Текст книги "Наша первая любовь и вторая жизнь (СИ)"

Автор книги: Анна Вонг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 33

Я не раз видел смерти, десятки, быть может, даже тысячи. Частенько проходил мимо длинных верениц душ, приведенных Сопровождающими в небесные чертоги, мне не было дела до того, как они сюда попали, это ведь не моя боль, чужая беда, вызывающая лишь мимолетное сочувствие. Не потому что я какой-то неправильный ангел, просто это наша обыденность, естественный ход событий.

Когда терял товарищей – ронял скупую слезу, а через время возвращался к привычной для меня рутине, мы привыкли к этому, наш путь – череда смертей и рождений. Я видел, что чувствуют люди, потерявшие близких, понимал их горе, но не мог проявить должного сострадания. Говорят, пока тебя не коснулась такая беда – ты не сможешь понять человека, пережившего горечь утраты.

Сейчас, когда счет маленькой искорки идет на часы, я, наконец, осознал, какая это все-таки адская боль.

Как я должен пойти к ней? Что мне нужно сказать? Улыбнуться и уверить, что все будет хорошо? К такому на ангельских курсах не готовят.

Еле живые, на ватных ногах ползли в стерильную комнату, чтобы надеть чистую одежду. Держась за руки, вошли в палату, и присели на кровать, по обе стороны, взяв хрупкие ладошки в свои руки.

Бледные веки дрогнули, и Моника с трудом открыла глаза. Потрескавшиеся губы скривились в подобии улыбки, она едва слышно прошептала:

– Я так рада, что вы пришли.

Схватился свободной рукой за спинку кровати, сжимал со всей силы, пытаясь вернуть способность мыслить здраво. Тут же одернул себя и, навесив на лицо самую искреннюю улыбку, ответил:

– Мы не могли не навестить наше солнышко, так ведь Нао? Наоми?

Она встрепенулась, посмотрела на меня глазами, затянутым туманом горечи и ответила:

– Конечно, детка. Мы всегда будем рядом, обещаю.

– Мне ведь осталось недолго жить, правда? Можете не говорить, я понимаю все сама. И совсем не боюсь. Знаете почему?

– И почему же, крошка? – прошептал в ответ.

– Потому что я иду на небо, к самым прекрасным существам, про которых ты мне рассказывал в сказках дядя Алекс. И я обязательно найду того ангела, который забыл меня правильно поцеловать, и тогда я ему покажу!

К черту идиотское правило – «Мужчины не плачут», кому тут нахер нужна моя мнимая сила воли и сдержанность, когда сердце уже разорвано на части? С каждым ее словом от души отлетает частица, я разбит и растоптан безжалостной Судьбой, от бесстрашного спасителя осталось только воспоминание, теперь я – живой мертвец, с отчетливой дырой в груди.

Слезы текли, падая горячими каплями на наши ладони, губы дрожали, я кусал их, вгрызаясь до крови, лишь бы не разрыдаться вслух.

Не мог выдавить из себя даже слабый вздох, не говоря о словах, а в горле словно застрял булыжник, с трудом собрался с силами и сказал:

– Правильно, милая, обязательно найди его. И пусть поцелует, как должен был! Скажи, так приказал Ван Со!

– А кто это? – удивленно подняла на меня глаза малышка.

– О, это тот, кого они боятся, поэтому сделают все, что ты скажешь.

– Но ведь нельзя кого-то насильно заставить что-то сделать, тогда это будет не от чистого сердца.

– Ничего детка, это его работа, и если он сделал ее плохо – должен обязательно переделать.

Моника дернула плечами, пытаясь сесть, я подскочила, чтобы поправить подушку и помочь ей устроится поудобнее.

– Я хочу попросить вас не плакать, хорошо? Мы ведь встретимся с вами там, на небе. Я буду ждать – прошептала через силу и прикрыла глаза.

