Текст книги "Наша первая любовь и вторая жизнь (СИ)"

Автор книги: Анна Вонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 30

Всю следующую неделю я и Моника проводили время вместе, так хотело мое сердце, привязавшееся навсегда к этому невероятно яркому солнышку, с зеленоватыми глазами, из которых мы постарались стереть даже намек на грусть.

Ей очень нравилось помогать мне на кухне, с удовольствием натирала сыр, добавляла в блюда специи и лепила из теста зверушек.

Алекс купил детский передник, белоснежный, с изображением разноцветных птичек, она так была счастлива, по очереди обнимала нас своими ручонками и щебетала слова благодарности.

Сегодня мы ждали гостя, доктор Коусли планировал нанести нам визит после полудня, Алекс укатил по работе в соседний городок, а мы колдовали над обедом.

– Как поживает моя самая смелая пациентка? – улыбаясь, спросил статный мужчина пожилого возраста, вешая плащ у входа.

– У меня все хорошо, доктор. Совсем ничего не беспокоит! – сообщила девчушка улыбаясь.

– Рекомендаций придерживаетесь? – уточнил, потрепав непослушные светлые волосы Моники.

– Конечно, выполняем все назначения – заверила я врача.

– Покажешь мне свою комнату, малышка? Заодно и тебя посмотрим.

Я сидела, словно на электрическом стуле, ерзала по деревянной поверхности в ожидании окончания осмотра. Наконец дверь открылась и я вскочила:

– Что скажете? – спросила полушепотом.

– Я попросил ее ненадолго задержаться в постели, так что у нас есть несколько минут. Где мы можем поговорить?

– Давайте пройдем в беседку, выпьем чаю – предложила мужчине, указав на резной деревянный домик, недавно установленный Алексом и Джейком, и вернулась на кухню, чтобы подготовить напиток.

Устроившись в беседке, нервно сминала в руках полотенце, ожидая, когда доктор начнет говорить.

– Что ж, Наоми, вижу, условия вы создали для Моники прекрасные. На следующей неделе у нее плановый осмотр, необходимо привезти ее в клинику, чтобы мы могли взять анализы. Внешне ухудшений я не заметил, наоборот, похоже, что смена обстановки пошла ей на пользу. Но что там происходит внутри, я не вижу, нужно обязательно проверить.

– Понимаю, мистер Коусли. Мы будем у Вас в назначенное время, не волнуйтесь. Пообедаете с нами?

– Спасибо за приглашение, чая достаточно, меня ждут другие пациенты – вежливо отказался мужчина, помахав на прощание девчушке, с любопытством высовывающей свою белокурую головку из окна.

Стол накрывала на двоих, пока Моника играла в комнате. Услышала звук подъезжающего автомобиля, и легко усмехнувшись, достала еще пару приборов и тарелку.

– Как тут мои девочки? – спросил Алекс, заваливаясь в дом с кучей пакетов.

– Я думала, ты задержишься до позднего вечера – сказала, протягивая полотенце – помой руки и садись обедать.

– Я не хотел есть один, поэтому постарался закончить дела как можно скорее – подмигнул ангел, довольно улыбаясь – А это для тебя.

Он держал в руках восхитительный букет цветов, оттенка голубого неба. Воздушное облако, завораживающее своей красотой и нежностью. В сердце снова встрепенулись пестрые бабочки, разнося по телу восторг и смущение.

– Это гортензия. Продавец сказала мне, что на языке цветов название означает «Вспомни обо мне», но я хочу немного перефразировать. Скажу так – «Не забывай меня, Нао». Пусть этот букет станет маяком надежды, я дарю его тебе и прошу дать мне шанс доказать, что обо мне действительно стоит помнить. Я понимаю, возможно, это все звучит странно, нелогично, но, кажется, на этой земле счастье начинается именно так. Я не хочу упустить свое, из-за каких-то сверхъестественных предрассудков богов или демонов, из-за того, что кто-то посчитает этот поступок нелогичным или абсурдным, у нас есть свое сердце и разум, и если оно кричит – ДА! Я не могу закрыть уши и претвориться, что не слышу, не могу и не хочу, потому что люблю.

Я люблю тебя, Наоми!

