Текст книги "Крысиный Вор"

Автор книги: Антон Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

По части «накуролесить в замке» посланец Криса еще как преуспел, но улучить момент, чтобы тайком забрать у вора шкатулку, ему не удалось. Охрана у Ферклица не промах: на вторжение демона сразу отреагировали, привели в действие защитную магию и выдворили окаянного гостя обратно в Хиалу.

Кемурт-Шикловен вместе со всеми занимался уборкой после приключившегося безобразия. Управляющий заверял струхнувшую челядь: господа маги сделали что надо, больше такого ужаса не повторится. Его светлость горевал по кроликам и, видимо, для того, чтобы развеяться, устроил ревизию ценного имущества. Само собой, тут-то и вскрылось, что вместо магической каменной шкатулки в тайнике у него лежит точно такая же, но совершенно никчемная.

Пропажу искали, слуг допрашивали. Засланца так и не разоблачили, его выручило то, что Шикловен еще с весны тронулся умом: Кемурт держался роли слабоумного, и дознаватели остались в заблуждении, что глубже этой обманки ничего нет. Сплетенного Крисом заклинания, которое защищало истинные помыслы вора, они тоже не заметили. Похоже, Крис и вправду крутой маг… Но если бы он в придачу к этому изыскал способ вызволить исполнителя своей авантюры из Конгата!

Никого из обитателей замка наружу больше не выпускали. Надо полагать, это продлится до тех пор, пока не отыщется шкатулка. Кемурт обливался потом, думая о том, что его в конце концов неминуемо вычислят. Или, может, он останется здесь до конца своих дней в шкуре сумасшедшего пожилого слуги – и рано или поздно от такой жизни рехнется по-настоящему.

– Давай-ка шевелись! Чем скорее мы выйдем в толпу, тем для тебя же лучше. Знала бы ты, как распаляют вожделение твои феромоны и магические эманации, особенно в закрытом помещении… Так и хочется отыметь несколько раз подряд, но, если я тебя изнасилую, это тебе на пользу не пойдет, хотя удовольствие в процессе получишь, могу на что угодно побиться об заклад. Еще пять минут – и я за себя не ручаюсь, учти. Ну, сколько можно копаться?

Голос доносился из-за спинки старого деревянного кресла. Спинка была высокая, над ней торчала пара звериных ушей, а с сиденья ниспадал на пол роскошный пушистый хвост, серебрящийся в свете тусклой лампы. Хеледика сидела в другом кресле и сосредоточенно бинтовала ногу ветхим фланелевым лоскутом. Вовсе она не копалась. Она отлично понимала: пусть ее спаситель и мелет языком, как худая мельница, насчет своего хотения он не преувеличивает. Просто диво, что до сих пор не сорвался, другой демон на его месте давно бы уже потерял над собой контроль. Но без обмоток ей, с израненными ступнями, далеко не уйти, тем более что подходящей обуви в этой лавочке не нашлось, и придется снова надеть дырявые сапоги.

– Еще две минуты – и я готова. А как ты узнал, что мне нужна помощь? Я ведь даже мыслевесть послать никому не могла.

Она задала вопрос с умыслом, чтобы хоть немножко отвлечь его от «феромонов» и прочего.

– Да проще простого. – Серебряный Лис коротко хохотнул. – Не забывай, ты разговариваешь с одним из князей Хиалы! Вначале я узнал не о тебе, а о том, что какое-то дерзкое угробище осмелилось притащить в людской мир огонь Анхады. Мы, высшие демоны, это пламя издали чуем, вот и я почувствовал. И естественно, отправился посмотреть, кто этот герой. Его счастье, если он не из моей свиты, потому что, ежели из моей, – откушу голову и спалю останки в той же Анхаде. Ничего личного, но мне, сама понимаешь, потенциальный конкурент под боком не нужен. Ясно, это какой-то человеческий маг призвал бедолагу-демона, связал заклятьем и послал с порученьицем, но кто попало здесь не справится. Почуяв пламень Нижнего мира, я рванул на место происшествия, но никого из нашей братии там не застал, огонь уже погас, зато в толпе ощущался твой запах с примесью страха, и было ясно, что ты пострадала. Я и пошел по следу. Жаль, никто из тех, кто за тобой охотится, по дороге не подвернулся. Я спутал им планы, так что тебе нынче повезло.

