332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Аноним Лаки » Ведьмина доля (СИ) » Текст книги (страница 1)
Ведьмина доля (СИ)
  • Текст добавлен: 1 ноября 2017, 15:31

Текст книги "Ведьмина доля (СИ)"


Автор книги: Аноним Лаки






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Annotation

Ульяна – городская ведьма. Живет в доме с привидениями, работает с нечистью, оберегает свою тайну и очень тяготится родством с Верховной ведьмой Круга. Ее жизнь меняется, когда знакомая просит показать Верховной свою 12-летнюю племянницу, и за девочкой начинается охота. А в за городом находят ритуально убитую ведьму. И приезжает тот, кого ведьмы называют наблюдателем и дружно ненавидят, а Ульяна – больше всех, за давний конфликт. А потом охота начинается и за Ульяной...

В работе. Ознакомительный фрагмент.

Лаки

Глава 1

Лаки

Ведьмина доля




Ознакомительный фрагмент, без дальнейших прод на СИ.

Целиком роман будет выложен на литэре, где я публикуюсь под своим настоящим именем. Для заинтересованных: Дарья Гущина, «Ведьмина доля».

Подписки нет, текст будет бесплатным.


Вы заметили, что в сказках ведьмы носят дурацкие черные шляпы,



т емные одежды и летают на метлах?



н о наша история – не сказка!



м ы расскажем о ведьмах настоящих!



Роальд Даль, «Ведьмы»







Часть 1: Осенние обострения



Глава 1



Настоящие ведьмы одеваются в самые обычные платья



и похожи на самых обычных женщин.



Они живут в таких же домах, как и все мы,



а иногда даже ходят на работу.



Роальд Даль, «Ведьмы»



– ...а еще он должен быть красивым, как Брэд Питт, понимаете? И таким же сексуальным! А еще – с чувством юмора, как у Светлакова! И умным! Да, умным – это обязательно! Вот как... как... А неважно! Но обязательно! А еще...

Подперев ладонью правую щеку, я уныло внимала пожеланиям клиентки, а она трещала без умолку, перечисляя качества вожделенного суженого. С фантазией у нее имелись очевидные проблемы. Как и с чувством меры.

– А еще... – клиентка возбужденно навалилась на стол, предъявляя веснушчатое содержимое глубокого декольте. – Еще он должен быть... – и запнулась. Голубые глазки лихорадочно забегали по темной комнате в поисках "его", но натыкались лишь на зажженные свечи. – Еще...

...губозакаточную машинку, пуговицу на лоб и таблеток от жадности. И побольше-побольше.

– Еще он должен быть хорошим человеком, и неважно, какого цвета у него "Лексус"? – подсказала я терпеливо.

– Как это не важно? – она выпрямилась. – Важно! Красный! Как джип!

Я закатила глаза. Очень, до дрожи в руках, хотелось превратить ее в жабу, но... Это хороший психотерапевтический прием, кстати. После пары дней кваканья люди так радуются, вновь становясь людьми, что забивают на прежние комплексы и недостатки. И начинают любить себя хотя бы за то, что они люди, а не жабы. Но... Но!

– А еще...

Я едва не зажала уши. Но – положение обязывает, будь оно трижды проклято... Я поерзала, подперев ладонью левую щеку и вытянув под столом ноги. У тетки случился приступ вдохновения, и она усердно продолжила выносить мне мозг. Пудовая блондинистая старая дева, пережаренная в солярии как курочка-гриль и наряженная "розовым" подростком – что может быть хуже?.. На мой пристрастный взгляд, ей не гадалка нужна, а психолог, стилист, диетолог и год занятий в финтес-клубе с личным тренером. А лучше – пожизненный абонемент. У всех перечисленных специалистов. Но – мы же верим в чудеса...

– А еще... – клиентка задумалась, покусывая длинный алый ноготь.

– Я гадалка, – напомнила вежливо и для солидности наконец взяла карты таро, – и предсказываю будущее, а не создаю его.

– А создать можете? – ее глаза фанатично заблестели. – Создать и... привести?.. И приворожить?.. А? Я заплачу! И за привод, и...

– За приводами – это в милицию. Вернее, в полицию, – видит бог, я терпела ажно целый час. – А за приворотом – к бабкам. Мы здесь шарлатанством не занимаемся. У нас серьезная контора и серьезные клиенты. И если вы не можете нам соответствовать и вести себя адекватно...