Как гром среди ясного неба, я ждала, я чувствовала, понимала, что однажды нам придется обсудить то, что между нами происходит, но разве можно подготовиться к такому? Сколько же я прокручивала возможные сценарии разговоров, но сейчас все исчезло из головы, мысли предательски затихли и попрятались по углам, как раз сейчас, когда так отчаянно были нужны. В голове пустота, а в животе бабочки, на губах идиотская улыбка, а в глазах сумасшедшие искры счастья. Я так хотела сказать ему о своих чувствах, но мне нужно было время, я приму, обязательно приму, и тоже раскрою все карты, но не сейчас. Если действительно любит – поймет, а пока мне нужно уйти, я должна побыть одна.

– Я принимаю твои чувства, Алекс. Но мне нужно побыть одной немного. Схожу проветриться, присмотри за Моникой, хорошо?

– Конечно, если тебе нужно время я готов ждать столько, сколько необходимо. Беги, мы найдем, чем заняться, а для начала пообедаем. Покушаешь с нами? – улыбаясь, спросил ангел.

– Я присоединюсь позже, садитесь скорее, пока не остыло – и, заглянув в комнату малышки, позвала – идем, детка, пора за стол, я скоро вернусь, побудь с Алексом, ладно?

Девчушка послушно закивала, запрыгнула на колени к ангелу и с удовольствием принялась уплетать суп-пюре.

На улице лениво капал дождик, звонко роняя прозрачные капли на пыльные тротуары. Лето словно боролось с осенью, не желая уступать свое место, но это неизбежно, радуясь последним теплым дням, я неспешно шагала в сторону парка к уже излюбленной лавочке у фонтана.

Присела, собираясь с мыслями, а затем прошептала, говорила с тем, кто не услышит, но я не могла не сказать, я должна отпустить, пусть для него это ничего не значит, но это важно для меня.

– Здравствуй, Ланс. Как бы я хотела, чтобы ты побывал в этом прекрасном месте не в качестве демона, а как человек. К сожалению, демоны не способны понять этот прекрасный мир, не могут ощутить теплое лето или холодные осенние дни, не видят, как прекрасен утренний лес, освещенный яркими лучами восходящего солнца, не поймут, что значит полюбить кого-то всем сердцем.

А я смогла, ощутила на себе весь спектр эмоций, от ненависти до любви, я так не хочу прощаться с этим местом, забросила чертов амулет в самый дальний угол дома и стараюсь туда даже не смотреть, мне так не хочется, чтобы это время заканчивалось.

Хочу любить, растворяясь в водовороте прекрасных чувств, смеяться, радуясь очередному прекрасному дню, хочу плакать от просмотра грустных фильмов, хочу ощущать, что нужна, что не одна в этом мире, чувствовать родное крепкое плечо, на которое всегда могу опереться, дарить любовь и получать ее взамен, все это в моей жизни появилось благодаря так не любимому нами ранее Ван Со, и именно ему сейчас принадлежит мое сердце полностью и без остатка.

Я понимаю, Лансарус, ты не можешь мне этого дать, потому что не понимаешь, о чем прошу, я не виню тебя. Тогда, встретив тебя у Касари, думала, что люблю, а оказалось, я совсем не понимала, что такое любовь, да, безусловно, теплые чувства у меня были, но ледяной холод твоей темной души разбил их на тысячи осколков. Я не могу любить того, кому мои чувства без надобности. Я пришла сюда, чтобы попрощаться, да, возможно это глупо, слова не дойдут до адресата, но мое сердце должно отпустить то, что так отчаянно пытается напомнить о прошлом.

Даже если после миссии я вернусь домой, в темные подземелья, я не смогу взглянуть в твои прекрасные глаза, зная, что мое сердце навеки принадлежит другому. Я лучше вырву его с корнем, чем сделаю тебе больно, давай встретимся с тобой в следующий раз, но уже как добрые друзья.

Прощай, Лансарус.

Словно по волшебству с потемневшего неба на землю падали тяжелые капли, дождь усиливался, казалось, само небо рыдало от несправедливого деления этого мира на чувствующих все людей и ограниченных в эмоциях высших существ.

Теперь можно не бояться, что кто-то увидит мои слезы, их смывало с щек холодной небесной водой, унося вместе с солеными дорожками остатки моего прошлого.