Ох, милая, знала бы ты, что за мои деяния мне путь в небесные чертоги закрыт навсегда. Остается только надеяться на то, что Судьба проявит благосклонность, позволит мне ступит на небесные просторы и увидеться с тобой еще раз.

– Я так хочу, что бы ты осталась здесь, с нами, мне так жаль, что я не могу ничего для тебя сделать – сказала, нежно перебирая спутавшиеся волосы на белокурой головке.

– Тогда ты должна была родиться ангелом, тетя Нао.

А родилась адским отродьем с черной душой, я могла только отнять, уничтожить, разнести вдребезги, а сейчас так отчаянно мечтаю о противоположном.

– Простите. Я не хотела, что бы выстрадали из-за меня.

– Солнышко, тебе не за что извиняться. Ты лучшее, что было в нашей жизни, ты научила нас смеяться и радоваться, показала, что такое жить по настоящему, доказала, что в этом странном мире есть место счастью, есть ради кого жить и любить. Такая маленькая, но смышленая, солнечная девчушка. Мы будем безумно по тебе скучать.

Да, пришло время и мне надеть маску, сделать то, что я всегда так ненавидела в людях, наблюдая человеческое притворство и лицемерие, двуличие и двойные стандарты. Теперь я ничуть не лучше, буду натягивать улыбку, когда хочется орать во всю глотку, буду изображать счастье, когда хочется выстрелить себе в висок.

Тяжелый хрип вырвался из маленькой груди, тело выгнулось и снова опустилось на подушки.

Мою спину терзала дрожь и бешеные виражи мурашек, но я держала ладонь Моники в своей. Я не отпущу, буду рядом до самого конца, пусть она знает, что у нее есть семья, хоть и не кровная, есть люди, которым она безумно дорога и которыми любима.

Я буду рыдать потом, возможно даже умру, потому что без нее это уже не жизнь…

Еще приступ, теперь намного сильнее, некогда счастливые зеленые глаза, наполненные желанием жить, смотрели куда-то в пустоту, малышка тяжело вздохнула и едва шевеля губами произнесла:

– Думаю, мне пора. Я так люблю вас.

– И мы тебя, наша девочка, наша любовь…

Тяжелые веки опустились, ручка выскользнула из моей теплой ладони и безвольно повисла. Она закрыла глаза навсегда и ушла в лучший мир.

Дала волю слезам, выла, заламывая руки, ощутила как Алекс крепко обхватил меня за плечи и тоже рыдал, вжались друг в друга как можно сильнее, оплакивая потерю самого дорогого человека на этой земле, так несправедливо отнятого Судьбой.

Соленые потоки текли по щекам, в сердце словно загоняли раскаленные копья, меня трясло, рыдала взахлеб, не в силах остановится. Так больно, так пусто.

Услышал рядом тихий голос и медленно обернулся.

– Здравствуй, Ван Со.

Взявшись за руки поднялись с кровати, чтобы поприветствовать пришедшего. Я знал кто он и какова цель его визита. Сопровождающий спустился, чтобы забрать освободившуюся из мертвого тела душу.

– Я рад, что именно ты, Кастаил, проведешь ее на небеса. Прошу, сделай все, чтобы она чувствовала там себя счастливой – умолял, вглядываясь в яркое свечение стоящего передо мной ангела.

– Не беспокойся об этом, светлая душа этого ребенка никогда больше не будет страдать – ответил старый друг, похлопывая по плечу, а затем добавил – она говорит, что просила вас не плакать, а вы рыдаете как дети.

Нао быстро прошлась по лицу и опухшим глазам, стирая с них текущие слезы:

– Все, милая, больше не буду.

– Она говорит, что знала – вы особенные, не такие, как все. Теперь дитя может видеть не только ваши тела, но и души.

Наоми испуганно прикрыла дрожащими руками грудь, словно пыталась спрятать свою черную сущность от детских глаз.

