Текст книги "Учитель (СИ)"

Автор книги: Антон Демченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 7. У нас в стране на каждый лье…

Новости сообщённые мне бывшим полковником, ещё раз подтвердили недавнее решение смотреть в оба. Нет, господин Брюхов не был особо откровенен, рассказывая об итогах «наблюдения», таковых, судя по всему, особо и не было, так что снимать с моего хвоста «топтунов» пока никто не собирается. Но, вот о вежливой беседе в Преображенском приказе, состоявшейся между приказными и бояричем Шутьевым с его приятелем, Олег Павлович рассказал довольно подробно и, что интересно, больше надежд на то, что Платон прекратит преследование, Брюхов… точнее, приказные возлагают не столько на самого Шутьева, сколько на сопровождавшего его боярского сына, как оказалось приставленного к Платону заботливыми родичами, специально для того, чтоб тот купировал у боярина приступы несвоевременной активности. Когда же я поинтересовался, не приведет ли эта «беседа» к противоположному варианту действий со стороны рода неудачливого ухажёра Ольги, Брюхов только коротко рассмеялся.

– Кирилл, если бы именитые были столь вольны в своих действиях, как ты сейчас предположил, государство давно развалилось бы на лоскутки. – Не стирая с лица усмешки, пояснил Брюхов. – Ты совершаешь классическую ошибку родовитого, считающего, что принадлежность к боярской фамилии возвышает простолюдина над теми, кто не служит какому‑либо из именитых родов.

– А что, это не так? – Удивился я. На самом деле, удивился. Ведь, если память Кирилла меня не подводит, то служить в боярских детях или даже просто работать по ряду в компании или на заводе принадлежащем боярскому роду, считается Здесь весьма и весьма почетным. – А как же защита рода, преференции сотрудникам родовых компаний?

– Точно так же, как запрет на любое участие в выборах, от голосования на избрании городского головы, до выставления собственной кандидатуры в гласные Земского Собрания… – Подхватил Брюхов, заставив меня покраснеть. – Пойми Кирилл, в России нет «ничьих» людей. Есть те, что находятся под защитой именитых, и государевы подданные. Понимаешь? Меж собой именитые могут устраивать хоть войны, хоть бойни, хоть скачки на деревянных лошадках. Но нет более верного способа для боярина попасть в опалу, чем вляпаться в историю с нанесением ущерба государевым подданным. Любое подобное происшествие расследуется исключительно преображенцами, а «Слово и Дело» ещё никто не отменял. Так‑то. В общем, учитывая твоё «обывательское» настоящее, ты можешь не опасаться неудовольствия со стороны Шутьевых. Нет, я не говорю, что всё так уж радужно… будь ты «беспризорным», а проблема чуть серьёзнее, род мог бы и закрыть глаза на твоё «мещанство». Ну, пропал мальчишка и пропал. Сделали бы всё чисто, глядишь, приказные и не ворохнулись бы… но, получив столь явное предупреждение вкупе со свидетельством о том, что ты уже находишься под наблюдением преображенцев, Шутьевы не станут ввязываться в это дело и окоротят разошедшегося отпрыска… Кхм, кстати, Кирилл, неужто ты действительно так его напугал? Чем?

– Уверены, что хотите это знать, Олег Павлович? – Я прищурился.

– Эфир?

– Да.

– Кхм… ну, скажем так, был бы не против узнать что‑то новое, тем более, что по вступлении в «клуб», скорее всего, твоим ведущим стану именно я. – Развел руками Брюхов.

– Не могу не согласиться с вашим выводом, Олег Павлович. – Кивнул я. – Готовы?

В тот же миг Брюхов окутался странным почти невидимым коконом. Только легкий всплеск в Эфире, да дрожание воздуха, похожее на марево, поднимающееся над раскаленным асфальтом, выдавало наличие некой защиты.

Осторожно «прощупав» незнакомый щит, я на миг задумался о принципах его построения, но… решил, что у меня ещё будет возможность его изучить и, войдя, на всякий пожарный, в «разгон», отправил в сторону собеседника волну жути… Не очень сильную, а то ещё прихватит сердечко у бывшего коллеги, и амба.