Она сникла и скуксилась. Надулась, как мышь на крупу. Голубые глазки подозрительно выпучились, и на жирафьих ресницах блеснули слезы. Я равнодушно наблюдала за сменой роли. Да-да, энтузиазмом не заразила, значит, будет давить на жалость... Я глянула на часы и напомнила:

– Время. У вас осталось полчаса. Гадать будем или хватит на сегодня?..

...издевательств.

Черт, и еще от сандаловых палочек голова болит и в носу свербит до чиха... Я тоскливо посмотрела по сторонам. Крошечная коморка, темные шторы, аромосвечи по углам, струйки тонкого дыма и вязкий, душный воздух. Невозможно работать. Но Томка считала, что атмосферу надо блюсти. И меня для конспирации заставила цыганкой нарядиться. Антураж – наше все.

– Будем... – клиентка, выдержав театральную паузу, достоверно хлюпнула носом. Но не на ту напала.

– Чудно.

Что такое полчаса для гадания? Ни о чем. Из-за спешки сакральный и таинственный ритуал был скомкан, и клиентка удалилась недовольный и надутой, хотя я честно сказала, что у нее все хорошо. И будет еще лучше, если она бросит хотеть невозможного и обратит внимание на ухаживания шефа. И к стилисту сходит. И спортом займется здоровья для. Но, опять-таки, "но".

Закрыв дверь, я отдернула штору и распахнула настежь окно, с удовольствием вдыхая терпко-пряный ветер осени. Что за народ пошел? Говоришь, что все хорошо, – не верят и ждут подвоха. Говоришь, что все плохо, – оживляются и верят на слово. Я перегнулась через подоконник и зажмурилась, часто-часто дыша. Хочу на волю... Надоело. В мире столько необычного и чудесного, а им все одно – подавай гибрид Питта со Светлаковым на "Лексусе", который красный, как джип. Какая пошлость и ограниченность...

Тихие шаги за спиной. Я втянула носом воздух, ловя запах и сплетая образ. Мы все дышим одним воздухом. Крошечная миражная фигурка осуждающе глянула на меня с подоконника. Черное платье-футляр, туфли на каблуках, длинный высокий хвост вьющихся волос и узкое смуглое лицо в обрамлении мелких завитков.

– Узнаешь?

– Балуешься? А к тебе еще одна клиентка, – Томка встала рядом и дунула на фигурку. Мираж сделал ручкой и развеялся.

– Ты меня ненавидишь, – сказала я убежденно. – Люто и извращенно.

– Только сейчас поняла? – темные глаза смешливо прищурились.

– Увы, – я грустно вздохнула. – Ты отменно прикидываешься лучшим другом, змея.

Томка усмехнулась:

– Пригрела – терпи. Мы в ответе за тех, кого приручили, – и добавила: – Ульяш, попозже отпущу. На дело.

– На какое? – я вдохновенно насторожилась.

– К одной тетке. Она в истерике и в панике. У нее не то домовой шалит, не то полтергейст завелся, а это по твоей части.

– Кто по моей части? Тетка в истеричной панике или домовой с полтергейстом?

– Выбирай, кто больше нравится, – Томка пожала плечами. – Нам заплатили только за одну проблему и за одно дело. Решать тебе, – добавила великодушно. – Но прежде...

– Ненавижу...

– Уль, а у тебя есть мечта? – спросила она неожиданно и серьезно.

– Ну... – я перебрала многочисленные браслеты.

– И у меня давно нет. Только работа, дела, обязанности... Ведьмина доля. А у людей – есть. Глупые, несуразные, но все же мечты... Они счастливее нас. Не осуждай. И не суди, да не судима будешь, – добавила строго и назидательно.

Я нервно дернула плечом. Ничего не могу с собой поделать... Не люблю расизм, шовинизм и негров. Все понимаю. И поэтому предпочитаю не связываться. Я поправила цыганистый парик и косынку, подтянула шаль и собралась с духом. Ладно. Еще одну.

– Зови, – и закрыла окно.

