. Даже одежда цела. Подошёл к Артёму. Он сидел на коленях, тяжело дыша. Мана истощена полностью. Руки дрожали. Тело покрыто ожогами от собственного заклинания.

– Видимо, я никогда не смогу сравниться с тобой, – грустно сказал он, глядя в пустоту.

Я протянул руку:

– Зато ты достоин стоять рядом и помогать мне вести этот мир в светлое будущее.

Артём посмотрел на мою руку. Потом на меня. В его глазах было уважение, преданность, но в то же самое время и обида. Правда непонятно, на кого именно. На себя или на меня? Он взял мою руку, и я помог ему встать.

– Спасибо, Мих, – сказал он тихо. – За всё.

– Ты мой брат, – ответил я без лишнего пафоса. – Ты говнюк, конечно, но мой говнюк, – я резко притянул его к себе и приобнял. – Я всегда буду верить в тебя.

Мы стояли посреди опалённой поляны. Вокруг дымящиеся кратеры, обугленные деревья, расплавленные камни. Свидетельства битвы двух абсолютов. Где-то вдали завыли твари. Но они не приближались. Боялись. Рассмеявшись, мы развернулись и направились обратно к Калининграду. Два брата, ненавидевших друг друга. Два брата, ставших друзьями.

Разве может быть что-то прекраснее на пороге войны? Чувствовать поддержку, знать что тебе всегда прикроют спину. Это бесценно.

Спустя пару часов я уже был в Калининграде. Принял ванну, перекусил и стоял у окна своей комнаты, глядя на спящий город. Рука лежала на подоконнике. Пальцы постукивали по дереву. Война начнётся через неделю. Венера уедет в Хабаровск. А я поведу в тот же самый Хабаровск армию. Надеюсь, ни она, ни её отец не пострадают.

Дверь скрипнула, и без стука в комнату вошла Венера. Босиком, в ночной рубашке. Подошла сзади, обняла меня:

– Не спится?

– Думаю, – ответил я. – О будущем. О войне. О том, что нас ждёт.

Она прижалась щекой к моей спине:

– Всё получится. Ты справишься. Я знаю.

– Откуда такая уверенность? – усмехнулся я.

– Потому что ты Михаил Архаров, – прошептала она. – Самый молодой абсолют в истории. – Она повернула меня к себе, заглянула в глаза. – Человек, который заставил меня снова поверить в будущее.

Я поцеловал её. Мягко. Нежно. Мы стояли у окна, обнявшись, глядя на город. Завтра вернутся химеры, и я усилю архаровцев. Это не сделает из них абсолютов, но подарит призрачный шанс на выживание в грядущей мясорубке. Большего я им всё равно не могу подарить. Время поджимает.

Мы провели с Венерой чудесную ночь, а по утру она отправилась в Хабаровск. Я проводил её с тяжелым чувством на душе. Надеюсь, всё будет в порядке. Вернувшись в свою комнату, я плюхнулся на кровать. Тело всё ещё ломило после схватки с Артёмом. И это при условии что регенерация полностью восстановила повреждения! Голова гудела, но отдыхать было некогда.

– Мимо, – позвал я. – Выходи.

В воздухе перед кроватью материализовался серый силуэт. Постепенно он обретал чёткость, цвет, форму. Через несколько секунд передо мной стоял мальчишка, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, не зная куда деть руки. Засунул в карманы, вытащил, скрестил на груди, снова опустил.

– Хозяин, – начал он тихо. – Ты хотел о чём-то поговорить?

– Да, – кивнул я. – Но сначала ты. Вижу, что тебя что-то гложет. Выкладывай.

Мимо замялся. Посмотрел в пол, потом в потолок, потом снова в пол. Наконец выдавил:

– У меня есть одна просьба. Скорее… желание, – он нервно сглотнул. – Я… я всегда мечтал… Нет, ты не подумай! – он быстро поднял руки, будто защищаясь. – Я рад, что ты мой хозяин! Правда рад! Ты никогда не относился ко мне, как к вещи. Ты был… добр. Но всё равно… я…

Голос его сорвался. Мимо опустил голову, пряча глаза и шепотом произнёс:

– Я всегда мечтал о…

Глава 17

– Я всегда мечтал о свободе… – сказал мимик, закрыв глаза, будто готовился получить удар за свои слова.

