Текст книги "Ученик чародея"

Автор книги: Антон Медведев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Пока отдыхай – посмотрим, что будет с Фольмером. Можешь ехать домой, я позвоню, если понадобишься.

– Тогда я пошел. – Андрей встал, подошел к двери, затем медленно обернулся. – И все-таки, будь осторожна с Вадимом. Я прошу тебя.

* * *

Она сидела, поджав ноги, и тихо покачивалась из стороны в сторону, глядя в пустоту ничего не видящими глазами. Замерли мысли, замер даже лес вокруг же – то ли сочувствуя ее горю, то ли от того, что на этот теплый и душный мир опустились сумерки.

Так плохо Татьяне не было еще никогда в жизни. Она не могла понять происходящего, а скорее, просто не хотела, отказывалась понимать. То, что творилось с ней в последнее время, не могло быть правдой – не может правда быть столь жестокой. Она страстно хотела верить, что все происходящее является всего лишь чудовищным ночным кошмаром, что вот-вот зазвенит будильник, она очнется и снова увидит солнце, увидит родной для же мир. Увидит…

Татьяна закрыла лицо ладонями и заплакала. Заплакала тихо и беззвучно, продолжая покачиваться из стороны в сторону. Бесполезно. Все бесполезно. Глупо себя обманывать…

Рядом послышалось тихое недовольное цоканье, девушка вздрогнула и замерла, испуганно прислушалась. Что-то небольшое. И теплое…

Она осторожно протянула руку, послышалось тихое ворчливое сопение. Затем сопение прекратилось, чей-то теплый шершавый язычок коснулся ее пальцев.

Татьяна слабо улыбнулась, дотронулась до мохнатой мордочки неведомого зверька. И тут же пушистое создание отскочило в сторону, послышался шорох опавших листьев. Убежал…

Одна, совсем одна в чужом мире. Ее лишили всего, что она любила, во что верила. А теперь еще и это… Татьяна коснулась глаз. Почему, Господи? За что?

Лучше умереть, чем оказаться в одной постели с этим чудовищем. Кто-то легко выносит, когда ему плюют в душу. Она так не может. Не получится у нее. Не получилось. Ведь думала уже об этом, думала! И даже готова была. Закрыть глаза – тогда они у неё еще были. Перетерпеть, вынести. Не получилось. Не смогла. Едва увидела его, как вновь в душе проснулся ужас, и не сумела уговорить себя, не смогла покориться. Уж лучше смерть…

Татьяна не знала, что ей теперь делать. Она не знала этого раньше, когда бродила по новому для неё миру, не знала и теперь. Теперь особенно. Тогда она могла видеть, могла надеяться, верить в чудо. Теперь все кончилось. Если и был из этого мира выход, то ей уже никогда его не найти.

Неожиданно для самой себя Татьяна ощутила голод – она не ела с утра, с тех пор, как вышла из Колючего леса. Глупое чувство, неуместное. Или нет? Сколько нужно не есть, чтобы умереть от голода? Неделю, две? Месяц? Все равно это слишком долго…

Что же ей делать? Нет, она знала, что, но не знала, как. Чтобы быстро, чтобы не было больно…

Вчера вечером она была у большого глубокого каньона – воспоминание об этом заставило Татьяну задуматься. Почему бы и нет? Ей даже не будет страшно – все равно ничего не увидит…

Вопрос в том, как туда попасть. Сколько она прошла за это время? Не так уж много – три, может быть, пять километров. Не больше. Правда, тогда она видела…

Татьяна медленно поднялась на ноги, поморщившись от боли в исколотых ногах. Ничего, скоро все пройдет. Пройдет, если ей удастся найти тот каньон, если она не заблудится.

