Текст книги "Стрет и Вайнд. Непохожие (СИ)"

Автор книги: Аноним Ваго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

– А-то, что с тех самых времен, по каким-то совершенно непонятным причинам, нежить в этом подвале никогда не переводится.

– Не переводится никогда? – Я искренне удивился – про такое чудо я слышал первый раз.

– Да. Чтобы не делали войска барона, как бы ни зачищали это место, нежить всякий раз упорно там восстанавливалась.

– Странно, – немного подумав ответил я. Я мало что знал про нежить, но такое мне и правда казалось ненормальным.

– Странно, да. Но такое иногда случается, – легко отозвался маг. – Это не невозможно, а просто случается достаточно редко.

– Хорошо. А если точнее – плохо. Неиссякаемый источник нежити – это, должно быть, опасно?

– Опасно? Обычно да. Но, к счастью, эта самая нежить не может покинуть пределы подвалов дома. А еще – нежить, что там восстанавливается, получается очень и очень слабой. Словом – она никому не представляет серьезной угрозы.

– Раз так, то я согласен. – Я равнодушно пожал плечами, все еще не понимая о сути его предложения.

– Мало того, – усмехнулся он, – изредка бароновы войска используют это место как своего рода тренировочную площадку.

– Тренировочную площадку?

– Да. Старики пытаться обучить молодых нюансам сражения с нежитью, прививают им смелость, стойкость, боевой дух, и все такое прочее.

– Это все интересно. Но мы-то тут причем? – изумился я, как обычно, не поспевая за его суждениями.

– Там обитает нежить. Нежить, Стрет. А какая она бывает? – спросил он меня таким тоном, каким отец разговаривает со своим несмышленым ребенком. – Правильно, – тут же ответил он за меня. – Слабая нежить обычно представлена мерзкими зомбяками, скелетами-лучниками, и прочими разными неуспокоенными. А что их еще объединяет? Правильно – у них у всех есть какое-нибудь оружие. Качество оного, конечно же, не очень. Но с миру по нитке, и ты сможешь насобирать на свой ненаглядный меч. Понятно?

Теперь уж мне все понятно. Но...

– Ты уверен в этом? – на всякий случай спросил я у него. – В том, что нежить в подвале слабая?

– Уверен. Я даже пару раз присутствовал на месте тренировок баронских войск. Поверь – ничего опасного там не водится.

– Ничего?

– Ничего.

Это все хорошо. Но иметь дело с нежитью это....

– Боишься? – мигом разглядев мои сомнения, тут же поддел меня он.

– Боюсь? Ну... – Что скрывать – я и правда боялся нежити. Не каждый человек выдержит вид трупа или давно разложившегося скелета. Что уж говорить о восставшей из гроба нежити. А если при этом восставший мертвец желает тебя убить, и хорошо для этого вооружен... Кроме того, в страже нас пугали страшными историями о солдатах, заразившихся от нежити разными болезнями. А уж количество историй о разных проклятьях просто не перечесть.

Нет – соваться в тот некрополь я не хотел.

Но выбор... Других идей ни у меня, ни у Вайнда не было.

Итак, что у нас, то есть у меня, имеется?

– Ты говоришь, что там только простая нежить? – снова уточнил я на всякий случай, нервно постукивая вилкой по столу.

– Да, самая обычная – зомби, скелеты и неупокоенные, – снова развил мои страхи Вайнд. – Ни духов, ни признаков и нежити-магов.

Это хорошая новость.

– И ты говоришь, что она там очень слабая? – снова спросил я его. На этот раз – чуть смелее.

– Да. Баронова солдатня с ними с легкостью справляется.

Это тоже мне только на руку.

– А пойдем мы туда когда? Днем? – уточнил я и это.

– Конечно же днем – я не глупец, чтобы ходить по ночам в такие места.

Просто отлично. Но оставался еще один вопрос.

– А если и в этот раз у нас ничего не выйдет? – спросил я о том, что меня тревожило больше всего.

– Ну, если и на этот раз у нас ничего не выйдет, тогда.... Тогда мы будем думать, что боги действительно не на твоей стороне и... больше не будем отвлекаться на исполнение твоих пожеланий. Ну что, идет?

