Текст книги "Наша первая любовь и вторая жизнь (СИ)"
Автор книги: Анна Вонг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)
Глава 13
Так глупо я себя не чувствовала никогда, точнее нет, это чувство ранее мне было совсем не знакомо, но вот сейчас. Так опозорилась, да еще и перед кем. Что такое эти самые презервативы никому из нас рассказывать было не нужно, Ван Со еле сдерживался, чтобы не расхохотаться, он сжимал и разжимал губы, пытаясь подавить рвущуюся улыбку, хлопал глазами и вытирал ладонью влажный от напряжения лоб. Мне хотелось провалиться сквозь землю, уши и щеки горели, но сдаваться я не собиралась, поэтому недовольно прошипела:
– Ну не хочешь – не ешь, сгребла свое сокровище и пулей влетела в ванную комнату, спешно запирая двери, чтобы не слышать, как из покрасневшего ангела таки вырвался сумасшедший хохот.
Ну и денек, слишком много экшена, перебор с событиями и приключениями. Усталость, словно крадущаяся кошка пробиралась по телу, разминала мягкими лапами уставшую кожу, напоминая об отдыхе и сне.
Сонливость теплыми потоками расплывалась по организму, но мне хотелось освежиться. Я подошла к висящему на стене зеркалу и уставилась на свое отражение, глаза медленно округлились от увиденного и я застыла, пытаясь понять реальность это или глюки: из зеркальной глади на меня смотрело лохматое чудище, без преувеличения.
Макияж поплыл, растекшиеся и успешно засохшие грязные дорожки покрывали почти все лицо, густые черные волосы, вперемешку с дорожной пылью, сбились в один сплошной комок, и я еще удивлялась, что несчастный Пол не повелся на такую красавицу?
Кое-как разобравшись с системой подачи воды, заползла в горячую воду и получила нереальное наслаждение, первая в жизни ванная, какой же кайф. Устало прикрыла глаза, мысленно смакуя события последних дней, затем хорошенько вымылась, прислушалась к звукам за дверью и, убедившись, что ангела не слышно, проскользнула в свою комнату.
Для меня многое было в новинку, но в ужасе я не была, удивительно, но некоторые вещи мне нравились, и я испытывала наслаждение от банальностей, которые люди делают ежедневно, не от жути и порока, а от чего-то безобидного и совершенно противоположного тому, чем я жила в последние годы.
Сон ненавязчиво окутывал усталое тело и сознание теплом и безмятежностью, приветливо зазывая в свои мягкие объятия.
Я стоял у открытого окна и наслаждался видами просыпающегося города: вот поползли первые автомобили, по улице неспешно зашагали вереницы полусонных людей, мегаполис начинал оживать, просыпался, постепенно увлекая жителей в суету и вынуждая их подстраиваться под свой бешеный ритм.
Глянул на двери соседней комнаты и усмехнулся, вспоминая вчерашние похождения демоницы, но ведь она старалась, так что сегодня за свои старания она должна получить вознаграждение.
Накинул куртку и вышел из квартиры, бодро шагая в направлении магазина, да простит меня Алекс, но выбора нет, пришлось воспользоваться припрятанными им в бардачке деньгами, не много, но на первое время хватит, а потом придумаем, что делать.
Я понимал, Акхасси гораздо сложнее, чем мне, в моем мозгу уже давно была огромная библиотека, собранная из различных людских жизней и судеб, я уверен, доброго там было больше, чем злого, хотя, возможно, это заблуждение, ведь я настойчиво и целенаправленно рылся в потаенных углах человеческой памяти, чтобы выудить оттуда как можно больше светлого и чистого. А вот она – совершенная противоположность, ее не интересовали простые вещи, которые делали людей счастливыми, а сейчас она как слепой котенок и моя задача взять ее, если придется, за руку и провести по человеческому миру, помогая адаптироваться и выжить.
Побросав в продуктовую корзину все необходимое, оплатил покупки и поспешил домой.