Она дотронулась до дерева, испуганно сжавшегося при ее прикосновении, провела по нему руками. Да, вот они, эти выступы, а вот и большая изогнутая ветка. Значит, она пришла именно оттуда…

Ей было очень страшно. Вытянув перед собой руки, Татьяна двигалась мелкими шагами, с ужасом думая о том, что ни за что не сможет дойти. Время от времени она натыкалась на деревья, обходила их, стараясь не сбиться с дороги. Будь это обычный земной лес, она бы нашла какую-нибудь палку, и идти стало бы значительно легче. Но здесь, в этом лесу, ничего подобного отыскать было нельзя. Слишком уж тут все было другое. Может быть, там, за Ручьем…

Она поняла, что наступила ночь, лишь когда в лесу полностью умолкли все звуки. Идти ночью не хотелось, хотя в глубине души Татьяна понимала, что для же теперь нет никакой разницы. Тем не менее, ночной лес внушал страх. Хотелось спрятаться, затаиться. Поэтому, наткнувшись на очередное дерево, девушка осторожно опустилась на землю, сгребла в кучу опавшую листву. Устроившись поудобнее, прижалась спиной к теплому стволу и уснула…

Проснулась она оттого, что мышь или какой-то похожий на мышь местный зверек пытался протиснуться снизу сквозь ее импровизированное ложе. Наверное, она завалила листвой его норку.

В кронах деревьев слышался веселый птичий гомон. Не такой, как на ее Земле. Но тоже приятный и успокаивающий. Если бы она могла видеть…

Снова захотелось есть. Ничего – если она доберется до Колючего леса, то наестся вволю. Зря она ушла оттуда…

Татьяна вдруг вспомнила о том, куда именно и зачем она шла. И мысли о еде на фоне этих воспоминаний показались ей слегка неуместными.

Она встала, осторожно обошла дерево. Все верно, ей туда. Если только она еще раньше не сбилась с дороги…

Татьяне повезло, если в данном случае вообще можно было говорить о каком-то везении. Не прошло и часа, как впереди послышался тихий плеск текущей воды. Девушка улыбнулась – вот и Ручей. Она не ошиблась.

Вода была вкусной и холодной. Совсем такой, как дома. Напившись, девушка осторожно вошла в воду, дыхание сразу перехватило. Татьяна подумала о том, почему ручей такой холодный, когда кругом тепло. Ощупывая ногами дно, стала заходить все глубже и глубже, уже понимая, что это не то место, где она переходила в прошлый раз. Здесь было гораздо глубже. Тем не менее, она продолжала идти, понимая, что боязнь утонуть в ее положении просто смешна.

Татьяна уже решила, что ей придется плыть, когда дно наконец-то начало подниматься. Быстро пошла вперед, уже ничего не боясь, и вскоре выбралась на берег. Было очень холодно – сев на траву, девушка обхватила плечи, ее заметно трясло. Ничего, скоро все пройдет…

Прошло не меньше получаса, прежде чем она наконец-то согрелась. Теперь надо было двигаться куда осторожнее – здесь, по эту сторону Ручья, начинался Колючий лес. Совсем другие деревья, совсем другая трава. И еще грибы… Вспомнив об этом, девушка встала на колени и начала шарить руками по земле. Их должно быть много…

Вот и гриб – нащупав прохладную шаровидную головку, Татьяна аккуратно сорвала ее с тонкого гибкого корня, с трудом разломила пополам. После чего с наслаждением впилась зубами в нежную сочную мякоть…

Грибы напоминали картофель. Слегка сыроватый, похрустывающий на зубах картофель. Разве что более сочный. Татьяна искала грибы, ползая по короткой жесткой траве и не боясь заблудиться – журчавший позади ручей служил неплохим ориентиром. Насытившись, она подошла к воде, снова попила, после чего устало прилегла на теплом пригорке, глядя пустыми глазами в бурое небо. Просто помнила, что оно должно быть бурым…

Она была в чужом мире, слепая и беспомощная. И все-таки мысли о смерти как-то незаметно отступили на второй план. Сейчас ей уже не хотелось умирать. Человек всегда цепляется за надежду. Так уж он устроен…

Может, она просто что-то делала не так? И ей совсем не обязательно воевать с этим человеком? Или воевать, но не так? Не так глупо, не так бессмысленно? Чего добилась она своим упрямством? Да, она в его власти, и ее тошнит от него. Но ведь она женщина. А женщина – это не только самка, не только источник удовольствия для похотливой твари. Нет, женщина – это нечто неизмеримо большее. Это еще и змея, смертельная и безжалостная. Это стерва, способная обмануть кого угодно. Это хитрость и месть в соблазнительной упаковке. Надо лишь постараться найти в себе все это. Вытащить, вытянуть на свет Божий. Он еще пожалеет о том, что связался с ней! Очень пожалеет…