– Э-м-м... Я призадумался. Как-то странно выходило, что Вайнд оказывался в выигрыше при любом исходе дела: либо я окажусь с мечом, и больше его не тревожу, либо я просто больше его не тревожу. Но, если подумать, разве я могу упустить еще один шанс, тем более, если он – последний?

17.05

***

Мы вышли из города через северные ворота, как и два дня тому назад. Но на этот раз мы пошли не на север, а свернули на запад, в сторону маячившей у горизонта невысокой горной гряды.

Дорога привычно проходила в молчании – я, как всегда, был не против поговорить с кем-то о том, о сем, но вот Вайнд упрямо хранил молчание. И хоть я и понимал, что у этого молчания есть свои причины, все же считал, что молчать человеку не должно. Каждый прожитый день приносит в нашу жизнь много новых и интересных мыслей, а потому держать их во внутреннем заточении – дело не полезное.

Тем более что у меня назрел один очень интересный вопрос.

– Вайнд? – окликнул я мага, бодро вышагивающего впереди, тем самым указывая мне дорогу.

– Чего? – откликнулся он, даже не поворачиваясь.

– У меня есть один вопрос, – произнес я задумчивым тоном.

– Если бы только один, – в привычной манере ответил он. Затем он тряхнул головой, словно отгоняя тяжелые думы, и все же повернулся ко мне: – Спрашивай.

И я спросил – коротко, честно и прямо в лоб.

– Вайнд, чего ты такое трусло?

От моего вопроса лицо у напарника вытянулось почти до небес.

– Трусло? Я? – искренне удивился он.

Я думал, он останется равнодушным. Может – чуток разозлиться. Или – взъярится. Но именно изумления от Вайнда я не ожидал.

– Да, ты, – немного смутившись, я все же повторил ему свой вопрос.

Через некоторое время приятель совладал с собой, и его лицо приняло прежнее безмятежное выражение.

– То есть ты, Стрет, считаешь меня трусом? – снова переспросил он меня.

– Да, – согласился я.

– Меня, Вайнда?

– Да.

– Трусом?

– Да.

– Уверен?

– Да.

– С чего вдруг?

Я понял, что тут простым "да" я уже не отделаюсь. Пришлось объясняться.

– Ну, потому что ты... – Я запнулся, споткнувшись с подбором нужных слов: с одной стороны, мне хотелось сказать все, как на духу. С другой же я хотел не обидеть Вайнда: ведь что ни говори, он все-таки мой наниматель.

– Хорошо. – Видя мою заминку, он сам пришел мне на помощь. – Скажи, Стрет – что именно ты считаешь за трусость?

Тут все было просто.

– Трусость – это когда ты чего-то не делаешь из-за чувства страха, – тут же отчеканил я.

– Ясно. А говоря то, что я чего-то не делаю, ты имеешь ввиду... – снова подтолкнул меня он.

– То, что, когда появляется какая-нибудь опасность, ты в первую очередь заботишься о себе, а уже потом – о ком-то другом.

– То есть, тебя возмущает то, что я забочусь прежде всего о себе? – сделал вывод Вайнд.

– Ну... да, – несколько неуверенно ответил я.

– И именно поэтому ты считаешь меня трусом?

– Да. Ты просто вылитый заяц – если что не так, то ты – в кусты, – выразил я недавно мелькнувшую мысль.

– Вот как...

– Ну да.

– Хм...

Некоторое время напарник молчал, просто шагая рядом. Горы впереди медленно, но неуклонно приближались.

– Стрет, – заявил он, когда я уже не надеялся на ответ, – а тебе не кажется, что трусость и здравомыслие это не одно и то же?

– А? – Теперь уже удивился я.

– Вот, гляди, – снова продолжил маг. – Я вижу опасность. Я ее, само собой же, страшусь. И я от нее, опять-таки, убегаю. А поскольку я хочу сбежать от нее, то я не собираюсь обременять себя каким-нибудь лишним, ненужным грузом: вещью ли, или же человеком – без разницы.

– Это и есть трусость, – смело заявил я ему. – И это – не хорошо. Точно не хорошо. – В этом я был уверен.

– Нет. Трусость – это когда ты уверен в победе и все равно бежишь. А когда в победе над врагом не уверен, то лучшее – это скрыться.

– Да ну? – тут же засомневался я.