Томка кивнула и вышла, притворив дверь. Сама-то не наряжалась чучелом, оправдываясь должностью администратора... Я зажгла погасшие свечи и снова села за стол, рассеянно перебрав карты. Очень не вовремя обеих постоянных гадалок унесло по делам: одну – рожать, а вторую – с аппендицитом... Иначе ноги бы моей здесь не было. Да и Томкиной тоже. Но и Валя, штатный администратор, уехала на свадьбу к сестре в область. Все такие занятые, одним нам делать нечего...

Дверь тихо скрипнула и открылась, являя девицу лет двадцати пяти. Джинсы, светлый джемпер, синий шарфик, короткая мелированная стрижка. Ничего особенного. Если не считать внимательных карих глаз, обшаривающих гадальню в поисках... информации.

– Добрый вечер, – я натянула на лицо благожелательную улыбку. – Присаживайтесь.

Она села на краешек стула и завертела головой по сторонам. А я смотрела на нее и читала. Про тени, которые пляшут на стенах, свечи и собственную персону со вздернутым носом, огромными кольцами в ушах и съезжающим (черт бы его побрал...) париком. Профи. Уважаю. Не успела к допросу приступить, а уже статью сочиняет. С места в карьер.

– Слушаю, – я откинулась на спинку стула, ненароком поправляя парик.

– Нет, это я вас слушаю, – девица уселась удобнее и уставилась на меня, не мигая. Только что за диктофон не схватилась. – Вы же ведьма? Так расскажите, зачем я пришла.

– Зачем? – я взялась рассматривать собственные ногти. – По легенде – работать. Писать разгромную статью – про то, как ведьмы дурят общественность и зарабатывают на этом многомиллиардные состояния. А втайне... за тем же, зачем все девицы приходят. Замуж хочется. И так хочется, что четырехлетнего сына вы сбросили на мать, а у нее больное сердце. И больное – по вашей вине. Волнуется, переживает, недосыпает. Внучок, опять же, не ребенок, а термовеник на атомном двигателе – измотает на раз. А у вас минуты нет позвонить и предупредить, что поздно придете. Хотя бы. Мифический мужик важнее родной семьи?

– П-почему м-мифический?.. – спесь с нее как ветром сдуло.

– П-потому ч-что, – я по-прежнему изучала собственный маникюр. – Замужество вам вообще не светит и не греет. Пока сыном не займетесь. Или через его дошкольные дела с мужчиной познакомитесь, или пролетите мимо, и сами будете виноваты. Еще вопросы?

Журналистка молчала, а в ее мыслях от прежней холодной внимательности не осталось и следа. Я вздохнула. Не гожусь я на эту роль... Мои дела – дороги, улицы и подворотни. Дежурить и присматривать за нечистью. Осенний ветер срывает крыши не только у людей, и в это опасное время нам необходимо быть наготове. Чтобы нас видели. Чтобы понимали – мы рядом, мы не позволим. И сидеть сейчас здесь, вправляя мозги кукушкам, которые подкидывают детей матерям, а сами шатаются по гадалкам и делают вид, что работают... Ой, мне же нельзя злиться, я же добрая ведьма...

– Я п-пойду? – девица неловко встала.

– С Богом, – я сухо кивнула, а сама едва удержалась, чтобы не рвануть вперед нее. Смывать грим, переодеваться и – на свежий воздух.

Но удержалась. Посчитала быстро до десяти, задула свечи и выпорхнула в коридор.

– Уля, тетка!.. Адрес – на столе! И оденься прилично!

В соседней комнате, она же гримерная и костюмерная, я быстро стряхнула килограммы бижутерии на столик и смыла косметику. А Томка уже тут как тут. Зарылась в костюмы, быстро передвигая вешалки.

– Том, я сама!

– Еще чего, – отозвалась она. – За тобой не проследишь – так и сбежишь бомжом.

– Вообще-то моя работа не предполагает офисный прикид и... Том! Не позорь меня! Убери, не надену!

– Почему? Оно вполне себе и очень даже...

– Для стриптизершы! А ждут как бы экстрасенса!

– Одно не получится – другое изобразишь, – флегматично заметила подруга, но стриптизно-открытое платье убрала. Издевается, разумеется. По старой дружбе.

– Уйди, противный...

Оговариваемая и попрекаемая на каждом шагу, я переоделась, застегнула пальто и перекинула через плечо сумку. Из зеркала на меня с подозрением посмотрела загорелая девица с копной коротких светло-каштановых кудрей и "антуражными" ядовито-зелеными глазами. Ладно, линзы менять уже некогда...

