Текст книги "Наша первая любовь и вторая жизнь (СИ)"

Автор книги: Анна Вонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 26

Проснулась рано, настроение было прекрасным, хотелось не ходить, а летать. Набросила домашний костюм и открыла двери, мечтая насладится крепким утренним кофе.

Выходя, столкнулась с ангелом, таращилась в недоумении, не понимая, что он делает возле моей комнаты и почему смотрит так загадочно.

– Проснулась? Хорошо – довольно улыбнулся Алекс.

– Что-то случилось?

– Пока нет, но случится, прямо сейчас.

Он достал из-за спины бархатную серую коробочку, открыл и протянул мне:

– Я сдерживаю обещание. Жаль, что немного опоздал, конечно. Можно твою руку?

Я протянула ладонь, все еще не осознавая, реальность это или сон, но ощутив холодок на пальце, поняла, что не сплю.

Кольцо было прекрасным: почти невесомое, с крупным камнем в центре и с россыпью мелких по бокам, смотрелось не вычурно, очень нежно и изящно.

Не думала, что он помнит, про обещание, тогда все выглядело шуткой, но сейчас стало реальностью. Я понимала, это – для легенды, но он надевал украшение мне на палец с такой искренностью в глазах, что я готова была поверить, что оно подарено из-за появившихся ко мне чувств.

Как жаль, что настоящая любовь между нами невозможна, думаю, даже если начнем мечтать в этом направлении, непременно Судьба подстроит какую-то подлость, чтобы пресечь чувства на корню. А ведь он прекрасный мужчина, заботливый, добрый, рассудительный, я пошла бы за ним на край света даже по битому стеклу. Но Судьба не допустит, чтобы тьма и свет получили шанс на счастливое будущее, не думаю, что такое входит в ее план по спасению мира от погружения в хаос.

– Неожиданно, но приятно получить такой презент. Спасибо – сказала, широко улыбаясь.

– Это я должен благодарить, что согласилась на роль моей невесты. Тебе, между прочим, очень идет. А сейчас давай поторопимся, завтракай, и поедем, нас уже ждет директор приюта.

Зак Дэвис, приятный мужчина средних лет, в строгом деловом костюме сидел за столом и внимательно слушал предложение посетителей.

Сдвинул съехавшие с носа очки, обнажившие острый взгляд зеленых глаз, поправил прическу и наконец, ответил:

– Это прекрасное решение, я рад, что Вам дорога малышка. Я вижу, что она тоже привязалась, каждый день в определенное время стоит у окна и ждет, приложив лобик к стеклу. Вижу, как светятся от счастья ее глаза, для нее это важно. Но вы должны знать одну серьезную вещь, Моника больна лейкемией, это означает, что ребенок должен придерживаться установленного врачом образа жизни, отхождение от нормы может ухудшить состояние, то же касается и питания. Я с удовольствием дам разрешение на посещение или проживание у вас, но только после того, как вы поговорите об этом с доктором Коусли. Девочка слабеет с каждым днем, болезнь начала прогрессировать слишком интенсивно.

– Да, я замечала изменения, но думала, это сказалась усталость от игр или занятий – прошептала Наоми со слезами на глазах.

– К сожалению, все совсем не радужно. Надеюсь, вы понимаете, что жизнь этой крошки может оборваться в любой момент. Поговорите с доктором, и если вы сможете организовать все необходимые условия, в том числе обеспечить доступ врача к пациенту по первому требованию – запрещать не стану.

Вышли из кабинета директора разбитые вдребезги, услышать такое все равно, что получить удар в сердце. Гребаный несправедливый мир, такие твари как Майк живут себе, ни о чем не беспокоясь, а невинные дети страдают. Почему так? Судьба, ты видишь? Слышишь? Забираешь самые светлые и добрые частички с этой мрачной земли, это как выключить фонарь на улице глубокой ночью, земля станет еще чернее. Бездушная, безжалостная Судьба.