– А нет? – Вайнд продолжал стоять на своем. – Бояться опасности – это разумно. Бежать от нее – разумно тоже. Бежать сломя голову, не жалея ног, спасая свое тело и душу – разве в этом может быть что-то постыдное?

Я недовольно нахмурился: вроде бы Вайнд все правильно говорит, и к словам его не придраться. Вот только ощущения от сказанного у меня какие-то... неприятные, что ли.

– Давай тогда по-иному, – подумав, ответил я. – Представь себе, что по дороге идут три друга, и на одного из них нападает волк.

– Хорошо, – с легкостью согласился он.

– Так вот – один из оставшихся бросился наутек, а второй же – вступился за друга.

– Ясно.

– Так вот – представь, что тот, на кого напал волк, это ты.

– Я? Хм – и что?

– Вот я и спрашиваю тебя – с каким другом ты хотел бы быть – с первым или со вторым?

– Со вторым, конечно. Разве может быть иначе? – ни минуты не колеблясь ответил он.

– Вот, видишь! – Я поднял на него победоносный взгляд, считая, что победа в этом споре – за мной.

Но нет.

– Это ничего не доказывает, – снова покачал головою маг. – Просто ты мыслишь так, как мыслит обычный... пастух – кто, как я помню, ты и есть.

– А? – Я снова его не понял.

– Ты, Стрет, пастух. Как пастух, ты знаешь о возможных опасностях, что могут угрожают твоему стаду. Ты обучен, как с ними бороться. И, главное – твоя работа как раз в этом и состоит – бороться за цельность стада. А я – человек, скажем так, обычный, к опасностям жизни не очень готовый. И разве это странно, что я не лезу, на рожон предпочитая вначале... все изучить, а уж после – бросаться в бой?

– Все изучить? Это ты так называешь?

– А что?

– А то, что пока ты будешь все изучать, кто-то может погибнуть! – отозвался я с упреком. Неужели? Неужели он этого не понимает?

Я думал, что после этих слов он меня поймет. Что что-то в нем изменится.

Но...

– Ну и что? – прохладно ответил он. – Пусть погибнет. Главное, что этим кто-то буду не я. И это – разумно, а не трусливо.

Услышав это, я вначале не поверил своим ушам. Пусть кто-то гибнет? Пусть гибнет? И он говорит это так спокойно? Получается, что, если этим кто-то вдруг окажусь именно я, он тоже так подумает? Пусть... погибает?

"Какие же мы разные. Какие... непохожие", – с грустью подумал я.

Но долго переживать я об этом не мог – впереди показался предгорный лес, и голову заполнили совсем другие мысли.

18.05

***

Лес у подножья гор оказался на удивление диким: сколько мы ни шли, ни людей, ни даже протоптанных ими троп мы даже ни разу не видели. Встреченные нами зайцы, лисы и лани, завидев нас, не сразу бросались в бегство, что говорила о том, что даже охотники тут не ходят.

– Людей тут что, нет совсем? – не удержался я от высказывания очевидного.

– Все верно.

– А чего?

– Война с нежитью сильно проредила эти земли, – снизошел до объяснения Вайнд. – А те немногие, кто остались, предпочти поселиться в четырех деревнях, окружающих Трилисс. Там многолюднее, безопаснее и спокойней.

– Спокойней? Это ты о чем?

– Ауру этого места чувствуешь? – вместо ответа промолвил Вайнд.

– Ауру? Это что? – Такого слова я еще не слышал.

– Ощущение. Что ты ощущаешь, находясь в этом месте?

Я вслушался в привычные звуки леса – к шуму деревьев, к скрипу ветвей, к крику ворон и стрекоту сверчков. Затем прислушался к собственным чувствам.

– Мне тут как-то не по себе. Немного, но все же, – тихо промолвил я.

– Дальше будет еще неуютней, – заверил меня напарник.

– Это почему?

– Потому что в этих лесах погибло очень много народа. И Смерть еще не совсем покинула этот край.

– О как, – неопределенно отозвался я, не желая демонстрировать свое непонимание. Смерть еще не совсем покинула эти края? Как это может быть?

– Именно так.