Я встал с кровати и подошёл к нему. Взял его за подбородок и поднял голову, заставляя смотреть мне в глаза:

– Мимо, – сказал я спокойно. – Я не твой хозяин. Я твой друг. И я понимаю.

Его глаза расширились:

– Понимаешь?

– Конечно, – я улыбнулся. – Ты хочешь жить самостоятельно. Принимать собственные решения, а не томиться в Чертогах моего разума, ожидая, когда я тебя призову. Хочешь быть свободным. Это нормально и естественно для любого разумного существа.

Мимо кивнул, и по его щекам покатились слёзы. Он даже не пытался их скрыть:

– Да… да, именно это. Я хочу… хочу просыпаться утром и решать, что делать. Хочу гулять, когда захочу. Хочу разговаривать с людьми, вдыхать свежий воздух поутру. Хочу… жить.

– Понимаю, – я похлопал его по плечу. – Скажи, после того, как поглотил алого слизня, у тебя теперь есть постоянная физическая оболочка? Не просто проекция, а реальное тело?

– Да, – кивнул Мимо, вытирая слёзы. – Теперь я могу существовать в материальном мире неограниченно долго. Не зависеть от твоей маны для поддержания формы. Я… я настоящий.

– Тогда всё просто, – я развернулся к нему спиной и прошёл к окну. – Мимо, ты свободен.

Повисла тишина.

– Ч-что? – прошептал он.

Я обернулся:

– Ты слышал. Ты свободен. Ты больше не мой слуга. Не мой подчинённый. Просто… друг. Который может уйти, если захочет. Или остаться, если решит.

– Но… но как? – Мимо смотрел на меня в полном недоумении. – Я ведь всегда…

– Всегда был мимиком. Серым комком слизи, ползающим то тут, то там, но теперь ты личность. С воспоминаниями, эмоциями, желаниями. А я не хочу держать личность в рабстве.

Я подошёл к нему и протянул руку к его лбу:

– Готов?

Мимо кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Я коснулся его лба пальцами и потянулся к нашей ментальной связи. К тем невидимым нитям, что связывали его душу с моей. Одну за другой я начал разрывать эти нити. Осторожно, чтобы не повредить его сознание.

Яркий свет вспыхнул между нами, заполняя комнату. Мимо вскрикнул, выгибаясь дугой. Его глаза загорелись изнутри, как два солнца. По телу пробежали волны энергии, искажая форму. Последняя нить порвалась. Свет погас. Мимо рухнул на колени, тяжело дыша. Я опустился рядом:

– Как тебе на вкус свобода?

Он медленно поднял голову. Посмотрел на свои руки. Сжал кулаки, разжал. Потом снова посмотрел на меня. В его глазах было столько эмоций, что я не мог их все распознать. Радость, страх, недоверие, благодарность…

– Одиноко… В душе какая-то пустота. Я… Я привык быть частью тебя, а теперь…

– Ты навсегда останешься частью меня. Ведь ты, мой дорогой друг, живёшь прямо тут, – я коснулся рукой своей груди в районе сердца, и Мимо улыбнулся.

– Получается, я… я свободен? – прошептал он дрожащим голосом. – Неужели я… правда?

– Правда, – кивнул я.

И Мимо заплакал. Просто осел на пол и зарыдал, как ребёнок. Слёзы текли ручьём по его щекам, капали на пол. Плечи тряслись от всхлипов. Он пытался что-то сказать, но голос обрывался на полуслове. Я сел рядом и обнял его за плечи. Мимо уткнулся мне в грудь и продолжал плакать. Долго. Очень долго. Когда слёзы наконец иссякли, он отстранился, вытирая мокрое лицо рукавом:

– Спасибо, Михаил Константинович. Спасибо за всё, – едва сдерживая плач, произнёс он.

