Текст книги "Кто угрожает России? Вызовы будущего"

Автор книги: Антон Первушин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

* * *

Николай Кондратьев родился в 1892 году. Выходец из крестьянской семьи, он учился в церковно-учительской семинарии. В 1905 году примкнул к эсерам (социалистам-революционерам), за революционную деятельность был исключен из семинарии и несколько месяцев провел в тюрьме. В 1911 году он сдал экзамен на аттестат зрелости и поступил на юридический факультет Петербургского университета. Учителями Кондратьева были экономист Михаил Туган-Барановский, историк Александр Лаппо-Данилевский, социолог Максим Ковалевский. В 1915 году Кондратьев окончил университет и был оставлен при кафедре политической экономии для подготовки к профессуре. Теоретические занятия он совмещал с практической деятельностью – с 1916 года заведовал статистико-экономическим отделом Земского союза Петрограда. В январе 1917 года опубликовал статью «Продовольственный кризис и задача организации хозяйства», в которой развивал идею планомерного государственного регулирования экономической жизни в целях преодоления продовольственного кризиса.

После Февральской революции 1917 года Кондратьев принял активнейшее участие в строительстве нового государства, заняв должность в аппарате Временного правительства. Октябрьский переворот большевиков он принял в штыки, даже ушел в подполье, пытаясь организовать сопротивление. Взгляды Кондратьева на происходящее хорошо отражает статья «Годы революции с экономической точки зрения» (1918), в которой он писал о невозможности «национально-хозяйственного возрождения» до тех пор, «пока нет национальной власти, пока существует чисто классовая утопическая власть и проделывает с народным хозяйством самые дикие опыты».

В дальнейшем отношение Кондратьева к большевикам изменилось. Он переехал в Москву и возглавил Экономический отдел Совета сельскохозяйственной кооперации. Кондратьев руководил разработкой 1-го перспективного плана развития сельского хозяйства РСФСР на 1923/24 – 1927/28 годы («пятилетка Кондратьева»).

Однако его борьба с большевиками не могла остаться без последствий. В августе 1920 года он проходил по делу «Союза возрождения», был заключен в концлагерь «до конца Гражданской войны», но через месяц выпущен. Новый арест последовал в августе 1922 года с целью высылки за границу, но по настоянию Наркомфина Кондратьев был оставлен и выпущен из тюрьмы. В 1928 году «кондратьевщину» объявили «идеологией кулачества», «реставрацией капитализма». Ученого отстранили от руководства созданного им Института конъюнктуры, который в 1929 году был закрыт. В 1930 году Кондратьева снова арестовали, и по делу так называемой «Трудовой крестьянской партии» он был осужден на восемь лет тюрьмы. 17 сентября 1938 года военный трибунал приговорил Кондратьева к смертной казни, в тот же день экономист был расстрелян.

Из-за того, что Кондратьев был репрессирован, его теоретические изыскания оказались на периферии экономической науки, и мощнейший инструмент прогнозирования будущего долгое время оставался невостребованным. А изучать труды Кондратьева стоило бы – ведь он из середины 1920-х годов разглядел и Великую депрессию 1929–1933 годов, и глобальный кризис 1973–1975 годов, и наши сегодняшние проблемы.

* * *

Главным открытием Николая Дмитриевича Кондратьева считаются «большие циклы экономической конъюнктуры» («циклы Кондратьева»). Доклад под таким названием ученый прочитал 6 февраля 1926 года в Институте экономики РАНИОН. В докладе была четко сформулирована гипотеза Кондратьева о существовании «больших циклов» конъюнктуры (под которой он понимал «направление и степень изменения совокупности элементов народо-хозяйственной жизни по сравнению с предшествующим моментом»), обозначены временные периоды первых трех циклов в истории капиталистической экономики, а также высказаны некоторые дополнительные соображения, названные «эмпирическими правильностями».

Кондратьев выделял три цикла:

1-й – 1780–1790 годы, повышение конъюнктуры, 1810–1817 годы, понижение конъюнктуры, 1844–1851;

2-й – 1844–1855 годы, повышение конъюнктуры, 1870–1875 годы, понижение конъюнктуры, 1890–1896 годы;

3-й – 1891–1896 годы, повышение конъюнктуры, 1914–1920 годы, понижение конъюнктуры.