Старую стену, некогда опоясывавшую бывшее имение, мы обнаружили сразу. Она была черна от гнили и зелена от покрывшего ее мха, но все еще стояла. А вот самого дома не было и в помине – миновав упавшие полусгнившие ворота, мы оказались на пустыре. По крайней мере, так мне показалось вначале.

– А где особняк? – протянул я весьма удивленным тоном.

– Я же говорил тебе, что его пожрал огонь, – недовольно ответил Вайнд.

– Да я помню, что его сожгли. Но что б так... – Я еще раз осмотрел увиденное пространство. Ни остатков каменных стен, ни деревянных остовов – все сгорело полностью.

– И где то, что мы ищем?

– А ты приглядись.

Я осмотрелся: лес да лес кругом, что на севере, что на востоке. А на западе, угрюмой стеной возвышались горы.

– Ничего не вижу.

Вместо ответа Вайнд криво ухмыльнулся.

– Идем. – Напарник махнул, призывая меня за собой. Сделав не более дюжины шагов, он остановился, и он показал мне на неожиданно открывшийся зев в земле. – Вот оно.

Я подошел и глянул в неровный квадрат провала, лишь сбоку прикрытый чахлыми кустиками. Ступени. Не менее двух десятков каменных ступеней уверенно уходили в темный подземный полумрак. И мне оставалось только догадываться, что твориться в сокрытых от нас глубинах.

– А теперь чувствуешь? – еще раз спросил меня маг.

Я снова прислушался к своим ощущениям. Ничего. Ничего нового я не почувствовал.

– А я вот – чувствую, – важно заметил Вайнд. – Там творится зло. – И он указал пальцам на черноту у ног. – Итак, что ты будешь делать? – спросил он, сделав упор на слове "ты".

– Спущусь вниз и для начала разведаю, что да как. – Я вынул из-за пояса палицу, и пристальней вгляделся в темнеющий проем, уходящий вглубь земли. – А ты, Вайнд? Ты разве мне не поможешь?

– Нет, – легко и спокойно ответил маг. – Я тебе не помогу. И не потому, что не особо хочу это делать, – быстро добавил он, видя мое возмущенье, – а потому что...Хм...Ты же помнишь, какой магией я владею? – неожиданно спросил он меня.

– Помню – магией духа, – тут же ответил я.

– Вот именно. А дух – это то, что присуще только живому существу: человеку в большей степени, а зверю и монстру – в меньшей. Скелеты и зомби духа не имеют, а потому и я не имею над ними власти.

Вот оно как...

– Понятно, – кратко ответил я – тут мне возразить было нечего. Что ж, выходит, в этом деле я могу положиться только на себя. Пусть так и будет – мне это не впервой.

Я снова задумчиво взглянул в чернеющий провал.

– Боишься? – полюбопытствовал Вайнд, углядев мой взгляд.

– Волков бояться – пастухом не стать, – ответил я известной в наших местах поговоркой. – К тому же, еще не известно, стоит ли мне вообще чего-то бояться. Может быть, там вовсе и нет никого.

– Есть. – Напарник втянул носом воздух. – Я чувствую это.

– Носом? – сильно засомневался я.

– Магией, – дал он мне короткий ответ.

Спорить с магом я не стал, а перехватив палицу поудобней, начал медленный спуск по ступеням. Пять ступеней. Десять. Двадцать. Спустившись вниз, я остановился и огляделся

Удивительное дело – несмотря на то, что верхние этажи здания полностью выгорели, подвал сохранился действительно хорошо. Да – кое-где на стенах были заметны подпалины, а пол местами прогнил от постоянного наличия влаги, но перекрытия еще оставались целыми, и потолок надо мной держался довольно крепко. Единственное, что могло мешать мне передвигаться, так это вездесущая паутина, час от часу лезущая в лицо, и неверные силуэты проходов. К счастью, темнота в проходах не была непроглядной – время все же сделало свое дело, и с потолка в коридоры проникали рассеянные лучики света.