Меня разбудил яркий солнечный луч, нагло пробравшийся через приоткрытые плотные шторы, хотела было ругнуться, но из щели в дверном проеме сочился божественный аромат, желудок, кажется, принял мою безнадежность и уже не подавал признаки заинтересованности в пропитании, смиренно молчал и не ворчал.
Спешно накинув на себя вчерашнюю футболку, выползла в гостиную. Ван Со не было видно, но зато сто был заботливо накрыт на две персоны. В тарелках дымилась какая-то густая сероватая субстанция с яркими вкраплениями, на первый взгляд абсолютно не внушающая никакого доверия, но я готова была простить этот непримечательны внешний вид, если вкус будет таким же, как запах.
– Доброе утро, ты как раз к завтраку – приветливо улыбнулся ангел, выходя из комнаты – приятного аппетита.
Наверное, я должна что-то ответить, и, желательно не то, что я обычно привыкла говорить, да вот только я понятия не имела, как и что. Решила просто повторить за Ван Со и ответила:
– Доброе утро, приятного аппетита.
Через минуту тарелка была не только пуста, но еще и раз пять вылизана до чистоты, я закатила глаза от удовольствия и откинулась на кресло.
– Скажи, а что это такое?
– Овсяная каша с фруктами, понравилось?
– Очень.
Эйфория от съеденной порции улетучилась, и я снова погрузилась в одновременно простую и сложную реальность, все это прекрасно, но я должна найти выход из этой ситуации, обязана понять, почему такое могло случиться и как это теперь исправить.
Из мыслей меня вырвал тихий голос спасителя:
– О чем задумалась?
– Хочу понять, что делать дальше. Выбор у нас не большой, но я бы хотела начать с похода к ведунье Касари. Знаешь о ней?
– Знаю.
– Вот и отлично, наведаемся к старухе, может она что-то дельное и подскажет. Не могу я рассиживаться в этом теле, моя жизнь – движение, я не могу без работы, я больше ничего не умею, только грехи собирать, это как смысл жизни и теперь я отрезана от своего привычного мира, сижу тут, кашу ем, совершенно обычная и такая бесполезная.
– Так может это шанс? Попробовать на вкус жизнь с другой стороны? Вдруг тебе понравится? Смотри, такие простые вещи как фруктовая овсянка принесли тебе новые, приятные эмоции. Разве не здорово?
– Оставь свои божественные лекции глупым людям – я резко подскочила с места и направилась в комнату. Запирая двери, услышала тихий голос Ван Со:
– Ты ведь теперь тоже человек, Акхасси.
Глава 14
Наверное, это действительно было эгоистично, предложить ей плыть по течению и отпустить ситуацию.
Идея с посещением ведуньи была далеко не самой ужасной, собственно мне тоже хотелось бы знать, что же с нами случилось: наказание это или подарок свыше, отвергли меня небеса или доверили какую-то важную миссию. Кто я теперь, падший ангел или обычный человек?
Подошел к двери комнаты Акхасси и, не открывая, произнес:
– Давай навестим Касари.
Из проема показалось недовольное лицо, окатив меня презрительным взглядом:
– Ой, а что случилось? Надоело быть домохозяйкой?
Мне совсем не хотелось с ней спорить, но ее колкости порядком поднадоели, ведет себя так, будто это я виноват, что мы оказались в такой ситуации. Злость накатывала волнами, раздражительность вперемешку с возмущением брала верх над сознанием. Ухватился за первый попавшийся вазон с каким-то ядовито-зеленым растением и с размаху швырнул его о стену, я кипел, по венам, бурля, текла агрессия, сметая остатки утренней доброжелательности, словно всепоглощающее торнадо. Развернувшись, впечатался кулаком в шаткую тонкую перегородку, оставляя после удара вмятину, но этого было мало, я добивал испуганную Акхасси словами, говорил все, что приходило в голову, выплескивая накопившийся яд:
– Пытаешься показать мне свое мнимое превосходство? Тебе доставляет удовольствие унижать и огрызаться? Не нравится, когда я веду себя адекватно, пытаясь придерживаться светлой стороны? Тогда на, смотри, наслаждайся. Теперь ты довольна?