Исследования и выводы Кондратьева основывались на эмпирическом анализе большого числа экономических показателей различных капиталистических стран на довольно длительных промежутках времени, охватывающих 150 лет. Эти показатели: индексы цен, государственные долговые бумаги, номинальная заработная плата, показатели внешнеторгового оборота, добыча угля, золота, производство свинца, чугуна и тому подобное.

Таким образом, Кондратьев показал, что при капитализме экономические рост и спад имеют циклический характер, не зависящий от уровня развития средств производства и количества вовлеченных в экономические отношения государств. Циклы состоят из чередующихся периодов относительно высоких и относительно низких темпов экономического роста. Продолжительность цикла составляет в среднем 50 лет, но с возможным отклонением в 10 лет (от 40 до 60 лет).

Математическая методика исследования, применявшаяся Кондратьевым, была не лишена недостатков и подвергалась справедливой критике со стороны его оппонентов, но все возражения касались лишь точной периодизации циклов, а не их существования.

Ориентируясь на расчеты Кондратьева, мы можем описать те циклы, которые ученый уже не застал:

4-й – с 1945–1947 годы по 1981–1983 годы; 5-й – с 1981–1983 годы по 2018 год; 6-й – с 2018 года по 2060 год.

Для нас наиболее важным здесь является вывод о цикличности глобальных кризисов, которые также случаются раз в 50 лет (плюс-минус 10) и отмечены минимумами конъюнктуры. Исходя из того, что предыдущий кризис начался в 1973 году, можно сделать вывод, что в 2009 году новый кризис только начинается, и нас ждет (как и предвещал министр финансов) много «веселых» дней.

Но не всё так просто, как может показаться. Во-первых, сам Кондратьев не выделял какие-то особые кризисы внутри своих циклов – наоборот, он подчеркивал, что внутри длинных волн конъюнктуры есть короткие циклы капиталистического развития (7 – 11 лет), которые как бы нанизываются на соответствующие фазы и изменяют свою динамику в зависимости от нее: в периоды длительного подъема больше времени приходится на «процветание», а в периоды длительного спада учащаются кризисные годы. Во-вторых, Кондратьев и сторонники его теории заметили, что длинные волны имеют тенденцию к сокращению по мере развития рынков – то есть продолжительность цикла в 50 лет не является жестко заданной некими объективными законами природы, посему теория Кондратьева не может служить в качестве инструмента по «назначению» точных дат грядущих кризисов, а дает нам лишь понимание того, на какой стадии развития экономики (рост или падение) мы в данный момент находимся.

Так вот, мы находимся на «понижательной» фазе, приблизившись к минимуму экономической конъюнктуры. До начала «повышательной» фазы пройдет еще несколько (от пяти до семи) лет, то есть уверенного роста нужно ждать не раньше 2015 года.

Однако это вовсе не означает, что до указанной даты мы будем прозябать в нищете и голоде, а потом всё вдруг зацветет и заколосится – нет, процесс гораздо сложнее и многообразнее.

Ведь Кондратьев в рамках своей теории сделал еще одно важное открытие – он описал, какие изменения в уклад нашей жизни привносят кризисы, происходящие на стыке старой «понижательной» и новой «повышательной» фаз.

* * *

На протяжении исследуемого периода ученый выделил «эмпирические правильности». В частности, он указал, что в самом начале «повышательной» фазы происходит глубокое изменение всей жизни капиталистического общества. Этим изменениям предшествуют значительные научно-технические изобретения и нововведения.

В «повышательной» фазе первого цикла это были развитие текстильной промышленности и производство чугуна, изменившие экономические и социальные условия общества.

В «повышательной» фазе второго цикла началось строительство сети железных дорог, которые позволили освоить новые территории и преобразовать сельское хозяйство.

В «повышательной» фазе третьего цикла произошло широкое внедрение электричества, радио и телефона.

Перспективы нового подъема Кондратьев видел в автомобильной промышленности. Сегодня мы знаем, что он был прав: начиная с середины 1940-х годов автомобили, двигатели внутреннего сгорания и нефтепереработка уверенно захватили все сферы жизни, нефть стала кровью цивилизации, обеспечивая не только транспортные, но энергетические нужды.