Пора возвращаться, спешила поскорее добраться домой и укутаться в теплый плед, срывалась на бег, перепрыгивая лужи, и светилась от счастья, теперь я могу любить, с чистой совестью.

Издали за всей этой картиной наблюдала мрачная тень, он не желал показываться на глаза, спрятал свою сущность за невидимой стеной, но слышал каждое сказанное слово. Он понимал, той Акси, что с безумной страстью целовала его горячие губы, больше нет, ушла его девочка, исчезла. Изредка, приходя проверить, как она живет, видел, что демоница меняется, с ней происходило что-то странное, но кажется, ей это, нравилось? Так здесь говорят?

Так что же это за зверь такой – любовь? Неужели она стоит того, чтобы лишить себя величайшего статуса и существовать на земле среди несчастных людей в слабом человеческом теле, пожертвовав магией и силой?

Он не знал, но твердо для себя решил, что обязательно выяснит.

Глава 31

Почти час, как на иголках, десятки минут в ожидании, сотни мыслей:

– Не замерзнет? Не убежит, предпочтя незнакомый мир за пределами городка мне и моим чувствам? Может пойти на встречу?

Стоп, Алекс, это уже здорово смахивает на сталкерство и больную зависимость, пусть погуляет, соберется с мыслями, в любом случае, в ее глазах я уже увидел все, что хотел.

Рабочий день выдался сложным, почти все время провел за рулем, в компании никогда не молчащего Джейка, вальяжно развалившегося на пассажирском сидении.

– И как долго вы с Наоми помолвлены? Когда свадьба? – сверкнув глазами, поинтересовался друг.

– Когда будет, тогда и узнаешь – отмахнулся от него, сосредоточившись на дороге.

– Ну, нет, так не пойдет, если будешь долго возиться – уведу твою красавицу и глазом не моргну – заржал Джейк, выпуская струю сигаретного дыма в приоткрытое окно.

– Ха, да кто же тебе позволит!

– Счастлив с ней?

– Безусловно!

– Ты сообщил Нао про выходку Трейси?

– Не стал. Я не знаю, как сказать, она часто растерянно смотрит в телефон, пытаясь отправить подруге сообщение, но Трейс, видимо, внесла ее в черный список. Бедняжка очень переживает, несколько раз порывалась зайти в гости, но та не открыла дверь. Надеюсь, она справится, а я буду рядом, чтобы поддержать.

Остаток дороги ехали молча, Джейк, наконец, включил музыку в наушниках и задремал, а я, проезжая мимо цветочного магазина, решил, что это знак свыше, пошел и купил букет, обозначив для себя сегодняшний день, как тот самый, в котором я должен расставить все на свои места, и будь что будет.

И вот я здесь, в ожидании приговора моим чувствам, Моника спит после сытного обеда, а я ерзаю на стуле, задумчиво глядя в окно.

Услышал звук открывающейся калитки и, схватив зонтик, бросился навстречу:

– Давай скорее, прячься, как же ты вымокла, простудишься ведь – беспокойно осматривал дрожащее тело, не замечая горящих искр в глазах.

– Алекс!

– Мм?

– Я люблю тебя, Алекс!

Раскрытый зонтик сполз на землю и наворачивал круги в ближайшей луже, извиваясь в диком танце, очевидно посвященном нашей измученной ожиданием любви.

Крупные капли безжалостно разбивались о лица, кривыми дорожками стекая на землю, но мне было плевать, сейчас есть лишь я и он, эти мгновения принадлежат только нам, и даже сам правитель подземелья не посмел бы их отнять.

Глаза напротив друг друга, губы застыли в миллиметре от запретной черты, назад дороги не будет, сущности из двух разных миров станут одним целым, объединив свои сердца и души навечно.

Бах, бах, бах, удары сердца, словно стук барабанов, шум в ушах смешался со звоном дождя, внутри уже не бабочки, а самые настоящие птицы, стая пернатых, собравшихся распустить свои крылья, и ринуться в облака, унося к солнцу мое трепещущее сердце.

Еще шаг, подхожу вплотную, ощущаю его сбивающееся дыхание, страха нет, во мне только страсть и легкое сумасшествие, от предвкушения того, что случится.