И впрямь повезло. Здесь он тоже не преувеличивает. Серебряный Лис нашел ее раньше тех, кто организовал нападение, и привел в тряпичную лавку, что в переулке за Бархатным Двором. Ступни саднили, каждый шаг отзывался болью, но она ковыляла довольно быстро, стиснув зубы. Взять ее на руки демон не рискнул, и прикасаться к ней избегал: «а то ведь не удержусь, сама понимаешь». Решили, что здесь она забинтует ноги и подберет себе что-нибудь из одежды, после этого Лис проводит ее в безопасное место.

Во внутренней комнатушке висели на перекладинах плечики с поношенным товаром: строгого покроя сюртук соседствовал с отороченной истрепанными кружевами нижней юбкой, побитая молью шуба – с летним платьем в горошек. Из-за рамы большого овального зеркала выглядывали кокетливые букетики бумажных цветов, в тусклой зеркальной глубине отражался огонек лампы. На пожелтелых обоях нарисованные дамы и кавалеры совершали променад и пили чай.

– Скоро ты там?

– Сейчас… Забинтовала, а нога в сапог не лезет, придется перемотать.

– Охренительно! Если б не жалобная интонация, я бы решил, что ты издеваешься. Ты уж поторопись со своей перемоткой, если не хочешь отдаться мне посреди этого тряпья.

– Лис, ты замечательно владеешь собой! Наверное, лучше, чем любой другой демон Хиалы! – расчетливо ввернула комплимент Хеледика. – Спасибо тебе и за помощь, и за то, что сдерживаешься.

– Да уж, сдерживаюсь! – фыркнул собеседник. – Тебе тоже спасибо – такое же большое, как мое восставшее достоинство. Если б не мысли о том, что я могу потерять, уступив мучительному сиюминутному желанию, тебя бы ничто не спасло, копуша несчастная.

– Сейчас. – Девушка разорвала тряпку надвое. – А что ты можешь потерять?

Лис понимал, что ему заговаривают зубы, но ничего не имел против: ему это было на руку.

– Разве непонятно? Возможность приходить сюда так часто, как это допускают базовые законы миропорядка, и проводить здесь больше времени, чем в Хиале. Сейчас для меня по дружбе открывает Врата Эдмар, но если я причиню тебе вред – вдруг ему это не понравится? И закончится тогда мое счастье…

– А разве тебе лучше здесь, чем там?

– Думаешь, там хорошо? – В голосе Лиса мелькнула грустная нотка – и, кажется, без всякого наигрыша. – Грызня бесконечная – за власть, за амбиции, за территорию и просто так. Не то чтобы это было скучно, но рано или поздно приедается. Когда меня засадили в скалу – ну, ты знаешь, не понравилось одному странствующему снобу, что я общительный и разговорчивый, – я тогда на тысячу лет выбыл из игры, а как вернулся обратно в Хиалу, и года не прошло, оно мне снова набило оскомину. Впрочем, после той скалы у меня пошла совсем другая жизнь, потому что появился Золотоглазый… Так что его родственницу я пальцем не трону, даже если придется хвост себе изгрызть, но ты все равно сделай милость, поторопись.

– Я уже готова, – завязав шнурки, Хеледика встала, поморщилась от боли, но тут же решила: вполне можно вытерпеть, все равно так намного лучше, чем без обмоток.

– И часу не прошло, – хмыкнул демон.

Сдернув с вешалки плешивое бурое манто, ведьма накинула его поверх своей одежды, превратившейся в лохмотья.

– Идем.

– Подожди, я разведаю. Вдруг нас выследили те нехорошие съедобные люди, которые устроили этот фокус с огнем Анхады? – Поднявшись с кресла, Лис мечтательно добавил: – Я бы не отказался хлебнуть крови, да и отыметь кого-нибудь было бы недурно.