Щит Брюхова чуть дрогнул, но сдержать атаку явно не смог. Полковник побледнел словно мел, зрачки его расширились, скрывая радужку, и тут же сжались в точку. По виску побежала капля пота, Олег Павлович вздрогнул, а в следующий миг тело старого вояки взметнулось вверх. Монументальное кресло с грохотом впечаталось в стену, а сам Брюхов вдруг оказался в центре комнаты, сжимая в ладонях пару самых настоящих огненных мечей… иначе, нервно подрагивающие в его руках продолговатые сгустки пламени, и не назвать. И всё это, меньше чем за пару секунд! Мда. А ведь хотел «полегче»… Аккуратнее надо быть. Аккуратнее и точнее.

Пока я, слиняв в угол комнаты, подальше от разошедшегося гвардейца, наблюдал за его реакцией, Брюхов, кажется, успел взять себя в руки. С легким шипением, огненные мечи в его руках рассыпались ворохом безобидных искр, а на закаменевшем было бледном, словно мраморном, лице, проступили первые эмоции. Страх, бешенство, растерянность и смущение промелькнули калейдоскопом. Полковник покосился в мою сторону, облегчённо вздохнул и, ощутимо расслабившись и, отпустив, наконец, Эфир, шагнул к валяющемуся у стены креслу. С легкостью подняв этот монументальный предмет обстановки и вернув его на прежнее место, полковник с удобством устроился в нём и приглашающее махнул мне рукой.

– Знаешь, теперь я, кажется, понимаю, почему Шутьев так отреагировал на твоё воздействие. – Задумчиво протянул мой визави, когда я уселся на диван. – Это… это было сильно. Словно, снова оказался в Антарктике.

– Почему, в Антарктике?! – Удивился я.

– А, ты же не знаешь… Да было у нас одно очень жаркое дело в тех местах. – Всё так же задумчиво проговорил Брюхов, погружаясь в воспоминания. – Окопался там один «гений», с кучей приспешников, действовавших под лозунгом «Die Macht Эber alles»… Эдакий антипод папским выкормышам из‑за океана. Давно это было. Я только – только пришел на службу в полк, безусый гвардеец, да… Половину империи пришлось перерыть, пока вышли на след этого «арийца». Тьфу! Скольким людям он головы задурил, сколько имперских семей лишились своих наследников… А под конец, когда этого мавкина сектанта дожали, смылся. Как раз в ту самую Антарктиду. Ну, а нас отправили за ним… Поганое местечко была эта Новая Валгалла, знаешь ли. А уж в тамошних лабораториях мы и вовсе чуть не свихнулись. Эти уроды ставили эксперименты на людях. Разных. Одаренных и нет, черных, белых, желтых… мужчинах, женщинах, стариках, детях… Жуткое место. Эфир вопил от боли так, что техники срывались сами собой. Очень похоже на то, что ты сейчас продемонстрировал. Вот… Посмотрели мы на эти самые лаборатории, на то, что осталось от пленников, проблевались… а потом наш командир вызвал малый круг ярых.

– И?

– И всё. Теперь, там самый южный действующий вулкан в мире. – Пожал плечами Брюхов и, выпав из своих воспоминаний, тряхнул головой. – Ладно. Что‑то, я… Кирилл, прошу, впредь будь осторожнее. Я же чуть в атаку не сорвался.

– Постараюсь, Олег Павлович. – Кивнул я. Что‑что, а увидеть в действии, после такого удара, сбрендившую от выброса адреналина боевую машину, мне совсем не хочется.

– Полагаю, этот ужас не единственное оружие в твоём арсенале? – Удовлетворившись моим обещанием, поинтересовался бывший полковник.

– Чувство может быть любым… в принципе. – Пожал я плечами. – Другое дело, что не каждое годится для атаки.

– Ну, я же не только об эмоциональных проекциях говорю. – Пояснил Брюхов. – Например, показанная тобой скорость…

– Я слабосилок, Олег Павлович. – Сообщил я известный факт. – На дистанции от меня мало толку. Один огнешар и добро пожаловать в медблок. Вот, отец когда‑то и научил простому упражнению. Скажу сразу, вам оно не поможет.