Целую, легко касаясь губ, которые уже дважды пробовала на вкус, это наш третий поцелуй, но первый – настоящий.

Внутри разгорается пламя из чувств и эмоций, казалось, моя душа плавится от его нежных рук, скользящих по лицу и плечам, от медленного знакомства с губами до сумасшедшего ритма, сносящего, словно цунами последние барьеры сомнений, стирая границы, смывая чертовы стереотипы, в которые еще недавно верила сама.

Звук бьющихся в одном ритме сердец, дрожащие ресницы на закрытых глазах и опьяняющий вкус страсти, это мой мир, наша вселенная.

– Моя девочка. С этого момента мое сердце в твоих руках, помни – любовь ангела вечна, а ты теперь живешь здесь – прошептал Алекс в губы, прикасаясь моей ладонью к своей груди.

Постепенно усыпая поцелуями лицо, подобрался ко лбу, снова это нежное прикосновение, оно словно ставит точку в нашей прошлой жизни и пишет новую историю прямо сейчас.

Я не боюсь шагнуть в завтрашний день, потому что знаю, рядом со мной пойдет мой мужчина, скала, которую не способен рассечь даже самый острый клинок.

Нам пришлось прервать это прекрасное мгновение, в окне, хихикая и хлопая в ладоши, появилась Моника, вызвав у нас смущение и легкую улыбку. Алекс протянул мне руку, и я с радостью вложила в его крепкую ладонь свою, замерзшие, но абсолютно счастливые, что, наконец, смогли, направились в дом.

Остаток дня провели, играя в настольные игры и снимая почти каждый свой шаг на новенький фотоаппарат, с удовольствием позировали и улыбались, желая оставить этот прекрасный день в памяти надолго, в комнату ползли уставшие, уснули, едва коснувшись кровати.

Сероватые осенние будни лениво ползли друг за другом, приближая назначенный доктором день. Ожидание заставляло вздрагивать от волнения, никто не знал, чем закончится визит в клинику, но мы искренне надеялись услышать хорошие новости.

– Вот блин, мы проспали, Нао – крикнул, на ходу набрасывая рубашку и влезая в брюки.

– Только не это!

До времени приема всего полчаса, а мы выглядим как после бомбежки, кое-как собравшись, на ходу перекусив парой наспех сделанных бутербродов вбежали в клинику за минуту до назначенного часа.

Доктор увел Монику, а мы остались в холле, ожидать ее возвращения. Это место было совсем не похоже на мрачные городские больницы, в которых жила боль, тут постарались сделать все, чтобы люди хотя бы ненадолго могли отвлечься от нее и улыбнуться.

Стены окрашены в яркие цвета, множество картин с шикарными пейзажами, натюрмортами и фантазийными зверями, зелень, записи пения птичек, доносящиеся из колонок, резные деревянные лавки, с замысловатыми завитками, атмосфера призывала расслабиться, а не сидеть, загоняя себя в рамки отчаяния.

– Я вернулась! – прочирикала девчушка и плюхнулась мне на колени.

– Как все прошло, доктор?

– Анализы мы взяли, в течение получаса все будет готово, пока можете спуститься в наш кафетерий и перекусить свежей выпечкой, Моника сказала, что вы не успели как следует позавтракать – рассмеялся мистер Коусли.

– Ну что же Вы, доктор, совсем не умеете хранить секреты – возмущенно выпалила девочка и погрозила пальцем.

– Пойдем скорее, там пончики стынут – легонько подтолкнул малышку и улыбнулся в кулак, взял Нао за руку и поспешил за белокурым вертолетом.

– Вы вчера так красиво целовались под дождем – пробубнила девочка набитым ртом, а потом притянула Плюшку за уши и, чмокнув его в губы, добавила – вот так!

Нао отвернулась, бросая меня один на один с витавшей в воздухе неловкостью, и принялась рассматривать заднюю стену кафе, ее плечи дрожали от смеха, а я еле сдерживался.

– Это потому что мы любим, друг друга – объяснил, преодолев минутную паузу.

– Меня вы тоже любите, но почему-то целуете только в щеки и лоб, я же не маленькая, хочу как у взрослых – возмущенно сложила руки Моника.