– Мне дали второй шанс прожить эту жизнь по-другому, но я вляпался в то же самое дерь… Одним словом, я живу эту жизнь так же. Надеюсь, ты не совершишь моих ошибок и сможешь стать счастливым и прожить долгую беззаботную жизнь.

Повисла пауза. Мимо нервно теребил рукав. Явно хотел что-то сказать, но не решался.

– Выкладывай, – подтолкнул я. – Вижу, что ещё что-то на душе лежит.

Он глубоко вздохнул:

– Можно… можно ещё одну просьбу?

– Валяй.

Мимо покраснел. Посмотрел в сторону:

– Я… я хочу, чтобы и Галя обрела свободу.

Я моргнул. Потом ещё раз. Потом медленно спросил:

– Любишь её?

Мой вопрос вогнал Мимо в ступор, его глаза забегали из стороны в сторону, а после он смущённо кивнул.

– Д-да, – кивнул Мимо, краснея всё сильнее. – Мы долго общались в Чертогах Разума. Она добрая, весёлая, понимающая. И я… я хочу провести с ней остаток жизни. Если она согласится, конечно.

Я откинулся назад, упираясь руками в пол. Мимик хочет жениться на големе. Вот поворот. Монстр родом из разрушенного мира Дреморы и рукотворный голем незнамо откуда. Занятный союз.

– Ну… – протянул я. – Я не против. Правда, есть проблема.

– Какая? – Мимо напрягся.

– Галина сейчас существует только в виде проекции моей души. Для полноценной жизни ей нужно настоящее тело. Плоть и кровь, – я почесал затылок.

– Я не думал об этом, – признался Мимо. – Просто… хотел быть с ней.

– Понимаю, – кивнул я. – Ладно. Вот, что я предлагаю. Я найду для Галины подходящее тело. Настоящее, живое… – На моём лице появилась широкая улыбка, и я достал телефон из кармана. – Подожди минутку. – Пальцы на автомате набрали номер Преображенского, и трубку тотчас же подняли. – Аристарх Павлович, доброго времени суток. Мне нужно, чтобы вы создали нового клона. Да, подобного Остапу. Только есть один нюанс, вы сможете сделать просто живую оболочку без сознания и души внутри? – Повисла пауза, после чего я получил положительный ответ. – Вот и славно. Займитесь этим, пожалуйста. Буду весьма признателен. Кстати! Оболочка обязательно должна быть женского пола. Насколько красивой? Хммм… Я пришлю вам фото девочки, представьте, как она бы выглядела к двадцати годам, к этому образу и стремитесь. До связи.

Я повесил трубку и сделал театральную паузу, нагнетая драматичности.

– Что он сказал? – нетерпеливо спросил Мимо.

– Сказал, что через полгода тело для Галины будет готово.

– Ура-а-а!!! – заголосил Мимо и крепко обнял меня. Крепко, по-братски. – Спасибо! Спасибо! Ты… ты лучший друг, о котором я даже не мог мечтать!

– Не за что, – ответил я смущённо. – Иди. Отдохни. Привыкни к свободе.

Мимо кивнул и направился к двери. На пороге обернулся:

– Михаил?

– Да?

– Ты правда считаешь меня другом? Не слугой? Не инструментом?

– Правда, – улыбнулся я. – Ты мой друг, Мимо. И всегда им будешь.

Он улыбнулся в ответ – широко, искренне – и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Я остался один. Подошёл к окну и посмотрел на ночной Калининград. Город спал, зная, что скоро начнётся война. Настоящая, кровавая, беспощадная война на три фронта. Но сегодня хоть один человек… нет, одно существо стало счастливым. Мимо обрёл свободу. И возможно, скоро обретёт любовь.

Может, в этом и есть смысл моей борьбы. Не в победах. Не в славе. А в том, чтобы дать людям шанс быть счастливыми. Шанс жить, любить, мечтать.

* * *

Хабаровск встретил Венеру холодным пронзительным ветром. Серое небо нависало свинцовой плитой. Мокрые улицы блестели в сумерках. Лужи были размером с озеро. Город выглядел угрюмо и мрачно. Словно знал о грядущей трагедии.