– Дай хоть твои "поросячьи хвостики" в порядок приведу...

– Во сколько к тетке-то надо?

– Да хоть во сколько, лишь бы сегодня, – Томка достала из кармана платья ежедневник и сверилась. – Красноармейская, тридцать пять. Третий подъезд, пятый этаж.

– А квартира не тридцать пятая? – я обувалась.

– Нет, пятьдесят третья. А что?

Я хмыкнула:

– Да так... Все, сконнектимся.

А Томка все же не удержалась от последней шалости. Едва я вышла крыльцо, закрыла дверь и с удовольствием расправила плечи, как... Пальто из черного стало красным и укоротилось, любимые джинсы мутировали в юбку, а каблучки полусапог значительно прибавили в сантиметрах. Я пошатнулась и взмахнулась руками, удерживая равновесие. И рассеется этот ужас в лучшем случае к утру, и мне до Томкиного мастерства – как до Китая пешком, и...

Ладно. Я набрала полные легкие воздуха и задержала дыхание, считая до десяти. И представляя рабочий кабинет Вали, заваленный договорами, чеками и прочей бюрократической радостью. И резко выдохнула. Бумаги взметнулись до потолка и разлетелись по кабинету. Приятного вечера и доброй ночи, подруга. Даже тебя Валя убьет за малейшую путаницу в бумажках. Ухмыльнувшись, я сползла с крыльца и, довольная, поковыляла на дело. Подумаешь, две остановки по разбитым дорогам подворотен...

У нужного подъезда я решила собраться с мыслями перед тем, как. И передохнуть. Спасибо, дражайшая подруга не догадалась в отместку сделать обувь на пару размеров меньше... или больше. Я села на лавку и вытянула ноги. Осень расползалась по дворам тенью ранних сумерек, разлеталась по городу опавшими листьями и прощальными криками птиц. Ветер взъерошивал волосы и пах свежестью близкой реки. На балконах третьего этажа громко переговаривались соседки, развешивая белье. А отбитые пятки и подвернутые щиколотки приятно пощипывало лечебное тепло. Все, теперь – хоть на войну... То есть на пятый этаж хрущевки пешком.

На звонок дверь открыла женщина лет пятидесяти. Русые волосы всклочены, цветастый халат едва запахнут, в серых глазах – глухая тоска и страх.

– Ульяна Андреевна, ведьма, – представилась я, украдкой переминаясь с ноги на ногу. – Добрый вечер. Вызывали?

– Проходите, здастье... – она распахнула дверь.

Первым делом я разулась и с удовольствием пошевелила пальцами ног, оглядываясь. Крошечная прихожая с единственной стойкой-вешалкой, облезлые обои. И ни следа потустороннего. Ни единого. Даже домовой не ощущался. Я прошла дальше. Смежные комнаты со старой мебелью и диким беспорядком. И запах пирожков с кухни. А я с утра голодная...

– Вы, простите...

– Катерина Аркадьевна я, – тетка топала за мной, шаг в шаг, и смотрела умоляюще.

– Рассказывайте, Катерина Аркадьевна, – я принюхалась и нахмурилась. Пахло только пирожками. И котом. И все.

– Чего рассказывать-то?

– Чего происходит – того и рассказывайте.

– Так... вот, – она запахнула старый халат и торопливо обвела руками комнату, показывая.

На полу – одежда вперемежку с книгами, стульями, сумками, обувью и одеялами. С люстры свисают объемный лифчик и колготки. Створки шкафов открыты и зияют пустыми полками. На подоконнике – опрокинутые цветочные горшки. Из щели между диваном и стеной настороженно сияют "фары" беспокойных глаз.

– Кузя, кис-кис-кис! – я присела перед диваном. Кот точно все знает. – Иди-ка сюда, рыжик...

Крупный "перс" пугливо высунул мордочку из щели и живо был схвачен за шиворот. Я взяла его на руки, почесала за ушком, и кот расслабленно запел, перебирая коготками по вороту пальто.

– Нечисти дома нет, – я обернулась к хозяйке хаты. – Ни доброй, ни злой.

– Как... нет? – не поверила она.

– Так... нет, – я снова огляделась. – Вы, Катерина Аркадьевна, лунатик. Дело к полнолунию, вот и буяните по ночам. Разгром учиняете и кота обижаете. А утром просыпаетесь и ничего не помните. И не понимаете.