– О как… Почему же?

– Вы же гридень, не меньше? – Уточнил я и, получив в ответ кивок, продолжил. – Тело не выдержит потока Эфира. А оперировать малыми… хм… объемами, вы не привычны, слишком тонкая, филигранная работа здесь нужна. Напитывать придется не просто всё подряд и совсем не абы как. А синхронно питать и контролировать потоки Эфира наполняющие мышцы, кости, сухожилия, нервную систему, кровеносную, сердце и прочие внутренние органы… Нет, если займетесь всерьёз, лет через двадцать может и получится некое подобие «разгона», но… вряд ли. Один перекос в подпитке, на миг упущенный контроль и амба. Скажите «спасибо», если лишитесь только руки или ноги, но скорее, просто сгорите целиком. А из праха, даже наша продвинутая медицина вас не восстановит.

– Но у тебя‑то получилось? – Нахмурился Брюхов.

– Правильно, получилось. Вот только, когда отец начал меня учить, я был совсем крохой. А у детей психика очень пластична. Начни я обучаться этому сейчас и наверняка свихнулся бы от напряжения. Кроме того, я новик, и это мой потолок. Максимум, что меня ждало, это сбой в работе внутренних органов или временное поражение тканей. – Пожал я плечами. – А рядом всегда был медблок, в котором все «косяки» исправлялись на раз. Да и матушка была с медициной на «ты». У вас же, любой всплеск силы просто обратит в пепел напитываемый орган.

– Но ведь можно выработать какую‑то технику… – Предположил бывший полковник.

– Сомневаюсь. – Покачал я головой. – Слишком много переменных. Тело ведь не кирпич, оно слишком изменчиво и постоянно находится в движении, представляете, сколько параметров надо отслеживать? Точнее, даже не так. Технику создать можно, я тому пример, но… она будет для каждого своя. Вариант: разбить «разгон» на приёмы и обучить им пару тысяч учеников, хорош только для клуба самоубийц… или мазохистов. Прежде чем они добьются положительного результата, девяносто девять и девять десятых процента погибнут или станут калеками, уничтожив собственную нервную систему.

– Ты уверен?

– Ну, если у вас есть на примете знакомый гранд Эфира, спросите у него. – Я развел руками. – Отец считал именно так.

Упоминание об отце в данном контексте подействовало на Брюхова обескураживающе, и он переключился на другую тему, наверное, решил отомстить. Иначе объяснить поведанный мне факт исчезновения слежки, я не могу. Спугнули‑таки.

Глава 8. Красавице и кубку…

И вот понимаю же, что ожидать чего‑то иного, после выходки приказных с «похищением» Платона и его «няньки», не стоило. Но… обидно, всё‑таки, и тем более, я не могу понять той легкости, с которой отнёсся к потере «топтунов» Брюхов. И дело не в том, что в ответ на мой расстроенный вздох, он просто отмахнулся. Нет, даже будь у него время, чтобы успокоиться после провала наблюдения, какое‑то недовольство всё равно должно было остаться. А тут… ноль. Словно, это несущественно. С другой стороны, моё сопровождение так и не было отозвано, а значит, и решения спустить дело на тормозах, не было.

Ну, хоть причины слежки за Леонидом стали понятны, и то хлеб. В общем, узнав, что за моим заместителем хвостом ходил один из прихлебателей Платона, решившим, оказывается, устроить тотальную слежку за всеми Бестужевыми в надежде, что один из них выведет его на меня, мне оставалось только развести руками. Ничего удивительного в том, что действия этих филеров оказались столь непрофессиональными, тут не было. Ну, не созданы повесы и нахлебники – дармоеды прожигающие жизнь в клубах для подобной работы. И плевать, сколько колен их предков, какому роду служили… и как.

Как бы то ни было, одной проблемой стало меньше, и я с более или менее спокойной душой пустился в круговерть подготовки к демонстрации проектов в гимназии.