– Это лишнее, Акхасси. Она говорит, что они прекрасны и очень гордится тем, что ее смогли полюбить и ангел и демон. Девочка счастлива, что была рядом с вами. И просит передать кое-что еще, напоследок. Моника очень стеснялась сказать это при жизни, и сейчас тоже смущена. Тихонько шепчет мне:

– Я так хотела назвать вас мамой и папой, но боялась, что вам это не понравится. Но теперь, хочу, чтобы вы знали, у меня были настоящие родители. Ими стали вы.

Глава 34

Следующий месяц помню туманно, однообразные дни, серые пейзажи, хмурые лица, полное отсутствие желания что-то делать, апатия и безразличие.

Если бы не Алекс я бы давно умерла или сошла с ума от горя. Он – тот, кто помог мне удержаться на плаву, всегда был рядом, заботливо готовил завтраки и ужины, укрывал теплым одеялом или читал что-то легкое, чтобы я, наконец, смогла уснуть спокойно, не вздрагивая от так надоевших за эти дни кошмаров.

Сидя на кухне с чашкой горячего кофе в руках прокручивала в голове воспоминания о церемонии прощания с Моникой. До сих по не могу поверить, что люди могут быть настолько гнилыми и жестокими, если их черноту не может рассеять даже смерть ребенка, то этот мир просто обречен. Нечего тут спасать, Судьба. Зря ты затеяла эту миссию, они погубят землю своим безразличием и черствостью даже без участия демонов.

Я тряслась у деревянной коробки, в которую положили мою девочку, умоляла бросить меня в яму вместе с ней, что бы ей там не было одиноко, и отчетливо слышала добивающие ядовитые фразы, которые словно шипы терзали до крови мое саднящее сердце:

– Зачем так по брошенке убиваться? Родят еще своих, рыдает тут по чужому как полоумная.

– Наверное жалеет, что не успели удочерить и не получили выплаты от государства.

– Какова актриса, гляньте! Видно же, что все это спектакль. Постыдилась бы, на похоронах такой цирк устраивать!

Твари! Как вас только земля носит? Ненавижу! Будь моя воля сожгла бы все тут дотла, вырвала ваши поганые языки с корнем, повесив на колья, что бы вы, глядя на них каждый день, понимали – слова могут ранить сильнее любого оружия. Кори и Элли быстро заткнули нахалкам рты, но слова достигли цели, поселив внутри огромное желание, разорвать собственными руками тех, кто посмел произнести такое здесь.

Для вас в подземном царстве приготовлены самые жуткие пытки: души разорвут на мелкие куски, соединяя снова, тяжелые цепи станут вашими друзьями на ближайшие тысячелетия, а острые кинжалы будут остервенело рассекать оболочку, причиняя ужасные мучения. Всем будет плевать на ваши истошные крики и мольбы о помощи, адское пламя заглушит даже самый громкий рев, уничтожая любое воспоминание о бесполезных грешных жизнях.

– Нао, ты дома? – в двери просунулась голова Алекса, отвлекая меня от размышлений.

– Конечно, где же мне быть? Ты поздно сегодня, случилось что-то?

– Слишком большая поставка, долго возились – ответил ангел, согревая замерзшие руки дыханием – выйдешь на крыльцо? Покажу тебе кое-что, только надень теплую одежду, очень холодно.

Желания не было абсолютно никакого, но и обижать Алекса не хотелось, быстро набросила куртку и вышла из дома.

Брови удивленно поползли вверх:

– Это же…это…

– Да, первый снег, милая! Прекрасно, не правда ли? И теперь мы можем даже прикоснуться к нему. Попробуем?

– Очень красиво. Волшебно.

Крупные снежные хлопья плавно спускались на землю, с каждой минутой их становилось больше, вперемешку с резными снежинками они кружились в невероятном танце, от которого захватывало дух.

– Протяни ладонь, Нао, попробуй поймать одну.

Я послушно выполнила просьбу, но от прикосновения к теплой коже белоснежные красавицы молниеносно таяли, превращаясь в грустные капли.

– Ну вот – протянула расстроено и поджала губы.

– Держи перчатку и попробуй снова – улыбнулся Алекс, обнимая меня за талию.