Его лицо скрывала раскрашенная картонная маска, неизменные лисьи уши на макушке казались дополнением к звериному образу. Длинные серебристые волосы заплетены в косу: чем не парик? Пушистый хвост, который он в другой раз спрятал бы под плащом, сейчас тоже на виду – «пришитый», ага, под цвет куртки из серого меха. В охваченной новогодним маскарадом Аленде еще не таких персонажей встретишь: иные из добропорядочных горожан этим вечером смахивали на демонов куда больше, чем настоящий демон Хиалы, затесавшийся в праздничную толпу.

Крупный плечистый Лис двигался нечеловечески плавно и стремительно. В один миг он пересек комнату и исчез в темном проеме, только подвешенный к потолку фонарик из цветной бумаги качнулся.

– Выходи! – донесся приглушенный голос.

Накрыв медным колпаком настольную лампу, девушка в потемках выбралась в соседнее помещение. Скудный свет фонарей проникал сквозь окна в частом переплете и лежал косыми ромбиками на половицах. Густой полумрак, настоянный на блеске черного стекляруса, еле уловимом аромате гвоздики и дремлющих историях старых вещей как будто сулил безопасность: пока ты здесь, с тобой ничего плохого не случится. Хеледика решила, что как-нибудь заглянет сюда днем, лавочка была на свой лад уютная.

Положив на прилавок деньги – кошелек в дырявом кармане уцелел, хотя часть мелочи высыпалась через прорехи, – она остановилась за спиной у Лиса.

– Твои новые приятели держат дистанцию. Я бы на них поохотился, но тогда ты останешься без защиты, а им только этого и надо. Надеюсь, в этой компании нет сильного экзорциста… В прошлый раз был, но я зашиб его чайным столиком. Готова?

Он приоткрыл дверь и боком выскользнул наружу. Девушка последовала за ним. В переулке было темно, морозно, безлюдно.

Демон взял ее за руку и повел под арку наискось, через проходной двор, какими-то закоулками, снова под арку… Нет, не на улицу, а в подвал большого доходного дома. Навесной замок он сорвал театрально небрежным жестом, заодно выдрав с гвоздями приколоченную к дверце скобу.

Ведьма поняла, что сейчас они спустятся в катакомбы. Самое правильное решение, туда преследователи вряд ли за ними полезут. В одиночку она и сама бы туда не сунулась, во всяком случае, не теперь, когда у нее нет с собой олосохарского песка, но с таким провожатым – другое дело.

Внизу ее пробрал озноб. В подземном коридоре было едва ли не холоднее, чем наверху. Лис зажег волшебный шарик-светляк, и в голубоватом сиянии стало видно мощенный неровным камнем пол, белые от изморози стены.

– Срежем путь, заодно оторвемся от них.

В промозглой смрадной черноте клубились тени, и больше никакого движения, катакомбы как будто вымерли. Местные хищники затаились, почуяв большого матерого хищника, явившегося из глубин Хиалы. Позади тоже тишина. Главная опасность – подвернуть ногу или поскользнуться. Хеледика старалась превозмочь боль и не отставать от Лиса.

– Ты ведь далеко не уйдешь, – бросил тот, замедлив шаги. – Через пару кварталов выберемся на улицу, но вопрос, как быть дальше. Сесть в экипаж не сможем, лошади понесут – они от нашей братии шарахаются, их не обманешь. А если отправить тебя одну, почем знать, кто и где тебя поджидает? Пожалуй, не стоит.

– Я дойду, – заверила Хеледика.

– Доползешь. Как больная черепаха. И то если во мне вожделение не пересилит выдержку, а с этим, честно говоря, надвое. До резиденции вашей Светлейшей в Темных Пятнах Ложи отсюда неблизко. До резиденции князя Ляраны чуть ближе, но все равно порядочно, да его сейчас и нет в Аленде, умотал через Хиалу в Китон – мол-де там Солнцеворот празднуют изысканней, чем у людей. Хм, куда бы тебя пристроить… Есть в этом районе города кто-нибудь из ваших, кому ты можешь доверять?

– Боюсь, что нет.

Почем знать, не окажется ли кто-то из «своих» предателем. Господин Шеро предупреждал, что в Ложе не без ренегатов – кого перекупили, кого перевербовали, используя шантаж, он их держал «под колпаком», но Хеледика их поименно не знала, а ведь есть, вероятно, и такие, о которых даже сам Крелдон пока не знает.