Венера остановилась перед воротами поместья Водопьяновых. Массивные дубовые створки окованы железом. Герб рода в виде скрещённых мечей приветствовал её. Когда-то Венера гордилась своим родом. Теперь же испытывала смешанные чувства.

Стража, увидев свою госпожу, мгновенно распахнула ворота, не задавая вопросов. Венера шагнула во двор, сжимая в кармане холодную монетку, подаренную Михаилом. Это был артефакт, дарующий шанс спасти отца. Венера быстрым шагом вошла в особняк, миновала коридор и открыла дверь в кабинет отца.

Игнат Борисович сидел в кабинете. Массивный дубовый стол завален бумагами. На стене висела карта Империи. Красные флажки отмечали стратегические точки. Будущие поля битв. Водопьянов поднял голову и замер. На лице мелькнула куча эмоций. Шок, радость, облегчение, страх.

– Венера? – хрипло выдохнул он. Вскочил из-за стола. – Дочка⁈ Ты жива⁈

Он метнулся к ней. Схватил за плечи крепко. Глаза лихорадочно бегали по лицу. Проверял, не мираж ли.

– Я не находил места! – голос дрожал от эмоций. – Думал, Архаров тебя убил! Как ты сбежала⁈ Как⁈

Венера отвела взгляд в сторону. Ложь давалась невероятно тяжело. Но была необходима сейчас.

– Улучила момент, – прошептала она тихо. – Когда он спал ночью. Вонзила в плечо кинжал. А после просто бежала, куда глаза глядят.

Водопьянов секунду смотрел молча. Потом расхохотался грубо и радостно. Притянул дочь к себе. Обнял так крепко, что захрустели рёбра.

– Вот это по-нашему! – гордо выкрикнул отец. – Моя девочка! Кровь Водопьяновых не подвела! Я знал, ты справишься!

Венера прижалась щекой к груди отца и услышала знакомое сердцебиение. То самое, из детства. Когда снились кошмары по ночам, а отец её убаюкивал. Незаметно она вытащила монетку из кармана. Рука скользнула к поясу отца. К рукояти меча, подаренного Императором. Артефакт коснулся холодного металла.

Ослепительная вспышка взорвалась между ними. Водопьянов отшатнулся с громким криком. Венера упала на пол. Зажмурилась от яркого света. В воздухе материализовались светящиеся руны. Десятки символов вращались вокруг меча. Они пульсировали красным светом. Потом синим, затем золотым. Символы один за другим впивались в лезвие, прожигая ножны. Оставляли светящиеся трещины на стали.

Меч издавал вибрирующий высокий визг, как будто пила, по которой провели смычком. Он буквально визжал как живой. От этого звука в жилах стыла кровь. Структура клинка менялась на глазах. Проклятие, вплетённое в сталь, сгорало, оставляя после себя зловонный аромат гари.

Последняя руна вплавилась в эфес. Свет медленно погас окончательно. Меч очистился от проклятия Императора, стал обычной полоской стали.

– Что ты натворила⁈ – заорал Водопьянов хрипло, схватившись за голову руками. – Что ты, чёрт возьми, наделала⁈

Венера поднялась на дрожащих ногах. Колени тряслись от страха. Руки тоже предательски дрожали. Но голос прозвучал твёрдо:

– Даровала тебе свободу. Император контролировал тебя через эту железяку. Он заставлял тебя бояться каждую секунду. Но теперь ты наконец свободен.

Водопьянов уставился на неё молча. Лицо побелело как мел. Челюсть отвисла от шока.

– Я знаю об этом, – прошептал он тихо.

Венера замерла на месте:

– Что ты сказал?

– Я знаю про проклятие! – рявкнул Водопьянов громко. Схватил её за плечи. – Все абсолюты это знают! Император делится с нами силой! В обмен на полную покорность! Тотальную, понимаешь⁈ Мы все это понимаем! Мы согласны на эти условия ради защиты того, что нам дорого!

Мир поплыл перед глазами Венеры.