Дорога впереди разветвлялась на три прохода – прямо, налево и направо. Я выбрал правое ответвление и осторожно шагнул туда. Тусклый свет высветил длинный каменный коридор с несколькими проемами по бокам. Комнаты-кладовые? Возможно. Я сделал несколько шагов вперед. Доски под моими ногами то предательски поскрипывали, то по-братски молчали, припорошенные осыпавшейся за годы землей. Дойдя до одного из проемов, я осторожно заглянул вовнутрь – ничего. Точнее – ничего ценного: поломанные бочки, сгнившая мешковина да пустые полки по сторонам. Я заглянул в противоположное отверстие в стене: несколько колес от телеги, ярмо, подпруга и три кем-то погрызенных седла. Выходит, все, что тут хранилось, уже давно пришло в негодность. Что не удивительно.

Дойдя до перекрестья, я снова огляделся, пытаясь составить хоть какое-то представление о плане подземелья. Мне показалось, что нижний этаж дома пересекают три главных широких коридора, которые пересекаются меньшими и узкими коридорчиками. По крайней мере, как было в этой части подвала.

Я вышел на пересечение коридоров и снова свернул направо. Вот новая дверь какой-то коморки. Открываю ее. За ней все такой же ненужный хлам – полочки шкафов прогнили от сырости, и на грязном полу валяются три куска ткани, уже не ясно какого цвета, пожухлая от сырости картина и деревянная кухонная утварь. Перемещаюсь к двери напротив. И этой комнате то же самое – тонкие лучи света высветили обручи от бочек, вскрытые ящики, пустые флаконы и кучу высушенных от времени мышиных трупов. Здесь хранили яды? Возможно, возможно. Но теперь здесь все привычно пусто. Кто же все тут разграбил? Осаждающие? Осажденные? Пришедшие после грабители, или развлекавшиеся здесь время от времени солдаты? Все это было возможно, и вместе с тем для мен – неважно.

Глухой рык, раздавшийся шагах в двадцати, заставил меня резко дернуться. Зверь? Нет, не зверь. Да и что делать зверю в таком пустынном месте? Я замер и прислушался к тишине. Хотя нет, уже не к тишине – где-то недалеко кто-то отрывисто и тяжко дышал. И это точно был не человек. Я вновь затаил дыхание. Неизвестное существо двинулось в путь тяжелой, медленной, шаркающей походкой.

У меня пропали последние сомнения. Значит – бою быть.

Итак, первым моим врагом станет какой-то зомби. Что мне известно о них? Я принялся яростно вспоминать. Зомби – это бывшие люди, а потому они бывают высокими и низкими, толстыми и тонкими. Но это все не важно. Важно то, что они очень сильны, а их тело защищала броня из мясистой плоти. Но, вместе с тем, мертвые ходоки неуклюжи и предсказуемы, как морозы к средине зимы. Справиться с ними, в общем, не сложно. Если не испугаешься и будешь готовым к схватке.

Отпрянув назад, я прижался спиной к пыльной каменной стене и стал планировать сражение. "Ничего опасного. Ничего опасного. Ничего опасного", – принялся уверять я сам себя. Когда самовнушенье меня успокоило, я принялся думать о более определенных вещах. Насколько я понимал, уязвимые места у зомби такие же, как и у человека: голова, колени и спина. Надо лишь метить лучше да бить сильнее – вот и вся премудрость.

Бить и не бояться, бить и не бояться. К счастью, именно это я умею лучше всего на свете. Значит, у меня точно все получится.

Шум шагов и кряхтение медленно приближались. Вскоре мне в нос ударил и запах гниющей плоти. Одно хорошо – монстр шел именно по тому коридору, где я приготовил засаду. Осталось совсем немного, и его тело покажется прямо в проеме приютившей меня коморки.

Еще несколько шагов, пару шагов, один...

19.05

Вот оно! Не желая видеть мерзких подробностей, я закрыл глаза, и со всей силой обрушился на воскресшего мертвяка. Но закрытые глаза сыграли со мной злую шутку – я промахнулся, и зомби лишь слегка пошатнулся от моего скользящего удара.

"Нет – так поступать нельзя. Иначе ничего у меня не получится".

Быстро открыв глаза, я снова замахнулся, и что есть силы впечатал палицу в голову мертвяка. Но зомбяк не рухнул, а только завопил. От страха? От боли? От ярости? Да разве ж я знаю! Закончив кричать, зомби принялся разворачиваться для атаки. Уже ни на что ни надеясь, я нанес живучей твари еще один мощный удар. И, к моему счастью, голова мертвяка наконец-таки поддалась и лопнула, не забыв испачкать все своими гнилыми ошметками. Мертвец застонал в последний раз, судорожно поводил вокруг себя хищно согнутыми руками и принялся медленно заваливаться на бок.