– Мне надо сбыть тебя с рук кому-нибудь, кто заслуживает доверия, и чтобы он был достаточно силен, чтобы тебя защитить… О!.. – возглас Лиса прозвучал обрадованно, словно его внезапно осенило. – Ну, конечно, кто же еще! Ты ведь слышала о наемнике, которого Эдмар взял на службу? Боевой маг и в придачу видящий, малость чокнутый, но, по словам Золотоглазого, из тех, кому можно доверять. Самый резон, чтобы он позаботился о родственнице своего нанимателя. Некоторое время назад я видел его в «Алендийской слойке», это в двух шагах отсюда. Если он все еще там, оставлю тебя на его попечение, а потом попробую изловить тех, кто учинил эту пакость с огнем Анхады.

– В самом деле, о нем я не подумала.

Хеледика воспрянула духом: идти недалеко, а Хантре Кайдо наверняка сможет послать мыслевесть господину Шеро – в последнее время они координируют действия по отслеживанию агентов Ктармы.

– А ты почаще упражняй мозги, – процедил Лис, как будто с досадой на ее недогадливость.

Они прошли под канализационной решеткой – сверху доносился уличный шум, слабые отблески фонарей рассеивались в подземной темени, не достигая дна. Мертвенное сияние плывущего в воздухе шарика озарило покрытые наледью стенки колодца: застывшие, словно отвратительнее грибы, наплывы, чудовищные белые бороды, оскал ледяных клыков. Казалось, что все это угрожающе шевелится, разбуженное вторжением… Наверное, всего лишь казалось, поскольку шарик высвечивал участки стены поочередно. Просто игра света и теней на неровной белесой поверхности. Но Хеледика не взялась бы утверждать это с полной определенностью, а проверить ведьмовским способом, не затаилось ли тут что-нибудь еще, она сейчас не могла.

– Дурачье вы, люди, – обронил ее спутник философским тоном. – Эх, мне бы здесь жить…

– В городских катакомбах?

– В вашем людском мире. Само собой, при условии что я буду на свободе, а не в ловушке, как в прошлый раз. Учти, когда чего-то желаешь, нелишне уточнять такие условия, а то вляпаешься, как я тогда. Доводилось мне встречать людей, которые не ценят свой мир. А напрасно… Ежели кто из них попадает к нам в темные области Хиалы, сразу улавливает разницу. Оно, конечно, у нас там грандиозно, однако, слов нет, до чего отвратно. Кромешная тоска.

«Ты уже говорил об этом», – подумала Хеледика. Вслух она заметила:

– Зато в Хиале ты князь.

– Тоже, если вникнуть, тоска. Потому-то наш брат и рвется к людям. Не только для того, чтобы всячески бесчинствовать, жрать, строить козни и удовлетворять свои похотливые потребности – все это и в Хиале можно, а ради пребывания в вашем распрекрасном мире. Ну, представь себе, что ты обречена вечно жить в этом загаженном подземелье под городом, и наверх тебя не выпускают – разве что изредка, с каким-нибудь поручением или по особой милости, и то на ограниченный срок. Представила? То-то же. Говорю тебе, тоска сплошная.

– Известно, что некоторые демоны шли на службу к богам – например, к Зерл или Акетису.

– Думаешь, я не пробовал? – фыркнул Серебряный Лис. – Везде одно и то же: трепло ты, Лис, никакую информацию тебе доверить нельзя – растрезвонишь за просто так, поэтому иди отсюда подобру-поздорову. Может, ты и не самый худший из демонов Хиалы, зато однозначно самый болтливый. Даже Ланки Хитроумный меня к себе не взял: мол, с такими помощниками никаких воровских секретов не останется, и все интриги завянут на корню. Боги того не понимают, что я изменился. Тысячу лет назад меня засадили в скалу за то, что в неподходящий момент брякнул лишнее, но теперь-то я во многих отношениях другой. Им все-таки стоило бы дать мне шанс, как ты считаешь?

– Конечно.