Если в следующий раз тебе захочется отыграться на ком-то из-за сложившейся ситуации, то подойди к зеркалу и заряди себе по лицу, потому что виновник всей этой херни – ты! Если твой грязный язык не может выплюнуть что-то порядочное и не гнилое, то просто молчи, падшие ангелы совсем не похожи на белых и пушистых, и если я теперь такой, то не жди от меня мягкости и добродушия, потому что со мной это сотворила твоя безумная жажда порока или еще чего-то не менее грязного и отвратительного.
И еще, ты хотела знать, как целуются ангелы? Я покажу тебе!
Ты втоптала в грех священное прикосновение двух любящих сердец, да да, именно такими мы считаем поцелуи, вкладываем в них всю любовь и нежность, открываемся своей паре, даря незабываемые, счастливые эмоции. Но это не твоя история, сейчас ты прочувствуешь вкус падшего ангела, я понятия не имею, каким будет эксперимент, но мне жутко интересно, что из этого выйдет.
Резко схватил сопротивляющуюся Акхасси за плечи, держал сильно, не позволяя освободиться из цепких объятий, притянул, заглядывая в глаза полные страха и поцеловал, жадно, напористо и безумно, тело пробило тонкими нитями возбуждения, грани дозволенного стирались, эмоции сменяли одна другую в остервенелом танце, мне не хотелось останавливаться, хотелось поддаться бесконтрольному желанию и шагнуть дальше, разбивая стереотипы о непорочности и целомудренности.
В глазах напротив скакали испуганные искры, словно умоляя прекратить это безумие. Горячие капли, оставляя мокрые соленые дорожки, юркнули в уголки губ, смешиваясь со вкусом страсти и постепенно возвращая разуму способность думать трезво. Я с ужасом осознал, что совершил нечто гадкое, совесть царапалась изнутри, отбрасывая сознание в удручающую реальность, меня накрыло совершенно другими эмоциями, от которых хотелось выть волком и биться головой о стену, пытаясь вытрясти из нее воспоминания о последних минутах.
Я отпустил ее, оторвался от поцелуя, стыдливо пряча глаза и ломанулся к выходу, хотелось выбраться на свежий воздух, проветрить гудящую от мыслей голову и насладится минутами тишины.
Заприметил невдалеке удобную лавку, присел, зарываясь руками в густые волосы, и прикрыл глаза, отдаваясь порывам спасительного ветра, разгоняющего остатки сумасшествия.
Моя гордость и величие снова получили дерзкую пощечину, второй раз за эти дни меня ударили моим же оружием, опять сработала карма, возвращая мне все то, что когда-то делала я, предлагая прочувствовать на себе ощущения моих жертв.
Я обессилено опустилась на подоконник, наблюдая через прозрачное стекло, за ангелом, спешно шагающим в ближайший парк.
Меня никогда не заботили чужие жизни, я такой родилась, и никто не смеет меня упрекать в бездушии или ругать за неумение сочувствовать или жалеть.
Что можно ожидать от черной души, взращенной на боли и ненависти самой тьмой, в глубоких недрах подземного мира?
Я была разбита, растоптана и совершенно обессилена, хочу прекратить эту безумную пытку, и я знаю только один способ.
Если уж придется выбирать между жизнью в этом пугающем человеческом мире, в водовороте из нестабильных чувств и эмоций и быстрой смертью от собственной руки, я выберу второе и буду надеяться, что именно так, моя душа, наконец, покинет это ненавистное место и отправится домой, в родные темные места. Возможно, мне снова придется пройти через тысячи лет страданий и пыток, но я буду дома, в идеальном мире хаоса, я начну путь сначала, это меня не пугает, я выдержу, буду умолять Саарона дать мне еще один шанс и снова стану такой, как прежде.
Поддавшись безумным мыслям, шагнула на кухню, достала из ящика стола острый нож и на минуту замерла в нерешительности, затем замахнулась, ловя в металлической поверхности отражение усталых глаз, и нанесла удар, готовясь принять неизбежность.
Футболка пропиталась кровью, растекшейся алым пятном по белой ткани, но почему я не чувствую боли? Я умерла или нет?