Нао шла молча, мышцы на бледном лице дергались, выдавая все запертые внутри эмоции, но она не сказала ни слова.

Уже в салоне авто, приняли решение, что отступать не будем, сделаем все, что в наших силах, чтобы уходя из этой жизни, она запомнила только счастливые моменты.

Получили разрешение от врача, забрали стопку рекомендаций и поехали в приют, чтобы забрать нашу девочку домой.

– Как я рада, тетя Наоми, дядя Алекс! Погодите, я сейчас за Плюшкой сбегаю, он тоже хочет к вам в гости поехать.

Через пару минут появилась на пороге, держа за руку плюшевого мишку. Протянула ладошку Наоми и тихонько засеменила к машине.

Я не рыдал никогда, но сейчас отчетливо понимал, что хочу. Смотрел на эти хрупкие, полупрозрачные плечики, ручки, худенькое тельце и тихонько выл внутри себя, Вцепился пальцами в плечо, делая больно, чтобы вернуть себя в прежнее состояние, нельзя показывать слабость, не сейчас, не при них, я ведь защитник, должен быть сильным, и я буду, ради двоих, дорогих моему сердцу людей.

– Мы подготовили для тебя комнату, Моника. Надеемся, что она понравится.

– Мне понравится все! – заявила девчушка, широко улыбаясь – потому что это сделали для меня вы.

Я смотрел на Нао и понимал, что та еле держится, но она справится, мы справимся, ради малышки.

Поздним вечером, уложив девочку спать, Наоми вышла на кухню. Я видел ее взгляд, она была на грани, отчаянно нуждалась в поддержке и я готов ей быть. Будет падать – стану подушкой, замерзнет – буду теплым одеялом, заплачет – стану платком, заботливо вытирающим слезы. Если захочет остаться одна – стану вселенной, чтобы незаметно оберегать от опасностей, попросит уйти – подойду еще на десятки шагов ближе, чтобы подарить ей защиту в своих объятиях. И пусть даже весь мир разорвет на части из-за любви света к тьме, мне будет плевать, если надо, я своими руками соберу его снова.

Молча подошел и крепко обнял за плечи, нежно гладил по голове и просил:

– Плачь, девочка, рыдай, я рядом, всегда. Оставь все эти эмоции в сегодняшнем дне, чтобы мы могли войти в завтра счастливыми, набраться сил и делится радостью с малышкой, ей не нужны наши хмурые лица, верно?

Наоми сдалась, горькие слезы мгновенно пропитали мою рубашку, тело дрожало от беззвучных рыданий, а я еще сильнее сжимал ее в объятиях, пытаясь забрать ее боль себе, заменив морем нежности и любви.

Стояли долго, наконец, она отстранилась, давая понять, что держит себя в руках.

Я взял ее лицо в свои ладони и заглянул в бездонный океан карих глаз, смахнул с раскрасневшихся щек последние слезинки и, не сдержавшись, нежно поцеловал в лоб, вдыхая запах любимой женщины. Хотел, чтобы она знала, я способен не только на слова, я готов горы свернуть, моря высушить, если это сделает ее, хоть чуточку счастливее.

Мы легли в одной комнате, не поворачиваясь спинами, смотрели друг на друга, не говоря, ни слова. Я приветливо раскрыл объятия, Нао будто ждала этого целую вечность, нежно обняла и прижалась к груди, закрывая глаза.

Между нами уже нет пропасти, между нами мост, возможно пока тонкий, шаткий, но мост, по которому определенно можно сделать десятки шагов навстречу друг другу.

Глава 27

Утром спешно привели себя в порядок, побросали все необходимое в рюкзаки, прихватили корзину для пикника, прикупили в ближайшем супермаркете оставшееся по списку и поехали в сторону леса.

Бросив машину у опушки, выдвинулись к заранее присмотренной полянке.