– Получилось! Смотри, какая большая и такая прекрасная. Ой…

Я слишком близко поднесла ее к лицу, и снежинка растаяла от моего горячего дыхания. Алекс рассмеялся, а я не смогла сдержать улыбку.

– Как я рад, что мои любимые губы снова улыбаются – произнес, легко целуя. Девочка моя, давай потихоньку возвращаться к жизни, ладно?

– Ты просишь о невозможном. Как я могу забыть, скажи? Как я могу отпустить? Это слишком жестоко по отношению к Монике.

– Милая, ну что ты, я бы не стал просить о таком, не посмел бы! Мы никогда не забудем наше солнышко, не тронем ее комнату, не уберем расставленные фото, будем навещать, приносить свежие цветы и игрушки, она всегда будет жить в наших сердцах, а мы должны жить дальше, почитая память о ней. Знаешь, у землян есть отличная фраза «Человек жив, пока о нем помнят». Как считаешь, мы должны попробовать жить дальше? – поглаживая выбившиеся из прически волосы, спросил ангел.

Я задумалась, а ведь он прав, жить дальше это не значит забыть, я буду существовать в память о маленьком солнышке, чтобы она не переживала, глядя на нас с небес и не расстраивалась.

– Давай попробуем, мой ангел. Я буду стараться – ответила, нежно целуя в щеку.

– А я буду рядом, чтобы тебе в этом помочь.

Мы еще долго стояли, прижимаясь друг другу и восхищаясь вступающей в силу зимой, не понимая, как на этой черной земле может быть что-то столь прекрасное, разве она достойна этого?

– Кори, это ни в какие ворота уже! Мэрия отказала нам в выделении средств на закупку теплой одежды и одеял для дома престарелых – выкрикнула, влетая в кабинет женщины, и плюхнулась на диван.

– Ну, я не удивлена, каждый год одно и то же, повезет, если с третьего раза допросишься – пожала плечами начальница и устало откинула голову на спинку кресла.

– Средств совсем не осталось?

– Элли говорит, что нет. Последнее мы отдали на детский приют, я даже не смогу выплатить зарплату в этом месяце.

– Да плевать, мы о себе позаботимся, а те люди? Что им делать?

– Не знаю, милая, чинуш перестает заботить судьба людей, как только их задница усаживается на новое кресло в рабочем кабинете – задумчиво произнесла Кори, прокручивая в руках карандаш.

– О, есть идея! Давай-ка я наберу Шейли, и попрошу ее привезти к нам группу из самых подвижных старичков, тех самых, что учатся играть на музыкальных инструментах, ну и еще парочку, подтанцовку, так сказать.

– Нао, что ты опять задумала?

– Ты доверяешь мне?

– Доверяю, в конце концов, все твои, даже самые сумасшедшие идеи всегда успешны – махнула рукой собеседница – иди и делай, что нужно, главное, чтоб дело с мертвой точки сдвинулось.

Шейли расхохоталась в трубку, услышав мое предложение:

– Нао, тебе говорили, что ты чекнутая?

– Да постоянно, так что ты думаешь об этом?

Выдержав минутную паузу, директор дома престарелых ответила согласием.

В назначенный день автобус с группой пожилых людей припарковался у входа в мэрию, я уже ждала у входа, прыгая с ноги на ногу и потирая замерзающие руки.

– Хай, Шэл! Как добрались? Без происшествий? – приветственно махнула я женщине средних лет в пестром пуховике, выходящей из автобуса.

Она потуже затянула высокий хвост из окрашенных в красный цвет волос, размяла затекшие руки и ответила:

– Все отлично, дорогу, правда, замело, боялись, что застрянем, но обошлось – и добавила, крикнув уже в салон – так, котики мои седовласые, выходим, строимся, активнее, товарищи!