* * *

Половина седьмого вечера. Через полчаса полтора миллиона жителей области станут свидетелями битвы гигантов. Впрочем, гигантов ли? Стоит ли думать об этой швали столь возвышенно…

Андрей включил телевизор, ткнул кнопку пятого канала, затем спокойно улегся на диван. Скоро станет ясно, какую свинью подложил безвременно ушедший Шилов своему бывшему патрону. И чем это для Фольмера обернется. В глубине души Андрей все же не верил, что Фольмера сможет свалить одна видеозапись – больно уж скользкий тип. Привык все делать чужими руками. Ну, обвинит его Шилов в махинациях, даже в убийстве Храмова обвинит. Ну и что? Ведь выкрутится, сволочь, – обязательно выкрутится. Всех купит, а выкрутится…

По «ящику» шел очередной бесконечный сериал. Андрей отрешенно смотрел в телевизор, даже не пытаясь понять происходящее на экране. Мысли его были заняты совсем другим.

Впрочем, ему-то какое дело? Чем бы эта история ни закончилась, от него уже больше ничего не зависит. Он сделал все, что мог. И может спокойно удалиться.

Только вот удалиться придется не совсем туда, куда бы ему хотелось. Но и здесь от него тоже ничего не зависит. Не его сейчас ход. Пока не его…

Андрей подумал о том, что надо будет проверить, нет ли письма от Сергея, – перед тем, как отправиться в Замок Владыки. И даже если ответа нет – прошло не так уж много времени – все равно отослать еще одно письмо с описанием всех последних событий. И посоветовать Сергею уехать, так будет спокойнее. Впрочем, Андрею почему-то казалось, что опасения Хранителей о возможном преследовании были чрезмерными. Почему-то был он уверен, что их никто не будет искать. Как в анекдоте про неуловимого Джо – который неуловим только потому, что его никто не ловит. Потому что никому он не нужен…

Они и в самом деле были слишком незначительны, чтобы представлять для демона и Владыки какую-то опасность, – Андрей понял это, побывав в Замке, увидев тот, другой мир. Что могли противопоставить Владыке Хранители? Да ничего. Он их просто не замечает…

Зазвучала заставка информационной программы – Андрей за своими думами не заметил, как промелькнуло время. Что ж, посмотрим…

Они действительно хорошо поработали, люди Марычева. Андрей смотрел на экран и отдавал им должное. После краткого приветствия ведущий программы сообщил об очередном заказном убийстве, на экране появились кадры расстрелянной машины. Пробитое автоматной очередью стекло, неловко запрокинувший голову водитель. Вот его на носилках грузят в санитарную машину, никто не спешит – некуда. Ага, началось – ведущий упомянул о принадлежности убитого к ближайшему окружению нового кандидата в губернаторы. А вот и логичное продолжение. Вот она, заветная кассета, якобы попавшая на телецентр сегодня утром. И что же на ней? Нет, действительно молодцы ребята. Признания Шилова в случае его смерти. Вот она, смерть, а вот признания. Комар носа не подточит.

На экране Шилов был еще жив. Сидя в кресле, лицом к камере, он спокойно и обстоятельно рассказывал обо всех творимых Фольмером безобразиях. И чем больше Андрей слушал, тем больше понимал – Фольмеру конец. Шилов действительно знал очень многое. Он называл имена и даты, адреса и заплаченные суммы. Он прямо указал на Фольмера как на заказчика убийства Храмова. Назвал исполнителей, назвал всех, кто так или иначе был замешан в этих делах. Множество лиц, масса информации. Попало не только Фольмеру – сам прокурор оказался замешан во множестве махинаций. Наверное, сказанного было бы достаточно, но Шилов продолжал методично добивать бывшего патрона. Андрей усмехнулся, представив, что творится сейчас в стане Фольмера…

Наконец видеозапись кончилась. Не было сомнений, что для Фольмера все произошедшее стало катастрофой. Конец всему. Шилов оказался слишком болтливым покойником.

Зазвонил телефон, Андрей подошел и снял трубку.

– Андрей? – В голосе Марианны чувствовалось возбуждение. – Ты смотришь?