Осторожно открыла глаза, пытаясь понять, где нахожусь: все та же квартира, отчетливо услышала тихое жужжание залетевшей в окно мухи, опустила голову и заметила чужие, дрожащие руки, принявшие удар лезвия на себя, они вцепились в нож, мешая ему достигнуть цели. Из раненных пальцев текли кровавые дорожки, пачкая одежду и пол.
Медленно повернула голову и встретилась взглядом с голубыми глазами ангела, в них не осталось и намека на недавнюю злость, только сочувствие и страх, не за себя, а за никчемную жизнь так ненавистной ему собирательницы.
– Прошу, отпусти – прошептала, едва шевеля иссохшими губами.
– Пусть я и конченый мудак, но позволить тебе совершить такое – не могу. Давай попробуем найти выход вместе. Сложим оружие и объявим перемирие, на время. Объединимся ради достижения цели, а после, каждый пойдет своей дорогой. Что скажешь?
Словно обезволенная кукла смотрела в пустоту, не в силах выдавить из себя ни слова, лишь молча кивнула, выражая согласие. Я приняла предложение врага и вступила в союз, пути назад нет.
Глава 15
Поздним вечером, когда одурелая жара потихоньку спадала, уступая место долгожданной прохладе, выдвинулись к жилищу Касари.
Днем у ее дверей постоянно толпились и ангелы, и демоны, поэтому приняли решение прибыть к ночи, чтобы не давать повод для пустых разговоров и сплетен.
Территория ведуньи была своего рода нейтральной зоной, никто не смел тут разводить баталии или доставать мечи, каждый, кто пытался выкинуть нечто подобное, получал Печать запрета в плечи и уже никогда не имел право просить Касари о помощи.
Я редко бывала здесь, в основном справлялась своими силами, но если нужно было передать послание в темный мир – приходила сюда, старуха никогда не отказывала.
Подойдя к нужному зданию, тихо постучала:
– Входите, по одному.
– Я могу войти первой? – спросила Ван Со без тени надменности в голосе.
– Конечно – ответил ангел, и услужливо протянул руки, уступая дорогу.
Кивнула в благодарность, а в голове пронеслись стайки шумных мыслей, настраивая на желаемый исход встречи.
Как только получу ответы на свои вопросы, исчезну навсегда из претящего мне людского мира, буду служить Саарону на просторах темного подземелья, неспешно забывая о том, что мне пришлось пережить на земле.
Очень постараюсь больше никогда не встречаться с Ван Со даже мимолетным взглядом, навсегда вычеркну его из памяти вместе с болезненными воспоминаниями.
Осторожно просунулась в комнату через приоткрытую дверь и огляделась. Тут ничего не изменилось с последней нашей встречи, все те же яркие картины на стенах, в громоздких, тяжелых позолоченных рамах, вычурные подсвечники в старинном стиле, затертые от частых прикосновений корешки фолиантов магических книг, ютившиеся на полках массивных деревянных шкафов, пушистые ковры с истоптанным тысячами ног гостей ворсом.
А вот и сама хозяйка: седые волосы ведуньи всегда зачесаны в тугой пучок на затылке, строгий офисный костюм, идеально отглаженная белая блуза и непременно, круглые очки, в костяной оправе.
Я устроилась на удобном стуле напротив Касари, она не любила тех, кто напрасно отнимает ее время, нервно переминаясь с ноги на ногу, не решаясь зайти или присесть.
– Приветствую, Верховная Собирательница – начала разговор старуха – вижу, душа твоя не там, где должна быть, тяжёлый путь тебя ждёт, познаешь всю силу гнева людского мира, пройдешь через беды и горе, так велит сама Судьба.
Я опешила, чего чего, а такое я слышать точно была не готова:
– Да кто она такая, эта судьба, чтобы решать, через что мне проходить? Я подчиняюсь только Саарону!
– Судьба это то, что существует тысячи веков в нашей вселенной, властвует над душами и жизнями существ во всех мирах. Негласная повелительница всего живого и мертвого, сдерживающая в своих руках нити, плетущиеся с рождения каждой формы и даже после ее смерти. Судьба хранит наш мир от хаоса, и вмешивается в ход событий только тогда, когда понимает, что без этого жизнь на земле потонет в катастрофах.