Я обожала эту женщину, которую мы называли между собой – вертолет, успевала везде и всюду, ее активности и позитиву завидовала даже работающая у нас молодежь. Жизнерадостная, добрая, отзывчивая, не смотря на тяжелый труд, порой сложных подопечных, она всегда с улыбкой смотрела на жизнь, никому не отказывала в помощи.

Прибывшие выстроились у входа в шеренгу, я и Шэйли прошли вперед, а старички засеменили за нами.

На минуту замерла у двери, а затем распахнула с шумом и пригласила всех зайти.

– Проходим, не стесняемся! Быстренько, мышки мои, Мистер Кростер, пожалуйста, оставьте в покое вазон! Миссис Роуз, не нужно стесняться, присаживайтесь на диван! – Шэл раздавала приказы направо и налево, пытаясь сориентировать растерявшихся подопечных – Сэм! Сэмюэль? Где, черт возьми, этот цветочек аленький? Дал же боженька помощника!

– Да здесь, я, здеееесь! – пыхтя, пробубнил парнишка, затаскивая в холл громоздкую установку – а музыканты где?

Когда суматоха, наконец, улеглась и все рассредоточились по своим местам, мы смогли выдохнуть. Удивительно, но на наш приезд никто не отреагировал, в холле было пусто, а на второй этаж мы подниматься не стали, скоро они сами к нам спустятся, прибегут даже.

– Так, птички мои, певчие! Готовы? – захлопала в ладоши Шэл, подгоняя опаздывающих.

– Готовы – с энтузиазмом ответила группа.

– Что ж, поехали. Нао, нам звиздец, и ты сейчас поймешь, почему – расхохоталась женщина – но идея отпад, теперь нам выдадут деньги не только на одежду, а и на ремонт, это точно. Ты – во! – она показала мне «класс» и уселась на диван, готовясь к концерту.

Я поняла, что она имела в виду буквально с первых звуков, это было, кхм, плохо, да чего уж, это было ужасно. Я хохотала как ненормальная, осознавая масштаб созданной мной катастрофы, а старички старательно высунув языки, выдавливали из воющих инструментов очередную фальшивую ноту.

Стоящие без дела парочки заскользили по мраморному полу мэрии в вальсе, наступая друг другу на ноги и ругаясь последними словами, а затем, смущаясь, кланялись в извиняющемся реверансе и продолжали все снова.

Мне стало плохо и одновременно неловко, стараются же, Сэм и Шэлли хлопали, отбивая ладоши и даже подпевали, изредка подбадривая выступающих:

– Отлично, Миссис Роуз!

– Какой изящный танец, Кристалл, молодец!

– Что здесь происходит, черт возьми? – в холл влетел раскрасневшийся мэр нашего городка, бросая в присутствующих испепеляющие взгляды – куда смотрит шериф? Что вы вообще себе позволяете? Кто зачинщик?

– Не нужно так кричать, вы перепугали народ, а у них, между прочим, сердце больное! – произнесла, медленно поднявшись с места – а что прикажете делать?

У группы скоро выступление, где им репетировать? В студии холодно, потому что КТО-ТО – умышленно выделила слово – стопорит ремонт отопительных систем! А еще, перекрывает средства на покупку теплой одежды и одеял! А у вас тут и тепло и просторно, самое то для репетиций – развела руки, в сторону заканчивая речь.

Шэлли заметила мой кивок и быстро сориентировалась:

– Так, цветочки, продолжаем! До, ре, ми, фа – живенько, живенько, рокеры мои седовласые.

Все быстренько принялись за дело, не обращая внимания на кипящего от злости Мистера Дейнса.

– Стоп! Хватит с меня этой самодеятельности! Черт бы вас побрал, давайте бумаги – подпишу, и катитесь на все четыре стороны.

– Сэм, Сэммиии! Неси документы!

– Держите, Мистер Дейнс, благодарим за понимание, исчезаем – промурлыкала Шэл, забрала подписанные экземпляры и побежала сворачивать концертную деятельность, не забыв утащить меня в свои объятия и поблагодарить.