– О, вот мы и пришли. До «Алендийской слойки» отсюда полквартала. Я весь этот город облазил, не знаешь дороги – спроси у меня. Может, даже в темный угол не заведу…

Старая лестница с источенными ступенями. Подошвы скользили по вдавленной поверхности, и никаких перил, с обеих сторон только обшарпанные стены. Ведьма карабкалась первая, мобилизовав всю свою природную ловкость, даже о боли забыла. Потеряла равновесие всего дважды, оба раза ее тотчас подхватывал и легко удерживал демон, поднимавшийся следом.

За дверью, которую он с одного удара выбил – заодно свалив шкафчик, перекрывавший выход с другой стороны, – оказалось захламленное подполье хозяйственной пристройки. Когда выбрались во двор, Хеледика узнала особняк маркизов данг Шивеглерум: и впрямь до «Слойки» рукой подать.

Прутья ограды Лис попросту отогнул, они прошмыгнули в переулок, а оттуда вышли на ярко освещенную улицу Золотых Белок. Тут гулянье было в разгаре, и никто не обратил внимания на еще двух ряженых, вовсе не самых приметных в этой праздничной толпе.

Хантре Кайдо по-прежнему сидел на втором этаже «Алендийской слойки», и вроде бы все с тем же «Сборником правдивых свидетельств о волшебном народце». Книжка толстая – на несколько вечеров. Никто к нему не подсел: столик маленький, на двоих, а второй стул он еще раньше отодвинул, ясно давая понять, что компания ему не нужна. То ли приплатил за уединение, то ли хозяева «Слойки» распорядились ни в чем не отказывать наемнику господина Тейзурга.

Шенодия исчезла, любительница кошек Джелодия тоже ушла, а Флаченда, Улинса и Марлодия по-прежнему были здесь. Им повезло совершить хитрый тактический маневр и подобраться поближе к Кайдо, который с головой ушел в чтение и не смотрел в их сторону.

– Хвала Хиале, он все еще здесь, – тихо произнес Серебряный Лис. – Сейчас сдам тебя под охрану и пойду охотиться. Не беспокойся, этот рыжий из тех, кого люди зовут порядочными… Хотя интересный вопрос: помешает ли ему пресловутая порядочность взять да и присвоить чужое?

Девушка не успела спросить, что он имеет в виду, когда послышался сердитый дребезжащий голосок – как будто из-под этажерки с книгами:

– Истинная правда, ворюга он, тать, каких поискать, и особливо своих крысок берегите, ежели у кого есть, – хапнет и назад не отдаст!

Посетители громко разговаривали, никто не обратил внимания на этот возглас из пустоты. Будь у Хеледики с собой песок, она бы, наверное, разобралась, в чем тут дело. Может, кто-то развлекается чревовещанием? Или какой-нибудь маг решил над ними подшутить?

Лиса это ничуть не насторожило – значит, опасности нет. Он взял ее за руку и повел через зал. Ведьма заметила, что перед тремя ее однокашницами стоят две початые бутылки вина, а Марлодия опять завелась на свою любимую тему – о девственности и предрассудках. Их отделял от Кайдо столик, занятый провинциальным семейством, и на разболтавшихся барышень эти почтенные люди косились неодобрительно.

Рыжий поднял глаза от книги.

– Эй, Хантре, это госпожа Хеледика, родственница господина Тейзурга, – развязно и как будто с оттенком неприязни процедил Лис. – На нее напали, ей нужна охрана. Позаботься о ее безопасности.

– Понял. А ты кто такой?

– Не твоего ума дело.

После этой презрительной реплики демон развернулся, но вместо того, чтобы сразу направиться к выходу, остановился возле столика девушек:

– Барышни, какие же вы прелестные, натуральный розарий! А что вы там про девственность говорили? Ежели кто желает избавиться – к вашим услугам, готов оказать всяческую помощь самым наигалантнейшим образом!

До Флаченды не дошло, она тут была самая неиспорченная. Льняная ведьма Улинса опустила ресницы и жеманно протянула:

– А не находите ли, сударь, что вы произнесли вслух непристойность?

– Девственность – это тьфу! – перебила ее распалившаяся молочная ведьма. – Да кому она нужна?