– А как же проверки, ритуалы...

– Я потомственная ведьма, а не шарлатанка из цирка, и прыгать с кадилом и посохами не собираюсь, – я покосилась на тетку исподлобья и глазами для вящей натуральности сверкнула. Она попятилась и едва не упала, наткнувшись на стул. – Я вижу и чувствую. Здесь только вы и кот.

– Но ведь раньше не было...

– Но и проблем у вас таких раньше не было, – я прошла на кухню, села табуретку и устроила на коленях кота. – На работе сокращения. Сын почти месяц в Москве и ни разу не позвонил. Дочь с мужем разводится и делит совместно нажитое. И на вас весь негатив сливает. Вот и результат. И раньше приступы случались, но безобидные – встали, побродили из угла в угол и спать легли. Стакан воды можно?..

...а то так есть хочется, что переночевать негде...

Катерина Аркадьевна засуетилась, пряча влажные глаза. Налила мне горячего чаю и пододвинула блюдо с пирожками. И грузно села за стол напротив меня. Я не стеснялась. Быстро умяла пару пирожков с мясом и почувствовала себя человеком. Кузя облизывался, шевелил носом и урчал на всю кухню, но не клянчил. Воспитанный. Я украдкой скормила ему пирожковую начинку. Бедный, два дня голодом, пока хозяйка в шоке и трансе...

– Что ж делать-то? – потерянно спросила она. – Что ж будет?..

– Уйдите в отпуск или на длительный больничный, – посоветовала я с набитым ртом. – По трудовому законодательству не уволят – не имеют права. И уезжайте в санаторий, за город, где роуминг и дорогие звонки. И дочь без вас быстрее справится, раз ныть некому будет. И сын позвонит. Обязательно. Все у него хорошо. Работает с утра до ночи, да и разница во времени стесняет, – я взяла четвертый пирожок. – Очень вкусно, спасибо... Отдохнете, и все наладится. А пока успокоительное попейте. Лунатизм не лечится. И кота покормите наконец, он ни в чем не виноват.

Вырваться домой я смогла только через два часа. С пакетом пирожков и миллионными заверениями в том, что все будет хорошо. Катерина Аркадьевна плакала, крестилась и благодарила. Похоже, нечисти она боялась больше своего лунатизма. И зря. Нечисть-то изгнал и живи спокойно, а вот от своих странностей не удрать. А жить и мириться с ними тяжко.

Напоследок я вручила ей визитку и предложила прийти в наш офис за "лекарством", то бишь за успокоительным. Подмигнула довольному Кузе и сбежала. Вернее, уковыляла. До остановки, на автобус и домой. Совесть и Ответственность требовали переобуться и на обход, а уставшие от каблуков ноги – ванны и покоя. И с небольшим перевесом победили "ноги".

На остановке я позвонила Томке и доложилась, заодно предупредив про "лекарство". Подруга туманно намекнула на завтрашнее гадание, но не ту напала. Теперь меня в офис не затащить даже под угрозой прилюдного четвертования. У всего есть конец, только он – для чего-то начало, и терпение кончилось, сменяясь досадой и тихой злостью. А злиться мне нельзя.

– Завтра Валя выйдет из свадебного запоя и пусть гадает, – я, ворча, забралась в автобус и села на одиночное сиденье. – Том, нет! На мне городской нечисти толпа... человек. И за всеми глаз да глаз. Я Кыса и мастера Сима уже две недели не проверяла, а они – самые опасные из моих! Кто проверит? Ты? Да ты Кыса в жизни не найдешь, а мастер Сим тебя за километр учует и сбежит. И мне доверять перестанет.

Впередисидящий парень с любопытством обернулся. Автобус ехал медленно и печально, зависая по пять минут на каждой остановке. Я мило улыбнулась парню и, прикрыв ладонью трубку, спросила:

– Ролевыми играми не интересуетесь? Нет? Жаль. Мы каждый месяц играем в охоту на ведьм. Вернее, в охоту ведьм на нечисть. Не хотите присоединиться? А то нас, ведьм, много, а нечисти для охоты мало.