– Наоми теб..

Понятно, ее и след простыл, пошла в сторону барной стойки, срочно ей вторая порция понадобилась, да, только первая то еще не съедена. Вот же.

– А ты знаешь, почему так?

– Неа.

– Тогда слушай. Есть такая легенда: когда на земле рождается ребенок, к нему приходит ангел, чтобы малыш рос счастливым – целует в одну щеку, здоровым – в другую, любимым – в лобик. Вот поэтому люди так и целуют деток, повторяют за ангелом.

Моника резко загрустила, обняла игрушку и, опустив глаза, прошептала:

– Наверное, ангел забыл меня поцеловать и в щеку и в лобик, поэтому я получилась больная и мама меня не любила.

Вот же болван, исправил, называется ситуацию, вспомнил истории Хранителей, и решил, что рассказать одну из них будет к месту.

– Милая, не плач, мы с Нао очень тебя любим, будем целовать столько, сколько пожелаешь, и обнимать тоже. К сожалению, я не могу вернуть время назад, но я готов заменить ангельские поцелуи своими.

Прижал дрожащее тельце к себе, поглаживая по светлой головке, Наоми присела рядом, целуя в макушку, трое таких разных, но одинаковых в незнании того, как прекрасна любовь, людей, нашлись, чтобы помочь друг другу стать чуточку счастливее.

Глава 32

– Я бы хотел оставить Монику в клинике, чтобы понаблюдать – закончил свою речь мистер Коусли.

– Я могу остаться с ней?

– Нет нужды, Наоми. Понимаю, что тебе очень хочется быть рядом, но не сейчас. Нам предстоит более детальное изучение всех показателей, я вижу изменения в организме и они совсем не положительные. Девочке необходимо пройти множество процедур, поэтому у тебя не будет возможности даже пообщаться с малышкой, придется просто сидеть в холле и ждать – пояснил врач.

– Тогда я оставлю ей свой телефон, чтобы она могла выходить с нами на связь, когда ей захочется. Передайте ей, пожалуйста – сказала, протягивая гаджет.

– Ну что ты, я хоть и строгий доктор, но не зверь там какой-нибудь, идите в палату и попрощайтесь, сама и отдашь, только не долго, ей нужно отдохнуть. Как только мы закончим с исследованиями – сообщу, сможете навестить Монику.

– Спасибо, мистер Коусли – ответил Алекс, пожимая мужчине руку.

Увидел, как в уголках любимых глаз собрались прозрачные капли и наклонился, чтобы стереть:

– Не плач, милая, не будем показывать малышке, что расстроены. Давай постоим немного здесь.

– Нет, я готова, идем.

Моника сидела на кровати и рассматривала оставленные медперсоналом ряды бутылочек и флаконов.

– Как ты, детка? Уже знаешь, что тебе придется задержаться здесь ненадолго? – спросил я, легонько нажав пальцем на носик.

– Все хорошо, дядя Алекс, со мной такое часто бывает, я привыкла.

– Держи, крошка, оставлю тебе свой смартфон, когда соскучишься – обязательно звони по видеосвязи, вот сюда нажми, а потом вот здесь. Хорошо? – давала наставления Нао.

– Обязательно, не нужно так волноваться, будьте смелыми, как я, ладно? – сказала, взяв нас за руки, и улыбнулась.

– Договорились.

Домой возвращались молча, нехорошее предчувствие засело внутри, насилуя мозг дурацкими «а если?». Заварив себе по чашке крепкого кофе, уселись на диван, пытаясь согреться:

– Все будет хорошо, правда? – спросила, ища в его глазах подтверждение.

– Я не всесилен, милая, не могу уверять тебя в том, в чем сам до конца не уверен, ты ведь понимаешь?

– Понимаю.

– Давай надеяться, ладно? И верить в лучшее. Моника храбрая и сильная, она справится.

Наша девочка не вернулась домой ни через день, ни через неделю. Прошел почти месяц с того дня, как нам пришлось оставить малышку в клинике. Наш дом снова стал тихим, он больше не слышал звонкий детский смех и топот маленьких ножек по старому деревянному полу. Я снова вернулась в рутину, офис – дом, дом – офис. Да, я все так же помогала людям изо всех сил, но тоска по белокурому ангелу, находящемуся в стенах больницы вытягивала из меня всю жизненную энергию.