Алекс шел впереди, держа на руках Монику, они о чем-то весело болтали, периодически прерывая разговор звонким смехом.

Невольно залюбовалась крепкими плечами, обтянутыми белой футболкой, и вспомнила прошлый вечер. Его ласковый голос и нежные прикосновения, легкая улыбка и теплые слова, все это заставляло задуматься над тем, а не послать бы Судьбу к демону в одном место?

Наплевать на ее всевидящее око и «благие» намерения и просто жить, открыв сердце переполняющим чувствам, не думать о завтра, существовать лишь в сегодняшнем дне и познать, наконец, как прекрасна любовь.

Я все еще звала его ангелом, хоть и сама предложила отказаться от прошлых сущностей, но что если он остался им, даже не смотря на то, что прекрасные крылья заменили обычной человеческой оболочкой? Мой хранитель и спаситель, ставший островком безопасности на этой земле, подарил мне уверенность в завтрашнем дне, протянул свои руки, принимая в теплые объятия. Моя пернатая любовь, которой я боюсь признаться в чувствах, трусливо сжимаясь от накатывающих эмоций.

Покончив с завтраком, расположились на теплом уютном пледе, любуясь осенним пейзажем и вдыхая свежий воздух.

– Хотите, я расскажу вам сказку? – улыбаясь, спросила малышка, смущенно хлопая глазами.

– Конечно, милая, мы с удовольствием послушаем – заинтересованно кивнул Алекс, усаживаясь поудобнее.

– Только нам всем нужно лечь и смотреть вверх, на небо.

Мы послушно улеглись, сложили руки на груди и с интересом рассматривали плывущие, кудрявые облака.

Моника неспешно начала рассказ, попутно тыкая ручонкой в затейливые белые фигуры на небе:

– Однажды на небе появилось потерянно облачко, совсем махонькое, даже крошечное. Никто его не любил, хоть оно и было очень миленькое. Облачко не знало, почему так, оно осталось одно на таком большом и красивом синем небе. Однажды, темной ночью, когда все облака уснули в теплых кроватках под присмотром строгой луны, малыш выбрался наружу и побрел по небесным просторам.

– Что ты здесь делаешь, ребенок? – спросила туча, внимательно рассматривая малыша.

– Мне стало грустно, и я решил прогуляться.

– А почему ты грустишь?

– У меня не друзей – захныкал крошка.

– Ну что ты, маленький, не плачь, я буду твоим другом – утешала туча.

– Но ведь ты же взрослая, и не такая, как я – удивилось облачко.

– Это не имеет значения, детка, добрые друзья могут быть самыми разными, главное не внешность, а поступки, запомни.

Так и началась их дружба, они веселились, смеялись, облачко иногда думало, что тучка так похожа на маму, такая же добрая и милая.

Завистливые белые облака прознали про странную дружбу и задумали плохое, ранним утром, когда туча спала, они сбросили малыша с неба. Тот упал, мягким туманом расстилаясь по земле.

Туча ничем не могла помочь, ей было очень грустно, и она плакала, ее слезы превращались в дождь, от которого белый туман стал тонким ручейком.

Туча подарила малышу вторую жизнь, теперь он резво бегал по земле, становился крепче и сильнее с каждым днем, превращаясь в большую реку, и всегда с нетерпением ждал дождя, чтобы увидеть на далеком небе тучу, почувствовать на волнах стук капелек. Так они живут и дружат до сих пор, такие разные, но верные друзья.

Малышка закончила рассказ и тихонько засопела, уткнувшись в плечо Алекса, а он нащупал мою руку и нежно накрыл ее своей ладонью, он не сказал ни слова, но мне так хотелось, чтобы этот жест означал именно то, о чем я думала. Мне казалось, он просил дать шанс для неправильной в глазах всего мира любви, наплевав на чужое мнение и просто сделать то, что так отчаянно желали именно мы.