Громогласное обсуждение программы продолжалось два дня… с перерывами, естественно, но голова у меня, после каждой встречи участников, просто гудела. А старшие классы вдруг стали обходить младших стороной. По крайней мере, тех, кто участвовал в «новых» клубах. Следили со стороны, этак ненавязчиво, и не вмешивались. Впрочем, оно и к лучшему. К тому моменту, когда мы, наконец, выработали стоящий план, нервы у всех были на пределе. Без ругани дело не обошлось и, хотя в результате, консенсус был достигнут, подходить к некоторым участникам дебатов было небезопасно, по крайней мере без асбестовых костюмов. Гурьба раздраженных, не успевших успокоиться пятнадцатилетних одаренных, это… хм, не фунт изюму, в общем.

Как бы то ни было, план был принят и работа закипела. Дело нашлось всем. Даже моделисты, у которых вроде бы все собранные агрегаты, включая созданные до поступления в гимназию, работали как часы, вынуждены были сдаться под напором своего штатного артефактора и, понукаемые Резановым, занялись проверкой моделей. Но больше и дольше всех бушевали вышивальщицы. Ну да, их кропотливая работа не терпит суеты, а тут требовалось сотворить кучу всего, да за столь малый срок.

Вот, кстати, сильно подозреваю, что сроки подготовки проектов для нас, были сдвинуты почти на месяц, не случайно. И Леонид был согласен с моими выводами… а уж когда, к тому же мнению пришла и Вербицкая, мимоходом его озвучив на перемене и подтвердив свою осведомленность ссылкой на утверждение Екатерины Фоминишны, с которой ушлая девчонка умудрилась найти общий язык… или родственников, кто их разберёт… в общем, младшие классы заворчали ещё больше. Старшие сначала улыбались, а когда получили в ответ предупреждающий оскал, попытались «показать новичкам их место», и ожидаемо сели в лужу. Ну да, а как еще это назвать, если два самых «умных» старшеклассника не нашли иного способа, чтобы продемонстрировать свою удаль, иначе, чем прижав огрызнувшегося на них младшего. Промахнулись. Взбудораженный последним обсуждением, недовольный предстоящим количеством работы, что отнимет его личное время, и без того невеликое, ввиду идущей полным ходом домашней учёбы, младшеклассник ответил «воздушным копьём» и универсальным кличем на все времена: «наших бьют!».

Клич не остался без ответа, и два десятка его однокашников вынесли «удальцов» из школы стихийной атакой, да так, что за время своего полета к выходу, те ни разу не коснулись пола. Так и просвистели в распахнутые двери мячиками для пинг – понга, под веселый и злой рев младших и изумлённое молчание попавшихся на пути старшеклассников, нашедших в себе мудрость не вставать на пути у урагана.

Влетело всем. Младшим за непочтительность и разгул, старшим за то, что не остановили и не вразумили, старостам… за всё сразу. Но итог стоит признать скорее положительным. Одного выступления обозлённых младшеклассников хватило, чтобы старшие стали держать дистанцию. Ну а лично для меня, как для старосты, принявшего на себя всю ответственность за происшествие… да – да, «удальцы» – то решили устроить дедовщину в отношении Леонида… в общем, Совет учителей выслушал мою короткую речь и, ввиду очевидного раскаяния виновника и его содействия следствию, так сказать, ограничился решением лишить меня статуса старосты, сразу по окончании триместра. О, надо было видеть физиономию Леонида, когда он узнал об этом «приговоре». Ха! Как будто я не знал, что втайне, мой накосячивший заместитель холит и лелеет надежду, что так и останется на вторых ролях. Вот уж дудки.

На радостях, я даже сумел отловить с некоторых пор постоянно избегавшую меня Марию Вербицкую, и напомнил ей о нашей договоренности.

– Итак. Любезная Мария Анатольевна, я жду ответа на давний и, судя по вашей неуловимости, не забытый вами вопрос. Надеюсь, в своей снисходительности, вы всё‑таки поведаете мне, что сподвигло вас на затею с «охотницами»…

– Ах, Кирилл Николаевич, право, я совершенно не понимаю, о чём вы говорите. – Захлопала ресницами первая красавица класса. Вот только нервно крутящаяся в ее руках пилочка, говорила о том, что барышня не так спокойна, как хочет казаться.