– О, иногда она бывает востребована для некоторых ритуалов… Вот Хеледика не даст соврать. Вы разве не знаете, почему Хеледика ушла из своей песчаной деревни? Ее собирались принести в жертву, но она сбежала и попросила первых встречных на большой дороге, чтоб ее отымели. Те, понятное дело, не отказались, да и кто бы на их месте отказался! Потом ее догнали, но она уже не была девственницей и для жертвоприношения не годилась. Вы у нее спросите, пусть сама расскажет.

– Хеледика, это правда? – обрадованно всплеснула руками Марлодия. – Ты тоже?! Что же ты раньше молчала…

Песчаная ведьма окаменела. Когда демон заговорил, она шагнула к стулу, который уступил ей Кайдо – да так и застыла на месте.

Четверть часа назад она сочувствовала Серебряному Лису, которому не дают шанса доказать, что он изменился в лучшую сторону – но это было четверть часа назад. Сейчас она вполне понимала неизвестного мага, замуровавшего его в скальной ловушке на тысячу лет. Она бы и сама это трепло из Хиалы в скалу засадила!

Демон удалился, на прощанье куртуазно вильнув пышным лисьим хвостом. Кто-то из посетителей восторженно свистнул, кто-то зааплодировал: они решили, что хвост – часть карнавального костюма и обладатель приводит его в движение, дергая за незаметные веревочки.

– Если хотите, уйдем отсюда, – предложил Кайдо.

– Нет, незачем, – стряхнув оцепенение, Хеледика уселась за столик, ни на кого не глядя.

Если забиться в какой-нибудь угол, будет только хуже. Уж лучше брать пример с Эдмара, которому любой скандал нипочем.

Рыжий наемник устроился напротив. За мгновение перед тем рядом с ними как раз освободилось четыре стула: провинциальное семейство решительно поднялось и направилось вон, бросив недоеденные десерты. Это походило скорее на паническое бегство, чем на степенный исход отужинавших приличных людей из кондитерского заведения.

– Что случилось? – деловито осведомился Кайдо. – Кому послать мыслевесть?

– Господину Крелдону. Передайте, что на Хеледику напали в толпе, использовав пламень Анхады. И пусть принесут мой песок.

Его лицо стало сосредоточенным: он вел безмолвный разговор с главным безопасником Ложи. До чего же красивое лицо: черты изящные, точеные, при этом без всякой слащавости. А темно-карие глаза напоминают о весеннем Олосохаре в сумерках – и главное тут не цвет, а скорее те ощущения, которые появляются, когда в эти глаза смотришь.

– Коллега Крелдон отправил сюда вашу охрану. Его интересует, где и при каких обстоятельствах на вас напали.

Она вкратце рассказала. Кайдо передал информацию, после чего заметил:

– Здесь и сейчас я не улавливаю для вас угрозы. Скорее всего, вам удалось от них оторваться. А что это был за парень с хвостом? Похож на демона.

– Похож? – хмыкнула девушка.

Неспособность распознать с полной определенностью демона Хиалы – довольно странный изъян для видящего восемь из десяти.

– Мне так показалось, – неверно истолковав ее реакцию, пояснил наемник.

– Это и есть демон Хиалы. Приятель господина Эдмара, потому он и помог мне.

– Хеледика, а то, что этот, с хвостом, про тебя сказал – правда, что ли? – крикнула на весь зал Марлодия.

Она промолчала, а Кайдо негромко произнес:

– Правда или нет – не имеет значения. Важны ваши человеческие качества и поступки, а не то, с кем, где и когда вы переспали.

– Для многих это имеет первостепенное значение, – заметила Хеледика бесстрастным тоном, хотя внутри у нее снова что-то оцепенело. – Например, для людей, которые сидели за соседним столиком, а теперь ушли.

– Вы про этих? – По его лицу скользнула неприязненная гримаса. – Такие, как они, чувствуют себя в безопасности, если все вокруг живут по их правилам и никак иначе, меньшего им недостаточно. Тех, кто живет по-другому, они готовы отстреливать, отправлять в ссылку, сжигать живьем, побивать камнями или как минимум загонять в угнетенное состояние. Якобы во славу богов или из соображений нравственности, а на самом деле – ради собственного душевного комфорта.

– А что, по-вашему, имеет значение?