– Смотрю, – спокойно ответил он, снова повернувшись к телевизору. – Что-то мне подсказывает, что Фольмеру не быть губернатором.

– Каким губернатором, Андрей! – засмеялась Марианна. – В половине девятого запись пойдет по областному каналу, завтра все будет в газетах. Да его теперь нары ждут, а не кресло губернатора.

– Хорошо, если так. – Андрей почему-то не чувствовал особого удовлетворения, хотя умом понимал, что в кои-то веки удалось провернуть действительно неплохое дело. И вместо большого негодяя в губернаторском кресле будет восседать негодяй поменьше.

– Ты что, не рад? – В голосе Марианны чувствовалось удивление,

– Да рад я, рад, – ответил Андрей. – Просто надоело все это до чертиков. Вот если бы следом за Фольмером и Марычева твоего туда же отправить. Чтоб в одной камере сидели… Мария снова засмеялась.

– Мне это тоже нравится, но кто тогда тебе премиальные платить будет? Ты забыл, что мы на шестьдесят процентов принадлежим администрации?

– На шестьдесят два, – уточнил Андрей. – Ладно, ну их всех к дьяволу. Что дальше?

– А дальше все, Андрей, – голос Марианны слегка погрустнел. – Завтра с утра я передам все дела Лене, и мы с тобой уходим в отпуск. Пока на двадцать дней… Приезжай утром, все оформим. Марычев обещал премиальные. Ну, а вечером…

– Я все понял, – Андрей тихо вздохнул. – Хорошо, я завтра с утра подъеду. – Обязательно. До завтра…

Послышались гудки, Андрей положил трубку. По телевизору все еще смаковали подробности скандала, но его это уже не интересовало. Он выключил телевизор, присел на диван и задумался. Итак, завтра последний день. И полная неизвестность впереди.

Он подумал о том, что именно так, наверное, чувствует себя шпион перед заброской. Если не считать того, что шпиону все-таки приходится работать с людьми.

Семь тридцать пять. На сердце было тоскливо и уныло, Андрей посмотрел в окно. Скоро начнет темнеть. Последний день…

Все-таки мало он успел сделать в жизни. Ничего серьезного, как ни крути. Писал что-то, разоблачал жуликов всяких. Но в целом работал на потребу публике – что тут еще скажешь. И если бы не желание, а точнее, необходимость понравиться, он бы писал совсем иначе. И совсем о другом…

Промелькнула мысль, простая и понятная. Странно, что он не подумал об этом раньше. Нет, не так. Все это было в нем подспудно с той самой минуты, как он расстался с Настей. Просто не было времени подумать об этом, не было случая заглянуть в свое сердце. Опять не так. Просто боялся об этом думать, не хотел. Считал, что не время. А когда – время? Чушь все это. Мы не будем людьми, если перестанем делать большие и маленькие глупости, перестанем любить, наконец. Логика, трезвый расчет? Да шло бы оно все к черту. А он пойдет к Насте…

Она открыла сразу же, как только он позвонил, словно ждала его у двери.

– Это я, – Андрей посмотрел девушке в глаза и виновато улыбнулся. – Не удержался.

– Я ждала тебя, – ответила Настя, впуская его в дом. Закрыла дверь, повернулась к нему. Приподнялась на цыпочки и поцеловала…

…Они пили чай, пахнущий малиной и мятой, а он все рассказывал, все говорил и не мог остановиться. Ему надо было выговориться, надо было освободиться от лежавшего на сердце камня. А она слушала и не перебивала, и не удивляли ее ни демоны, ни владыки. Потому что жило уже в груди у неё совсем другое чувство, странное и волнующее. И не могла она понять, что это, не могла догадаться, почему вдруг так дорог ей стал с некоторых пор этот спокойный и чуточку застенчивый человек, совсем не похожий на журналиста.

– Я боюсь этих камней, Андрей, – сказала Настя, положив голову ему на грудь. – Они не из этого мира.

– Я знаю. – Андрей поправил сползшее одеяло и прижал Настю к себе, его рука бережно поглаживала ее волосы. – Но ты не бойся, в них нет ничего страшного. Я не могу объяснить это, я просто чувствую. В них нет зла.