– А мы знаем… – В унисон пропели появившиеся непонятно откуда близняшки. Сёстры тут же взяли мою одноклассницу в «коробочку» и, зафиксировав её, схватив под руки, словно лучшие подружки, ласково улыбнулись.

Вот, как у них это получается, а? Один взгляд, одна улыбка, и вместо «зоикосмодемьянской» передо мной оказалась поникшая и готовая к сотрудничеству особа. М – да уж.

– Я сама расскажу. – Вздохнула Мария, бросив короткий и недовольный взгляд сначала на одну близняшку, а потом на другую. Я её понимаю. Ум Милы, в сочетании с характером Лины, сочетание убойнейшее, кого угодно до цугундера доведут.

Впрочем, не всё было так страшно и рассказ свой Мария начала только после того, как была отконвоирована сёстрами в «кулинарный» кабинет, а на столешнице перед нами появился чай со всем к нему причитающимся. Так что, допрос довольно быстро превратился в дружескую беседу… По крайней мере, до тех пор, пока я не узнал, что вся эта эпопея с охотящимися на меня ученицами была инспирирована госпожой Вербицкой с одной незатейливой целью… Услышав которую, я, в очередной раз вынужден был признать, что не понимаю женскую логику. Вообще.

Устроить мне нашествие потенциальных невест, только для того, чтобы присмотреться получше к возможной «жертве» и оценить возможные и необходимые шаги для моего «приручения»… это выше моего понимания. А вот Мила с Линой глянули на Вербицкую с нескрываемым уважением… и толикой злости, со стороны Лины, если я правильно расшифровал её взгляд.

– Но сначала ты старательно избегал общения с ними, а вчера я узнала, что опоздала. – Развела руками девушка. – Ничего не могу сказать. Повезло Ольге Валентиновне.

– Ей? Не мне? – Уточнил я, находясь в полном обалдении от обрушенных на мою голову новостей.

– Ну, лично с госпожой Бестужевой я не знакома, так что о том, как повезло тебе, я судить не могу. А вот она, определенно, поймала удачу за хвост. – Вздохнула Мария.

– Ничего не понимаю. – Признался я. – Как мещанин может быть удачей для родовитой боярышни? Маша, ты ничего не путаешь?

– О… понятно. – Протянула та, с каким‑то даже сожалением посмотрев на меня. Перевела взгляд на сестёр, но те, кажется, были удивлены не меньше меня, и вздохнула. – Всё с тобой ясно. Кирилл, как будет время, загляни к нам в гости, без официоза. Просто приезжай на чай. Поговорим подробно. Только обязательно.

– Хорошо. – Я пожал плечами. – Значит, отложим продолжение до встречи у тебя дома?

– Именно. Школьный кабинет не самое лучшее место для таких разговоров. – Согласилась Вербицкая и, отразив мою улыбку, прощебетала уже совершенно иным тоном, – вот только, любезный Кирилл Николаевич, если вы думаете, что причиной моих действий послужило банальное увлечение или девичья влюблённость, я вас разочарую.

– Ну что вы, Мария Анатольевна, как могу я, презренный, даже смеять надеяться на такое счастье? – Я даже голову склонил для пущей убедительности.

– Хм. А что, неплохо. Совсем неплохо для дилетанта. – Кивнула Мария. – Не хочешь присоединиться к школьной труппе?

– Сестрёнка, ты веришь в её искренность? – Громким шёпотом поинтересовалась Лина.

– Имеешь в виду отсутствие у этой милой девочки гендерного интереса в отношении нашего братика? – Так же «незаметно» откликнулась Мила.

– Именно. – Чуть ли не промурлыкала наша штатная язва.

– Фальшивит Машенька. Как говаривал дедушкин старый друг: «Не верю». – Со вздохом покачала головой Мила.

– Я тоже. Думаю, нам придется позаботиться о братике. Такая девушка может научить его плохому. – Кивнула Лина.