Вернувшись к работе после длительного перерыва во мне открылось второе дыхание, хотелось помочь всем, кто был лишен участия, кто нуждался во мне и Солнце. Пусть моя девочка смотрит на меня с небес и гордится, это будет лучшей наградой.

Глава 35

Наоми, наконец, ожила, я снова видел в ней ту пчелку, которой она была, только присоединившись к Солнцу. Каждый вечер после работы с горящими глазами делилась успехами и достижениями, я радовался, как ребенок, наблюдая как, в ее взгляде возрождаются искры счастья и радости.

Сегодня был особенный день, день рождения Наоми, по документам конечно, настоящего я не знал, к сожалению, и решил использовать эту дату, чтобы сделать любимой приятное. Готовился долго, собирал гостей, умоляя держать в секрете данное мероприятие, договаривался с Арианой о бронировании места в кафе и выбирал подарки. Хотелось скупить просто все на свете, мне казалось одного – мало, два – не серьезно, а три – недостойно. Благо Джейк и его супруга Кэйти, приведя серьезные аргументы, отговорили меня от бессмысленных трат.

Ехал выполнять очередное задание от Кори и нервно теребил руль, волнуясь о том, понравится ли Нао сюрприз.

– Хватит ерзать! – одернул меня друг – все будет нормально!

– Все равно переживаю – пожал я плечами.

– Ну даешь, ладно если у алтаря будешь трястись – это понимаю, а тут, пф.

– Это все потому что ты вообще не романтик, Джейк – выдвинул железный аргумент.

– Вот тут ты не прав – закачал он головой.

Знаешь, когда мы с Кэйти только начали встречаться, я такие свидания устраивал – закачаешься. Сейчас вспоминаю и думаю, как она вообще за меня, такого чекнутого, замуж пошла – рассмеялся друг – припаркуйся тут, на обочине, хочу ноги размять, заодно и расскажу подробности.

Я послушно остановил машину, спина дико ныла, требуя смены положения, поэтому предложения о перерыве воспринял с энтузиазмом.

Глянул на друга и улыбнулся, все-таки есть на земле настоящие люди, добрые, слегка безбашеные и еще не разучившиеся дружить так по-настоящему.

Джейк – мой одногодка, хорошо сложенный, коренастый парень, обладатель смуглой кожи и слегка торчащего живота, заботливо выращенного на вкусной стряпне жены.

Он не был толстым, скорее сбитым, а живот специально не убирал, говорил, пусть видят и завидуют, что у меня жена вкусно готовит.

Деток у них не было, но надежды не теряли, Джейк постоянно рассказывал, что чувствует – первенцем будет сын, с такими же густыми, черными волосами и карими глазами, как у отца.

– Так вот – вернулся к рассказу друг – дама она у меня столичная, всякими завтраками на крыше ее было не удивить, а что я, обычный парень из богом забытого городка, вырвавшийся на учебу в столицу, понятия не имел, как за такими королевишнами ухаживать. Собственно решил я устроить романтический ужин на качелях.

– Ха-ха, Джейк, а в песочнице было забронировано? – я откровенно ржал над идеей друга, хватаясь за живот.

– Вот же дурак, а. Ты до конца дослушай!

Качели были не простые, стояли они высоко на холме, большие такие, кататься на них трусили все, от страха можно было даже сознание потерять, разве что самые смелые садились, и летали над городом.

Я не знаю, почему моя будущая жена согласилась на столь глупое предложение, но она пришла, и это было тогда для меня самым главным. Мы уселись вдвоем на широкую доску, расставили в центре нехитрые закуски, принесенные с собой и мило болтая, наслаждались видами и едой. На всякий случай я все же обвязал Кэйти веревкой вокруг пояса и зацепил за перекладину другим концом.

Через какое-то время припасы кончились, и дама моего сердца откровенно заскучала, я предложил ей прокатиться, та согласилась.