Прикрыла глаза и сделала шаг вперед, шажок скорее, покорила миллиметр на длинном пути, я сжала руку в ответ, негласно соглашаясь и принимая его чувства, вложила в этот жест максимальную нежность, на которую было способно сердце, чтобы он знал – чувства взаимны.

Целый день мы веселились, не забывая, как следует отдыхать, соблюдали все указанные доктором рекомендации и наслаждались обществом друг друга.

Я вплетала в светлые солнечные волосы малышки яркие ленты, она пищала от восторга, рассматривая себя в зеркале, ойкала, когда вредный ветерок играл с яркими полосками и счастливо хохотала.

Увлеченная плетением не заметила, как Алекс удалился в лес, а вернулся оттуда уже с крольчонком.

– Какой милашечка, дядя Алекс, как же Вы смогли его поймать? – радостно захлопала в ладоши Моника – можно мне его потрогать?

– Конечно, солнышко, он теперь твой – улыбаясь, протянул пушистый комочек в детские руки.

– Нет, что Вы, это неправильно, у малыша есть мама и она его, наверное, ищет, переживать будет, если крошка потеряется. Нельзя его забирать, надо отпустить! – с серьезным видом заявила девчушка, но руки протянула и принялась гладить крольчонка за маленькие ушки.

Я с удивлением уставилась на ангела, он тоже выглядел растерянным, такого поворота событий мы явно не ожидали, когда покупали кролика в зоомагазине и заранее отвозили в клетке в лес. Что теперь делать – не имели понятия, назад не вернуть, а отпустить в дикую природу неприученного малыша, родившегося в неволе – равносильно смерти. Вот уж молодцы, порадовали ребенка, бестолочи.

Поравнялась с Алексом и уткнулась в его грудь, беззвучно смеясь, чувствовала, как его плечи ходили ходуном, тоже не мог сдержаться, да уж, забавная ситуация, ничего не скажешь.

– Я отнесу его к Трейси, пусть пока у нее побудет, а потом попробую в магазин вернуть – прошептала, предлагая выход из ситуации.

– Хороший вариант.

Снова легкий поцелуй в макушку, он не берет натиском, не душит мое пугливое сердце, настаивая на бурной ответной реакции, дает мне время осмыслить и я благодарна за это.

По венам искрясь, мчится мощный электрический разряд, я словно попала в торнадо, вот-вот и меня разнесет на сотни кусочков, потому что я уже не в силах сдерживать рвущиеся изнутри взаимные чувства, просто не могу, и не хочу больше. Устала бояться, надоело молчать. Если я счастлива, то хочу кричать об этом, пусть знает весь мир, вся вселенная, что даже демоны способны любить.

Глава 28

Вернулись домой к вечеру, уставшие, но довольные и счастливые. Завершив с Моникой водные процедуры, уложила малышку в кровать, та поворочалась и довольно быстро уснула, я и трех страниц сказки не успела прочитать.

Быстро приняла душ сама и направилась в комнату, готовиться ко сну. Алекс допивал горячий кофе, стоя на крыльце, но сил присоединится не было, усталость накатывала волнами, надоедливо зудела и просила поскорее укутать утомленное тело в одеяло.

Разбросала по плечам тяжелые волны мокрых волос и приготовилась расчесывать, предварительно включив подборку популярных треков в наушниках, я любила музыку, она в этом мире прекрасная.

Замерла, ощущая горячее дыхание в области шеи, он не делал ничего, просто стоял рядом, словно ожидая разрешения на прикосновение.

– Можно я попробую? – спросил, наклоняясь к уху, и протянул руку к гребню.

– Можно – тихо пискнула, прикрывая раскрасневшиеся щеки ладонями.

Казалось, в этой кромешной тишине я отчетливо слышала громкий стук собственного сердца.