– Поможем Кирюше. – Согласилась сестра, и обе близняшки одарили застывшую на месте Марию ангельскими улыбками. Ну да, ну да. Помню. Подобное выражение лица бывало у них всякий раз, когда они собирались осуществить очередную пакость…

– Хм… Маша, думаю, тебе стоит уйти… немедленно. – Проговорил я. Вербицкая подняла на меня удивленный взгляд и я нажал, – я имею в виду, бежать. И быстро, пока они не могут пошевелиться. Долго я их так не продержу.

Только тут до Марии дошло, почему обе близняшки вдруг застыли статуями, едва мои руки коснулись их затылков.

– А… Кирилл?

– Беги, дура! – Уже прорычал я, буквально чувствуя, как утекает из‑под ладоней контроль. Всё‑таки, наши тренировки не проходят для девчонок даром, так быстро прийти в себя от станнера, это… достойно. Наконец, до Марии дошло, что я не шучу и она, пискнув, скрылась за дверью. Хм. Вопрос… а мне‑то что теперь делать?

Глава 9. Заранее заказан пропуск в рай

Выбравшись из кабинета… точнее, улизнув из него при первой же возможности, воспользовавшись выходом в соседнее помещение, я запер за собой дверь и, привалившись к ней спиной, облегчённо вздохнул. Окинув взглядом изрядно помятый форменный сюртук, я скривился и принялся приводить его в порядок, но… именно в этот момент, почувствовал на себе чей‑то взгляд.

Моделисты, вместе с Резановым, молча смотрели на меня, с любопытством и ожиданием… и прислушивались к шуму доносящемуся из‑за двери. Это близняшки ломились следом за мной и, кажется, они уже дошли до такого состояния, когда становится плевать на правила, а значит, скоро в ход пойдут их любимые огненные техники.

Дверь дрогнула от слаженного двойного удара. Сильны… Взгляды моделистов стали удивлёнными. Потрогав горящие огнём царапины, виднеющиеся из‑под разорванного ворота рубашки, я зашипел. Резанов вдруг растянул губы в улыбке и, подмигнув, и кивком указал на дверь в противоположной стене.

– Иди – иди. Мы её задержим. – Ухмыльнулся он.

– Их. – Машинально поправил я одноклассника, шагая к выходу в коридор.

– Две сразу?! Силеёо – он… – Присвистнул один из моделистов, когда я уже закрывал дверь. Больше озабоченный необходимостью привести себя в порядок, я не сразу обратил внимание на его слова, но когда они до меня дошли… Твою ж дивизию!

Вовремя спохватившись, я прибавил ходу и скрылся в туалете. Остановившись перед зеркалом, окинул взглядом своё отражение и вздохнул. Ну да… А что ещё они могли подумать, узрев меня в таком виде?! Сюртук нараспашку, рубашка, мало того, что не заправлена, так еще и разодрана чуть ли не в клочья, на груди алеют весьма характерные царапины, а на шее – синяк, который иначе как засосом не назвать. М – да… Попал. Такой подставы сёстры явно не ждали.

Вспомнив в каком виде я оставил их в кабинете, я вздрогнул, представив что будет, когда они вывалятся в гости к моделистам. Дела – а. Хотя, одноклассники будут в восторге. Видок у близняшек должен быть весьма и весьма… хм… пикантным, скажем так. Ладно. Пора домой. Хорошо, что на сегодня уроки окончены, а занятие с сёстрами запланировано только на завтра. Как раз, у них будет время, чтобы успокоиться. Да и мне не помешает чуть – чуть развеяться.

С этой мыслью, я наконец, кое‑как привел себя в порядок и отправился на стоянку, где меня ждал верный «Лисёнок». К счастью, чтобы приобрести более или менее нормальный вид, мне оказалось достаточно пригладить растрепавшиеся волосы… кстати, надо бы постричься, а то зарос уже… и застегнуть многострадальный сюртук, скрыв под ним порванную рубашку и следы… нашего с близняшками тесного общения, хм. Так что, спускаясь на первый этаж, я не привлекал к себе особого внимания и, спокойно добравшись до стоянки, завел мотоцикл. Рыжий послушно взрыкнул двигателем и, окутавшись легким водяным щитом, покатился прочь от школы. Домой – домой – домой!