Я снова прижался к спасительной прохладе стены, давая страху ненадолго завладеть собой. Пока мое тело ненадолго превратилось в каменную статую, голова раздувалась от мыслей, словно осиный улей. Я впервые увидел зомби. Я впервые с ним сражался. Сражался и победил. Но радости от победы не было. Было только всепоглощающее чувство отвращение, смешанное с ощущением безграничной брезгливости.

– Мерзость. Какая же ты все-таки мерзость, – сквозь зубы выдавил я, обращаясь к лежачему мертвецу.

Когда будоражащие меня чувства постепенно исчезли вместе с ощущением опасности, мой взор нет-нет, а опускался к лежащему трупу – теперь уже точно трупу. Превозмогая отвращение, я все-таки нашел в себе силы внимательно рассмотреть распростершееся тело.

Если судить по остаткам седых волос, передо мной лежал пожилой мужчина – некто невысокий, крупноватый, сильно загорелый. Из одежды на нем виднелись узорчатая рубаха и серые шерстяные штаны. Я перевел взгляд на его ладони – они оказались в мозолях.

И тут же у меня в голове посыпались вопросы. Кто же это лежит передо мной: старый крестьянин, ремесленник? А может плотогон? От чего он умер: от старости или от случая? А дети у него были? А внуки? И как сильно они расстроятся, что их отец не мирно покоится в земле, а стал бездумным бродячим монстром?

Понимая, что на эти вопросы я никогда не найду ответа, я бросил эту затею. Но ощущение гадливости все не проходило. Но теперь оно относилось вовсе не к мертвому телу.

– Это каким же гадом надо быть, чтобы превратить человека, существо, дарящее всем добро и радость, в того, кто потом вызывает лишь ужас и страх? Ненавижу таких типов. Просто ненавижу.

Совершив короткую молитву, я принялся осматривать труп на предмет трофеев. Ничего. Кроме большого гвоздя в кармане – ничего. Жаль.

Спрятав первый трофей в припасенный с собою мешок, я снова двинулся вперед по серому полумраку коридора, старательно глядя себе под ноги, дабы не наступить на сгнившую половицу, и тщательно прислушиваясь к тишине.

А потому новый отдаленный стон уже не застал меня врасплох. Стараясь производить как можно меньше шума, я приблизился к повороту, и осторожно выглянул из-за его угла. В неверном свете подземелья я различил бредущую фигуру – жилистую, костлявую, с подобием остатков некогда приличной одежды. Снова зомби? Нет, на этот раз это неуспокоенный – тот же мертвец, только не утративший многих своих прижизненных навыков, и "живущий" по каким-то своим законам. Обычно такими монстрами становятся женщины, потерявшие или детей, или смысл жизни; или мужчины, так и не добившиеся поставленных свершений – так мне рассказывали опытные стражи.

– И кто же ты, мой новый враг? – тихо спросил я сам у себя.

Я снова выглянул из-за угла. Неуспокоенный оказался мужчиной. И не старым, а крепким и зрелым. А судя по оружию в его руках – мечу в одной руке и щиту в другой, на жизнь он зарабатывал отнюдь не рыбалкой да пахотой. Хорошо то, что в случае победы с этого мертвяка можно разжиться чем-то полезным. А плохо то, что в отличие от обычного зомби, неуспокоенной гораздо быстрее, сильнее и сообразительнее.

Нехорошо.

Спрятавшись обратно, я бесшумно выругался. Эх, ну почему мне выпала такая ужасная доля? Нет, чтобы Вайнду просто раскошелится, и одарить меня понравившимся мечом. Вместо этого я вынужден в одиночку биться с такими кошмарными монстрами. Да еще и в кромешной тьме, в пыли, в затхлости и вони. Ну что за досада. Эх, Вайнд, Вайнд – какой же ты гад и скопидом.

Но сколько жалуйся, этим дела не сделаешь. Закончив с причитаниями, я принялся готовиться к следующей битве.

Неуспокоенный медленно брел по узкому темному коридору, а потому придумать план мне не составило труда. Я остался у заветного поворота, с приготовленным для замаха оружием, и когда мертвец поравнялся с моей засадой, нанес ему сильный удар с плеча. Но бывший воин, видимо, не зря проедал свой хлеб – уловив мое движение, он быстро отпрыгнул в сторону, не забыв выставить свое оружие для защиты.

Быстрое нападение превратилось в длительное сражение. Ничего – я смогу осилить и это.

Неуспокоенный медленно покачивался из стороны в сторону, демонстрируя мне свою решимость сражаться до конца, а вместе с этим и все остальные прелести – почти черную иссушенную кожу, полуистлевшие кожаные доспехи, сквозь которые проглядывались крепкие мускулы, а главное – кем-то погрызенный круглый деревянный щит и прямой короткий меч, изрядно прокрытый ржавчиной. Преимущества врага – на лицо. Но и его недостатки я видел тоже – шлема на голове врага нет, а значит, она и станет моей наиглавнейшей целью. Так же нет у него и сапог – видимо, их стащили кладбищенские грабители. Это тоже будет мне на руку.

Что ж, приступим.

Я напал первым. Сделав короткий ложный выпад, я заставил мертвеца атаковать меня в ответ. Учитывая узость коридора, атаковать противник мог только в одном направлении. Отбив ожидаемую атаку, я выскочил вперед и, преодолев еле сдерживаемое отвращение, с силой саданул врага ногой по его ничем прикрытой стопе, и сразу же отскочил назад.

Раздался противный хруст. Если воин его и расслышал, то не придал ему значения. Воин-мертвец снова замахнулся мечом, намереваясь ударить меня наискось, в грудь. Дождавшись замаха, я благоразумно отпрыгнул назад, готовый, если что, спрятаться за угол. Чтобы не упустить добычу, враг потянулся за мной, сделал шаг вперед, перенеся упор на поврежденную ногу. Это оказалось нервным решением – раздробленная стопа не выдержала веса тела и стала стремительно расползаться. Мертвяк неловко задергался, словно поскользнулся в луже, и замахал руками, в надежде удержать ускользающее равновесие.

Именно этого я и ждал – увидев, как мёртвый воин развел свои руки в стороны, я подскочил вперед и с силой ударил его набалдашником палицы в чёрное от времени лицо. Соперник дернулся назад, что только ухудшило его положение. А я уже был готов для нового нападения. Удар под дых – и нежить согнулась, подставляя мне незащищенный затылок. И уж тут я не оплошал – ударил сверху вниз, да так, что чуть сам не растянулся на грязной земле.

Мертвец упал. Дело сделано? А, нет – мертвяк ложится, но окончательно не умирает, беспорядочно шевеля руками и ногами.

– Да что б тебя, тварь! – тихо ругнулся я, не вполне понимая, пытается встать или хочет достать меня. Впрочем, мне это было уже интересно. Занося ногу над хаотично шевелящимся телом, я с силой опустил ее на спину упавшего существа. Стон, хруст переламываемого пополам позвоночника, а за ними – долгожданная тишина.

– Покойся с миром, кто бы ты ни был. – Вот и все. Еще одной жутью меньше.

Отдохнув и как следует отдышавшись, я пошарил рукой по трупу воина. Меч, а с ним и короткий нож перекочевали в мой трофейный мешок. Качество добычи оказалось не очень, но на другое я и не рассчитывал – я ведь забирал ее у нежити, пролежавшей в земле не год или два, а возможно, несколько десятилетний. Но это все равно уже хоть что-то – если так пойдет и дальше, этот поход окажется куда лучше двух предыдущих. Да – удовольствия от сражения с нежитью никакого. Если не сказать больше. Но чего не сделаешь ради получения желаемого.

Третьим моим противником оказался скелет, стоящий на страже в одном из коридоров.

Это открытие сильно меня обескуражило: если зомби и неуспокоенных я еще хоть как-то мог причислить к людям, а от этого разрабатывать планы боя, то, как сражаться с этим нечестивцем я просто не представлял. Да, я понимал, что он легче зомби и оттого, наверное, шустрей. Но что мне с этим делать?