Она сидела, я раскачивал, и в один прекрасный момент сидение просто отвалилось, а Кэйти повисла на той самой спасительной веревке. Испугался я тогда здорово, а она от шока даже кричать не могла, когда спустил ее, прижалась ко мне, вцепилась ногтями и все приговаривала «Спасибо, спасибо». С того момента все и началось, понеслось, завертелось. Вот такая история – подытожил рассказ друг.

– Даа, а ты действительно романтик, тут я ошибся, конечно.

– Что поделать, молодой горячий, зато весело и есть что детям рассказать. Ладно, хорош прохлаждаться, пора дела заканчивать и домой. Встречаемся в семь вечера?

– Да, надеюсь, успеем.

Не успевали, опаздывали бессовестно, до назначенного времени полчаса, а мы еще в дороге, Джейк сменил меня за рулем и гнал, как мог.

Влетел в офис Солнца и побежал к кабинету, с шумом распахнул двери и крикнул обалдевшей Нао:

– Милая, нам пора.

– Что случилось? – она испуганно вскочила, на ходу влезая в куртку – кому-то нужна помощь? Где беда? Не пугай меня.

– Все потом, нам срочно нужно ехать! – схватил ее за руку и бросился к машине.

Паркуясь у кафе, не увидел в окнах свет и выдохнул – все идет по плану.

– Алекс, может, объяснишь, что происходит? Зачем мы здесь?

– Иди, детка, там открыто, Ариане нужна наша помощь, а я подойду через минутку.

– Хм, ну ладно – пожала плечами Наоми и, дернув за ручку двери, вошла в помещение.

От неожиданно включившегося света Нао растерялась, увидела множество народа в праздничных нарядах, зажженные свечи и от шока попыталась сбежать, да, это я предвидел, поэтому встречал ее у входа в кафе с большим букетом цветов.

– С днем рождения, милая. В этот особенный день я хотел собрать всех дорогих твоему сердцу людей в одном месте, пусть это будет не в последний раз.

– Да да, таким составом и на вашу свадьбу придем – вклинился Джейк, хитро подмигивая.

На него тут же зашикали со всех сторон, позволяя мне закончить речь.

Я улыбнулся и продолжил:

– Хочу, что бы ты знала, в этом мире достаточно добрых людей, искренне надеюсь, что их все-таки больше, чем злых, пусть этот прекрасный день и собравшийся здесь народ будет тому доказательством. А вот мой подарок – я протянул ей бархатную коробочку.

Открыл и достал из нее изящный серебряный кулон, хранящий в себе наше совместное фото, мое, Наоми и Моники.

Пусть эта вещь согревает душу в самые непогожие дни, напоминая о том, что даже если родные люди не рядом с тобой, они всегда в твоем сердце.

Собравшаяся компания аплодировала, выкрикивала поздравления и помогала хозяйке кафе выносить угощения, у нас осталась буквально минута, чтобы сказать друг другу несколько слов, перед тем как начнется бурное веселье.

– Я помогу надеть.

Она собрала распущенные волосы, открывая шею, и я ловко защелкнул замок украшения.

– Спасибо, это очень мило, я была бы счастлива, если бы Моника смогла разделить с нами этот день, и ты сделал это возможным, милый. Я так тебя люблю.

– И я люблю тебя, девочка моя.

Когда шумная компания, наконец, расселась по своим местам, Кори поднялась и настойчиво застучала по бокалу ножом, призывая к тишине:

– Я хочу сказать пару слов. До появления Нао и Алекса в Милвуде жизнь текла неспешно, а после – забурлила, словно гейзер. Сначала народ кривился от их приезда, чего уж, правда ведь, чужаков тут не особо жалуют, а после мы все на них молились, лишь бы не уехали – все дружно рассмеялись, одобрительно кивая.

Что ж, наша пчелка и палочка-выручалочка, спасибо тебе, что ты есть. Столько добрых дел, наверное, только монах мог бы сделать или ангел какой, но не обычный человек, а ты смогла. На всех хватает твоего чистого сердца, никому не отказываешь в помощи, за всех переживаешь, работаешь не покладая рук, и поэтому, мы все – обвела пальцем присутствующих – сделали тебе особенный подарок, решив, что ты, красавица наша, достаточно настрадалась и пора бы уже появится в жизни хотя бы паре прекрасных, счастливых моментов.