Браслет выдал очередную трель, и по экрану пробежали строчки цифр. Уже третье подобное сообщение на этой неделе. Я нахмурился и, покачав головой, пообещал себе заняться наконец этим вопросом. Сразу после обеда.

Не успел. Стоило мне выбраться из‑за стола, как браслет отрапортовал о новом сообщении, а пульт наблюдения, в унисон, выдал сигнал тревоги. Твою дивизию! Развернувшийся по моему приказу, экран системы продемонстрировал сразу пять объектов вошедших в контролируемый периметр. И судя по тому, что «усы» не отреагировали на их появление, шли сии гости отнюдь не самыми удобными маршрутами… Впрочем, судя по их виду, это вообще входит в привычку подобных визитёров. Пять размазанных силуэтов мелькающих в изображении, передаваемом с постоянно переключающихся с режима на режим датчиков, двигались неспешно, с оглядкой, но отнюдь не излучали добро и радость. Вообще, очень сложно считать добрыми людей идущих к тебе в гости с оружием наперевес. Чёрт, а ведь с этим наблюдением от «клуба эфирников», мне особо и не развернуться… А значит, придётся устраивать спектакль с пострелушками на свежем воздухе. Ведь сбежать из дома, который атакуют трое вооруженных неизвестных, вполне естественный поступок для пятнадцатилетнего, правильно?

На то, чтобы экипироваться у меня ушло не больше тридцати секунд. Еще столько же, заняло «откапывание» бывшего арбалета, уже прошедшего очередную глубокую модернизацию. Распотрошив такт. набор, доставшийся мне, как и «ругеры», от наемников Вышневецкого, я напялил на голову шлем… Щелкнула клавиша активатора, браслет на руке вздрогнул, распознавая новое устройство, и по визору перед моими глазами побежали строчки сервисной информации.

Узкая щель визора будто бы разъехалась в стороны, открывая полный обзор. Если бы не немногочисленные иконки режимов, маячившие в поле моего зрения, можно было бы подумать, что на мне вообще нет никакого шлема. Замечательно.

Переключив управление системы наблюдения с основного пульта на браслет, я упрятал коробку вычислителя в тот самый тайник, где ещё недавно обреталась моя «трещотка» и, убедившись, что информация продолжает исправно поступать на браслет и транслируется на экран шлема, тяжело вздохнул. Тут же мигнула иконка, сопровождаемая неслышным снаружи свистом. Ага, фильтр заработал. Вот и ладненько. Куртка скрывает амуницию, напрочь незаконная «трещотка» отправляется в нижний карман рюкзака, под основным его дном. Быстро не извлечь, но… другого варианта у меня нет. Пока нет. Пробежав через весь дом, захожу в чулан. Три шага до следующей двери. Три, два, один.

Глубоко вздохнув, старательно, как тогда у громовской усадьбы, отвожу глаза возможным наблюдателям и датчикам слежения, если они есть у моих гостей. Приоткрыть дверь и шагнуть под навес поленницы. Осторожно, аккуратно… Жду.

«Гости» появились спустя семь минут и не все… Трое. Значит, я был прав, и какое‑то средство наблюдения у них всё‑таки было. По крайней мере, браслет уверенно передает мне на экран информацию о том, что оставшиеся двое визитеров как‑то засуетились. Ищут место моего возможного выхода из не такого уж и гипотетического, к слову, подземного хода, не иначе… А, теперь двинулись к коллектору, до которого в прошлый раз я так и не успел добраться. Хм… Ладно, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не забеременело.

С удобством устроившись в тёмном уголке под навесом у ворот, я с интересом наблюдал, как трое «гостей» преодолевают забор. Точнее, воочию я видел лишь двоих, третий «оградопреодолеватель» оказался скрыт домом, но система исправно демонстрировала его мне в небольшом окошке на экране шлема. Вот интересно, и что же нужно сим достойным людям, от одинокого, юного и беззащитного мещанина? О как! А судя по стволам в руках, в моей беззащитности, гости сомневаются… Или им трещотки нужны чтоб от кого‑то другого отмахиваться? Например, от моих незримых, но так легко спалившихся наблюдателей – преображенцев? Кстати, а ведь в пределах действия системы я не вижу ни одного из них. Почему?