Она принимает меры, чтобы спасти мир от разрушения и полного исчезновения. То, что ты заперта в этом теле – Воля судьбы. Твои поступки разрушили тысячи жизней, после тебя земля в прямом смысле усеяна трупами, окрашена кровью, она стонет, вибрируя от страшных рыданий, чаша весов переполнена, тьмы на земле больше, чем света, и если это не остановить, мир рухнет.
– То есть это меня считают абсолютным злом? Это так по-человечески глупо. В каждом теле, куда я попадала, в каждом сознании, которое видела, не было ни намека на доброту. Безжалостные, обозленные, порочные они тонули в своих грехах, с каждым днем погружаясь все глубже и приближая день своего страшного конца. Грехом больше, грехом меньше, их бы это уже не спасло, все это не важно, люди достаточно натворили, чтобы быть сброшенными в самые темные углы подземного мира, их удел – тяжёлые муки и ежедневные страдания, это не моя вина, что их слабоволие оказалось сильнее разума.
– Возможно, это мудрые вещи, но ты достаточно послужила тьме, теперь ее воля такова, ты должна служить свету, пытаясь восстановить хрупкий баланс.
– Это бред, понимаешь? Абсолютное сумасшествие! Судьба хочет, чтобы я спасителем заделалась? Как она вообще себе это представляет, заточив меня в это чертово тело и оставив без сил и магии?
– Нет, не совсем роль спасителя, но что-то похожее, ты должна сделать сотню добрых дел, чтобы наполнить светлую чашу весов, как их делать – твой выбор, и помни, один совершенный злой поступок откатывает твои старания назад, уменьшая количество сотворенных добрых на два.
– Да ты издеваешься, не иначе! Я даже двух вежливых слов связать не могу, а ты хочешь, чтобы я стала ангелом во плоти?
– Это правда, путь безумно сложный, именно поэтому ты не пройдешь по нему одна, рядом с тобой будет верный хранитель, наставник, союзник, называй как угодно.
– Ван Со?
– Верно. Легко не будет, ты и сама это понимаешь, но вместе вы справитесь. Ты можешь отказаться, но тогда забудь о возвращении в темный мир, твоя душа навсегда останется пленницей человеческого тела и после смерти растворится в пространстве.
– Ладно, допустим, я приму эту идиотскую идею, а что потом? Когда я наполню чашу добрыми делами? Что будет со мной дальше? Вернусь в темный мир и снова стану безжалостным демоном? Вознесусь на небо, получу крылья и буду ангелом или есть какой-то третий вариант?
– В награду за твои старания и выполненное задание Судьба подарит право выбора, твоя душа сможет избрать для себя тот путь, который пожелает и Судьба примет его.
Никто не сможет доказать, что ее решение неверно, ни демон, ни ангел, и уж точно ни человек, изменить ее волю невозможно. Если Судьба приняла такое решение, то просто смирись, прими и живи дальше, пытаясь исправить то, что сделала. Докажи ей, что сможешь получить свободу несмотря ни на что.
– Чертов бред, – крикнула не в силах сдерживать эмоции, на лбу выступили капли пота, изнутри меня пожирало множество эмоций, хотелось крушить, ломать и снова рыдать. Вместе с тем пришло чувство бессилия, ощущение своей бесполезности, я словно стала муравьем, над которым навис огромный сапог.
Я решила для себя, что буду бороться за свою свободу даже таким идиотским способом, плыть по течению это удел слабаков, а я не такая, не хочу быть такой, не смогу это принять. Слишком резкий переход.
– И вот еще что, – спохватившись добавила ведунья – новости о вашей неволе дошли до подземного и небесного мира, демоны получили шанс избавится от Ван Со, поскольку тот теперь не сможет дать отпор, они будут землю рыть, чтобы достать его и растерзать, будьте предельно внимательны и осторожны.