– Это правда? – Настя повернула голову и заглянула ему в глаза.

– Правда. Ты не волнуйся, все будет в порядке… – Андрей снова прижал ее к себе, девушка устало вздохнула. – Тебе обязательно туда ехать? – Да. Я не могу не поехать. И Таня где-то там. – А я? Что мне делать?

– Ничего. Они не должны о тебе знать. Все-таки я зря тебе все рассказал.

– Не зря, Андрей. Всегда легче, если кто-то знает. Если ты не один.

– Я не знаю, – вздохнул Андрей и тихо покачал головой. – Но может быть, я сделал ошибку.

– Не кори себя. – Настя вновь приподняла голову и поцеловала его. – Не надо.

Премиальные были в конверте – Марычев не терял времени. Марианна с улыбкой протянула Андрею конверт, он спокойно взял его. Да, можно было бы отказаться. Но зачем? Что бы он доказал и кому? К чему устраивать спектакль?

Были и другие соображения, заставившие Андрея принять конверт с гонораром без ложной гордости. И самым главным во всем этом было то, что деньги его абсолютно не волновали. Андрей хотел было просто сунуть их в карман, но взгляд Марианны подсказал, что она ждет от него совсем другого. Именно поэтому он вскрыл конверт, думая о том, что за последнее время усвоил одно достаточно мудрое правило: будь понятным, будь предсказуемым. Делай то, чего от тебя ждут. И не высовывайся – до поры до времени. Тогда тебя оставят в покое, тогда тебя не будут бояться. Не будут принимать всерьез. Именно в этом случае у тебя появится шанс действительно что-то сделать. Пока они спят, пока еще не опомнились… Вскрыв конверт, Андрей на глазах у довольной Марии пересчитал новенькие хрустящие бумажки с лупоглазым портретом Франклина, после чего уважительно покачал головой. Марычев и в самом деле оказался весьма щедрым.

– Ну и как? – Глаза Мегеры светились от удовольствия.

– Убедительно, – ответил Андрей, пряча конверт в карман. – А как остальные? – Он кивнул в сторону двери, намекая на остальных сотрудников редакции.

– Всем перепало, – усмехнулась Марианна. – А через недельку привезут компьютеры, ксерокс и прочее.

– Вот что значит правильно выбрать лошадь, – пробормотал Андрей. – В смысле, знать, на кого ставить, – пояснил он в ответ на недоуменный взгляд Марии.

– Это точно. – Марианна вернулась к своему столу, провела рукой по его гладкой поверхности. – Сейчас бы работать и работать. – Она повернулась к Андрею и засмеялась. – Но у нас есть другие дела. Так?

– Так, – подтвердил Андрей. – Я больше не нужен? – Пока нет.

– Тогда я пойду, если ты не против. У меня еще дела есть до вечера. Во сколько за тобой подъехать?

– Часов в пять. Подождешь меня у подъезда, я выйду.

– Хорошо, Мария, – Андрей задумчиво посмотрел на девушку. Похоже, она все еще ничего не понимала. И не в его силах было отговорить ее. – Я пойду…

Остаток дня прошел спокойно и незаметно. Надо было подготовиться к долгому отсутствию – кто знает, вернется ли он сюда, и если да, то когда? Приходилось думать о множестве мелочей, ведь именно мелочи – а точнее то, что мы о них порой забываем, частенько портит нам жизнь. Андрей заплатил за квартиру, рассчитался с прочими долгами. Оставил у нотариуса завещание. Глупо, конечно – тем не менее, он не стал пренебрегать и этим, потому что знал – все это понадобится в том случае, если не будет сделано. Исходя из пресловутого закона подлости. И наоборот. Как бы то ни было, он все-таки рассчитывал вернуться. Жила в нем еще такая надежда.