Каждый день, наблюдая за девчушкой в окно, отвечая на ее приветливую улыбку и взмах рукой, я лишалась частички сердца, оно словно треснувший бокал, постепенно теряло осколки, усыпая ими промерзлую землю.

Сегодня у Моники день рождения, мы так надеялись отметить это событие дома, накрыть стол, пригласить детей и подарить им незабываемый праздник, но проклятая Судьба решила иначе.

Взявшись за руки, стояли у окна, ожидая увидеть малышку, принесли тучу разноцветных шаров, накупили подарков, готовились умиляться ее восторженным крикам и дрожащему от приятного волнения голосу. Но было тихо…

Раздалось жужжание смартфона, Алекс бросил взгляд на экран и спешно ответил на звонок, предварительно поставив на громкую связь:

– Ну где ты, милая? Мы уже заждались тебя, выглядывай в окно, скорее, у нас для тебя сюрприз.

– Это Мисс Джоззи, Алекс. Моника не сможет сегодня пообщаться с вами, час назад ее перевели в реанимацию. Мне жаль, ребята.

Вдребезги…Стекаю по стене на землю, не слыша ничего, кроме дикого рева моей души и остервенелого стука сердца, отдающего набатом в гудящую голову.

Алекс испуганно мечется из стороны в сторону, пытается что-то сказать, поднять, успокоить, но все это бесполезно, я вросла в грубоватый камень, чтобы хоть так быть ближе к моей девочке, вцепилась пальцами в землю и сжала губы. Подняла глаза в затянутое тучами осеннее небо и шептала, срываясь на крик:

– Не забирайте, умоляю. Меня возьмите, прошу! Оставьте ей жизнь, она ведь только начала чувствовать себя счастливой. Заберите мою гнилую душу на растерзание демонам, не троньте этот лучик света. Сжалься, Судьба, я готова сделать все, что ты попросишь.

Скажешь вечно гореть в адском пламенны – я сама войду в самое пекло, прикажешь умереть – возьму нож, и без сомнения разрежу на куски свое сердце.

Рыдала, прижимая руки к груди, билась раненной птицей в крепких объятиях своего мужчины, жадно хватала воздух искусанными в кровь губами, но так и не получила ответа.

Вокруг сновал медперсонал, обкалывая успокоительным, пытаясь согреть принесенными пледами, но мне было нужно одно – подержать свою птичку за руку и прижать к себе.

Подняла голову и встретилась с теплыми, но грустными глазами Алекса, я знаю, ему тоже больно, но он не может раскиснуть так, как я, он будет сильным, до конца, что бы я могла позволить себе быть слабой.

– Я хочу пойти к ней – прошептала, уткнувшись в сильную грудь.

– Понимаю, но мы должны спросить разрешение у доктора. Давай приведем тебя в порядок, а затем поднимемся в его кабинет. Мисс Джоззи сказала, ты можешь расположиться в пустующей палате, и даже остаться на несколько дней, если плохо себя чувствуешь.

Он вел меня под руку, периодически поддерживая за плечи, помог умыться и надеть чистую больничную одежду, причесал мои волосы, заботливо заплетая их в кривоватую косу, как умел.

Закончив со сборами, прошли по коридору и постучали в нужный кабинет:

– Можно войти, Мистер Коусли? – спросил, просовывая голову в приоткрытую дверь.

– Конечно, я ждал вас – сказал врач, и добавил, указывая на стоящий у окна диван – присаживайтесь, разговор будет не простым.

Отвел взгляд в сторону и сильнее сжал ее холодную руку, я не мог сдерживать накатившие эмоции, они – цунами, а моя защитная плотина уже трещит по швам.

– Скажу сразу, хороших прогнозов нет, готовьтесь к неизбежному. Мне жаль это говорить, но вы должны понимать, сокрытие правды, ни к чему хорошему не приведет. Сейчас Моника в реанимации, нам удалось стабилизировать ее состояние, но оно по-прежнему тяжелое. Пока она в сознании, я сделаю исключение из правил и пущу вас к ней, но помните, вы идете прощаться…