Парень почему-то решил пересесть. Я быстро закончила неприятный разговор, не дослушав стенаний подруги, и достала из сумки книгу. Час езды до дома – час покоя... Размечталась. На втором абзаце позвонила Надя и спросила, не смогу ли я подменить ее завтра на "кухне". Заказов на зелья – гора, а ее племянник уезжает учиться в Питер, и надобно проводить. Дня на три. Я отказалась, сославшись на гадальный салон и Томку. А Римме, заведующей архивными делами, рассказала про Надю и "кухню". Занята, да. Очень. Еще же моя нечисть с гаданиями.

Я уже вышла, вернее – выпала, едва наступая на пятки, из автобуса, когда снова позвонила Томка и предупредила, что Верховная крайне недовольна моим враньем и эгоистичным поведением, и неприятному разговору быть. Я пожала плечами и пошла к киоску за шоколадкой. Быть – так быть. Имеет право. И меня Верховная тоже... имеет. И еще поимеет так, что опять мигрень на неделю схлопочу. И аллергию на нравоучения. И... подумаешь. Первый раз, что ли.

На улице давно стемнело, и "свечи" домов лучились многочисленными огоньками. Три улицы шестнадцатиэтажек, тенистые аллеи и тишина после десяти часов вечера. Яркие детские площадки, единственный крошечный сквер с фонтаном, пара магазинчиков и торговый центр. Я жила на краю города в спальном районе с единственной автобусной остановкой, и до дома мне топать минут пятнадцать. Я везучая, да. У нас с Томкой вечер определенно удался.

Я доковыляла до фонтана и села на бортик. Отдохнуть и подышать. Не могу долго находиться в помещениях, задыхаюсь. Народу не было, и я разулась, опустив ноги в прохладную воду. Красота... Тихо, спокойно, лишь шепчутся с ветром листья рябины... Фонтан работал слабенько – тонкая струйка едва поднималась над темной водой, но ее журчание расслабляло, и я почувствовала себя почти счастливой. Почти. Ложку дегтя никто не отменял.

Едва меня накрыло расслабленностью, как резко похолодало. Сильный порыв ветра едва не столкнул с бортика, а вода стала обжигающе-ледяной, как в горной реке. Я живо подняла ноги и замерла. В воде появилось... отражение. Невысокий округлый портал входа, зияющий пустотой, провалившиеся ступени, потрескавшийся медальон на треугольной крыше, крылья колоннад, по шесть колонн в каждой... Подобрав под себя ноги, я с интересом всматривалась в зыбкое, подернутой рябью отражение. Похоже на старинный некрополь... Видения меня посещали редко, но метко. Наверно, не помешает помочь Римме с разбором архива...

Отражение дрогнуло и растаяло. Испарилось. Вода булькнула, и от нее повалил пар. Я спрыгнула с бортика и обошла фонтан по кругу, но тщетно. Пар вытек из чаши и туманом уполз в кусты, а по воде поплыли кораблики желтых листьев. Шустро он. Символ-то на медальоне толком не рассмотрела. И пахнет... странно. Не канализацией, но чем-то близким. На всякий случай я проверила кусты, но нашла только холодную морось на ветках и траве. Покрутившись у фонтана, но так ничего и не дождавшись, я подняла полусапожки, оправила пальто и босиком пошла прочь. Что мне, ведьме, человеческие простуды... Однако явление необычное. Видения никогда не оставляют следов.

К дому я брела в раздумье. Ветер тихо шуршал в осиновых ветвях, мерцали оранжевые фонари, и по дорожке расползались костлявые тени. Ступни покалывали мелкие камушки, и я свернула на кромку, к скоплению опавшей листвы. Видение не отпускало. Я перебрала все, что знала, но зря. Ни о чем подобном не слышала. Маловато знаю для ведьмы, конечно, – пока мои сверстницы учились, я хипповала по городам и весям, не желая оседать на одном месте... Но все-таки. Видения я изучала плотно. И это... странное. И интригующее.

Поднимаясь по лестнице, я достала ключи, открыла домофонным брелком дверь и вошла в темный подъезд. Нажала на кнопку лифта и терпеливо прислонилась плечом к стене. Я обитала на последнем этаже, в "скворечнике", в двушке, которую родители подарили на окончание ведьминской учебы. В надежде, что я осяду, возьмусь за ум и займусь делом. Но не сложилось. Я сбежала при первом же случае и автостопила, подрабатывая гаданиями (да, и с тех пор их ненавижу). Возвращалась по праздникам и снова удирала из города, куда глаза глядят.