– Например, я слышал, что летом вы спасли свою напарницу, хотя не обязаны были ее выручать. Вот это – имеет.

Его тихий голос звучал ровно, в то же время Хеледика чувствовала, что он изо всех сил старается поддержать ее, поделиться теплом. Для песчаной ведьмы это тепло было драгоценно: что-то у нее внутри до боли скорчилось и ссохлось, давно уже, еще когда она сбежала из родной деревни, и все это время так и оставалось нетронутым, полумертвым, не отзываясь ни на сочувствие Зинты или Нинодии, ни на логические доводы Суно Орвехта или Шеро Крелдона. А теперь эта убитая часть ее души вдруг начала оживать, словно там проклюнулись и полезли к свету зеленые ростки. Ей захотелось плакать, она схватила его чашку с остатками шоколада и уткнулась туда, чтобы скрыть выступившие слезы.

– Глава свалившего отсюда почтенного семейства у себя в лавке обсчитывает покупателей, в том числе небогатых, – сменил тему Кайдо. – А его жена глумится над служанкой, и их дочкам живется, как в тюрьме. Но это не мешает им считать себя людьми высоконравственными – потому что они осуждают пороки. По мне, так они в своем роде упыри.

– Ты сейчас ворожил? – пробормотала Хеледика, не поднимая лица от чашки. – Использовал магию?

Она перешла на «ты» невольно, словно он был свой. У песчаных ведьм нет обращения на «вы».

– Нет. Обыкновенный разговор – это не ворожба.

Для нее этот разговор вовсе не был обыкновенным. Как будто в Олосохаре, в ночь созерцания, в воздухе над барханами что-то соткалось из лунного света: неясно, что это, хочется всмотреться и понять…

Но в следующий момент это зыбкое впечатление исчезло, потому что к ним за столик пристроились, хихикая и гремя стульями, три подвыпившие ведьмы, которые решили не отставать от однокашницы и тоже познакомиться с Хантре Кайдо. Двух бутылок десертного вина им для этого хватило, даже Флаченда разрумянилась и осмелела.

– Здравствуйте, мы с Хеледикой в школе вместе учились! Не возражаете, если мы к вам присоединимся?

– Вам же, наверное, вдвоем скучно!

– Хеледика, а что с тобой случилось?

– Это правда, что про тебя сказал тот парень с хвостом? Тогда нам с тобой надо держаться вместе, и мы за себя отомстим!

– Господин Хантре, а вы можете сейчас превратиться в котика? В такого утю-тю пушистенького котика! Обожаю котиков!

– Не жмись к нему, а то тебя господин Тейзург заколдует, в жабу превратит!

– Ой…

– Господин Хантре, можно вас спросить по секрету, а когда вы с господином Тейзургом, ну, сами понимаете что, кто из вас кто?

– Флаченда, ты, что ли, совсем дура – об этом у него спрашивать?

– Ой, а что, интересно же…

– Не называй ее дурой, а то еще заревет.

– Видишь – не ревет, надо ее почаще поить, тогда плакать не будет. Господин Хантре, это мы о своем, а вы нам покажите, как вы в котика превращаетесь!

– И расскажите что-нибудь про вас с господином Тейзургом!

– Да ну, не надо об этом, пойдемте лучше на танцы в «Чертоги флирии», там сегодня всю ночь играет Королевский оркестр. Господин Хантре, вы будете с нами танцевать?

– Сначала в котика, хоть на минуточку!

– И тогда я его прямо затискаю! Не бойтесь, господин Хантре, это я пошутила…

– А давайте еще вина закажем?

– И еще один тортик! Господин Хантре, какой тортик вы любите?

Рыжий наемник выглядел ошеломленным. Пусть у него на счету больше дюжины агентов Ктармы, одно дело – убивать ужасателей, и совсем не то – обороняться от компании барышень навеселе.

Хеледика тоже не знала, что делать. Призывать к порядку и скандалить она не умела, ибо зачем это олосохарской ведьме, которая приучена действовать молча? Она бы мигом заставила их заткнуться – молочная, льняная и бобовая ведьмы даже втроем не смогут дать отпор одной песчаной, но для колдовства ей нужен песок.