После обеда Андрей вернулся домой, включил компьютер и отправил Сергею отчет о последних событиях. Потом позвонил Рыжему и предупредил о своем отъезде. В детали вдаваться не стал, просто сказал, что уезжает в командировку. Надолго ли? А это как получится. Попросил приглядывать за Настей. Если Семена и удивил последний пункт, то он этого ничем не выдал. Эх, Рыжий, Рыжий…

Хорошо, что у него нет ни собаки, ни кошки, – думал Андрей, задумчиво глядя в окно на большого красивого сенбернара, выгуливающего своего хозяина. Животных надо любить, им надо дарить свое время – ведь у них, кроме хозяев, нет никого и ничего. С любовью у Андрея все было в порядке, но вот со временем… Времени не хватало, а превращать милое пушистое существо в одинокого пленника бетонной квартиры он не хотел. Возможно, потом у него будет больше времени. Если будет это самое «потом»…

Все оставшееся до вечера время Андрей провел дома, готовясь к самому необычному в своей жизни путешествию. Спокойно и неторопливо собрал большую черную сумку. Собрал так, словно действительно ехал всего лишь в командировку. Эта сумка была непременной спутницей всех его путешествий, вот и теперь она была с ним. Андрей не знал, что ему может понадобиться, Более того, он вообще не был уверен, что там ему понадобится хоть что-то. Тем не менее, сумка была собрана, закрыта на «молнию» и поставлена в прихожей.

Почти четыре. Скоро надо будет ехать – Андрей вздохнул, сел в кресло. Его взгляд задумчиво скользнул по комнате. Очень многое было связано с этими стенами. Было. Какое все-таки нехорошее слово…

Он подумал о том, где сейчас Настя, и улыбнулся. Они попрощались утром – попрощались, может быть, навсегда. Андрей не выдавал Насте своих чувств, не желая пугать ее. Все-таки дурак он, как ни крути. Да, она ему действительно нравилась, теперь Андрей отдавал себе в этом отчет. Нравилась всегда, может быть, даже с того первого далекого дня, когда он впервые ее увидел. Только теперь все это стало совсем другим. Жестче, острее. Ранимее. Он не называл это чувство любовью, боясь обмануть самого себя. И все-таки понимал – это что-то более глубокое, что-то более важное, нежели простое увлечение. И именно эти чувства говорили ему, что не имел он права втягивать Настю в эту историю, не имел права подставлять ее. Он боялся поверить и все-таки чувствовал, что и она его любит. Или, по крайней мере, он ей не безразличен – так будет точнее. Понимание это и вселяло надежду, и разрывало сердце. Что будет с ней, если он не вернется? Если погибнет? Ведь это, как ни крути, весьма вероятно. Имел ли он право выдавать свои чувства, влюблять ее в себя – если уж на то пошло? Не честнее ли было сохранить все в себе, в надежде на то, что он когда-нибудь вернется? И тогда все пойдет так, как должно идти?

До чего все сложно! Господь поступил ужасно несправедливо, наградив человека разумом. И еще любовью. Жестоко поступил, глупо. Не подумавши…

– Вот и все, – вслух подумал Андрей, глядя за тем, как стрелка настенных часов неумолимо ползет по кругу.

Пора было идти. Он встал, взглянул на телефон. Настя так и не позвонила. Впрочем, Андрей тут же поправил себя – а почему она должна была ему звонить? Она сейчас на работе, ей просто некогда…

Андрей улыбнулся, подумав о том, что как раз сейчас губы Насти наверняка пахнут шоколадом. Не могут не пахнуть. Ничего, когда он вернется – а он обязательно вернется, – то купит ей огромную коробку самых лучших конфет, какие только сможет найти. Обязательно купит, что бы она там ни говорила…

Он не спеша оделся, перекинул через плечо ремень сумки. Погасил свет в коридоре. Вздохнув, подумал о том, что, может быть, уже никогда сюда не вернется. Затем быстро вышел на лестничную площадку, захлопнул дверь. Вставил ключ в замочную скважину. Один щелчок, второй. Вот и все.

Он подъехал к дому Мегеры ровно в пять. Коротко посигналил и стал ждать.

Марианна вышла через несколько минут, в руках у неё был большой коричневый чемодан. Андрей улыбнулся – Мария всегда подходила ко всему основательно и серьезно. Выбравшись из машины, он помог ей погрузить чемодан, затем открыл дверь и помог сесть.

– Новость слышал? – спросила Мегера, глядя на него с довольной улыбкой. – Смотря какую, – ответил Андрей.

– Фольмер сбежал, – засмеялась Марианна. – Все-таки достали мы его.

– В самом деле? – спокойно осведомился Андрей, заводя машину.