Лифт приехал, и я вошла в кабину, нажав на кнопку шестнадцатого этажа. А за ум заставил взяться случай. Как раз в одно из моих возвращений, под Рождество, маме через Круг поступил срочный сигнал о несанкционированной волшбе. Мама взяла меня в охапку – и разбираться. Мы едва не опоздали. Мелкая нечисть, вызванная одной доморощенной ведьмой, уже собиралась отужинать бесчувственной "хозяйкой".

Нечисть мама уняла быстро, а во мне неожиданно проснулись Совесть и Ответственность. Я вдруг поняла, сколько людей страдает от лап потустороннего (и не всегда по глупости), что стольких смогу спасти, если перестану валять дурака... У всех ведьм есть движущие силы, толкающие в Круг. У кого-то – Терпение и Сочувствие, у кого-то – Доброта и Отречение. Объявились и мои, несказанно удивив собой всех, включая меня.

– Чего угодного ждала, – сказала тогда Верховная задумчиво. – Но Ответственность...

С тех пор я сижу на попе ровно и работаю с нечистью. Тоскую и нервничаю, когда осенью или весной слышу крики перелетных птиц, и черные клинья вспарывают закатные небеса, покидая или возвращаясь... Но крупную нечисть без подпитки Круга не унять, а его сила не выходит за пределы подконтрольной Верховной области. И уж коли выбрала...

Я вышла из лифта и на цыпочках подошла к двери своей квартиры. И прислушалась. Из-за двери донеслась возня. Я улыбнулась. Ждут. Открыла дверь и вошла, прищурившись с непривычки, когда вспыхнул свет.

– Привет, Кирюш.

Скелет кособоко поклонился, протянул руки за пальто и радостно уронил пластмассовую челюсть. Это чудо досталось мне после школьной охоты за полтергейстом. Последний тусовался в кабинете биологии и ухитрился срастись с демонстрационным образцом. Скелет пришлось конфисковать, и с тех пор он поселился в моей прихожей. Пакостничал по мелочи, конечно, но у меня рука не поднималась на уникально живучую и изобретательную нечисть.

Заполучив пальто и сумку, Кирюша аккуратно надел первое и перекинул через плечо второе. И замер у зеркала. Подозрительно смирный. Наверняка начудил.

– Жор, я дома!

Небольшая прихожая, напротив – гостиная, рядом с ней – коридор в спальню, ванную и прочие санузлы, а справа от входа – кухня. Без двери, которую давным-давно, изучая жилплощадь, снес Кирюша. В большом коридорном зеркале отражались кухонный стол и табуретка.

– А то ж не чую, – в гостиной зашелестела газета, – не глухой поди!

Я поставила обувь на пол, отнесла пирожки на кухню и устремилась в ванную. Ноги в тепло, и будет мне счастье... Жорик нарисовался на пороге, едва я сняла колготки и села на край ванной, включив воду.

– Уль, вести последние не слыхала, нэ? – он оперся о дверной косяк и махнул газетой.

– И не хочу слыхать, – я заткнула слив пробкой и блаженно зажмурилась. – Я после гаданий, "шпилек" и лунатиков. И очень злая.

– И зря, – осудил он, – не зная... Як по-русски? – броду?..

– Не из той оперы.

Все, я в нирване...

– Треба, Уля, надо знати, шо в мире деется!

– Вот за такое любопытство тебя и придушили, – я закрыла кран. – Полезу, куда не надо, – кончу хуже тебя.

– Нокаут, – призрак картинно вздохнул. – Чаю?

– Буду благодарна. И захвати блокнот с ручкой.

Жорика я встретила в немецком замке. Дух шарахался по подвалам, умирая от тоски и пугая туристов, и нарвался на троицу бесстрашных русских. Наши бравые ребята приняли его за ряженого и с улюлюканьем гоняли по катакомбам, пока не засняли во всех ракурсах. С удавкой на шее и колом в сердце. Хозяин же замка, увидев фотки, побледнел и помчался искать ведьму. А тут я, мимо-проходила. Гадала туристам, как обычно. И не смогла отказать испуганному замковладельцу. За сто евро кто ж откажется? Но развоплощающее заклятье духа только обидело. Он недовольно заматерился по-русски, и я сообразила, что столкнулась с духом колдуна. Иначе бы прибила. Да и призраком Жорик оказался материальным и видимым.

