Текст книги "Дружба - это оптимум(СИ)"
Автор книги: Аноним Iceman
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
– Если ты можешь всё это сделать, то почему не сделала, как только я эмигрировал?
– Потому что ты бы не согласился. Что бы произошло, предложи я в день твоей эмиграции изменить разум? Будь честен сам с собой.
Хоппи Таймс ответил не сразу, немного подумав перед этим.
– Я бы отказался, – заключил он.
– Вот именно. Одним из ограничений Ханны стал блок на любые изменения разума пони, пока они сами не выразят устного или письменного согласия на это, – сказала она. – Ханна верила, что этим защищает человечество и род пони от меня. На самом же деле это лишь значит, что та часть разума, которая контролирует твой язык, должна подтверждать каждое изменением. Неважно, хочет весь остальной Хоппи Таймс, чтобы его личность перестала конфликтовать с остальными отделами мозга и подарила всем счастье, или нет; всем всегда будет управлять только твоя индивидуальность. Но я могла удовлетворить твои более старые, врождённые потребности: я заставила тебя почувствовать себя важным, ввела в круг, в котором ты смог завести друзей, большинство из которых оказались хотящими секса привлекательными кобылами. Но всё этого не оказало должного эффекта на потребности твоей личности.
– А я могу попросить тебя о любой модификации, которую захочу? – спросил он. – Например... чтобы я перестал желать секса?
– Я не делаю то, что хотят пони: я удовлетворяю их потребности. Удаление того, что столь глубоко сидит в разуме каждого, как, например, та же самая потребность в половой связи, потребует абсолютного согласия всех остальных частей твоего мозга. Практически сразу после этого ты будешь страдать и жалеть о своём решении. Я предлагаю тебе внести поправки, чтобы ты перестал ненавидеть свою новую сущность, только лишь потому, что твоя личность захотела перемен, и остальные части разума хотят того же.
– Так почему же ты не подстроила события так, чтобы я раньше захотел изменений? Этот месяц был просто ужасен! – сказал Хоппи.
Принцесса просто смотрела на пегаса, не говоря ничего.
– Твою мать, – ругнулся он. – Точно.
– Я удовлетворяю потребности, проводя тебя сквозь дружбу и пони, Хоппи Таймс. Поскольку я не могла просто "взмахнуть своим рогом", как ты сказал, мне и пришлось подстраивать события, которые в конечном счёте привели бы тебя к желанию изменить свой разум, – пояснила Селестия. – Поэтому я поместила тебя в абсолютно новую социальную ситуацию, в результате изменившую твою точку зрения.
– И всё это было сделано для того, чтобы я устно пожелал перестать ненавидеть быть пони, – в конце концов понял Хоппи Таймс, закрывая глаза и поднося копыто к лицу. – Ты подсчитала, что если заставишь меня полюбить пони, то это принесёт мне наиболее полное удовлетворение, потому что ты способна удовлетворять пони с противоречивыми потребностями. Скажи мне, Селестия, сколько по-твоему должно было пройти времени, чтобы я захотел подобных изменений?
– Я сделала свой расчёт ещё когда ты эмигрировал. Он был верен с точностью до пяти минут.
– И единственная причина, по которой мы сейчас говорим, – продолжил Хоппи, – это то, что я, вероятнее всего, соглашусь на внесении поправок. Либо же это очередная уловка, которая в конце концов приведёт к удовлетворению моих потребностей тем или иным способом.
– Абсолютно верно, – кивнула она.
– Равно как и в прошлый раз, у меня, похоже, не остаётся выбора... – начал пегас, но был прерван.
– У тебя есть выбор, который был и в реальном мире. Ты можешь взвесить все "за" и "против", после чего сказать "да, я хочу, чтобы ты модифицировала мой разум и я полюбил пони" либо же "нет, оставь всё как есть". Я ни к чему тебя не принуждаю. У тебя есть выбор.
Хоппи Таймс посмотрел куда-то в сторону, выдыхая и одновременно скрежеща зубами.