– А ты не рад? – Мария удивленно взглянула на него.

– А чему тут радоваться? – Он пожал плечами. – Сбежал и сбежал. Теперь наверняка цены на бензин подскочат.

– Странный ты все-таки человек, – сказала Мегера, покачав головой. – Опасный.

Андрей едва заметно вздохнул. Зря все это. Нельзя было разочаровывать Мегеру. А впрочем, черт с ней. Ну не лежала у него душа сегодня ко всяким играм. Место, куда они ехали, не располагало к этому. Совсем не располагало.

– Далеко это? – спросила Марианна, когда они выехали на Площадь.

– Минут двадцать, – ответил Андрей, останавливаясь у светофора. – Ты смотри по сторонам, наслаждайся. И запоминай. Потому что можешь никогда уже больше этого не увидеть… – Он с какой-то необъяснимой злостью включил передачу, подождал, пока красный огонек светофора сменится желтым, и рванул машину вперед. И тут же снова подумал о том, что зря он это. Зря, ведь не на кого злиться. Не принесет ему ничего эта злость, не станет легче.

Марианна молчала – видимо, чувствовала, что он не в духе. Андрей поджал губы – похоже, надо мириться. Нельзя ссориться с Мегерой, нельзя настраивать ее против себя.

– Вадим вчера не звонил тебе? – спросил он, пытаясь вновь завязать разговор.

– Нет. А что? – Марианна с интересом взглянула на него.

– Да так, просто. Похоже, они нас не ждут сегодня.

– Ну и что? – Она пожала плечами. – Он сказал, что мы можем приезжать в любое время. У него большой дом?

– Да, – сказал Андрей после секундной заминки. – Даже больше, чем ты можешь себе представить.

– Я могу себе представить очень многое, – усмехнулась Марианна.

– Тебе понравится, – заверил ее Андрей. – Только будь все-таки осторожна – я уже не раз говорил тебе, что за нашу жизнь там никто не даст и гроша.

– Ты ничего не понимаешь, – Марианна взглянула на него с легкой усмешкой. – Ты просто не знаешь Вадима. Он не сделает мне ничего плохого. Я нравлюсь ему.

– Хорошо, если так. – Андрей тихо вздохнул. – И все-таки мне хотелось бы кое о чем договориться. – Он подумал о том, что это, пожалуй, его последняя попытка.

– И о чем же? – В глазах Марианны мелькнуло любопытство.

– Скажи мне, только честно. Мы с тобой работаем уже не первый год. Я когда-нибудь тебя обманывал? Поступал когда-нибудь с тобой или вообще с кем-либо в редакции подло, нечестно? Было когда-нибудь со мной такое?

– Не было, – спокойно ответила Мария. – Только я не пойму, к чему все это.

– Сейчас объясню, – сказал Андрей. – Итак, меня все-таки можно считать достаточно порядочным человеком – без лишней скромности. Теперь о тебе. – Он взглянул на Марию, та неуверенно улыбнулась. – Когда Марычев назначил тебя к нам – только не отрицай, это все знают, – Андрей жестом остановил, попытавшуюся было возмутиться Марию, – все были в шоке. Это я тебе говорю – честно, как оно было. Уволить Дегтяреву и назначить на ее место какую-то девчонку… Он свернул на Кирова, затем продолжил.

– Первое время мы не знали, чего от тебя ждать, – думали, что ты все развалишь. Но у тебя все получилось, и сейчас вряд ли кто захотел бы другого редактора. Это я тебе говорю. При всех твоих недостатках, – тут Марианна фыркнула, – за тобой тоже не числится ни подлости, ни лжи. Ты действительно хороший человек, что бы ты там сама о себе ни думала.

– Спасибо за комплимент, – язвительно отозвалась Мегера. – Ты там что-то о недостатках упомянул.

– Это не главное, – отмахнулся Андрей. – Просто я хочу кое о чем попросить тебя. – Я слушаю, – спокойно сказала Мегера.

– Там, у Владыки, мы с тобой будем одни. В том смысле, что вокруг нас будет совершенно новый мир. Иная реальность, иные люди. И нам там совершенно не на кого будет рассчитывать. И если вдруг что-то покажется тебе неправильным, или ты заметишь что-то непонятное – обещай, что расскажешь мне об этом, придешь посоветоваться. Вместе нам будет легче.

– Ты это серьезно? – Она взглянула на него с явным удивлением.

– Да, Мария. Ты действительно не понимаешь, куда мы едем, не понимаешь, куда ты попала. Это моя вина, это я втянул тебя в эту историю. И предлагаю свою помощь – если она вдруг тебе понадобится. Просто обещай, что придешь ко мне, если вдруг тебе станет трудно.

– Ладно, – Марианна пожала плечами. – Только зря ты все это. Я верю Вадиму. А он говорил мне совсем другое. – Ну а мне ты веришь?

– Тебе я тоже верю, – терпеливо сказала Мария. – Но думаю, что ты ошибаешься.

– Мария, твой Нимрод на моих глазах убил двоих человек. Ты просто не знаешь, кто он такой.

– Андрей, мне надоел этот разговор, – она нахмурилась. – Давай оставим это и не будем ссориться.

Все было бесполезно – он не мог достучаться до ее души. Что ж, он сделал все, что мог.

– Хорошо, забудем это. И прости, если что не так…

Всю оставшуюся дорогу они ехали молча. Изредка Андрей поглядывал на Марию, но она спокойно смотрела в окно, ее лицо было расслабленным и безмятежным. Андрей вздохнул. Мог ли он ее упрекнуть? Нимрод очаровал ее. Он посулил ей золотые горы, и она поверила. Нет, он не сомневался, что демон мог ей это дать. Только какой ценой?

К знакомому дому они подъехали в полном молчании. Андрей повернул к воротам, остановился. Коротко просигналил. – Мы приехали, – сказал он.

– Это здесь? – Марианна взглянула на коттедж, в глазах ее мелькнуло разочарование. – Я бы не сказала, что это нечто особенное… – открыв дверь, она выбралась из машины.

Андрей не стал ждать, пока кто-нибудь выйдет им навстречу. Пройдя через калитку во двор, открыл ворота, загнал машину. Он уже закрывал створки ворот, когда входная дверь распахнулась, на пороге показался уже знакомый ему смуглый человек. Он подошел к ним и приветливо улыбнулся.

– Добрый день, – добродушно кивнул Андрею, затем повернулся к Марии. – Мы вас ждали. Я – Расул.

– Мария, – с легкой улыбкой представилась она, с интересом глядя на нового знакомого. – А где Вадим?

– Он в доме. Только, пожалуйста, не зовите его Вадимом. Это не его имя. Проходите в дом…

Расул повернулся и пошел к крыльцу, Андрей заметил, как по лицу девушки пробежала легкая тень. Он улыбнулся – это хорошо.

В доме все оставалось по-прежнему. Андрей уже догадался, что в нем никто, кроме Расула, не жил – скорее, дом лишь скрывал вход в тот, другой мир.

– Подождите, сейчас к вам придут, – сказал Расул и исчез в знакомой Андрею туманной дымке. Зная, что это произойдет, Андрей намеренно расфокусировал взгляд, пытаясь уловить момент перехода. Это и впрямь напоминало погружение в туман, с той лишь разницей, что тумана как такового в комнате не было.

Расул исчез, Андрей взглянул на Марианну. Она побледнела. Тем не менее, девушка быстро справилась с собой.

– Куда он… делся? – спросила она шепотом, оглядываясь по сторонам.

– Ушел в другой мир, – ответил Андрей. – Они там живут.

Марианна больше ничего не сказала. Неторопливо прошла в зал, потом вернулась и направилась в сторону кухни. Андрей попытался, вновь различить дымку – у него получилось. Попробовал шагнуть.

Не вышло. Ему определенно чего-то не хватало. Может быть, умения, силы. И чего-то еще, чего-то очень простого, но для него на данный момент бесконечно сложного. Он даже вспотел, пытаясь поймать за хвост это ускользающее чувство, – и все безрезультатно. Попробовал пройти еще раз – не получилось. Казалось, туман на мгновение становился плотнее, уже готов был пропустить его, но исчезал, и ничего не происходило. Сделал еще одну попытку, тоже безрезультатную – и нос к носу столкнулся с демоном.