Нежно перебирал пальцами каждую прядь, едва касаясь, опасался сделать больно. Мокрые локоны скользили по рукам, оставляя влажный отпечаток, ее запах смешался с ароматом фруктового геля и молниеносно вскружил голову. Мы стояли слишком близко друг к другу, но всё ещё были далеки, я признался себе, но как сказать ей? Никто из нас не решался сделать первый, отчетливый шаг, это означало бы только одно, мы поддались искушению, переступили запретную черту, размывая четкие границы. Мне хотелось, но я не мог перешагнуть через глупый страх, боялся, что не смогу быть для нее всем и однажды причиню боль, разбивая хрупкое сердце. И тогда она навеки потеряет веру в любовь, возненавидит и снова закроется, наденет броню, через которую я уже никогда не смогу пробиться.

Я не могу сейчас сказать ей прямо, о том, что внутри, я просто докажу поступками. Слова не имеют смысла без дел.

Волосы уже давно были причесаны, а я так не хотел, чтобы это прекрасное мгновение закончилось, но Наоми устала и ей нужно отдохнуть от насыщенного дня.

– Ты предупредила Трейси, что у нее будет пушистый гость?

– Да, сказала, но теперь придется отменить визит, я слишком устала – ответила Нао, потирая уставшие глаза.

Я перехватил руку и провел по раскрасневшейся коже пальцами:

– Не делай так, глаза будут болеть. Предупреди подругу, что приеду, а потом ложись и отдыхай, я сам отвезу ушастого. Скоро вернусь – захватил ключи и вышел из комнаты.

Заехал в магазинчик, чтобы купить коробку конфет и вино, Нао очень просила вручить Трейси благодарность за отзывчивость.

Припарковал машину у аккуратного двухэтажного домика, обвитого зарослями дикого винограда, и написал сообщение:

– Выйдешь? Я кролика привез.

– Я тут немного занята, не могу спуститься, заходи, и подожди немного.

Бросил смартфон в карман, захватил клетку и пошел в дом. Странное чувство, цепкими когтями слегка царапая, прошлось по коже, словно предупреждая о возможной опасности.

Вошел и словно очутился в тропиках, липкая жара окутала тело, по спине и лбу градом катились капли пота, хотелось оставить клетку на стуле и бежать, не оглядываясь, но я не успел.

По лестнице со второго этажа уже спускалась Трейси, в глазах бесноватые искры, на губах кровавая помада, широкая улыбка, которая должна бы вызвать ответную, в знак приветствия, но отзывалась только ледяным холодом – предвестником надвигающейся беды.

– Заходи, Алекс, располагайся. Клетку поставь на столик у полки с обувью. Налить тебе чего-нибудь? О, ты со своим, прекрасно, сейчас разолью по бокалам.

Дернула плечом, от чего лямка топа сползла и безвольно повисла, но она не стала ее поправлять, просто спустила другую.

– Нет, Трейси, мне пора домой. Не хочу девочек оставлять надолго – бросил, направляясь к выходу.

– У меня сломался кондиционер, жарит уже пару часов, неужели ты не поможешь мне? – невинно захлопала глазами, навесив на лицо маску опечаленности – я ждала мастера, но, очевидно, он уже не придет.

– Помощь, доброе дело, совесть…нельзя бросать человека в беде!

– Черт бы тебя побрал, засунь свои спасательские чувства в задницу и рви отсюда когти, павлин общипанный – орало мне подсознание.

Отмахнулся, как от назойливой мухи и решительно направился в сторону лестницы, следуя за владелицей дома.

– Показывай, где проблема?

– Вот – тыкнула длинным ногтем в неисправную технику.

– Инструменты в этом доме имеются?

– Конечно, я подам, а ты пока переоденься, вижу, футболка совсем промокла.

Протянула мне сухие вещи, а сама спустилась вниз.

Застыл на несколько минут в сомнениях, а затем стянул влажную одежду и прошелся по телу предложенным полотенцем. Она тихо подошла сзади, едва коснулась плеч холодными руками и сказала:

– Я помогу.