– Шэл, тащи конверт.

– Держи.

– Это путешествие на двоих, на неделю в горы Арквуда, прекрасное место, чтобы отдохнуть от городской суеты и, наконец, посвятить время себе любимым.

Зимой там сказочно красиво, как раз на новый год и езжайте, обязательно привезите нам кучу совместных фото и определитесь, наконец, с датой свадьбы! Пора бы уже на наряды деньги откладывать, с нашей-то зарплатой – подытожила, улыбаясь, Кори.

– Спасибо, огромное спасибо каждому. Я вас так люблю – прошептала Нао, прикладывая к раскрасневшимся щекам ладони.

– Так, только не реветь! Сегодня повод не для грусти, так что вперед и с песней – разнесем этот мрачный городишко своими жаркими танцами – крикнула Шэйли, включая музыку.

Мы веселились до упаду, здесь не было места усталости, грусти и печали, счастье и радость лились рекой, заставляя забыть о том, что мир все еще такой же серый, как и несколько часов назад.

После зажигательных танцев сделали перерыв, мужчины вышли на крыльцо, а мы с девочками приготовились обсуждать последние новости.

– Слышали? Трейси уехала – сообщала охмелевшая Кэйти, сделав очередной глоток алкогольного коктейля.

– Точно, на днях уволилась и укатила, никому не объяснив причины – подтвердила Ариана.

– Да и пусть, у нее в столице квартирка от родителей имеется, а вот амбиции слишком велики для нашего захолустья. В большом городе с ее характером и запросами есть, где разгуляться, может и папика, наконец, подцепит, от наших местных же нос воротила, все ей не то и не так.

Ишь ты, глаз на Алекса, положила, стерва – фыркнула Кэйти и тут же получила легкий шлепок по макушке от Кори.

– Что ты несешь – зашипела Шэл – ну нашла блин время.

– Ой – поздно спохватившись, прикрыла губы ладонью болтушка.

По спине пробежал холодок, память услужливо подкинула обрывки нужных воспоминаний:

– Девочки, выкладывайте все! Немедленно!

– Так, всем тихо, раз я накосячила то сама и скажу. Тем более все узнала от мужа, а он – от Алекса, информация у меня достоверная.

Я слушала Кэйти и не могла поверить, что человек, которому я так доверяла, просто взял и растоптал нашу дружбу, наплевав на все морали и принципы, поставив свои желания выше наших отношений. На глаза накатили слезы, веки предательски дрогнули, выпуская соленые дорожки.

– Ну что ты, милая, не плач, все обошлось. Жених у тебя порядочный, послал куда подальше стерву и вернулся домой, а из-за таких гнилых людей, как она – рыдать не стоит.

Знаешь, как моя мама говорила – хорошо, что их черная душонка раскрылась сразу, а не спустя лет десять, тогда было бы больнее. А так, боженька отвел, и теперь можно выдохнуть. У тебя есть мы, любим тебя искренне, и всегда поддержим, не переживай, вытирай слезы – мужчины возвращаются – успокаивала Элли, протянув платок.

А Кори добавила:

– Ты Алекса не ругай, он тебе из благих побуждений рассказывать не стал, боялся, что ты плохо о подруге подумаешь, если захочешь подробности выяснить – поговорите спокойно.

– Когда он от нее с разбитой рукой пришел, я сказала – захочешь – расскажи. Не рассказал, но теперь я понимаю почему, ему было тяжело такое сообщить, поэтому просто признаюсь, что в курсе, пусть выговорится, легче станет, избавимся от этого мусора, зачем его зря на сердце таскать.

– Вот и умница – похлопала меня по плечу Шэл – давайте выпьем, чтобы на нашем пути поменьше таких Трейси встречалось.