А еще скелет меня пугал. И не просто пугал, а страшил до дрожи. До дрожи в коленях, до колик в животе. Меня пугало все – голые кости, просматриваемая насквозь грудь, черные провалы глаз и широкий оскал зубов. Вроде бы ничего такого, но все это, собранное вместе, заставляло меня думать о том, о чем думать мне не стоило: о шаткости моего положения, о слабости моих достоинств, и о том, что когда-нибудь, рано, или поздно, я тоже могу превратиться в такого вот скелета. И это – в лучшем случае, ибо если я расстанусь с жизнью в темном лесу, то звери растащат мое тело по косточкам.

"Бить и не бояться, бить и не бояться", – принялся я успокаивать сам себя. Но в этот раз это не помогало.

"Ничего опасного. Ничего опасного. Это просто костяк. Просто ожившие кости. Ты с ним справишься. Точно справишься". – Я попытался успокоить себя по-другому. И вроде бы верил в это. Но хватало одного взгляда на редкую двадцатизубую улыбку, как всю мою уверенность словно сметало ветром.

"У тебя нет выбора – тебе нужно просто пойти и сделать это".

Это сработало. Я выглянул из-за угла и принялся смотреть на скелет не как на символ смерти, а как нас своего противника. Ну как смотреть – присматриваться, насколько хватало неверного освещения. Что у него из оружия? Короткая тонкая кривая сабля и очень длинный узкий нож. Из одежды: подшлемник, рубаха и пояс. Из доспехов – остатки кольчуги, донельзя грязные и жутко испачканные белыми хлопьями из местной паутины.

"Это – соперник. Просто соперник. Потому соберись, ободрись и дерись", – уверенно наказал я сам себе.

Придумав план, я собрал все свое мужество и стремительно бросился на врага.

Увидав меня, костяк тут же встал боевую позицию: правая рука с мечом – впереди, левая, с кинжалом – у тела. Приготовившись нанести удар по незащищенному локтю, я уже поднял руку с палицей для замаха. Но тут случилось непредвиденное – мокрая мелкая галька под моими ногами внезапно поехала, и вместо того, чтобы совершить идеальный выпад, я проехал вперед и врезался в костяного воителя, словно молодой бычок в зазевавшегося кобеля.

Хоть мой противник и был выше меня ростом, разница в нашем весе тел оказалась настолько велика, что я просто подмял своего противника под себя, и мы вместе рухнули на пол. Я оказался сверху, а мертвечина – снизу. Я и охнуть не успел, как старые желтые кости с хрустом лопнули, оставив меня наедине со своей неожиданной победой.

Когда я пришел в себя, то вначале мне было вовсе не до празднования – ругаясь всеми известными мне словами, я принялся счищать со своего лица остатки костной пыли, умоляя всех богов не дать подхватить от них заразы или проклятья. Затем я принялся чистить свой меховой жилет, нацепивший на себя космы паутины проигравшего. И уже после того, как я как следует успокоился, я перешел к сбору вожделенных трофеев.

– Ну-ка, ну-ка, что там у нас, – с предвкушеньем промолвил я.

После небольшого изучения я стал обладателем сабли и ножа. Вслед за ними в мешке оказались и остатки кольчуги скелета. Эх, как же я не хотел к ней притрагиваться. Жуть как не хотел. Но нужда не тетка, дважды миловать не станет – пришлось заграбастывать и ее.

И снова в путь, сквозь серый полумрак. Новые коридоры и коридорчики, узкие кладовки, полупустые или набитые старым хламам. Скрипящий и гнущийся пол, серые стены, то в сырых потеках, то в зеленом мхе. А впереди лишь черный-пречерный мрак.

Чувствуя, что я нанимаю понемногу привыкать к особенностям зачистки этого некрополя, я свернул за следующий поворот. И тут я внезапно уперся в стену. Нет, не в стену, а в широкую земляную насыпь.

– Вот те раз, – только и смог промолвить я.

Мне хватило всего одного взгляда, чтобы понять, что это препятствие непроходимо – осыпавшаяся земля создала преграду от края стены и до края, не оставив для проникновения даже маломальской щелки. Приглядевшись внимательнее, я убедился, что коридор оказался намертво запечатанным. Но расстраиваться из-за этого я не стал. С чего бы – для продвиженья вперед у меня еще оставались целых два. А потому я быстро развернулся и медленно потопал обратно.