Что ж, так или эдак, но я не могу винить «визитёров» в излишней осторожности. А слаженно действуют, кстати говоря. Вот только посуду им бить совсем не стоило. Я же специально из дома ушёл, чтоб не устраивать в нём бойни! Мне только погрома не хватало… Тьфу, гадство. Грохот упавшего шкафа, сопровождаемый звоном бьющихся тарелок, заставил меня скривиться. Нет, так дело не пойдёт… На схематической карте проецируемой системой на экран шлема, мерцали две точки целей, обшаривающих окрестности в поисках скрытого хода. Начинать надо с них. Прикрыв транслятор браслета щитом от прослушки, что когда‑то так поразил Гдовицкого, я довольно медленно и аккуратно, не снимая отвода глаз, двинулся в их сторону.

Чем отличается стрельба обычными зарядами, от стрельбы стрелками, под завязку напитанными Эфиром? В данном случае, только одним. Вместо довольно аккуратной дырки в теле, они оставляют рваные раны.

Выйти за спины «гостям» под отводом глаз, оказалось не сложнее, чем прогуляться по набережной в летний полдень. Чуть сместиться к приметному камешку, дождаться, пока расстояние между визитёрами станет максимальным, и…

Первый даже не успел понять, что его атаковали и, оглушённый, мешком осел наземь. Но как бы тихо я не действовал, его напарник всполошился не на шутку и, резко сменив направление движения, начал приближаться. Отвод глаз благополучно сполз вместе со щитом. А через несколько секунд, напарник моего «клиента» оказался в зоне видимости. Чёрт! Вот что значит, инерция мышления! Об ускоряющих приемах, вроде использованной им «Ледяной дорожки», я совсем забыл!

Разгон! Добрый десяток игл просвистел там, где я только что был, и большая их часть вспорола кору дерева на высоте метра от земли. Вперёд – вперёд – вперёд. Выхваченные в прыжке, ругеры изрыгнули короткие очереди, от которых мой противник попытался укрыться за воздушным щитом, но первые же три попадания порвали его в клочья. Впрочем, серьёзного урона, боец не понес, предусмотрительно развернувшись боком. А вот уйти перекатом в сторону, как собирался, он уже не успел. Небольшой доворот стволов, и лес огласил крик, в моём ускоренном восприятии показавшийся низким рёвом. Я думаю. Когда тебе отрывают руку, это больно!

Побелевшее лицо, сжавшиеся в точку от болевого шока зрачки… Удар. Аккуратно, чтоб не убить. Осталось трое и, судя по картинке на экране, они уже вовсю спешат сюда… и ещё кто‑то. Машины. Две. Едут по просеке… точнее, несутся на бешеной скорости. Подкрепление? Вопрос только в одном. К кому эти «чипэндэйлы» спешат на помощь?

Отвод глаз… После такого скоротечного, но очень затратного столкновения, укрыться от чужих взглядов оказалось не так просто, как хотелось бы. Оказывается, резкое переключение между «режимами» качает из меня силы не хуже насоса! Или это последствия глушения браслета? Однако. Хорошо, что во время давешней прогулки по усадьбе Громовых, я почти не использовал «разгон» под отводом. Лишиться сил в самый опасный момент, было бы катастрофой. Я покачал головой и медленно двинулся навстречу уже перемахнувшим через забор невежливым гостям. Хм… интересно, а куда это они намылились?!

Не – не – не. Так дело не пойдёт. Срываюсь на бег. Надо бы уйти в разгон, но где гарантия, что после очередного «двойного» у меня хватит сил на бой?

Не успел. Я как раз достиг края небольшого овражка, когда из него послышался гул двигателей, а через секунду оттуда буквально выпрыгнули три квадроцикла и, выбросив из‑под колёс фонтаны грязи вперемешку со льдом, взревев, умчались прочь… Жаль. Ну да ладно, у меня ещё пара «языков» имеется и два чьих‑то автомобиля, с которыми тоже надо разобраться. Точнее, с их пассажирами. Проводив взглядом петляющие меж деревьев квадрики, я вздохнул и, развернувшись, потопал обратно.