– Не может такого быть. Просто не может быть. Выходит, ты убивал осознанно? – прошептала она еле слышно. – Сотни невинных людей? Женщин и детей тоже? Ты понимал, что делаешь?

Водопьянов кивнул без тени стыда. Без единой капли раскаяния.

– Да, я понимал. Делал всё ради тебя! – он с силой тряхнул её. – Ради твоего светлого будущего! Чтобы ты жила в безопасности! Чтобы у тебя было всё!

Венера резко отшатнулась назад. Вырвалась из железной хватки. Попятилась к двери испуганно.

– Ты чудовище! – крикнула она.

– Нет, я отец! Настоящий любящий отец! – Водопьянов шагнул к ней. – Я делал то, что должен! Защищал свою единственную дочь!

Венера развернулась к выходу. Рванула к двери изо всех сил. Но не успела добежать. Железная рука до боли стиснула запястье, а после с силой дёрнула её назад. Венера отчаянно попыталась вырваться. Но сила абсолюта была абсурдно велика. Такой мощи невозможно сопротивляться.

– Отпусти меня сейчас же! – закричала она в лицо отца.

Водопьянов поймал и вторую руку. Заломил обе за спину и потащил дочь через длинный коридор.

– Отпусти немедленно, папа! Пожалуйста, не надо! Мне больно!

Он не отвечал ей. Молча тащил по коридору. Вниз по каменной лестнице. В сырые подвалы поместья. Запах плесени бил в нос, темнота окутывала со всех сторон. Древние стены поместья Водопьяновых помнили многое. Здесь держали пленников веками. Пытали и убивали их. Всё на благо рода, разумеется.

Массивная железная дверь впереди. Водопьянов распахнул её ногой. Швырнул дочь внутрь камеры. Венера упала на каменный пол и ударилась плечом, от чего боль пронзила всё тело.

– Я так и знал, – прохрипел Водопьянов устало, стоя в дверном проёме. – Знал, что Архаров запудрит тебе мозги. Этот щенок умеет манипулировать как никто другой.

Венера подняла голову и посмотрела на отца сквозь горькие слёзы:

– Это ты лжёшь сам себе. Говоришь, что убивал ради меня. Но на самом деле – ты трус. Трус, боящийся выступить против Императора. Внутри ты уже мёртв, от отца, которого я знала, остался лишь параноик.

Водопьянов дёрнулся от слов. На лице мелькнуло что-то. Боль, гнев или стыд? Но он быстро взял себя в руки:

– Готов поспорить на что угодно, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Со дня на день твой дорогой Михаил сделает свой ход. И это замечательно. Мы будем его ждать. Я лично сверну ему шею.

Дверь захлопнулась с глухим стуком. Лязгнул тяжёлый железный замок. Темнота поглотила всё вокруг.

Венера сидела на холодном полу, обняв колени руками. Её тело тряслось от плача. Отец. Её любящий отец. Человек, учивший держать меч; рассказывавший сказки перед сном; утешавший, когда было больно – оказался настоящим чудовищем. Хуже того, он всегда был чудовищем. Просто она не хотела признавать очевидное.

– Миша, прости меня, – прошептала в кромешную темноту. – Я не смогла. Не смогла его спасти.

Слёзы капали на каменный пол. Холодный и безжалостный камень. Такой же холодный, как этот жестокий мир. Но где-то глубоко внутри тлела искра. Под слоями отчаяния и боли. Маленькая, но невероятно яркая искра. Искра ненависти. Не к отцу лично. К Императору и системе. К миру, превращающему людей в чудовищ. К миру, где отцы убивают людей. Ради дочери. И называют это любовью. Венера сжала кулаки до боли.

– Я выберусь отсюда, – прошептала она твёрдо. – Обязательно выберусь из этой темницы. И тогда…

* * *

Наверху в пустом кабинете стоял Игнат Борисович. Смотрел в окно на дождь. В руке сжимал бокал виски. Пил медленно, не чувствуя вкуса. На столе лежал подаренный Императором меч. Свободный от проклятия. Водопьянов впервые за двадцать лет почувствовал настоящий, всепоглощающий страх. Потому что теперь проклятие исчезло.