Тело мгновенно отозвалось на прикосновение, сука, как же сложно держать себя в руках, когда это долбаное тело уже готово уложить ее на стол и отодрать как последнюю…

Разум отчаянно сопротивлялся, мысленно отвесил себе пощечину, возвращая в чувства, и решил выбираться из этого дома поскорее.

– Трейс, не стоит. Я не маленький – справлюсь.

Она недовольно поджала губы и сделала глоток из бокала:

– Тогда выпей со мной, инструменты, увы, не нашла, понятия не имею, куда подевались.

– Не могу, я за рулем – уверенно отказался от предложения.

– Это поможет расслабиться, ты слишком напряжен. Вижу, что невероятно утомлен, тело зажато, во взгляде усталость.

Я не знал, как отвертеться, возможно, это покажется глупым, но мне не хотелось грубить, будь передо мной парень, давно бы получил в глаз, а как разговаривать с девушкой, которая так откровенно рвется раздвинуть передо мной ноги? А если она подруга той, в которую ты влюблен? Как быть?

– Никогда не пробовал алкоголь – признался я, надеясь, что это поможет.

Она тихо рассмеялась, тряхнула копной пшеничных волос и протянула мне свой бокал:

– Все когда-то случается впервые. Сделай глоток.

Один глоток, одно прикосновение, одно желание, один поцелуй…

Глава 29

Да, именно этого я и хотел, но не с ней. Желал ту, что нужно завоевать, а не просто взять. Хотел смотреть в бездонные карие глаза, а не в те, что стреляют искрами похоти в жениха лучшей подруги. Глупые игры в соблазнение порядком поднадоели, канаты самообладания тихонько рвались, словно хрупкие гитарные струны, уступая место ярости:

– Так не терпится затащить меня в постель, Трейс? Ты весьма наивна, если думала, что я пойду на это.

– Боже, не строй из себя святую невинность. Да и что такого в том, если мы поможем друг другу снять напряжение? – фыркнула, приподнимая бровь.

Я с размаху впечатал хрупкий бокал в стену, из рассеченной ладони потекла кровь, перемешиваясь с алыми струйками алкоголя, я не чувствовал боли, только злость, смотрел в голубые глаза, что уже не были такими игривыми, теперь они испуганно скользили по мне, пытаясь предугадать следующее движение.

– Боишься? Правильно. Больше не смей приближаться не то, что к Нао, даже к порогу нашего дома, поняла меня?

Она быстро кивнула, стояла, обнимая себя руками, теперь ей совсем не хотелось моих прикосновений.

Все, что я могу ей сейчас предложить – это боль, словом или делом – не важно, но я не поступлю так, даже несмотря на то, кто передо мной, не имею права поднять руку или сказать грубое слово, унизить женщину – непростительный поступок. До сих пор съедает совесть за те ядовитые слова, что сказал Наоми в городской квартире.

Набросил свою футболку и поспешил к машине.

– Возьми хотя бы полотенце, прижми рану – донеслось мне в спину.

Сплюнул на дорогу, не удостоив Трейси ответом, завел машину и рванул домой. Припарковавшись, выходить не спешил, что я скажу ей? Она была рада, что нашла в этом городе родную душу, лучшего друга. А она оказалась змеей. Как же сложно то…

Увидел в окне отблески, затем свет загорелся на кухне, проснулась, торчать здесь смысла нет, придется зайти.

Опустил голову, вышел из машины и побрел, в дом, словно на казнь.

Проснулась среди ночи и, не поворачиваясь, ощупала вторую сторону кровати, холодная, его до сих пор нет.

Разбудила экран смартфона нажатием – поздняя ночь, может что-то случилось?

Неспешно выбралась на кухню и приготовилась набрать номер Алекса, но услышала шаги на крыльце.