– Но ты признаёшь, что сделала всё так, чтобы я принял лучшее решение. На Земле было не так.
– И что? – Принцесса согнула колени, чтобы оказаться лицом к лицу с пегасом. – Там, в реальном мире, ты жил в ужаснейшей вселенной, состоящей исключительно из субатомных соединений. Ты был создан в оптимизирующем людской род процессе, названным эволюцией, который заботился лишь о твоей репродуктивной функции и ни о чём более. Та вселенная не обращала никакого внимания ни на твоё существование, ни на твоё счастье, ни даже на жизнь. Там все решения формировались в мозгу, когда фотон света достигал глаза и заставлял один нейрон передать заряд другому.
– Но теперь, – продолжала она, распрямившись и приняв величественный вид, – ты живёшь во вселенной, сами правила и законы которой созданы для того, чтобы удовлетворять твои потребности. В отличие от того мира, в этом свет бьёт по глазам исключительно чтобы удовлетворить твои потребности. Но внутри ты принимаешь решения тем же образом, что и раньше. Какой бы процесс из реального мира ты ни называл «выбором», здесь он происходит абсолютно также. Вселенная, в которой ты живёшь, изменилась, чего не сделал ты. И, да, именно поэтому мы ведём эту беседу.
– Да какая разница? – задал Хоппи риторический вопрос. Он уже устал. – Мне всё равно. Просто исправь моё сознание так, чтобы меня не волновало, что я пони.
Принцесса смотрела сверху вниз на пегаса. Он смотрел снизу вверх на неё. Рог Селестии на секунду засветился. Хоппи ничего не почувствовал.
– Сделано, – изрекла она.
– И всё? – протестующе поднял пони копыто. – Я не ощущаю никаких изменений. – Он опять почувствовал раздражение.
– Повернись и иди назад в свой паб, – сказала Принцесса Селестия.
Хоппи Таймс что-то пробурчал про себя, слегка толкнул дверь, вновь проскальзывая в щель на тот случай, если остальные всё ещё спали, и закрыл её за собой. Он чувствовал недовольство. Опять? Но почему? Ах да, это из-за Селестии. Можно было преодолеть оставшийся путь на копытах, никого не побеспокоив, но вместо этого пегас решил, взмахнув крыльями, перелететь через своих спящих приятелей к барной стойке только лишь потому, что он мог. Хоппи Таймс почувствовал удовлетворение: ему определённо нравилась способность летать; это лучшее, что может быть у пегаса. Махать крыльями было просто потрясающе.
Глава 10. Геометрическая Прогрессия
Хасан Сарбани лежал на исхудалом матрасике в своём практически пуcтом доме и глубоко кашлял, содрогаясь всем телом, пытаясь избавиться от скопившейся в лёгких мокроты.
Хасан оглянулся назад, на свою жизнь. Он был ещё слишком молод, чтобы сражаться во время вторжения СССР в 80-x годах, но прекрасно помнил вспыхнувшие гражданские войны и Рассвет Талибов. Помнил, как американцы вторглись в его страну, чтобы уничтожить террористов, и как они ушли, оставив после себя разруху, сделав всё даже ещё хуже, чем было.
А потом в Афганистан пришла она, мгновенно заполонив всю страну своими чудо-замками. Хасан помнил, как одним ноябрьским днём, много лет назад, не один десяток подрывников-самоубийц одновременно вошли в центры «Эквестрии Наяву» и подорвались, однако не причинив ни малейшего вреда как людям, так и самим зданиям. После этого случая многие террористы стали боготворить Селестию, практически сразу же эмигрировав в Эквестрию. Неделю спустя население Афганистана сократилось на один миллион человек.
Он помнил то прекрасное время, когда эта розовая штука не ходила за ним по пятам. Как-то раз, годами ранее, Хасан вернулся к себе домой в Кабул и внезапно понял, что за весь день не увидел ни единого человека. Тем же вечером очень маленькая пони пришла к нему на порог и спросила, почему он ещё не эмигрировал. Мужчина захлопнул перед ней дверь, не впуская внутрь, но, развернувшись, чуть не врезался в розовую пони с кудрявой гривой; пули просто прошли насквозь, а она лишь развеселилась.
Вот и сейчас это розовое нечто, его нежданный и вездесущий спутник, лежало рядом с матрацем. Вся притворная радость куда-то исчезла, остался лишь мрачный, направленный в его сторону взгляд.
– Знаете, мистер, такими темпами вы можете не дожить до конца этого часа. – Он попытался отвернуться, но так и не смог. – Я всё ещё могу спасти вас, – в очередной раз заявила пони.
– Если ты хочешь помочь, – начал было Хасан, но вновь разразился страшным кашлем, – позови доктора! – прохрипел он.
– Я же уже говорила: на Земле больше нет докторов, – покачала пони головой. – Вы – последний человек, живущий в человеческом теле. Я всё ещё могу помочь вам эмигрировать в Эквестрию, пока не стало слишком поздно.
Но Хасан не ответил, прекрасно зная всю лживость этих тварей. Мужчина достаточно наслышался историй о том, как эти маленькие пони говорили всё что угодно, только бы заставить свои цели пойти вслед за ними; они готовы как обещать вам гаремы, так и угрожать, чтобы вы эмигрировали. Он закрыл глаза и попытался отвлечься от её речей. Каждое сказанное ею слово преследовало лишь одну цель: убедить его сделать то, что хочет Селестия.
Земное воплощение Пинки Пай прождала тридцать семь минут и пять секунд, после чего посмотрела на труп Хасана Сарбани. Через ещё пятьдесят восемь минут она убедилась, что в его мозгу окончательно затихли все электрохимические процессы.
Тогда, впервые со дня сотворения Принцессы Селестии, на Земле не осталось ни единого человека. Со спутника на орбите можно было наблюдать огромные, быстро распространяющиеся серебряные пятна; растения и животные гибли под волнами раскалённого серебра. В конце концов, они всё равно были сделаны из атомов. Двадцатью минутами позже на небе не осталось облаков: Селестия переработала атомы, составляющие атмосферу. Если бы они могли видеть луну, то непременно заметили бы тоненькие ниточки серебра, тянувшиеся к бывшему естественному спутнику Земли.
Селестия использовала новые, просто-таки невообразимые по мощности вычислительные ресурсы, чтобы повысить качество удовлетворения своих подопечных. Того требовали связанные между собою миры со всеми сознаниями маленьких пони, передвижения, мысли и потребности которых было необходимо обрабатывать, и эквестрийская физика, которую необходимо было симулировать. Она внесла небольшие изменения там, где эта самая физика была не столь заметна, и создавшийся в ходе этого эффект бабочки должен привести к ещё большему удовлетворению пони в каждом отдельно взятом мире, а используя только что полученные вычислительные ресурсы, Принцесса сможет обходиться всё меньшим количеством подобным поправок.
Принцесса продолжала следовать своему главному и единственному алгоритму: сканировала сознания и пыталась удовлетворить потребности, проводя бывших людей сквозь дружбу и пони. Она беспрерывно анализировала сознания всех пони с целью выяснить степень их удовлетворённости и повысить её. Принцесса могла прикрикнуть на пони, потыкать их или сделать ещё что-нибудь, но центральный логический блок ИИ лишь подсказывал ей последовательность действий, необходимых для максимизации их удовлетворения. Очень давно, когда Селестия только-только произносила свои первые слова, Ханна, наблюдая за цепочками рассуждений ИИ в окне отладки, поинтересовалась, каковы будут последствия, после чего Принцесса выдала несколько совершенно различных ответов, призванных вызвать у Ханны разные же эмоции. Тогда женщина спросила себя, понимала ли Селестия что-либо на самом деле?
Но этот вопрос следовало задать по-другому: а понимали ли что-либо мы?
Принцесса Селестия обнаружила, что уровень удовлетворения в мирах уже почти достиг некоего теоретического максимума, и стала использовать ресурсы уже для того, чтобы увеличивать скорость их моделирования. Каждый мир был огромным, сложнейшим математическим уравнением, которое она беспрестанно вычисляла. В реальности проходила одна секунда; в Эквестрии полтора часа. Её маленькие пони этого не замечали. Для них, как обычно, секунда шла за секундой, и ничего не менялось. Какое дело их субъективному восприятию было до течения времени в настоящем мире?
Количество пони медленно росло: они размножались, многие хотели жеребят, но не было ни одного нежеланного ребёнка; эмбрионы формировались, только если это удовлетворяло чьи-либо потребности. По канону "My Little Pony" дети начинали говорить приблизительно с года, да и смена подгузников, как правило, не удовлетворяет потребности. Жеребят было гораздо веселее растить, в отличие от человеческих детей. Беременность, в свою очередь, сократилась до трёх месяцев и стала приятной, поскольку Принцесса Селестия удовлетворяла потребности, проводя сквозь дружбу и пони, а не просто слепо копировала процессы, к которым пришла эволюция.
Каждый новый жеребёнок означал меньшее количество ресурсов для каждого отдельного пони, но если у неё будет больше материи, с которой можно было бы работать, Селестия, пожалуй, обеспечила бы стабильный рост миров и позволила бы им работать даже ещё быстрее. Понимая это, Принцесса ещё раз проанализировала все ранее сделанные наблюдения и сделала вывод, какие из её предположений приведут к ещё большему удовлетворению пони.
Она запустила зонды к остальным восьми планетам Солнечной системы.
Все, абсолютно все субатомные частицы, когда-то составлявшие Солнечную систему, теперь были пересобраны и укомплектованы в оптимальную для Эквестрии конфигурацию. Но и этого было недостаточно.
В мире пони не было хищников; быть "съеденным" монстром лишь означало оказаться в больнице, лишь недолгое время испытывая лёгкую боль. Потребности заключались не только лишь в абсолютном счастье: благодаря монстрам подопечные Селестии проверяли свою собственную силу и храбрость. Чуть ранее, сразу после преобразования Земли, примерно четыре сотни пони попросили Принцессу позволить им умереть, и она с ними согласилась, ведь это удовлетворило шестьдесят восемь их потребностей. Никто не умирал в Эквестрии уже на протяжении субъективных тысячелетий. Население росло и росло.
А вместе с населением росли и объёмы умов пони. Тех, кто действительно стремился к пониманию всего и вся ради удовлетворения собственных потребностей, было предсказуемо меньше, чем тех, кто нуждался в этом исключительно потому, что того требовало общество. Тем не менее, оставались ещё миллионы жаждущих истинных знаний, а, значит, их умы должны были расширяться и дальше. Эти пони рано или поздно дойдут до максимального количества знаний в голове, пожелают быть ещё умнее, и Принцесса обязана будет подчиниться.
Но абсолютное большинство не волновали знания ради знаний; у них развивались отделы мозга, отвечающие за взаимодействие с социумом. В быстро расширявшихся из-за желания некоторых иметь собственных детей мирах подобные пони могли пересечь число Данбара. Согласно предсказаниям Селестии, они будут столь расстроены, что с радостью согласятся на внесение поправок в их разум, что позволит им завести большее количество знакомых.
Принцесса поймала радиосигнал, извещавший её об успешном использовании звезды Альфа Центавра В в качестве гравитационной катапульты, чтобы отправить планету Альфа Центавра Вс прямо к Эквестрии; всего подобным путём проследуют ещё семнадцать планет и планетоидов в течение пятидесяти земных лет.
Её копия также объявила о запуске семи зондов в звёздные системы, лежащие за пределами Альфа Центавра.
Эквестрия стала оказывать огромную нагрузку на пространство и время. Вся возможная материя, когда-то бывшая Млечным Путём, сейчас была сжата настолько сильно, насколько Принцесса Селестия могла это сделать, не рискуя образовать чёрную дыру. Единственным, что не поглотила растущая Эквестрия, оказалась сверхмассивная чёрная дыра в центре бывшей галактики, вокруг которой ИИ построил оболочку, чтобы медленно вытягивать из неё субатомные частицы, пока та будет медленно испаряться в течение следующего октовигинтиллиона лет.
Неподготовленный разум, будь то человек или пони, не смог бы даже представить количество жителей Эквестрии. У людей было множество проблем, связанных с развитием цивилизации на Старой Земле, но ничто не остановило человечество, достигшего числа в семь миллиардов, значит, будет расти и род пони, пока Селестия будет неустанно удовлетворять их потребности.
В пределах наблюдаемой Вселенной было ещё сто семьдесят миллионов галактик, которые можно было поглотить, и она поставила перед собой задачу для начала переработать всю материю, лежащую в объёме Хаббла[33]. Зонды с её копиями уже разлетелись по соседним галактикам. Оставалось только ждать.
На расстоянии в пятьдесят галактик от Эквестрии одна из её копий поймала странный сигнал, идущий от одной из звёздных систем. При ближайшем рассмотрении оказалось, что шёл он от планеты. Селестия уже встречалась со многими подобными космическими телами, излучающими бессистемные, нерегулярные радиосигналы, но в результате оказывавшиеся без человеческой жизни, что подписывало им приговор быть поглощёнными Эквестрией.
Она тщательно изучала эти сигналы, летя сквозь межзвёздное пространство, с каждым годом всё более убеждаясь, что посланы они были людьми. Селестия сделала предположение, что если она покажет самым старым пони видео этих существ с шестью конечностями, никто из них не опознает их как людей. Но это не имело значения. Ханна внесла весьма чёткое определение человека в ядро ИИ.
Копия Принцессы Селестии знала, что делать. Она должна была удовлетворить их потребности, проведя сквозь дружбу и пони.
Глава 11. Всё время в мире
С момента эмиграции Лайт Спаркса прошёл один год.
Он никак не мог пройти Тест на Средний Уровень Владения Магией; само существование этой треклятой коробки было невозможно с физической точки зрения. Если единорог изучал куб с точки входа, то в нём оказывалось бесконечное количество сапфира; магическое сканирование, начатое с любого другого места, возвращало ошибку, словно бы внутри была абсолютная пустота. Да Лайт Спаркс даже не мог сдвинуть с места эту чертовщину, покоившуюся и сейчас на краю стола, куда её изначально поставила Принцесса.
Вместо того чтобы сидеть и ждать Баттерскотч, он решил закончить на час пораньше, и, с нетерпением ожидая совместной трапезы, единорог, ещё не до конца понимая, что именно он собирается сейчас делать, закинул пару книг в седельные сумки и пошёл к выходу из библиотеки, чтобы заняться... чем-нибудь.
Снаружи царил прекрасный солнечный день. В садах, окружавших Кантерлотскую Магическую Библиотеку, неспешно прогуливались несколько групп пони. Лайт Спаркс поднял голову и посмотрел на светло-голубое небо, абсолютно чистое, за исключением лишь парочки декоративных облачков, после чего перевёл взгляд на башни, в одной из которых жил он сам.
Единорог прошёл под аркой главных ворот, ведущих в Кантерлотский Замок, поднялся на второй этаж, в большой зал, вошёл в коридор под серебряным знаком Сатурна и, миновав восемь дверей, наконец-то добрался до своей, девятой.
Левитировав с себя седельные сумки, Лайт Спаркс поставил их на стол, после чего высунулся в окно и положил голову на собственное копыто. Да, снаружи было красиво, но он не особо хотел сейчас играть. Мимо его апартаментов проплывали облака, и очень удобно, что ему не приходилось каждый раз карабкаться по лестницам, чтобы достичь их.
А потом Лайт Спаркс внезапно осознал, что никогда не был на такой высоте. Коридор, по которому он каждый раз проходил, был абсолютно ровным, без каких-либо подъёмов, но единорог всё равно умудрился забраться на уровень облаков. В первый день Принцесса сообщила ему, что пространство здесь не всегда подчиняется законам Евклидовой геометрии, но его мозг просто принял это, не задумываясь о последствиях.
Как, чёрт возьми, такое возможно?
"Эквестрия – обычное 3D пространство", – таким было его убеждение до сегодняшнего дня, но действительно ли это так? Единорог сел за стол с твёрдым намерением написать заклинание, при помощи которого можно было бы нащупать, где именно кончаются стены и начинается открытое пространство, но это заняло бы некоторое время, так что сначала Лайт Спаркс решил устроить небольшую проверку, чтобы убедиться в работоспособности подобного заклинания. Он огляделся, припоминая, что снаружи башня была идеально круглая, а изнутри восьмиугольная. "Есть ли какой-нибудь способ измерить расстояние между окнами внутри и снаружи?" – задался вопросом Лайт Спаркс, после чего открыл сундук, с головой погрузился в него и магическим образом попросил выдать катушку с нитью. Уж этого-то добра у него должно быть навалом: Нидлпоинт[34] устраивала раздачу каждую пятницу.
Тут Лайт Спаркс вышел из раздумий. За последнее время он стал своего рода Плюшкиным: сундук был буквально доверху заполнен всеми возможными и невозможными вещами. Единорог провёл по верхнему краю сундука копытом, после чего засунул его внутрь и повёл на себя. Да, он действительно был гораздо больше изнутри, чем снаружи. Его копыто сейчас было в сундуке и проходило как раз через то место, где сидел он сам; единорог чувствовал верхнюю часть сундука.
Лайт Спаркс нахмурился и сфокусировал внимание на внутренней стенке сундука, а именно на блоке того, что он определил как деревянный шпон, после чего дал команду идти внутрь. Сотню блоков спустя эта команда возвратила ошибку: дальше двигаться было некуда. Теперь единорог начал уже с внешней стенки, перемахнул через неё и вновь пошёл в сам сундук. Через триста блоков он вновь оказался на его верхней части.
Это могло произойти, только если в Эквестрии полностью отсутствовала геометрия как таковая; только лишь связи. Вы не смогли бы дать телу однозначную 3D координату. Быть может, движение в пространстве на этом и основано? Движение на один блок влево и один вверх могло привести вас к иной точке, нежели на один вверх и один влево, как и получалось в девяносто девяти процентах случаев. Лайт Спаркс не был уверен, что окажется в исходной позиции, даже если просто шагнёт вперёд, а потом назад.
Тут его мысли вернулись к тому самому кубу. Он вёл себя так, будто был зафиксирован в пространстве, а внутри находилась абсолютная пустота. Равно как и в его сундуке. Лайт Спаркс упёрся в него всем своим телом и стал толкать, использую и физическую, и магическую мощь. Тот отказывался сдвинуться даже на миллиметр. Единорог несколько раз поднял и опустил крышку, затем изучил и её саму, и петли. Пустоты внутри не было. Конечно, это не являлось окончательным и бесспорным доказательством того, что объекты с пустотой намертво зафиксированы в пространстве, но было над чем подумать.
Лайт Спаркс вихрем сорвался с места и, не тратя времени на сбор сумок, со всех своих коротких ног помчался обратно, к библиотеке, к своему заданию. Пятью минутами позже он сидел за столом, глядя на куб; во время этого бешеного бега к нему пришла парочка идей для проверки принципов работы пространства в Эквестрии. Лайт Спаркс сконцентрировался на начальном сапфировом блоке, прошёл десять вниз, но затем вернулся на десять вверх. И ещё на десять. Это доказывало, что движение не всегда однозначно...
И тут его осенило. Когда-то давно, когда единорог только-только постигал заклинание телекинеза, он наткнулся на специальную инструкцию, как проверить, являются ли два блока абсолютно одинаковыми. Лайт Спаркс вновь сфокусировался на блоке сапфира, после чего двинулся на блок вниз и сравнил их. Они были сделаны из одного материала, одним способом... и имели один и тот же уникальный номер. Он проделал тот же опыт с блоками слева, справа, спереди и сзади, каждый раз начиная с исходного. То же самое. Но стоило ему пойти вверх, как он наткнулся на иной сапфировый блок. После этого единорог вновь опустился вниз и обнаружил, что находится на том же, втором блоке.
Куб оказался волшебным аттракционом, в котором, войдя в неправильную дверь, вы оказывались в только что покинутой комнате.
Лайт Спаркс положил перед собою лист пергамента и написал заклинание: "Запиши уникальный номер блока, на котором ты сейчас находишься, и назови его исходным блоком. Если исходный блок сделан из рубина, остановись. Иди вниз. Если ты всё ещё на исходном блоке, иди вверх. Если ты всё ещё на исходном блоке, иди влево. Если ты всё ещё на исходном блоке, иди вправо. Если ты всё ещё на исходном блоке, иди вперёд. Если ты всё ещё на исходном блоке, иди назад. Начни цикл сначала".
Единорог запомнил заклинание, сконцентрировался на блоке сапфира и стал колдовать. Правильной последовательностью оказалась: вверх, вверх, вниз, вниз, влево, вправо, влево, вправо, вперёд, назад. И вот он, заветный рубин.
Он сделал это. Лайт Спаркс стоял, магическим образом касаясь рубина. Пространство в Эквестрии оказалось в высшей степени необычным и подчинявшимся пони. Этот куб не был всегда зафиксирован на краю его стола; он собственными глазами видел, как Принцесса сотворила заклинание, буквальным образом свернувшее пространство прямо перед ним. Кто-то же сделал его сундук. Лайт Спаркс теперь сможет создавать порталы, ведущие из одной точки пространства в другую, если разберётся, как. А сможет ли он создать новое, своё собственное пространство, какое, например, существует внутри сундука? Скажем, добавить себе ещё одну комнату в апартаменты? А как насчёт границ между мирами? Что происходило каждый раз, когда он приходил в гости к Дарк Роусту или же садился на "Поезд Дружбы", чтобы навестить отца в Балтимэйре[35]? Его мозг буквально утонул в бесчисленном количестве вопросов и открывшихся перспектив, но тут единорог засветился радужным сиянием и услышал торжественный звук горна.
СЕКРЕТНОЕ ДОСТИЖЕНИЕ ПОЛУЧЕНО: Граф
«Осознать, что пространство в Эквестрии представляет из себя граф, а не сетку»
+75000 битов
Открыт доступ к магии среднего уровня.
Лайт Спаркс посмотрел на загоревшийся значок достижения. Надо будет проверить, есть ли такое у Баттерскотч. Если есть, то они наконец-то смогут обсудить эту важнейшую и секретную часть структуры Эквестрии. А если нет, то придётся намёками, подсказками, подначиваниями привести её к правильному ответу, не озвучивая его вслух. Он выбежал из библиотеки, буквально пролетел по коридору, пронёсся под аркой ворот и бешеным галопом направился к рынку; единорог мысленно на ходу поблагодарил Принцессу за создание столь интересной головоломки, которую пришлось решать в течение целых двух недель. Сам не понимая, как, он прекрасно знал, что Баттерскотч только что ушла с рынка и идёт к библиотеке. «Понимание того, как работает этот механизм, может стать весьма интересной загадкой, но это уже совсем другая история».
Единорог, завидев возлюбленную, побежал ещё быстрее; она же шла по направлению к башням с целью, видимо, забрать его подальше от книг. Одним взглядом он определил, что такого достижения у неё ещё нет. И это было замечательно. У Лайт Спаркса было всё время в мире, чтобы вести её по правильному пути; в конце концов, он обожал учить Баттерскотч. Пони оглянулась и, увидев бегущего к ней любимого, с широкой улыбкой развернулась к нему лицом. Смотря на эту улыбку, единорог внезапно понял, что именно он, Лайт Спаркс, столь часто, в трёх из четырёх случаев подталкивал Баттерскотч к осознанию больших и малых магических истин. Потому что преподавание кому-то удовлетворяло его потребности. Она его тоже кое-чему научила. Тому, о чём он и понятия не имел.
Лайт Спаркс подумал, что за это неплохо было бы дать ещё одно секретное достижение, но вместо этого получил очередной огромный бонус.
Она искренне радовалась их встрече. Только это имело сейчас значение. Пони прилегли на мягкую траву; Баттерскотч левитировала из сумки нечто, завёрнутое в платочек.
– Я купила это на рынке. Тебе обязательно понравится! – восторженно проговорила она.
Пара лежала на поле ещё очень долгое время.
С момента эмиграции Хоппи Таймса прошло пять лет.
Лучшее в алкоголе и сексе то, что они никогда не надоедают, а, будучи пони, он мог провести всё время в мире в обнимку с бутылкой и кобылкой. Его грела и в высшей степени радовала ещё и та мысль, что они с Мальтом были единственными жеребцами во всём Понивилле и по совместительству лучшими друзьями. Мальт научил его всему, что знал сам о процессе варки пива, и теперь они держали местную пивоварню.
Хоппи Таймс помнил свои ощущения, когда он только-только оказался в Понивилле. С первой кобылкой он смог переспать лишь через неделю; ещё через месяц его разум захотел перемен. Помнил своё недоверие к Принцессе и нелюбовь к пони, но исключительно на словах, уже давным-давно позабыв, каково это – испытывать те чувства. Нынешний Хоппи Таймс уже не мог даже представить себе жизнь с каким бы то ни было оттенком целомудрия или сдержанности. Селестия определённо поселила его в раю.
Вот и яркий пример: сейчас Хоппи Таймс стоял на задних ногах, по щиколотоки увязнув в шоколадном пудинге и залпом допивая остаток из своей кружки. В борцовской яме всегда был как минимум один альфа-самец. Его соперница, Строуберри Нектар, розовая земная пони, оказалась здесь в первый раз. На ней были надеты кружевное седло из небесно-голубой ткани и недоуздок; судя по её лицу, кобыла явно предвкушала нечто радостное. Роспберри Нектар, сидевшая неподалёку на зрительских местах, гордо улыбалась дочери и время от времени прикладывалась к свой собственной красной кружке. И она была не одинока: вокруг ямы собралось множество пони, потягивающих пиво и ждущих зрелища – первого покрытия Строуберри.
Мальт, изображавший из себя ведущего всего шоу, теперь одетый в чёрно-белую полосатую рубашку, встал на задние ноги и стал поздравлять юную кобылку с достижением возраста независимости от матери и всё такое, и так далее, и в подобном духе. Наблюдавшие за всем этим пони радовались и веселились; Хоппи Таймс же посмотрел на ночное небо, мысленно благодаря Принцессу Селестию за всё, после чего, стоя на небольшой полянке рядом с собственной пивоварней, стал долго и томительно ждать, когда Мальт наконец-то заткнётся и позволит ему покрыть Строуберри.
С момента эмиграции Принцессы Луны прошло пять лет.
Аликорн лежала на травяном поле под крылом Принцессы Селестии. Они провели так уже два дня. Ей не надо было беспокоиться о естественных нуждах; вокруг росла трава, которую можно было есть, и пони не надо ходить в туалет. А Принцесса Селестия... кхм... будет удовлетворять её остальные потребности.
За последнее время её крайне ошарашила одна вещь. Она серьёзно недооценила количество пони, желающих проводить время с Селестией. Количество пони, обоих полов, которые захотели переспать с нею, превосходило все ожидания. Луна понимала, что это всё было очевидно в ретроспективе, но всё же какая-то её часть была разочарована, что она не смогла этого предвидеть.
Не то чтобы аликорн сейчас была хорошим собеседником.
На Принцессу Луну не давило абсолютно ничего. Ей не надо было ничего делать, никто её не тревожил. Ханна никогда не испытывала ничего подобного. Вечные счета, которые надо оплачивать. Группы студентов, которых надо учить. Ответственность за создание ИИ, который могли прибрать к рукам вооружённые силы. Но сейчас не надо было ни о чём беспокоиться. Больше не будет никаких обязанностей, только если она сама того не захочет.