Больше того, на наших глазах произошла и научно-техническая революция «повышательной» фазы пятого цикла (1980-е годы): она была отмечена бурным развитием электроники, вычислительной, лазерной и телекоммуникационной техники. Благодаря ей появились предметы быта, без которых мы сегодня уже не представляем себе комфортное существование: мобильные телефоны, персональные компьютеры, информационные сети, системы глобального позиционирования.

Какая революция ждет нас на «повышательной» фазе шестого цикла, начало которой придется на период с 2015 по 2018 годы? Этого пока не знает никто. Ведь, согласно тому же Кондратьеву, новые «прорывные» технологии зародятся (а возможно, уже зародились!) в небольших малоизвестных лабораториях и фирмах – именно маленькие компании за четверть века вырастут в колоссальные международные корпорации, изменив своей продукцией нашу жизнь. Отдельные футурологи говорят, что, возможно, прорыв произойдет в области высокотехнологичной медицины и генной инженерии – там уже накоплен серьезный потенциал для рывка. Если это так, то мы стоим на пороге эры «лекарств от всех болезней», регенерации поврежденных органов и детей «из пробирки». Но может оказаться и так, что прорыв произойдет в другом направлении – например, в сфере энергетики.

Теория Кондратьева находит сегодня поддержку у ведущих экономистов, анализирующих развитие мирового экономического кризиса. Они прямо указывают на то, что современный кризис является следствием циклического спада, на который наложилось стремительное сдувание ипотечного «пузыря». Сегодня, по мнению экономистов, мы достигли «дна» кризиса, и хотя некоторые скачкообразные колебания еще будут, уже в начале 2010 года (самое позднее – осенью 2010 года) мировая экономика пойдет в рост.

Следует учитывать, что настоящий кризис заметно отличается от всех предыдущих. В него оказались вовлечены почти все страны мира, благодаря тому, что глобализация к началу XXI века практически завершилась. Соответственно, и пути из кризиса искали сообща. На грани банкротства сегодня оказались не только крупнейшие компании, но и государства: например, Исландия и Швейцария, которые предпочитали наполнять свои бюджеты за счет спекуляций с ценными бумагами, в том числе с ипотечными облигациями. В другие времена им легко позволили бы рухнуть в бездну дефолта, но в современном мире, где все зависят друг от друга, подобная практика ведет к углублению кризиса, которого никто не хочет.

Весьма энергичные действия по снижению воздействия кризисных явлений предприняли и США. Американские лидеры хорошо помнят уроки Великой депрессии, которая привела к возвышению нацистов и Второй мировой войне. Мрачные прогнозы тех, кто предсказывал крушение американской экономики, не оправдались. Доллар не только устоял, но и укрепил свои позиции – мир подтвердил, что и в дальнейшем будет им пользоваться при международной торговле. А это означает, что американцы могут прибегать к полному набору финансовых инструментов для снижения долгового бремени и будут продолжать получать свой немалый процент со всех финансовых сделок. Не следует забывать и о том, что страны мира задолжали США ничуть не меньше, чем США задолжали им – доля американских инвестиций в развивающихся экономиках (в том числе Китая) очень велика, и если начнется «бегство» от доллара и американских ценных бумаг, в первую очередь могут пострадать именно эти, менее развитые, экономики. Мы уже ощутили неравенство весовых категорий, когда столкнулись с кризисом осенью 2008 года, потеряв из-за бегства инвесторов треть золотовалютных запасов страны.

Умело предотвратив Великую депрессию, Соединенные Штаты способствовали выходу из мирового экономического кризиса. И мы видим, что уже Китай (главный торговый партнер США) начинает идти в рост, за ним подтягиваются и другие. Экономики развитых государств хотя и демонстрируют рецессию, но зато успешно выводят из обращения «лишнюю бумагу», то есть обесценившиеся акции и переоцененные активы – происходит очищение фондовых рынков, характерное для любых кризисов в рамках капиталистической экономики, но если раньше оно сопровождалось массовыми самоубийствами, скатыванием в нищету городов и целых районов, то сегодня ситуация ухудшилась незначительно. Скажем, Россия по макроэкономическим показателям откатилась всего лишь на два года назад. Знаете, 2007 год был не самым худшим в нашей истории!

* * *

Преодолевая кризис, американцы уже задумываются о том, как будет выглядеть мир на «повышательной» фазе шестого цикла. И когда читаешь выступления их политических лидеров, то складывается впечатление, будто бы последние очень внимательно штудировали труды Николая Кондратьева и запомнили его «эмпирическую правильность» о неизбежности научно-технической революции, которая последует сразу за кризисом.

Вот, например, что сказал президент Барак Обама 27 апреля 2009 года на ежегодном собрании Американской национальной академии наук:

...

«В такой трудный момент находятся те, кто говорит, что мы не можем позволить себе инвестировать в науку, что поддержка исследований – это что-то вроде роскоши в то время, когда приходится ограничивать себя лишь самым необходимым. Я категорически не согласен с этим. Сегодня наука больше, чем когда-либо раньше, нужна для нашего благосостояния, нашей безопасности, нашего здоровья, сохранения нашей окружающей среды и нашего качества жизни. <…> Мы будем выделять более трех процентов ВВП на исследования и разработки. Мы не просто достигнем, мы превысим уровень времен космической гонки, вкладывая средства в фундаментальные и прикладные исследования, создавая новые стимулы для частных инноваций, поддерживая прорывы в энергетике и медицине, и улучшая математическое и естественнонаучное образование. Это – крупнейшее вложение в научные исследования и инновации в американской истории. Только подумайте, чего мы сможем достичь благодаря этому: солнечные батареи, дешевые, как краска; „зеленые“ здания, сами производящие всю энергию, которую потребляют; компьютерные программы, занятия с которыми столь же эффективны, как индивидуальные занятия с учителем; протезы, настолько совершенные, что с их помощью можно будет снова играть на пианино; расширение границ человеческого знания о себе и мире вокруг нас. Мы можем это сделать. Использование открытий, совершенных полстолетия назад, питало наше процветание и успехи нашей страны в последующие полстолетия. Решения о поддержке науки, которые я принимаю сегодня, будут питать наши успехи в течение следующих 50 лет. Только так мы добьемся, что труд нынешнего поколения станет основой прогресса и процветания в XXI столетии в глазах наших детей и внуков».

Прекрасные слова! Казалось бы, нечто подобное мы должны услышать и от наших лидеров – ведь не хотят же они, чтобы Россия после кризиса стала еще более отсталой, чем была до него.

И действительно, летом 2009 года президент Дмитрий Медведев сделал несколько заявлений, которые связывают с желанием руководства России приступить к созданию в стране высокотехнологичной промышленности и национальной инновационной системы (НИС).

Прежде всего в ряду президентских инициатив надо отметить два заседания, в июне и в июле, Комиссии по модернизации и технологическому развитию экономики: первое – в компьютерной антивирусной Лаборатории Касперского, второе – в Федеральном ядерном центре «Всероссийский научно-исследовательский институт экспериментальной физики» в Сарове. Именно на этих мероприятиях президент обозначил приоритеты инновационного развития российской экономики в «посткризисный» период: энергоэффективность и энергосбережение, ядерные технологии, космические технологии, технологии в сфере медицины и стратегические информационные технологии. В конце июля состоялось заседание Совета безопасности, посвященное производству суперкомпьютеров: в ближайшие годы на эти цели будет выделено 2,5 миллиарда рублей. Наконец, совсем уж беспрецедентный шаг – экстренное возвращение депутатов Госдумы из отпусков специально для того, чтобы принять президентский законопроект о создании малых инновационных предприятий при вузах.

Подобные инициативы внушают надежду на то, что ситуация с наукой в России изменится в лучшую сторону. Однако давайте посмотрим на цифры. В настоящее время в нашей стране на науку выделяется не более 2 % бюджета, который в свою очередь составляет около 20 % ВВП России. Учитывая, что наш ВВП в десять раз меньше ВВП США, то совершенно ясно, что российская наука в следующие пятьдесят лет не обеспечит конкурентоспособность России не только в соревновании с США, но и в соревновании, например, с Португалией. В настоящее время ВВП США составляет 14,3 триллионов долларов, ВВП России – 1,2 триллиона. Вследствие этого в США расходы государства на науку будут составлять свыше 400 миллиардов, а расходы на науку в России – 6,4 миллиардов.

Может быть, российское правительство предполагает резко увеличить расходы на науку, новые технологии и образование в ближайшем будущем, обогнав в этом намерении самого Обаму? Посмотрим другие цифры, а именно – изменения в бюджете 2009 года, внесенные Министерством финансов в связи с кризисом.

Уменьшение расходов: инфраструктура (-56,4 %), субсидии бюджетам субъектов РФ (-19,9 %), функционирование Вооруженных сил (-8%), дорожное хозяйство (-26,2 %), высшее образование (-6,4 %), культура (-22 %), фундаментальные исследования (-9,4 %), органы безопасности (-3,4 %). Увеличение расходов (то есть прямая антикризисная поддержка): помощь дотационным регионам (+34,2 %), безопасность транспорта (+19,2 %), телевидение и радиовещание (+34,9 %), топливно-энергетический комплекс (+40,3 %).

Дотационные регионы, безусловно, нуждаются в адресной поддержке, но так ли уж тяжело приходится нашим нефтяникам и газовикам? А наши телемагнаты так обнищали, что им уже не хватает денег рекламодателей? На том ли экономит наша экономика?..

Унизительными выглядят сегодня и доходы научных работников. Средний оклад рядового преподавателя с высшим образованием составляет в целом по стране 10 тысяч рублей в месяц, кандидата наук – 13 тысяч, доцент с кандидатской степенью зарабатывает 16,2 тысяч, а с докторской – 20,2 тысяч рублей. В Европе же, где основные разработки ведутся именно в вузах, начальная зарплата молодого ученого составляет в среднем более двух тысяч евро.

К неутешительному выводу о перспективах российской науки пришел и наш знаменитый соотечественник – нобелевский лауреат академик Жорес Алферов.

«Самая главная проблема российской науки сейчас, – сказал он в интервью „Новым известиям“, – это даже не низкое финансирование, которое, несмотря на его улучшение за последние восемь лет, по-прежнему в несколько раз ниже, чем в советское время. Сейчас самая главная проблема заключается в том, что наши практические результаты не востребованы в своей стране ни экономикой, ни обществом. Поэтому единственное, что может возродить Россию – это возрождение промышленности высоких технологий…»

Похоже, шансы на восстановление научно-технического потенциала в современной России невелики. Если наука никому не нужна, значит, она не может развиваться, и никакой кризис ситуацию не изменит, а если изменит, то в худшую сторону.

Это очень печально, ведь Николай Кондратьев в своих работах указывал еще на одну «эмпирическую правильность»: «повышательные» фазы экономических циклов, которые следуют за кризисами, очень богаты на социальные потрясения, на революции и войны. А новая наука, как известно, – это и новое оружие. Сможем ли мы противостоять угрозам, которые несут нам войны будущего? Сэкономив копейки в кризис, не потеряем ли мы всё, когда он закончится?..

Превосходство в воздухе

Одним из обязательных атрибутов развитого государства является наличие собственной авиации. Это и понятно: авиация позволяет не только защищать небо страны и осуществлять быстрые перевозки на значительные расстояния, но и обеспечивает ликвидацию катастроф, эвакуацию терпящих бедствие из труднодоступных районов, то есть уже одним своим существованием позволяет снизить уровень угроз. И раньше никаких проблем с авиацией у нас не было – Советский Союз хотя и не являлся лидером по авиапроизводству и авиаперевозкам, тем не менее уверенно «держал марку», создавая новые поколения самолетов. Казалось бы, у отечественной авиации не будет серьезных проблем и в будущем, однако ожидания эти не оправдались.

4 декабря 2008 года в ходе выступления перед российским народом экс-президент и премьер-министр Владимир Путин довольно уничижительно отзывался о гражданской авиации своей страны и конкретно – о самолетах, которые, по его утверждению, «ненадежны и неэкономичны». Зная ситуацию, с его оценкой трудно не согласиться, но тогда возникают вопросы. И самый главный из них звучит так: что делается для того, чтобы «поднять» нашу гражданскую авиацию до мирового уровня?