Он прошелся из коридора в кухню, пряча руки за спиной. Обогнула его взглядом и в недоумении уставилась на дорожку из багровых капель.

В воздухе витал аромат вина вперемешку с напряжением, он молчал, я тоже. Поспешила достать из шкафа аптечку и жестом указала ангелу на стул.

– Покажи – тихо попросила, доставая обеззараживающее средство.

– Я сам, ложись в постель, это ерунда, справлюсь.

– Знаю, но могу я для тебя сделать хотя бы такую ерунду?

Аргументы, видимо, кончились, он послушно выставил раненую руку вперед и отвел глаза.

– Ты что это, боишься? – захихикала, умиляясь его реакции.

– Немного, после больницы как-то вид крови не переношу – передернул плечами Алекс и зажмурился.

Осторожно промокнула кровь и увидела россыпь мелких осколков, торчащих из ладони:

– Я сейчас достану их пинцетом, я буду очень аккуратна, не переживай – засуетилась успокаивая.

Алексу кажется было уже все равно, такой весь из себя воин-защитник готов был откатить в обморок, при виде кровавой картины, ну и дела.

– Почему ты так внимательно смотришь на меня?

– Хочу понять, ты будешь рыдать или просто падать без чувств. Пернатые вообще плачут? – шалость удалась, кажется, сам воздух выдохнул, избавляясь от витающей в нем напряженной атмосферы.

Ангел улыбнулся уголками губ, постучал пальцами по столу и резко притянул меня на свои колени.

– Ну что за ребячество, давай с обработкой хотя бы закончим – шептала, пытаясь вырваться.

Он отпустил, одной рукой сложновато удержать, но переместил ладонь мне на голову и стал перебирать волосы. Озадачил, что он делает?

– Ты там что-то потерял? – смеялась, ворочая головой, пыталась, увернутся от щекотки.

– Я рожки ищу, твои.

Закончив с осколками, аккуратно перевязала руку:

– Не туго? – спросила, поднимая на него глаза.

– Нет, все хорошо. Спасибо – сделал паузу, а затем, чуть мешкая, добавил – Не спросишь, что случилось?

Легонько потрепала его волосы, вычерчивая пальцами узоры, а затем ответила:

– Если ты захочешь мне рассказать – выслушаю, что бы это ни было, но настаивать не буду, сделай, как посчитаешь нужным.

– Может позже, давай доспим уже эту ночь – устало бросил, поднимаясь, взял меня за руку и повел в комнату.

– Ложись, мне нужно сходить в душ.

– Осторожно, иначе бинт размокнет.

Я молча кивнул, взял чистое полотенце из шкафа и скрылся за дверью, пустил ледяную воду, с силой тер и без того уже чистое тело, мне хотелось смыть аромат вина и липкой похоти, наказать свое глупое тело, что так жадно реагировало на чужие руки. Я не мог себе позволить лечь рядом с ней, не избавившись от этой грязи.

Лежала, кутаясь в теплое одеяло, мысли сновали внутри, словно сумасшедшие, спорили, решали, дискутировали, сопротивляться бесполезно, разгонять – тоже.

Детальки постепенно складывались: вино, душ, опущенный, виноватый взгляд, единственное, что выбивалось из общей картины – раненая рука, хотя, фантазия активно подкидывала варианты, сволочь безжалостная.

Я не хотела собирать этот пазл, боялась, что увиденное разнесет мое сердце вдребезги. Он не мог, правда, ведь?

Алекс тихонько просунулся в двери, а я сделала вид, что сплю, аккуратно лег на свою половину кровати и сгреб меня в объятия, зарываясь в волосы.

Снова эти искры, снова бабочки в животе, только вот что теперь с ними делать? Отпустить на волю или беречь в молчании?

– Спокойной ночи, Нао.

– Спокойной ночи, мой? ангел – сказала про себя, роняя предательскую слезу.