Касари достала из ящика несколько пачек банкнот, завернула в черный пакет и протянула мне:
– Возьми, здесь хватит на какое-то время, следом вложила в мою руку ключи, завернутые в клочок бумаги и добавила:
– Езжайте на север, там спокойнее, маловато нечисти, по этому адресу найдете пустующий дом моей старой ведьмовской общины, рухлядь еще та, но умелые руки смогут привести ее в порядок, спешите, бегите сразу, как вернется Ван Со, у меня плохое предчувствие.
Старуха приобняла меня за плечи, а затем вручила последний подарок:
– Это амулет, который покажет тебе остаток добрых дел, когда на нем появится ноль – возвращайтесь и приходите ко мне.
– Почему ты делаешь это для нас?
– У вас теперь много врагов, но покровители тоже имеются, и я – одна из них, а большего тебе пока знать не нужно. Выживите, дети.
Выйдя от ведуньи пропустила дождавшегося своей очереди Ван Со, уселась на каменных ступенях и, обхватив голову руками, вернулась в свои мысли, пытаясь переварить тонны шокирующей информации, как вдруг над ухом раздался слащавый, соблазняющий голос, пробирающий тело до дрожи:
– Скучала по мне, Акси?
Глава 16
Входил в двери с некоторой опаской, я не знал, что меня там ждет, понравится ли то, что услышу, но отступать не было смысла. Приветливо кивнул ведунье и сел на предложенное кресло.
– Ангел Ван Со, подающий надежды охотник, спаситель, а ныне пленник физической оболочки – четко определила мой статус старушка, снимая очки.
– Что там, на частоте небесных волн? Мартис рвет и мечет?
Касари едва заметно усмехнулась уголками дрогнувших губ и ответила:
– Это не имеет значения, она никак не может повлиять на ситуацию, никто не в силах изменить то, что случилось с тобой.
– Что ты имеешь в виду? Хочешь сказать это финал? Я так и останусь в человеческом теле до самой смерти? – к такому исходу я был определенно не готов, отказываясь принимать далеко не светлое будущее, сорвался с кресла и стал нервно мерить шагами жилище ведуньи.
– Не мельтеши, вернись и послушай, что я тебе скажу.
Послушно устроился на прежнем месте и развесил уши, врубая максимальную внимательность:
– Так решила Судьба – заметив мои увеличивающиеся от ужаса глаза и намерение снова сорваться с места, выставила руку вперед, пресекая попытку, и продолжила:
– Спокойно, ты не сделал ничего дурного, считай это своей миссией, очередным заданием, только не от Правительницы небес, а от высшего руководства.
Я чуть успокоился и уточнил:
– И в чем заключается миссия?
– В помощи.
– Так, по-моему, я только этим и занимался в последнее время, разве нет?
– Это немного другое, Ван Со. Теперь ты должен помочь Акхасси, стать ее наставником, проводником в светлый мир, она получила задание – собрать сотню добрых дел, как когда-то и ты. Собственно сложностей возникнуть не должно, опыта достаточно, есть только один нюанс, делать это нужно в теле человека, не погружаясь в сознания людей.
– Просто прекрасно – иронично подытожил – я получу что-то взамен? Ее дела пойдут мне в зачет? Я смогу использовать их для пополнения списка уже сделанных добрых дел, чтобы вернуть себе статус охотника?
– Нет, вам обоим придется начинать с нуля, но по завершении Судьба обещает награду, ты сможешь выбрать любой путь для своей души, станешь тем, кем захочешь.
– Неплохо, думаю принять предложение, хотя, выбора явно у меня нет.
– Ну почему же, – возразила ведунья, переводя взгляд на пейзаж за окном – ты можешь отказаться, но тогда твоя душа останется навеки в этом теле и погибнет тогда, когда умрет тело.
– Понятно, выбор без выбора. Есть ли что-то еще, что я должен знать?
– Будь осторожен, в демоническом мире на тебя объявлена охота, рогатые прознали про твое бессилие, и будут искать любую возможность, чтобы снести ненавистному охотнику голову. Остальное расскажет Акхасси, поспеши, у вас мало времени. Один из стражей Саарона уже у моей двери, я задержу его как можно дольше, все остальное в ваших руках. Удачи.