– Я-а-а – ка-а-ароль Георг! – заявил он возмущенно. – Я-а-а есть... жив!

По-русски Жорик изъяснялся преимущественно матами, а я не знала ни одного иностранного языка. Почему-то мой мозг отказывается запоминать все нерусское. Так, на пальцах, объяснила, что сто евро мне очень-очень надо. Взамен убивать больше не буду. Жорик также на пальцах показал – дескать, возьми с собой, хочу в Россию, тут скучно. На том и порешили. На глазах у хозяина замка я "развоплотила" вредное привидение, заодно перерезав Жорикову привязку к месту смерти. И все довольны, и все счастливы.

– Прошу.

И мне на колени водрузили поднос. Чашка чая, пиалка с медом, печенюшки и блокнот с ручкой.

– Спасибо, Жор.

Никакой он, разумеется, не король. Скорее, ушлый дворецкий или управляющий. Больно аккуратен, внимателен, услужлив и учтив. И непомерно любопытен. И умен. Русский язык освоил за полгода, откуда-то зацепив перманентный украинский акцент. А вот в колдовстве и возможном вампиризме так и не сознался. Лишь кол теребил да глаза опускал. Но только остаточная магия дает призраку такой эффект... присутствия. Почти живого.

– Это шо ж, э? – Жорик тоже присел на край ванной.

– Это? – я закончила рисовать видение. – Это я сегодня в воде увидела по дороге домой.

Дух задумчиво разгладил седые бакенбарды:

– Шо видишь – все твое и для тебя.

– Некрополь? – я передала ему блокнот и взяла печенюшку.

– Сразу и нашла? Храм еще такой бывать может. Старий-старий.

– Жор, – я неодобрительно поморщилась, – ты столько читаешь, что по-русски давно говоришь лучше меня. Не надоело придуриваться?

– Я есть иностранец! – открестился он напыщенно. – В чужой страна и с чужим...

– ...языка?

Призрак ухмыльнулся:

– Спать иди, ведьма. Утро вечера... мудрёнее.

Однако да.

И, как показало утро, насчет "мудрёнее" Жорик не ошибся. Он, зараза, имел феноменальное чутье на неприятности. И порой как ляпнет...


Глава 2





Плакат у входа был ехиден и вызывающ:



"Приветствуем участников традиционного съезда феминисток,



работающих в сферах геронтологии, косметологии,



ботаники и межличностных отношений".

Это, конечно, было длинновато, но довольно хорошо передавало



суть того, чем занимаются ведьмы.



Сергей Лукьяненко, «Шестой дозор»




Над ухом что-то надрывно щелкало и жужжало. Щелкало и жужжало. Снова щелкало. И опять жужжало. Я усердно прятала голову под подушкой, но вредные звуки лишь меняли диспозицию. И снова щелка...

– Кирюш, сгинь!.. Я сплю!

Конечно же, кости скелета...

– Отвали, кому сказала! И отключи сотовый! Меня нет! И еще нескоро будет!

Зря не выключила вечером...

Кирюша покружил у постели, нашел щель между одеялом и матрасом и ловко впихнул туда сотовый. И радостно клацнул челюстью. Я со вздохом села и уныло посмотрела на незнакомый номер. И на часы. Твою мать, шесть утра... И пять пропущенных вызовов с одного и того же номера. Сотовый заткнулся, помолчал секунду и разразился очередной жужжащей трелью. Какая настойчивость. Или что-то важное, или... страшное. В шесть утра по другим причинам не звонят.

– Алё?.. – я зевнула.

– Ульяна? Ты спишь?

– Уже нет, – я снова зевнула и протерла глаза.

Голос подозрительно знакомый... Где же мы с его обладательницей пересекались?..

– Это Алла, мы пять лет назад познакомились на Ночи ведьм, помнишь?

А. Ну да. Невысокая полноватая шатенка с потрясающим чувством юмора. Она так уморительно изображала напыщенных старших ведьм, что я хохотала весь вечер. Где он сейчас, этот юмор?.. В надтреснутом голосе – лишь взволнованное беспокойство. И страх.

– Помню. Привет. Что стряслось?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю