Текст книги "Контрольная для друзей"

Автор книги: Анна Устинова

Соавторы: Антон Иванов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

– Хорошо бы, – выдохнула я.

Кстати, пока Будка болел, а Тимка страдал, нас совершенно замучили занятиями по ОБЖ. Петр Тарасович Горбанюк учил нас «грамотно эвакуироваться в случае возникновения пожара и других стихийных бедствий». Три урока подряд он все показывал нам и рассказывал, рисуя на доске разнообразные схемы, где было обозначено, «как спокойно и организованно выходить, тщательно избегая создания ситуации паники».

Мы зевали и слушали. Потом Горбанюк устроил опрос по пройденному материалу и, кажется, остался доволен. Этим он не ограничился и устроил письменную контрольную работу. То есть она скорее была рисовательная. Каждому из нашего восьмого «Б» выдали листочки с планами различных помещений школы. Там был обозначен источник пожара, а нам давалось задание указать стрелочками, куда и как мы собираемся выходить. С этим все тоже справились.

Однако Макарка В.В. и Ника так и не успокоились. После контрольной прошло несколько дней, когда посреди уроков вдруг раздался ужасающий вой сирены. У меня от него просто кровь застыла в жилах. Другие, видимо, чувствовали себя не лучше. Класс ошалело замер. Дело происходило на зоологии. Наша биологичка Варвара Аветовна, которую вся школа любовно зовет Приветовной, тоже умолкла на полуслове. Тут ожило школьное радио. По нему металлическим голосом объявили, что «в столовой школы возник сильный очаг возгорания. Есть опасность распространения огня на другие помещения. Поэтому всех учащихся и педагогов просят организованно эвакуироваться во двор. Турникеты открыты. Карточками пользоваться не надо. Просим сохранять спокойствие».

Радио умолкло. Все взвились на ноги. Девчонки завизжали. Приветовна, выпучив глаза, схватила указку и треснула изо всех сил ею по столу. Указка разлетелась на части, а Приветовна завопила:

– Молчать!

Это произвело впечатление. Класс испуганно умолк. Такой Варвару Аветовну мы еще никогда не видели.

– В первую очередь спасаем зверей, – распорядилась она.

Дело в том, что в биологическом кабинете создавался «живой уголок». Правда, пока, к счастью, представителей фауны было совсем немного. Досрочно впавший в зимнюю спячку ежик, про которого злопыхатели распространяли слухи, будто это вообще чучело. Правда, мы определили, что он все-таки дышит. Еще в «живом уголке» находился аквариум с рыбками, клетка с двумя белыми мышами, клетка, с тремя хомяками и, наконец, аквариум с ужом.

Приветовна распределила все это богатство среди мальчишек. И скомандовала:

– Теперь пошли!

Тут Зойка, которая все это время от страха дробно стучала зубами, взвизгнула:

– Скорее, скорее, сгорим же!

Отпихнув Винокура с аквариумом, она стала проталкиваться к двери. Серега едва удержал аквариум, но наступил на ноги Мити́чкиной. Танька замахнулась, чтобы врезать ему, но вдруг ее взгляд упал на ужа в аквариуме, и она заверещала еще громче Зойки.

Крик ее был воспринят совершенно неправильно. Народ, отпихивая друг друга, кинулся к двери. Про советы и инструкции мудрого Горбанюка никто не вспоминал. Как мы не застряли в дверях и как умудрились не высадить их, для меня лично остается полной загадкой. Как бы там ни было, весь наш восьмой «Б», а с ним изрядно помятая и растерзанная в давке Приветовна выскочили в коридор. Ежик, которого доверили Климу, от всей этой паники проснулся и начал бегать по клетке, будто бы вознамерившись доказать клеветникам и злопыхателям, что он все же живой.

В коридоре творилось нечто невообразимое. Ученики и педагоги, налетая друг на друга, громко вопя, совершенно неорганизованно и не по правилам бурной лавиной текли к лестнице, ведущей на первый этаж.

На лестнице лавина с нашего этажа натолкнулась на лавины с этажей других. Без конца возникали пробки. Вой и рев усилились. Перила сотрясались под натиском тел. Кто-то уже орал: «Скорую помощь», Инне Ивановне плохо!» Я поняла, что старая учительница черчения не вынесла тягот эвакуации.

Правда, в результате обошлось без жертв и смертельных случаев, что, по-моему, просто чудо.

Во дворе измочаленных учеников и учителей поджидали Макарка В.В., Ника и майор в отставке Горбанюк. Вид у них был абсолютно спокойный, но недовольный. Я с удивлением озиралась. Ни дыма, ни гари, ни пожарных машин не было. Впрочем, когда все наконец вышли из школы, директор объявил, что тревога была учебная.

Толпа откликнулась возмущенным ревом. Особенно негодовала старая учительница черчения. С поистине молодой прытью подлетев к руководству школы, она громко и без обиняков заявила, что за всю свою богатую педагогическую практику ни разу не сталкивалась с таким издевательством.

Макарка В.В. смущенно потупился. А Инна Ивановна продолжала:

– Думать надо, молодые люди! Вы же детей могли погубить.

Макарка вновь не нашел, что ответить. И Ника помалкивал. Зато Горбанюк разошелся вовсю:

– А если б и в самом деле пожар! – грянул он. – Это что же, по-вашему, грамотная эвакуация? Да это паника кур в курятнике!

По толпе пронеслись смешки. А Инна Ивановна крикнула:

– Попрошу не оскорблять! Я, между прочим, орденоносец и заслуженный педагог России!

– Тем более надо заявлять ответственно! – ничуть не смутился Горбанюк. – Такая безграмотная эвакуация! А это после всех лекций, практических занятий и контрольных!

– Так одно дело контрольные, а другое – когда тебе объявляют, что пожар! – прижимая к груди аквариум с ужом, протиснулся Винокур к Варваре Аветовне. – Можно я обратно в кабинет его отнесу? А то тяжело становится.

– А это откуда взялось? – уставился на аквариум Горбанюк.

– Варвара Аветовна велела эвакуировать, – пояснил Серега.

Горбанюк с тоскливым стоном схватился за голову. Затем обернулся к Виктору Владимировичу:

– Придется для педагогического состава проводить отдельный тренинг. Они у вас совершенно не подготовлены к грамотной эвакуации. Отсебятину вносят.

– Надо, так проводите, – разрешил директор.

Среди педагогов послышался ропот, однако руководство Школы у Сретенских ворот не обратило на это ровно никакого внимания.

– Зверей можете заносить обратно, – распорядился Николай Иванович. – Учебная тревога закончена. Всем разойтись на занятия.

Как мы позднее узнали от тети Нонны, теперь всех учителей три раза в неделю после работы оставляют на занятия по ОБЖ. И Горбанюк совершенно изводит их. Также до тети Нонны дошли результаты экспертизы. Оказалось, Будка, Клим и Тимур нашли какое-то специальное устройство для создания дымовой завесы во время игры в пейнтбол. Будку известие очень обрадовало:

– Говорил ведь, что ничего опасного у меня в сумке быть не могло. А Ника сразу: «Родителей в школу, родителей в школу».

Ну, как с таким поспоришь!

На ближайшую же репетицию, после разговора с Изольдой, к нам явился Тимка с фотоаппаратом. Вид у него был очень важный. Хотя вообще-то он опоздал. Репетиция уже давно началась. Я даже подумала, что Тимка специально не торопился. Плюхнувшись в одно из кресел третьего ряда, он уставился на сцену. Все, кто там находился, стали играть как-то неестественно. Каждому хотелось, чтобы Тимка запечатлел его в наилучшем виде.

Будка зачем-то повернулся к Тимуру в профиль, набрал в легкие побольше воздуха, отчего грудь его неестественно выпятилась, и к тому же выгнул руки, словно штангист перед взятием веса. Застыв, Митька начал произносить слова, обращенные к Климу – Принцу. К несчастью Будки, Принцу в это время разонравилось место, где он стоял, и, сильно ссутулившись, он каким-то механическим шагом двинулся в другой конец сцены. Поэтому, когда Будка заговорил, Клим оказался сзади.

– Стоп! Стоп! Стоп! – в ужасе закричала Изольда. – Будченко, что с тобой? По-твоему, короли всегда обращаются к своим детям, стоя к ним спиной?

– Я не виноват, – начал оправдываться Будка. – Это Клим зачем-то ушел.

– Никуда я не уходил, просто двигаюсь, – подпрыгивая, как на пружинах, продолжал носиться взад-вперед по сцене Клим.

Две шестиклассницы, изображавшие придворных дам, выглядели ничуть не лучше этих двоих. Сперва они покрасовались в совершенно неестественных позах. Когда же Изольда начала отчитывать Будку, придворные дамы вообще смылись за кулисы.

Тимка несколько раз щелкнул аппаратом. Я живо представила себе, какие у него выйдут снимки, и порадовалась, что сама пока сидела в зале.

Изольда продолжала метать громы и молнии в Будченко, а тот, будто назло ей, по-прежнему стоял в позе штангиста.

– Дмитрий, что с тобой произошло? – недоумевала Изольда Багратионовна. – Ты ведь всего пять минут назад прекрасно играл! Да расслабься ты, наконец! – повысила голос она. – Швабру, что ли, проглотил?

– Не-а, – возразил Митька и попытался расслабиться, однако стал выглядеть еще более по-дурацки.

Он зачем-то расставил ноги на ширину плеч и теперь сильно смахивал на циркуль. Сидевшая рядом со мной Зойка прыснула. Изольда, махнув рукой, обратила взор на Клима, который продолжал, как заведенный, прыгать по сцене.

– А на тебя, Круглов, что за дергунчик напал? – осведомилась Изольда Багратионовна.

Клим с идиотской ухмылкой ответил:

– Отрабатываю походку Принца.

– Заклинило, – прошептала мне на ухо Зойка.

– Ладно, – видимо, поняла ситуацию Изольда Багратионовна. – Мальчики, отдохните немножко. Сейчас порепетируем с девочками. Золушка, Мачеха и сестры. На сцену. Явление первое.

Я поспешно вскочила с места, а Клим и Будка, наоборот, спустились в зал. Оказавшись на сцене, мы, сами того не желая, дружно покосились на Тимку. Физиономия у него была хитрая и очень довольная. Однако, похоже, он не торопился снимать нас. Во всяком случае, аппарата я не заметила. Видно, он его спрятал.

Я немного расслабилась. И остальные девчонки вроде бы тоже. Я, то есть Мачеха, начала рассказывать «своим дочерям», что Король собирается устроить роскошный бал. Мити́чкина и еще одна девчонка из параллельного восьмого класса в ответ закривлялись, заохали и заахали. А Ирка Сайко постоянно делала вид, будто стирает, гладит и шурует кочергой в печке. Ну, настоящая трудовая пчелка.

Все шло хорошо до того момента, пока меня не ослепила вспышка. Я осеклась на полуслове и замерла. «Господи, что со мной? – сама себе удивлялась я. – Наверное, у меня сейчас вид не лучше, чем был у Будки».

И, словно бы подтверждая худшие мои опасения, Изольда крикнула:

– Дольникова! Перестань стоять с разинутым ртом! И продолжай репетицию!

– А вы велите Сидорову уйти, – потребовала вдруг Ирка-Золушка. – Он нас смущает.

У меня екнуло сердце. Если сейчас Изольда выгонит Тимку, все наши с Климом усилия окажутся напрасными. Однако Изольда на провокацию не поддалась.

– Пусть сидит, – сказала она. – А вы привыкайте. Когда зал наполнится зрителями, вам станет гораздо страшнее. И вас обязательно будут фотографировать.

– Но... – пыталась возразить Ирка.

– Привыкайте, привыкайте, – перебила Изольда. – Потом еще сами спасибо мне скажете. Вот минет несколько лет, и вам покажется, что фотографий даже мало.

Моих ушей достиг тихий смешок. Снова мелькнула вспышка. Я повернулась к Тимуру. Он улыбался, а встретившись со мной взглядом, поднял вверх большой палец. Мол, отличный снимок вышел. Воображаю, в каком идиотском виде он засек меня.

Опасения мои полностью подтвердились два дня спустя, на следующей репетиции, куда чрезвычайно гордый собой Тимур приволок кучу фотографий. Оказалось, что в прошлый раз он успел отщелкать целую пленку. Половину у нас, а половину – на репетиции «Леса». Единственным для меня утешением стало то, что старшеклассники получились, пожалуй, еще хуже. То есть снимки-то как раз у Тимура вышли отличные, но просто они были не из тех, которыми запечатленный рвется похвастаться друзьям и родственникам.

При этом каждый уверял Тимку:

– Знаешь, я получился как-то неважно. Зато остальные – супер.

Сидоров слушал, покачивал коротко стриженной головой и ухмылялся. Его было просто не узнать. К тому же Изольда похвалила первый опыт, правда, не преминув, в свою очередь, заметить:

– Только меня в следующий раз снимай почетче.

Тимка, пообещав, что так и поступит, украдкой подмигнул нам с Климом. Мы едва заметно кивнули. По нашему мнению, Изольда вышла очень выразительной. В особенности мне понравилось, как она, широко раскрыв рот, отчитывает Будку. У Митьки при этом рот тоже разинут и выражение лица совершенно идиотское.

Изольда отобрала несколько лучших фотографий для будущей стенгазеты, а остальные велела собирать в альбом.

– Купишь его, – обратилась к Тимуру она. – Сейчас дам тебе деньги.

– Хорошо,– согласился тот.

Кстати, он рассказал нам, что с финансированием нового увлечения все сложилось как нельзя лучше. Сидоров-старший на радостях вручил ему довольно крупную сумму денег, и он накупил кучу пленок.

– В общем, снимай – не хочу, – улыбнулся Тимка.

Теперь он не пропускал ни одной нашей репетиции. Хотя снимал отнюдь не всегда. Зато мы в результате настолько свыклись с его присутствием, что не обращали внимания. Тимка притаскивал все новые и новые снимки, и мы начали замечать, что ведем себя на сцене все более уверенно и естественно.

Однако Зойкин острый глаз уловил в Тимуровых снимках еще кое-что. Мы вместе возвращались с репетиции, когда она многозначительно произнесла:

– Клим-то наш как сыгрался с Иркой Сайко. Кто бы мог подумать.

– Ну и хорошо, – ответила я.

– Ты считаешь? – взметнулись вверх брови у Зойки.

– А, по-твоему, лучше, если бы они играли плохо? – спросила я.

– Да я не про игру, – покачала головой Зойка. – Ты на фотки сегодня внимательно смотрела?

Странный вопрос. Зойка куда-то клонила, но я совершенно не понимала – куда.

– Внимательно, как обычно, – откликнулась я.

– Вот именно, как обычно, – тряхнула кудряшками Зойка. – А я бы на твоем месте, подруга, посмотрела гораздо внимательнее, чем обычно.

– О чем ты? – уже совершенно ничего не понимала я.

– А ты не заметила, что на всех последних снимках Клим почему-то оказывается рядом с этой Сайко.

Я засмеялась:

– Зойка, у тебя опять приступ паранойи. У Ирки и Клима – две главные роли в спектакле, и почти все сцены у них общие. А Тимка снимает репетиции. Почему же им не получаться на фотках вместе?

– Твоя наивность тебя погубит, – скорбно покачала головой Зойка. – Разуй глаза, подруга. Иначе будет поздно.

Глава IX. ТАЛАНТЫ И ПОКЛОННИКИ

Сперва я над Зойкой посмеялась. Вечно ей что-то кажется. Однако, когда мы расстались, я как-то незаметно начала думать и вспоминать. А ведь действительно мы с Климом последнюю пару недель виделись только в школе и на репетициях. И звонить он практически перестал. И не ходили мы с ним никуда. Раза два я предлагала ему вместе погулять с Бесиком. Обычно он в таких случаях всегда соглашался. А тут оба раза оказывался занят и даже не уточнял – чем. Я тогда думала: «Мало ли. Может, дома чего поручили. Или с близнецами сидеть заставили...» Хотя у Мишки и Гришки давно уже открылся детский сад, и они вовсю в него ходили.

Я вспомнила Тимкины фотографии. Странное дело: то, что сперва даже не привлекло моего внимания, теперь мне стало казаться очень странным. Тим делает не вполне объективные снимки. Теперь он не ограничивается фоторепортажами из зала, но и ходит за кулисы. И когда мы отдыхаем, тоже снимает. И почти везде Клим оказывается вместе с Иркой Сайко. Я попыталась убедить себя, что это случайность. И даже, смеясь над собой, тихо проговорила: «По-моему, превращаюсь в Зойку».

Однако мне почему-то от этого веселей не стало. На душе по-прежнему скребли кошки. Я еще немного поразмышляла и, наконец, поняла, что больше так не могу. Плотно затворив дверь в свою комнату, я набрала телефон Клима. Трубку взяла Женька.

– A-а, привет, Агатка! Как поживаешь?

– Да все нормально, – откликнулась я. – Клим дома?

– Нет, – удивленно произнесла Женька. – У вас ведь сегодня репетиция. Ты разве на ней не была?

– Была, но пришла, – внесла ясность я.

– Ну, значит, наш Климка еще идет, – усмехнулась Женька. – Ему что-нибудь передать?

– Не надо, – ответила я.

– Тогда пока, – и Женька положила трубку.

Отрешенно глядя на телефонный аппарат, я думала. Куда он мог деться? По-моему, он вышел из школы даже раньше нас с Зойкой. Может, он с Тимкой пошел, и они сейчас сидят у него? Первым моим порывом было немедленно позвонить Тимуру. Я даже потянулась к трубке, но мигом отдернула руку. Если я впрямую спрошу, не у Тимура ли Клим, получится, будто я выслеживаю его. Этого еще не хватало. И тут мне пришла в голову другая идея. Позвоню Сидорову и прикинусь, будто меня интересует фотография. Мол, хочу сделать в подарок бабушке с дедушкой по папиной линии, которые живут не с нами, мою большую фотографию. Мне очень нравится, как Тимка заснял меня, и если он готов мне на время дать негатив, то я выберу самый удачный снимок и отдам в мастерскую отпечатать.

Тогда Тимка ничего не заподозрит. Если Клим сидит у него, конечно, он тут же мне скажет. Но будет он там или нет, у меня все равно окажется благородный предлог как следует разглядеть фотографии. Вдруг Зойка все-таки преувеличивает?

И я позвонила Тимуру. Он очень долго не подходил. Наконец в трубке послышался его очень задумчивый голос.

– Привет, это Агата,– сказала я.

– Тебе чего? – очень удивился Тимур. За восемь лет совместной учебы я звонила ему лишь несколько раз. Поэтому замешательство его было нетрудно понять.

– Мне нужна фотография, – сказала я.

– Чья? – хохотнул Тимур. – Клима? Этого добра у меня навалом. Приходи выбирай. Круглов во всех видах. Профиль. Анфас. Сидя. Стоя. Даже на четвереньках имеется.

– Почему обязательно Клима? – холодно произнесла я.

– Ну, я так подумал, – немного смутился Тимка.

– Почему? – насторожилась я.

– Ну, потому что ты не первая фоткой Круглова интересуешься, – сказал Тимур.

– Я фоткой Круглова не интересуюсь, – поторопилась внести ясность я.

– Тогда извини, – вполне миролюбиво произнес Тимур.

Но меня естественно, уже заело любопытство. И я с усмешкой осведомилась:

– А у кого же, интересно, наш Клим пользуется такой популярностью?

– У девушек из шестых и седьмых классов, – фыркнул Тимур. – У него там целый клуб фанаток. Скоро начнут под его балконом исполнять серенады.

– А кто конкретно? – постаралась как можно небрежнее произнести я.

– Коммерческая тайна, – солидно изрек Тимур. – Имена клиентов не разглашаю. Бизнес есть бизнес.

– Сидоров, не выпендривайся, – сказала я. – Кого ты имеешь в виду, Ирку Сайко, что ли?

– Ирку? – в голосе Тима послышалось недоумение. – Нет. Вообще-то она мне фотки заказывала, но свои. Хотя, погоди-ка, – вдруг спохватился он. – А ведь правда! На них тоже Клим был. Только вместе с Сайко. А другие его фанатки заказывают Клима отдельно.

– С ума сойти! – вырвалось у меня.

– Тебе сойти, а они, по-моему, уже готовенькие! – снова развеселился Тимур. – Это же надо! Я за последнюю неделю штук семь Климентиев отпечатал. Если так дальше пойдет, то держись, Агата.

– Мне-то какая разница, – холодно проговорила я.

– А-а-а, – протянул Тимур. – Теперь ясно. Тебе нужны фотографии не Клима, а Будки.

– Зачем мне Будка! – воскликнула я.

– Ну, сердцу не прикажешь, – глупо заржал Тимур.

– Отстань! – Его идиотский юмор уже начал меня раздражать.

– Спешу напомнить, Агата, что это не я тебе звоню, а ты мне, – продолжал глупо ржать Тимка.

– Я тебе позвонила по поводу своих собственных фотографий, – наконец сумела дойти до сути я. – Причем, подчеркиваю: без Клима, без Будки и даже без Ирки Сайко. Но посмотреть я хочу все, что ты наснимал.

– Пожалуйста, – с важностью проговорил Тимур.

– Если я выберу, ты мне дашь негатив? – спросила я.

– Могу и напечатать, – предложил он.

– Нет. Я лучше сама. Мне нужна фотография большого формата. В подарок бабушке с дедушкой.

– Мне же проще, – ответил Тимур. – В школу завтра фотографии притащить или как? Вообще-то их много.

Я порадовалась такому ответу. Раз Тимка не хочет тащить фотки в класс, вполне уместно напроситься к нему в гости. И я, словно бы невзначай, ответила:

– А может, мне лучше прямо сейчас к тебе забежать? На месте и выберу.

– Давай, Агата, – явно понравилось такое решение Тимуру.

– А с Бесиком можно? – спросила я.

– Запросто, – разрешил Тимур. – Так ты прямо сейчас?

– Прямо, – ответила я и положила трубку.

Разговор с Тимкой поверг меня в растерянность. Во-первых, я даже не предполагала, что Клим пользуется такой бешеной популярностью среди девочек нашей школы. И даже Зойка, судя по всему, не в курсе. Иначе она давно бы уже мне доложила. Кстати, что это Тимка там твердил мне про бизнес? Судя по всему, он печатает фотки нашего «школьного кумира» совсем не бескорыстно. Между прочим, надо бы рассказать Климу. Пусть свой процент потребует. Ведь небось ему ничего не известно. А, может, как раз известно? Попытаюсь у Тимки выяснить, в курсе ли Клим. Потому что если он не в курсе, то Тимка хорош. Мы с ума из-за него сходили, как бы он от депрессии в окошко не выкинулся, вроде той балерины. А он быстренько оклемался и бизнес наладил. То есть, конечно, отлично, что он оклемался, однако эта история мне все равно не нравилась.

И, кстати, Сайко все-таки заказала фотки себя с Климом. Неужели Зойка права? Или Сайко на себя любоваться хочется, а Клим просто заснят с ней рядом? «Хотя, – спохватилась я, – что, в таком случае, мешало ей попросить Тимку запечатлеть ее в одиночестве? Нет, тут все не так просто. Надо быстрее самой посмотреть фотографии. И притом очень внимательно».

– Бесик, – позвала я.

Он тут же принесся из кухни, чем-то чавкая. Опять бабушка покормила его в неурочное время! Но спорить с ней у меня сейчас не было ни сил, ни желания. Ничего. Сейчас заставлю его нестись до Тимки бегом. Все бабушкины калории сгорят.

– Ба! – прокричала я. – Мы гулять с Бесиком!

– Ладно, – ответила она.

Бесик облизнулся. Из кухни пахло жареным мясом. Я надела на него красную клетчатую попонку на «молнии» и четыре черненьких сапожка. Осенью и зимой левретки очень мерзнут на улице. Мама по этому поводу даже смеется: «Одежда для пса стоит чуть ли не дороже, чем твоя, Агата».

Терпеливо вынеся процедуру одевания, Бесик превратился в шотландскую собаку и, стуча сапожками, побежал к двери. Там я пристегнула к его ошейнику поводок, и мы понеслись вниз по лестнице.

На улице дул холодный пронзительный ветер. В воздухе кружились редкие снежинки. Скоро наступит настоящая зима. Бесик поджал уши и торчащий сквозь прорезь костюмчика хвост. Ну, прямо шотландец в родных горах.

– Давай, давай, бегом! – крикнула я. Ветер и меня пробрал до костей.

Бесика уговаривать не пришлось. Мы перебежали Сретенку и припустились к Тимкиному переулку.

Открыв нам дверь, Тимур удивленно уставился на меня:

– Ты чего, бежала?

– Так холодно, – тяжело дыша, проговорила я. – А Бесику для фигуры полезно подвигаться.

– Говори, говори, – хохотнул Тимур. – Уж сказала бы прямо: ко мне торопилась.

– Юмор у тебя, Сидоров, – поморщилась я.

– Как умеем, так и шутим, – нагло глянул на меня Тимка. – А с этим что будем делать? – указал он на Бесика, сосредоточенно обнюхивающего тапочки и ботинки под вешалкой. – Раздевать или так пусть останется?

– Естественно, раздевать, – возмутилась я. – Ты же, когда в гости приходишь, в куртке не сидишь.

– Так ведь то я, – засмеялся Тимур. – А это собака.

– Тем более, – ответила я. – Он ведь сам раздеться не может. И сказать, что ему жарко, – тоже.

Тимур нагнулся и хотел расстегнуть «молнию» на Бесиковой попонке, но тот грозно на него зарычал.

– А ты говорила, что он сказать ничего не может, – мигом отдернул руку Тимур. – По-моему, ему не хочется раздеваться.

– Просто он не хочет, чтобы его раздевал ты, – откликнулась я.

– Какой стэснитэльный! – с восточным акцентом воскликнул Тимур.

– Какой уж есть, – и я быстро раздела Бесика.

Освободившись от уличной экипировки, пес с деловитым видом направился обследовать квартиру.

– Ну, чего, будешь фотки смотреть? – спросил меня Тимур.

– Естественно, – кивнула я.

– Тогда пошли ко мне. Там все в альбомах.

Не успела я опуститься на Тимкин диван, как он вывалил мне на колени целую кипу альбомов.

– Ничего себе ты успел наснимать, – изумилась я.

– Работаем, – лицо Тимура озарила горделивая усмешка. – Ты давай, смотри. А то вечера не хватит. Тут у меня разложено по порядку репетиций. Так что придется все пролистать.

Это мне, собственно, и требовалось. Я начала смотреть. То, что Тимка разложил все по хронологии, от первой репетиции до последней, и навело меня на множество мыслей. Не могу сказать, чтобы мысли эти доставили мне удовольствие. Перелистывая одну за другой плотные страницы альбомов, я прослеживала историю с самого начала.

Вот первые Тимкины снимки с нашими дурацкими и совершенно неестественными физиономиями. Вот следующая репетиция. Так, так. Клим и Сайко. Вместе. Одна фотография. Они на сцене. Правда, Клим глядит куда-то в сторону. Нет, пока ничего особенного.

– Ну, нравится? – совершенно некстати влез Тимур. – Подобрала что-нибудь?

– Не подгоняй, – нахмурилась я. – Вот досмотрю до конца, тогда и поговорим.

– Досматривай. Мне не жалко, – ответил Тимур. – А я пока телек пойду погляжу.

– Иди, – с облегчением произнесла я.

Тут он мне только мешал. Кроме того, я опасалась, как бы он не просек, что я по большей части смотрю совершенно не на себя. А ведь если догадается, мигом доложит Климу. Этого еще не хватало. От одной мысли лицо мое стало гореть. Но Тимка, к счастью, ничего не заметил.

– Так я пойду? – еще раз спросил он.

– Конечно, – кивнула я. – Мог бы и не спрашивать. Между прочим, я у тебя в гостях, а ты – дома.

– Ну, я не знаю, вдруг тебе без меня будет скучно, – проявил безумную для себя деликатность Тимур.

– Вот уж ни капельки, – с жаром заверила я.

– Вообще-то не очень вежливо с твоей стороны, – растянулись губы в улыбке у Тимура. – Но я прощаю.

И тогда я ему ответила:

– Как ты великодушен.

На чем он, наконец, удалился. До меня немедленно донеслись из соседней комнаты шум, свист и голос спортивного комментатора: «Удар! Гол!» Все ясно. Тимка стремился посмотреть футбол. Очень удачно.

Теперь я могла полностью сосредоточиться на фотографиях. Первое, что меня удивило, когда я перелистала все альбомы, – это количество снимков, запечатлевших Клима в одиночестве и Клима с Иркой Сайко. У меня возникло сильное подозрение, что Тимур не только вел летопись нашей театральной студии, но и работал одновременно по заказу фанаток Клима. Число их Тимур, по-видимому, сильно приуменьшил. Либо фанатки заказывали сразу по нескольку фотографий своего кумира в разных ракурсах.

И еще я заметила: с каждой новой репетицией парных снимков Клима и Сайко становилось все больше. Причем несколько фоток было сделано даже не во время репетиции, а на втором этаже нашей школы. Кажется, Зойка не ошиблась. Все это неспроста. Не удивлюсь, если выяснится, что он встречается с Иркой и после школы. Вот спасибо Изольде Багратионовне! Теперь ясно, почему Клим последнее время постоянно занят.

Я глянула на часы. Бабушка наверняка уже волнуется, куда мы с Бесиком задевались. Надо срочно выбрать собственную фотографию. Снова быстро перелистав последний альбом, я нашла действительно классный снимок и пошла на звук телевизора.

Тимка сидел на диване в обнимку с Бесиком. Оба они жевали кекс.

– Перестань кормить собаку! – заорала я. – Ему сладкое противопоказано. А тем более сдобное.

– От одного кусочка ничего не будет, – заверил Тимка. – Выбрала фотографию?

Я ткнула ему под нос альбом.

– С вашим выбором согласен, – важно произнес он. – Сейчас пленочку дам. А ты запиши, что это семнадцатый кадр. Только, пожалуйста, не потеряй.

Я взяла пленку, и мы с Бесиком начали одеваться. Застегивая на нем попонку, я наконец решилась спросить:

– Тимка, а Круглов в курсе, что ты фанаток снабжаешь его фотографиями?

– Круглов-то? – смутился он. – Не знаю. Мы пока на эту тему не разговаривали.

– Ясно, – я застегнула «молнию» на своей куртке. – Ну, пока.

– Слушай, – окликнул, меня Тимур.

Я обернулась:

– Чего?

– Да так. Ничего, – буркнул Тимур и закрыл за мной дверь.

Бабушка, конечно, уже волновалась:

– Где вы были? В такую-то погоду! – прямо с порога принялась отчитывать меня она. – Бедный песик совсем замерз!

– Ничего он не замерз, – возразила я. – Мы заходили к Сидорову. Пленку у него надо было взять.

– А-а, – протянула бабушка. – А тебе, между прочим, тут телефон оборвали. Два раза звонила Зойка и один раз Клим.

– Клим? – удивилась я.

– Именно, – подтвердила бабушка.

Не успела она этого сказать, как телефон вновь зазвонил.

– Сама подойду, – кинулась я в свою комнату.

Это был Клим.

– Звонила? – коротко осведомился он.

– Я? А, ну да, – совсем вылетело у меня из головы, что я и впрямь звонила и напала на Женьку.

– Меня не было дома, – зачем-то сообщил Клим.

– Знаешь, я догадалась, – ледяным голосом произнесла я. – Меня тоже потом не было. Только сейчас вошла.

– Неужели так долго гуляла с Бесиком? – удивился Клим. – Колотун ведь на улице жуткий.

Я мигом про себя отметила: «А ведь Клим не сказал мне, почему так долго шел с репетиции. Ну, ничего, погоди у меня». И я ответила:

– Да мы не совсем гуляли. Мы к Тимке ходили.

– К Ти-имке? – таким тоном проговорил Клим, будто я сообщила ему нечто совершенно немыслимое.

– А что такого? – разыграла удивление я.

– Да так. Ничего, – холодно изрек Клим. – И зачем же ты, интересно, к нему заходила?

– Фотографии еще раз посмотреть захотелось, – сообщила я чистую правду. – Молодец Тимур. Отличные снимки. На высоком профессиональном уровне.

– Да вроде бы ничего, – кисло выдавил из себя Клим.

«Надо же, – пронеслось у меня в голове. – Он, оказывается, еще и недоволен. Сам ходит неизвестно где, а мне нельзя». И я, пылая жаждой возмездия, весело откликнулась:

– У Тимура фотки не ничего, а просто классные. Я даже взяла у него негатив, чтобы свою фотографию увеличить.

– Увеличить? – переспросил Клим. – Слушай, это идея. Я тоже хочу копию своих фоток сделать. На память. Как же я раньше не сообразил.

«Что же тебе Ирочка Сайко не порекомендовала?» – подумалось мне. Но вслух я произнесла совсем другое:

– Правильно, Клим. Конечно, сделай себе собственные фотки. И советую: поторопись. А то как бы у Тимки негативы не затерлись, учитывая популярность твоего светлого образа.

– Ты о чем? – изумился Клим.

Я усмехнулась:

– Говорят, что ты в нашей школе давно Леонардо ди Каприо в популярности обошел.

– Я? Ди Каприо? Каким образом? – еще сильнее озадачился Клим.

– Девочки из шестых и седьмых классов твой светлый образ скупают тоннами, – нанесла новый удар я. – Все, включая...

У меня чуть не вырвалось: «Ирку Сайко», – но я сумела вовремя заткнуться.

– Что ты несешь? Кто скупает? Кого включая? – Клим то ли прекрасно изображал смущение, то ли мои слова и впрямь повергли его в полный шок.