Текст книги "Легенда о вольном купце (СИ)"

Автор книги: Антон Кучевский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 8
В которой линия моих успехов пляшет, как кардиограмма

До Фэрчайлда мы добрались вполне благополучно. Нет, я не то чтобы против, однако после событий, произошедших в течение первой недели моего пребывания в мире Кихча, я ожидал, по меньшей мере, какого-нибудь града, или атаки безумного волшебника, или гона не менее безумных буйволов, или другого варианта, не менее «прекрасного». Но обошлось. Рассказывать, как мы торговали рыбой – дело, пожалуй, неблагодарное. Точнее, большую ее часть у нас выкупил владелец рыбной лавки в западной части города… ну, вот видите. А обещал ведь не рассказывать.

Гораздо важнее то, что, вернувшись в Коргат по записке, принесенной Локстедом, я получил от мастера Торговой Гильдии Ульрика Донахью невиданную сумму – десять варангов. По одной монете я тут же, на выходе отдал йрваю и Анатолю, который в качестве ответной услуги пообещал обучить меня стрельбе из арбалета, который мы заблаговременно не продали. Мол, деньги он все равно пропьет или проиграет (хотя, учитывая масштабы цен, я не представляю сколько нужно пить на двенадцать золотых), а знания останутся при мне.

Наука вроде нехитрая, но, сколько же я промучился с разборкой, пропиткой тетивы специальным составом, а также смазкой поворотно-натяжного механизма! Арбалет самого сарруса взводился легче – сам Анатоль просто натягивал тетиву рукой – да и весил меньше, кроме того, он был не так топорно сработан. Спустить крючок, проследить за болтом, перехватить ложе, провернуть рычаг, оттягивая тетиву, вложить новую стрелу. Повторить до смерти врага. Честно, газовый пистолет мне нравился больше, но его мне получить обратно так и не удалось. Стоит ли его считать расплатой за глупость? Наверное.

В общем, в Фэрчайлде мы пели и пили, я честно отдал по одной четверти выручки спутникам, а трезвый Локстед служил нашим голосом разума. Он зарекся даже смотреть на мед, поскольку последствия обошлись для него чересчур болезненно. В результате ночных похождений я едва не потерял свою шляпу, йрвай обзавелся пенсне с одной дужкой, аккуратно снятым с носа храпящего пьяного господина и торжественно врученным ему Анатолем, не приемлющим в тот момент никаких возражений, а сам саррус где-то раздобыл ведро с какой-то черной гадостью, которое торжественно вручил мне и поклялся, что это лучшая смазка для тележных колес, которую он когда-либо видел. И в самом деле, от ведра ощутимо несло каким-то моторным маслом и дерьмом. Нет, серьезно.

Из города мы выехали рано утром, обзаведясь несколькими солидными рулонами ткани, крашеной в бордовый, красный и зеленый цвета. Полушка по-прежнему смирно тащила телегу, не испытывая никаких заметных трудностей – если не считать того, что в подрытой кротом яме она однажды чуть не подвернула ногу. Я по бросовой цене купил несколько досок, тонкие кованые гвозди (вы видели когда-нибудь квадратные гвозди?) и еще две подушки, порадовавшись тому, что не продал инструменты, и переделал скамейку извозчика в нечто непотребное, но очень удобное и мягкое. За это был вышучиваем большую часть пути, но иногда ловил завистливые взгляды. Седло-то не такое и удобное, это уж я знаю наверняка.

Рядом со мной в специальном чехле висел арбалет, во избежание нежелательных встреч взведенный и заряженный. Анатоль попенял мне, что, дескать, тетива так теряет убойную силу, да и стрельнуть может, но я твердо решил при первой возможности избавиться от неудобного оружия, заменив его на что-то более компактное. Так что особо по поводу этого замечания я не беспокоился.

Синяки мои немного заросли щетиной, а на подбородке так вообще – бородой. Всякие Индианы Иствуды и Клинты Джонсы наверняка брились в дороге, но я решил отложить свое знакомство с теми лезвиями, что видел здесь, на потом. Либо буду играть под Миклухо-Маклая, либо найду в столице хотя бы какое-то подобие безопасной бритвы. Уж до этого прославленное Объединение Механиков могло бы додуматься.

Существует приятная разница в дорожном траффике между моим миром и этим. Между двумя городами ты можешь встретить нескольких пеших, двоих конных, группу крестьян или охотника с луком и стрелами. Если повезет, встретишь коллегу с телегой (ловок я рифмы складывать, правда?). Но стоять в лошадиной пробке даже на подъездах к Телмьюну никогда не придется. Нашему министерству транспорта стоило бы поучиться.

Тем не менее, до Телмьюна, столичного града, раскинувшегося сразу на двух берегах Жемчужной реки, нам предстояло еще одолеть путь в половину конской декады, а то и полдюжины суток. На Южном тракте, широкой дороге, на который мы, в конце концов, выехали, было немного больше народу, пару раз встречались дилижансы Императорской почтовой службы, запряженные не лошадьми, а какими-то странными зверями, отдаленными громадными родственниками семейства собачьих.

Локстед объяснил мне, отплевываясь от пыли, что это – тиррены, выращиваемые специально для целей стремительной доставки. Для других задач их приспособить было сложно, верхом на них не особо покатаешься – все же хребет собачьих отличается от спины лошади, которая спокойно выносит все невзгоды доставшейся жизни. Но тащить не слишком большой груз на максимальной скорости, на мой неискушенный глаз составлявшей около сорока верст в час, они могут очень долго. И мешки с почтой – это не угольные телеги, а кареты имперской почты специально делают с облегченной рамой.

Мы проехали по земле, утоптанной почти до твердости камня, оставшуюся половину суток, после чего опять свернули на боковую развилку. На пути находился Кресс, где я планировал сбыть ткань и закупить новый груз, но кони нуждались в отдыхе, поэтому ближе к ночи я скомандовал привал. Став лагерем под мощным кленом, я расседлал Полушку и Франциску и отвел их в сторону к группе из нескольких лиственных деревьев, где трава выглядела хотя бы бледно-зеленой, а не желто-коричневой, как возле дороги. Мои спутники тем временем поставили навес, используя телегу как одну из опорных стен.

– Ты бы поберег заряд, – участливо сказал саррус, наблюдая, как я щелкаю зажигалкой под мелкими сухими ветками. Я усмехнулся:

– Не бойся, этот артефакт перезаряжаемый, – хорошо, что в свое время мне подарили практичную бензиновую зажигалку, а не коллекционный экземпляр, пригодный только к стоянию на полке и собиранию пыли. Ну, или пользовался бы очередным «крикетом», который сдох бы через несколько дней.

Едва я успел снять с огня котелок с наваристой кашей, в которую Локстед бросил горсть пряных трав и мелко настроганных копченостей, как пошел дождь. Несколько дней его не было – и тут нате вам! Хотя не стоит забывать, что все же осень.

Я жевал, сидя под условно водонепроницаемым тентом, с которого иногда что-то капало, и думал о местных сезонах. Тот, кто был причастен к созданию данного мира, явно был очень педантичным существом. Иначе, почему год тут составлял ровно четыреста дней, четыре сезона по два месяца в каждом? Да и, к тому же, каждый месяц делится ровно на пять декад. Невольно представляешь себе седого математика, которого достала несовершенная Земля с ее неточностями, и вот он плюнул и разделил год точно по координатной сетке. Месяц Ночи, месяц Рассвета, месяц Шерсти, месяц Цветов, месяц Зеленых Иггов, месяц Дождей, месяц Гроз, месяц Пурпурного Неба.

Сейчас шла вторая декада месяца Дождей, который, как и месяц Гроз, причислялся к осеннему сезону.

На мой вопрос, кто такие Зеленые Игги, вытянутый прямо из предыдущей мысли, мои спутники не ответили. Либо не хотели, либо не знали.

Разбудил меня грохот и белесая вспышка, пробившаяся даже через закрытые веки. Я нехотя разлепил сонные глаза, и остолбенело уставился на дым, клубами поднимавшийся из-за леса. Саррус уже был наготове, вопросительно смотря на меня. Разведя руками, я твердо решил, что нам надо проверить место, как следовало предполагать, удара молнии. По крайней мере, если мы хотели продолжить сеанс сновидений, горящий лес под боком был нам точно ни к чему, а сейчас существовал шанс уничтожить возгорание в зародыше.

Сказав Анатолю, чтобы оставался здесь и следил за вещами, я распинал Локстеда, который, несмотря на длинные уши и большие глаза, благополучно проспал громовое светопреставление. Все же, какая-никакая, а поддержка – в крайнем случае, кому-нибудь глаза выцарапает. Да и я уже вояка, умею посылать две стрелы в минуту куда-то в направлении цели.

Чего мне не хватало тут – так это фонариков. Как-то в своей жизни обходился подсветками брелоков для ключей, освещенными местами на улице, фонариком телефона – а вот обычной лампочки с рукоятью на пальчиковых батарейках приобрести так и не удосужился. Благо луна здесь в два раза больше нашей, и с каким-то красноватым оттенком, так что мы обходились естественным освещением, не зажигая факелов. Да, запомните, господа – все факелы, которые вы видели в художественных фильмах, способные гореть от двадцати часов до вечности кряду – подстава. Факел – расходный ресурс, поэтому бывалый путешественник в подобном месте должен еще и возить с собой связку этих нехитрых приспособлений для освещения. Или масляную лампу, но у нее свои недостатки.

Отыскав источник дыма, мы побрели сквозь него, зажав нос и рот смоченными водой платками. Огня не было, однако земля на поляне, которую мы обнаружили, была обуглена вплоть до корней ближайших деревьев. Тем не менее, молния такой силы – не самое удивительное, что открылось нашему взгляду. Мои глаза слезились, но сквозь дым я увидел угольно-черный столб, стоящий в центре, и явно ощутил запах горелого мяса.

– Что за… – шепнул Локстед, тыкая пальцем в громадный обелиск. Было странно, что мы не заметили его издалека, так как он явно был выше самых высоких деревьев. Исходя из того, что молния ударила в него, следовало предположить – столб был металлическим. Или волшебным. О вероятности совпадения двух этих вариантов я даже говорить не буду, поскольку молния такой силы подожгла бы лес в мгновение ока, если бы ударила в дерево.

– Смотри, – в ответ прошептал я, тыкая пальцем на землю. Дым понемногу рассеивался, и на свежей золе проступали очертания человеческих тел. Шестеро, ни клочка материи на них не сохранилось, собственно, как и кожи.

– Что за чертовщину они здесь творили? – нахмурился йрвай. – Смотри, они расположены почти по кругу, только один немного дальше, но все находятся на постаменте. Это ведь обязательно для магических ритуалов.

– Всех ритуалов? – недоверчиво уточнил я. Локстед задумался:

– Пожалуй, нет. Некоторых, из тех о которых я слышал.

– Пятеро магов, один не в круге… черт. Трижды черт, – зло проговорил я. Если окажется, что эти умники рисовали тут пентаграмму… с детства не любил все эти секты. – Надо проверить основание столба.

– Я сказал – не совсем в круге. Он мог отлететь от высвободившейся магической энергии.

– Магической, как же… в сто раз усиленной молнии. Если двести двадцать ударит, то уже дергаешься, как сумасшедший, а тут тысяч тридцать.

Йрвай предпочел никак не комментировать непонятную тираду. Вместо этого он двинулся в обход поляны, деловито обшаривая кусты.

– Ты чего? – крикнул я. Он ответил, не оборачиваясь:

– Если они стояли тут лагерем, мы можем что-то найти.

Локстед был прав. Даже если неизвестные и таинственные люди просто приехали сюда верхом, могли остаться следы их пребывания здесь. По росту трупов они все выглядели людьми, лишь один был немного ниже меня. Хоббит? Или просто низкорослый человек? Я храбро вышел на опушку, осторожно проверяя крошащуюся почву под ногами. Трупы обгорели настолько, что даже непонятно, какого они пола были при жизни.

– Спятил? – поинтересовался йрвай. – А если второй раз шарахнет?

– Молния два раза в одно место не шарахает, – самоуверенно заявил я, добравшись до хоровода из обгоревших тел. Ничего. Поблескивают какие-то металлические капли, остатки от мгновенно расплавившихся под воздействием высоких температур медальонов, амулетов, украшений. Я наклонился и попытался разгрести слежавшуюся золу, бывшую, видимо, сумкой этого человека, однако потерпел неудачу – ком спекся намертво.

При близком рассмотрении на круглом основании металлического столба – сам он был четырехгранным, что немного успокаивало и отвлекало от мыслей о происках дьявола – не обнаружилось ничего, хотя бы отдаленно напоминающего символы, знакомые мне. Как обелиск, так и его основание выглядели нисколько не затронутыми молнией, из чего я сделал вывод, что он защищен каким-то волшебством, заодно предостерегая себя от глупых прикосновений к металлу.

– Нашел! – послышался негромкий окрик йрвая. Я поднялся на ноги и пошел обратно по своим следам, затем обогнув поляну, и в конце этого сложного маршрута вытащив Локстеда за сапоги, торчавшие из особенно дерзкого и не желавшего его отпускать куста. Он торжествующе потряс небольшой кожаной сумкой:

– Сейчас узнаем, что задумывали эти прохвосты.

– Не иначе, как мир захватить, – хмыкнул я. – Ты действительно думаешь, что в сумке каждого из них был дневник с планами на ближайшую жизнь?

Не обращая внимания на мои подначивания, йрвай с упоением рылся в вещах покойного. Я помог ему, все же не пожалев факела на такое важное и полезное действие. При освещении выяснилось, что три баночки и один тюбик с непонятными веществами, катушка шелковой нити, несколько стеблей неизвестной сухой травы и фляга с инициалами Б.Р.Х. принадлежат некоей Марианне Алакез, чье удостоверение личности также отыскалось в боковом кармане. Место выдачи – Телмьюн. При более подробном осмотре с помощью любезно предоставленного мной ножа мы нашли еще и закладную с печатью столичного нотариуса.

Закладная была на дом. Судя по описанию, хороший, двухэтажный. А вот с деньгами у Марианны, судя по всему, в последнее время было не очень. Иначе как объяснить тот факт, что в сумке было полторы медных монеты? Я думал, в этом мире в дальнюю дорогу принято брать с собой не менее трех золотых, особенно если человек недавно заложил дом. А, ориентируясь по числу, это было всего-то двадцать дней назад.

Фляга с инициалами, упорно не желающими совпадать, тоже вызывала подозрения у нас обоих. Я предположил, что сосуд принадлежит мужу или любовному интересу дамы, Локстед же утверждал, что фляга, судя по гравировкам, из семейной коллекции. Мне это казалось неочевидным, хотя бы потому, что отсутствовала буква «А», как первая в фамилии Алакез.

– Смотри, что я нашел, – позвал я его, выходя на скрытую от наших глаз за кустами лесную тропинку. Мелко моросящий дождь сделал землю мокрой, и на ней можно было различить четко вдавленные следы копыт. Йрвай пожал плечами:

– Это ничего не значит. Если они планировали краткий ритуал, могли не привязывать лошадей – а от такого грохота покажет подковы даже самый закаленный боевой конь.

Я с досадой плюнул, оглядывая следы множества копыт. Конечно, если бы мы имели возможность точно сосчитать количество лошадей… хотя, это ничего бы не дало. Не обязательно ведь руководствоваться принципом один конь – один всадник, если легкие, могли и по двое на одном ехать. Да и существование другого транспорта никто не отменял – это же волшебники, черт бы их побрал. С них станется улететь на ковре-самолете. Или упрыгать на скатерти-самобранке. Нет, чтоб нам оставить в подарок большой эскимо.

– Есть следы колес, – задумчиво сообщил йрвай, – но не понять, свежие они или уже старые. Оба колеса ехали по сторонам от тропинки, след очень слабый.

– Ты сказал – оба? Колеса было два?

– Два колеса, да. Не на крестьянской же повозке ездить столичным гостям?

В голове мелькнули воспоминания о рикшах с их колесницами, и вопрос, уже было вылетевший изо рта, влетел обратно и почтительно закрыл за собой дверь.

Так. Стало быть, если здесь была одноколка, значит, ее кто-то вез. В любом случае, подобного транспорта я по дороге не видел, а поэтому о нем легко будет выяснить по пути в Кресс. Проследовав по двум едва заметным линиям, я убедился, что они выходят на общую дорогу и теряются на грунте, укатанном и утоптанном до состояния камня.

– Будем считать, что следы сегодняшние, – хмуро сказал я, завершая круг почета, описывающий опушку целиком. Кроме этой злосчастной сумки, мы ничего не нашли, но загадки я, в принципе, люблю. И разгадывать их тоже. Каким образом провидение могло нас втянуть в эту авантюру? Не зря же мы встали лагерем именно возле места проведения ритуала таинственного культа. Все это я тоже высказал вслух коллеге по внезапно возникшему расследованию, который лишь поморщился от такой экспрессивности: избавленный от необходимости кривляться по любому поводу, Локстед стал неожиданно спокоен и рассудителен. Может, одежда красит йрвая?

– Очень высока вероятность того, что они сегодняшние. Это место вряд ли кому-то нужно было, если только в ближайшем городе не обнаружится, что столб был частью каких-то древних руин, наделяющих всех окрестных магов великой мощью испокон веков, – вздохнув, подытожил он.

– Значит, в Кресс, – ответил я. – Выспаться нам уже не удалось, так доведем другое хорошее, а главное, прибыльное дело до логического завершения.

Глава 9
В которой Локстед пытается выкинуть кренделя

– Невкусно. Гадость редкостная, – без обиняков заявил йрвай, и распахнул ставни с красными, фиолетовыми и зелеными петухами. Поскольку здесь тюремные ассоциации как-то не развились до нашего уровня, таверна называлась безобидно – «Петух Бек», в честь боевого питомца неразговорчивого хозяина забегаловки.

– Э, ты что делаешь? – остановил его Анатоль, который явно был против лишения нас единственной закуски к слабенькому лагеру.

– Выкидывая эту дрянь собакам, я продлеваю вашу жизнь и лишаю ее неприятных впечатлений в послевкусии, – сообщил Локстед, поднимая блюдо с маленькими солеными крендельками и намереваясь вывалить его содержимое куда-то за подоконник.

– А давай мы тебя собакам выкинем? – проворчал я.

– Теперь я против, – ответил он и поставил блюдо обратно.

– Неплохая штука, как по мне, – философски заметил саррус, захрустев новой партией этой миниатюрной сдобы и осушив кружку еще на четверть.

Я грыз закуску скорее машинально, чем осознанно. Что уже говорить про вкус, если я едва продал два рулона ткани, выручив на этом – страшно подумать – три медных. Цены в городе были не слишком высокие, и я попал как раз в самый сезон – Гильдия также решила наводнить Кресс партиями тканей самых невообразимых расцветок. Конечно, моя конкуренция для них по-прежнему оставалась чем-то таким же эфемерным, как ангелы на острие иглы.

Возможно, поэтому я просто докупил по дешевке досок, нарастив ими борта повозки, изначально не столь высокие, и загрузил ее четырьмя средними бочками вина, оставив три рулона для продажи в Силакте. После того, как я затянул и плотно зашнуровал верх и заднюю часть, получился весьма симпатичный фургон, который оценил Локстед, пообещав иногда дрыхнуть в нем. Какое мне развлечение от спящего в фургоне йрвая – по-прежнему неясно. И, кстати, ему пришлось бы в нем сидеть, потому что теперь мне надо было запрягать двух лошадей, чтобы не терять в скорости.

Но пока что мы сидели в таверне, а Локстед выкидывал кренделя. Вернее, уже не выкидывал – кому-то это соленое нечто даже нравилось.

– Ты так и не объяснил – что с дорогой? – спросил Анатоль, деловито взбалтывая пиво в кружке. Его темно-синий глаз смотрел куда-то в окно. Особого пейзажа я там не обнаружил, только грубые камни мостовой, поэтому уставился в свою миску с остатками похлебки, ковыряя невыразительного цвета овощи ложкой.

– С дорогой все просто – ее нет. Туда нагнали сотни две народу и мостят камнями. А начальники этого мероприятия расхаживают с императорскими гербами на тунике, – поделился информацией я.

– Дела… – задумчиво протянул саррус. – Должен же быть объездной путь?

– Да есть он, и не один, – я с досадой махнул рукой, – но я-то рассчитывал выехать по хорошей дороге. А объездная сейчас превратилась в месиво – дождь второй день льет. У местных есть хорошо знакомое мне правило – делать любую работу в самых неподходящих для этого условиях.

Йрвай возразил:

– Условия как раз самые подходящие. Южный тракт без дождя киркой не продолбишь даже на полвершка.

– И сколько ждать?

– Непонятно. Если они решили выложить камнями всю дорогу до Телмьюна, на манер дорог государства Дейн, то это займет почти месяц. И только в том случае, если будут вовремя подходить обозы с провизией и камнем, – подсчитал Локстед вслух.

– Про обелиск что-то выяснили? – поинтересовался Анатоль. – Потому что у меня ничего, одни байки и домыслы.

– У меня есть кое-что, – сказал я, почесывая затылок, – но я не уверен, насколько это можно считать правдой.

– Ты расскажи сначала, а мы уже решим.

– В общем, раз в несколько месяцев мимо города проезжают несколько куфов без опознавательных знаков, и через несколько часов едут в обратном направлении. Все куфы – грузовые, сидят ниже допустимой дистанции. Ниже ватерлинии, если можно так сказать.

– За несколько часов до Фэрчайлда не добраться, – рассудил йрвай, приподнимая бровь. – Кроме того, в той стороне мы ничего не видели, кроме самого столба. Возможно, стоит порасспрашивать – вдруг кто-то за ними следил.

Я вздохнул:

– Вряд ли. Обычные жители не хотят иметь дела с магией, хотя с удовольствием пользуются ее плодами. Я про рунные камни.

– Во всяком случае, лично я выяснил, что о девушке по имени Марианна Алакез здесь никто не слышал, включая городского архивариуса, в ведении которого также находится перепись населения, – сказал Локстед, потягиваясь и зевая.

– Здесь есть логика – если документ столичный, и дом у нее в столице, сюда она могла заглядывать разве что за покупками. И то, сомневаюсь – в столице наверняка рынок побольше будет, и количество лавочников уже превысило количество обычных горожан.

– Так там и цены побольше.

– Нам все равно еще через Силакт ехать, – осадил их я. – Там тоже расспросим, что и где.

– Это скорее столичный пригород, чем полноценный город, – заметил Анатоль.

– Сколько оттуда до Телмьюна?

– Пару конных часов, может, немного больше, – пожал плечами он. – Давно не был, точно утверждать не стану.

– Может, есть смысл ехать сразу в столицу? – предложил йрвай. – Потом сам же будешь грызть локти, что продал по цене более низкой, чем мог бы снять с богатеев улицы Двенадцати.

– Улицы Двенадцати? Это где ты такое вычитал? В «Жизнеописаниях»? – удивился я.

– Нет, в других книгах, – смущенно ответил Локстед. Уши его порозовели, я ухмыльнулся. Да, имея одну хорошую книгу и много дрянных, рано или поздно заинтересуешься содержанием последних (это я не рекламирую свои путевые заметки, о нет!).

– А откуда такое название? – спросил саррус, размеренным глотком уничтожая остатки пива.

– Ходят слухи, что право на застройку данной улицы выиграл приближенный предыдущего императора, Клавиуса Горама Третьего. Он был при нем кем-то вроде виночерпия, но при этом – сказочно богатого. И, продав все дома вдоль парка Халунди, приумножил свое состояние еще в полтора раза.

– А двенадцать-то откуда? – полюбопытствовал я, намекая, что йрвай слегка ушел от темы.

– Бросок костей, две шестерки, – усмехнулся он.

– Понятно.

– Так что, приступаем к старой испытанной стратегии – расспросим трактирщиков? – спросил я.

– Накладно получится. Это тебе не Чаргрет, замахаешься медяками разбрасываться. Даже если удастся узнать пару мелочей, не относящихся к делу, наберешь в сапоги воды с грязью, сам промокнешь, а мы будем терпеливо ждать, пока у тебя выпадет шило из очень опасной раны, заставляющей куда-то бегать, – разъяснил Анатоль, усмехаясь в усы.

– Значит, выясним все уже в столице. Может, господа желают расписать пулю? – предложил я, доставая колоду. Йрвай со скучающим видом кивнул, но я видел, как загорелись его глаза. Видимо, рассчитывал отыграть у меня вчерашних два с четвертью золотых.

В следующем пункте маршрута, Силакте, мы задержались совсем ненадолго – я, конечно, сгорал от любопытства, но еще больше – от желания сначала просохнуть, а затем помыться. Да, вот такие нелогичные желания меня порой посещают.

Но на второй день третьей декады месяца Дождей мы все-таки добрались до пункта назначения, с чем я себя тихонько и поздравил. Телмьюн был всем тем, что мы видели в предыдущих городах – плюс высокие здания из обтесанного камня, идеально мощеные улицы и цивилизация. Да, именно она. Я жмурился, как довольный кот, просто находясь в месте, где на улице по ночам зажигали газовые фонари сложной конструкции, пусть даже только на центральных дорогах, вода во все дома подавалась по трубам уже обогретая, а переулки патрулируют люди, одетые не в броню, а в камзолы и накидки, хоть и с острыми мечами на поясах. Также я понял, что быть городским, а, вернее, столичным неженкой, которого презирают во всей остальной части империи Грайрув, очень даже неплохо. Мой карман это, правда, тоже почувствовал, когда за комнату на троих на пять дней с нас взяли шесть золотых.

– Варанг за декаду, – покачал головой йрвай, – это даже для меня слишком. Дикий ворочал большими суммами, но просто так взять и отдать шесть золотом…

– С нас вначале хотели содрать вдвое больше, – напомнил я. Локстед хохотнул:

– Да, ты чуть арбалет не схватил, когда торговался. Я же видел, рука тянулась. Да и, кроме того, мы продали вино. Черт побери, в любом из тех городишек тебя бы считали зажиточным купцом!

– А здесь я могу жить на эти деньги четыре месяца. Это при условии, что мне не надо будет есть и выходить из комнаты, – мне действительно было не слишком весело.

– Ты вроде бы хотел потратиться, а я уговаривал тебя не делать этого?

– Да, я действительно хотел сделать одному ушастому документы. Но он просил меня не заниматься ерундой, так что…

– Забудь, – ухмыльнулся Локстед. – Я не хочу, чтобы меня арестовали за бродяжничество. Идем в посольство.

– Да какое посольство? – возмутился я. – Ты же сам сказал, что его не существует!

– Мы просто идем в посольство ближайшей к Проклятым землям страны – если не ошибаюсь, таковой является Ургахад, правитель Гарраман из рода Дигерет. Просим приема, представляем меня беженцем и надеемся на харизму, с помощью которой сможем получить красивую бумажку с золотыми вензелями.

– Судя по звучанию, какая-то очень агрессивная страна, – усомнился я.

– Это ты у Анатоля спроси – почему в его языке нет существительных и имен собственных без буквы «Р».

– Так это страна саррусов?

– Страна, в которой правящий род – саррусы. И половина населения, там одноглазых больше, чем в любом гостеприимном уголке Кихча. Да и негостеприимном тоже, – уточнил Локстед, жуя мятный лист. Как оказалось, на его родине этот вид жвачки был крайне популярен. Хорошо хоть не курил – я закашлялся, пытаясь скрыть смешок, который возник самопроизвольно, от представления данной картины мысленно.

– Потом спрошу. Сейчас он все равно колесо меняет.

Колесо телеги треснуло аккурат перед въездом в гостиницу. Посмотрев на наши попытки его снять, которые даже с помощью нормального современного домкрата выглядели довольно жалко (потому что домкрат не рассчитан на клиренс в половину моего роста!), Анатоль плюнул и стащил надколотый деревянный круг, пообещав заодно смазать все оси и заменить чеку, пришедшую в негодность. Поэтому мы отправились на ознакомительную экскурсию без охраны, да и кому мы, собственно, могли понадобиться?

– Ты только представь, сейчас заходим, а на нас взирает дама, на которую можно смотреть прямо, только если я тебе на плечи заберусь, – хихикал Локстед, сворачивая по правой дороге, снабженной фигурно выведенным указателем: «Посольства».

– Не обязательно это должна быть дама. На месте повелителя целой страны я бы вообще зарекся делать послом женщину, которая одним своим видом может унизить мужчину любой расы из трех оставшихся, – криво усмехнулся я. – А это что за склеп?

– Тсс, – как ужаленный подпрыгнул йрвай, стукнув меня кулаком в бок, – из-за тебя сейчас дипломатический скандал будет.

Я недоуменно покосился на него:

– А что я такого сказал?

– Этот «склеп» – вход в посольство гномов. Кстати, именно поэтому снаружи нет стражи.

– Мне с момента прибытия в… Боббург столько рассказывали о гномах. Но я ни одного из них даже издали не видел, – сказал я, только сейчас подмечая этот очевидный факт.

– Логично, – кивнул йрвай. – Если бы ты захотел кого-то из них увидеть, тебе пришлось бы спуститься под землю.

– Зачем?

– Ну, ты даешь… – присвистнул он, от удивления даже спотыкаясь на совершенно гладкой, казалось бы, мостовой. – Это же все знают!

– Привыкай, что я мешком по голове ударенный, – пожал плечами я.

– В общем, у гномов есть что-то вроде закона, не записанного на их каменных страницах, но совершенно четко втемяшенных в их каменные головы. Данный закон гласит, что никто из тангаров не смеет пересекать границу Подземья.

– Наверняка есть и неофициальная версия, – предположил я. Локстед важно кивну, но в глазах его плясали бедовые чертики:

– Видишь ли, для каждого уважающего гнома право продолжить свой род – не сейчас, так лет через сто или сто пятьдесят, он никуда не спешит – является неотъемлемой частью его жизни. Народное поверье гласит, что, будь то женщина или мужчина их расы, такую возможность они потеряют навсегда. А навсегда – это слишком долгий срок.

– Да уж, – хмыкнул я. – Не понимаю, как может быть одно связано с другим, ну да ладно. Не мои проблемы. Это и есть, что ли, твое посольство?

– Не мое, а королевства Ургахад, не входящего в империю, – отрезал йрвай.

– А есть входящие королевства? – поразился я.

– Ну да. Это же империя. Император по рангу выше любого короля, при это он может быть и королем, и герцогом, и графом, просто разных земель.

– Ты смотри как оно все чудно.

– Нет, ты точно из другого мира, – решил йрвай. Я усмехнулся:

– Вообще-то, так оно и есть.

Локстед остановился, как вкопанный:

– В смысле?

– В прямом, дружище. Я уже привык, что здесь каждый второй узнает во мне выходца из другого мира, но ты-то как мог проморгать?

– Я не слишком разбираюсь в людях, – признался йрвай, шмыгнув носом. – И вот после всего этого ты заявляешь, что просто так путешествуешь между мирами?

– Это произошло один-единственный раз, и без моего желания, – с горечью сказал я, сплевывая на почти чистые камни улицы. – А, оказавшись здесь, я уже решил – была, не была, надо как-то выкручиваться. А тебя не насторожило мое поведение?

– Поверь, по сравнению с некоторыми людьми ты очень адекватное существо, – сказал он.

Прямо тепло стало от такого признания. Я вроде бы никогда не стремился к статусу безголового любителя приключений, но слышать эти слова от существа, на глазах у которого я совершил несколько достаточно безрассудных вещей, все же было приятно.