Она поднялась с кресла провожая меня к выходу, а затем всплеснула руками и добавила:
– Вот же голова дырявая, совсем забыла!
Шепнула на ухо пару слов, сунула в карман крошечный сверток и открыла двери, зазывая следующего гостя войти.
Я подняла голову и уставилась в знакомые глаза Лансаруса, он стоял передо мной в демоническом облике, окутанный черной туманной дымкой, и привычно улыбался, обнажая белоснежные клыки. Люди могут их видеть, если Стражи пожелают показать свою сущность, они редко приходят в этот мир, но если и появляются, то по причинам, известным только им и Саарону.
– Я не умею скучать, разве не знаешь?
– Ну вот, моя девочка, значит не все так плохо.
Конечно, я соврала, мне так не хотелось показывать свою слабость, только не ему. Я тосковала безумно, по единственному родному существу в этой бескрайней вселенной, только ему одному принадлежат все мои эмоции и чувства, но он никогда не узнает об этом, потому что я понимаю, какая будет реакция. Мое сердце наткнется на преграду безразличия и отрешенности, разлетится на тысячи осколков, оставляя после себя безжизненный кратер.
Мне так хотелось получить от него порцию нежности или хотя бы сочувствия, но он не мог мне этого дать, просто не умел. Наши отношения, если их можно было так назвать, строились на дурманящей страсти и физическом влечении, ко всему прочему Ланс был отличным собеседником и умелым спарринг-напарником, меня все устраивало и его, очевидно тоже. Никто не требовал от партнера большего и не делал нервы. Теперь мы по разные стороны миров, он демон – я человек, нас отбросило к противоположным полюсам, и никто не знает, когда мы сможем прикоснуться друг к другу снова, всецело отдаваясь страсти и переплетая наши тела, впадая в сети безумного желания.
Осознавая всю горечь ситуации, непрошенные слезы, так надоевшие за последние несколько дней, снова брызнули из глаз, медленно скатываясь по щекам. Быстро сориентировавшись, смахнула соленые капли, скрывая их от Лансаруса, но он заметил.
– Не плач. Я знаю, что тебе трудно, утешать я не умею, добрых слов не знаю, но помню то, что ты сильная, ежедневно справлялась с множеством невыполнимых задач и эта не станет исключением.
Я грустно улыбнулась и, протягивая к нему руки, тихо попросила:
– Просто обними меня, и давай помолчим, хотя бы несколько минут.
Сильные руки послушно сковали тело в кольцо, от демона пахло домом, я отчетливо уловила нотки тлеющего пепла и, закрыв глаза, погрузилась в воспоминания, пытаясь восстановить знакомые картинки в памяти.
Грусть накатила молниеносно, я дрожала от беззвучных рыданий в объятиях моего, но чужого демона, человеческое нутро надеялось получить хоть какую-то реакцию, но демоническая душа понимала – это невозможно. Он останется холодным, словно непреступная каменная глыба, ни одна мышца на лице не дрогнет, тело не отзовется на негласную просьбу о защите и утешении, из красивых глаз не вырвется скупая слезинка, а объятия никогда не станут теплыми и по-настоящему родными.
Я не знала подробностей о подобных человеческих чувствах, складывала пазл из того, что когда-то наблюдала и считывала, пришлось даже раскопать в памяти мимолетно увиденные отрывки романтических кинолент, картин и даже музыки, собирала по крупицам, пытаясь создать для себя более понятный образ, описывающий любовь и все вытекающие. Оценивая ситуацию по человеческим меркам, я, наверное, могла бы сказать, что любила, а он – нет, и я его не виню.
Послышался скрип открывающейся двери, Ланс резко высвободил свои руки и коротко бросил:
– Мне пора.
Окинул меня оценивающим взглядом, мгновенно нанося кровоточащую рану и без того страдающему сердцу, на секунду задержался на губах, и двинулся за старухой вглубь ее комнатушки.
Ушел, с размаху бросая меня своим безразличием в пропасть отчаяния, не оставил после себя ничего, только холод, и, кажется, мое разбитое сердце.