Впрочем, подумав об этом, она как будто уловила эхо магии… Это ощущение усилилось, с лестницы донесся топот, и в зал ворвался целый отряд подчиненных Крелдона. Мешочек с драгоценным песком они принесли, но пускать в ход чары не понадобилось: девицы, увидев магов Ложи в черных мантиях ведомства безопасности, сами умолкли, да и остальная публика притихла.

Хантре вышел из «Слойки» вместе с Хеледикой и ее охраной.

– Ужас какой-то, – растерянно шепнул он на лестнице.

– Они вообще-то неплохие девушки, только нагрузились до безобразия. Солнцеворот ведь, все празднуют… Они не со зла. Извините за эту сцену, господин Кайдо. – Она испытывала замешательство и снова перешла на «вы». – Мне еще показалось, будто вас что-то преследует, невидимое и почти незаметное.

– Знаю. Это какая-то неопасная мелочь.

У подъезда ожидал закрытый экипаж, один из магов распахнул дверцу. Старший по рангу официально поблагодарил коллегу Кайдо за содействие, после чего тот исчез в ближайшем темном переулке. Возможно, сразу же перекинулся, чтобы вернее спастись от Марлодии, Улинсы и Флаченды.

Хеледика понимала, что господин Шеро ее отругает и будет прав. Несмотря на исцеляющие песчаные чары, ступни все еще саднили. Она снова вляпалась в неприятности, и не ее заслуга, что все закончилось благополучно. С какой стороны ни погляди – радоваться нечему, и все же, сидя в покачивающейся на ухабах карете меж двух телохранителей, она испытывала странное чувство, словно этим вечером с ней произошло что-то очень хорошее.

– Сам ты неопасная мелочь, Крысиный Вор! – пробурчал смертельно оскорбленный Шнырь.

Он держался в нескольких шагах от толпы магов, которые его не видели и не чуяли. Зато ведьма почуяла и сказала рыжему ворюге, а тот, как выяснилось, уже и сам что-то заподозрил, о чем надобно донести господину.

Но сейчас Шныря распирала обида, и, выскочив следом за ними на открытую веранду «Алендийской слойки», он походя плюнул в чью-то кружку. Специально для того подпрыгнул, пробегая мимо столика, за которым устроилась компания увешанных амулетами юнцов.

Поделом тому смертному, который хлебнет этого пива: одолеет его досада и маета, и на душе у него будет тошно до тех пор, пока он не развеселится из-за какого-нибудь пустяка – это единственное лекарство от чародейной слюны гнупи.

Мысль о том, что хоть кому-то он в Новый год напакостил, послужила Шнырю утешением, когда подлый крысокрад рванул по закоулкам теперь уже на четырех лапах, и опять пришлось мчаться во весь дух, чтобы от него не отстать.

Веранду «Алендийской слойки» озаряли новогодние фонари, и дым от расставленных по углам жаровен в их сиянии окрашивался во все оттенки радуги. В детстве Дирвен верил, что эти цветные шары, символизирующие солнце, сделаны из леденцов: после праздников их отдадут тем, кто не капризничал и хорошо себя вел. Мама поддерживала в нем это заблуждение, а потом он поумнел и узнал, что они стеклянные.

Жаровни почти не грели, только дымили, но все равно несколько столиков на веранде было занято – тепло одетые посетители угощались горячим фьянгро с пряностями. А компания амулетчиков заказала пиво: их защищали от холода «Теплотворы», которые входят в зимнее снаряжение бойцов Светлейшей Ложи.

– За Солнцеворот и за Новый год!

– И за нашего Первого!

– За Первого!

Одобрительно ухмыльнувшись – приятно же, когда тебя ценят по достоинству! – Дирвен тоже потянулся за кружкой. И тут один из его артефактов предупреждающе тренькнул. Точнее, послал беззвучный импульс, сигналя о непорядке.

– Стой, парни! Стой, я сказал!

Его, как обычно, послушались.

На то, чтобы определить, какая из кружек не понравилась охранному амулету, у него ушло полторы секунды. Взяв ее под настороженными взглядами ребят, он пригляделся к пене, ничего подозрительного не увидел, но оберег подтвердил, что дело нечисто.