Текст книги "Мой босс - палач (СИ)"

Автор книги: Анна Владимирова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

28

Их слышно было еще долго, даже несмотря на то, что Рэд меня утаскивал по коридорам, отдавая приказы по мобильному. Представители комиссии уже собрались на выходе, а в обратную сторону неслись люди со шлангами.

– Полчаса минимум не соваться! – осадил их Рэд.

Меня он отправил в комнату ожидания, где я опустилась на диван и застыла с прямой спиной. Мыслей не было, эмоций тоже. В ушах все стоял крик Стивии, горящей заживо. Внутри меня колотило, будто в груди застряло что-то и рвалось наружу. Мне казалось, что горю там вместе с ней, и ужас не отпускает…

– Эй… – От чужого прикосновения я дернулась. – Тш… – Рэд не дал отскочить. Схватил и прижал к себе, пряча на груди, как ребенка. А я застыла, боясь пошевелиться. – Не вини себя, – хрипло проговорил над ухом.

– Для этого у меня есть ты, – сморозила очередную тупость.

– Это точно, – усмехнулся. – Ты действовала по правилам.

– Правила ничто по сравнению с твоим опытом, – сделала очередной вывод.

– Будем надеяться, ты это усвоишь на сто процентов и начнешь применять уже завтра. У многих уходят годы…

– Если бы не я, ее бы усыпили перед сожжением…

– Не факт, что это помогает…

Я вздрогнула, когда за спиной открылись двери. Странно, а как вошел Рэд, не услышала.

– Мистер Рэд, уже можно? – послышался суровый голос.

– Сейчас… – он сжал меня за плечи. – Пошли, посажу в машину.

Я не сопротивлялась. Брела коридорами, полными запаха гари, как в тумане, и только на улице стало легче дышать. Рэд усадил меня в автомобиль и попросил, чтобы водитель проводил меня до двери.

Квартира встретила оглушающей тишиной и одиночеством, а еще запахом свежей зелени. Таким пронзительным, что хотелось в него обернуться и забыть эту вонь… Я не гнобила себя чувством вины. Шанс спасти Стивию был, и я готова была рискнуть. С одной стороны. Но рисковала я последний раз.

Заглянув в холодильник, вытащила аккуратную маленькую бутылочку, закурила сигарету и включила Амели Свон. Под ее заунывный блюз, выдержанный градус и крепкий дым становилось легче…

* * *

Я добрался домой только поздним вечером. Казалось, не делал же ничего, а вымотался как за неделю. И дело совсем не в ликвидации последствий самовозгорания ведьмы в изоляторе…

Звон ключей ударил по ушам, когда они выпали из руки. Я чертыхнулся, слушая эхо в квартире. Прошел прямиком через темную гостиную к панорамному окну и замер. В окнах напротив еще горел свет, внизу работал маленький магазин, шумели машины, ставшие чуть более редкими в этот час – все как обычно. Но все же что-то неуловимо изменилось. Я обернулся к двери и прислушался.

Запах фиалок… он будто вспорхнул с пиджака и дал деру к потолку, скорее, напоминая галлюцинацию. Но не в моем случае. Когда я медленно шел обратно к двери, у меня оставалось два вопроса – открыть дверь и втащить ведьму к себе или дать ей сделать эту ошибку самой? Только я никогда бы не отдал ей эту ответственность, а она зря рассчитывала на то, что не трону ее в том виде, в котором заявилась.

Когда наши взгляды встретились, она уже тянулась пальцами к звонку. Острое лезвие света будто вспороло ее тонкую фигуру в плаще, под которым, уверен, не было ничего. Слишком послушная и слишком виноватая.

– Проходи, – приказал.

Она приоткрыла губы, моргнув, но молча скользнула по лезвию света внутрь. Откуда узнала мой адрес и как пробралась в подъезд было, конечно, интересно, но я узнаю это позже.

– Что пила? – проследил, как она пытается держаться прямо, вышагивая на каблуках в сторону гостиной.

– Коньяк на травах, – промурлыкала, не оборачиваясь.

– Много? – направился за ней.

– Достаточно, чтобы притупить много всего, но не то, что нужно…

– А что ты хотела притупить? – сбросил пиджак на кресло и ослабил галстук.

– С тобой я чувствую себя дурой, – охрип ее голос.

– Ты не дура, – улыбнулся. – Что-нибудь хочешь?

– Я не достаточно напилась, чтобы хотеть спать или есть, – нахмурилась она.

– Может, кофе?

– Тогда протрезвею.

– Это вряд ли, – направился я к барной стойке. Хотелось дать ей время понервничать и осознать, куда и зачем она пришла. – Может, чаю?

– Чай для отчаянных, – мотнула она головой.

– А кофе для дерзких? – усмехнулся, открывая шкафчик. Захотелось сделать ей что-то особенное.

– Ты снова это делаешь, – ее язык начал немного заплетаться, что означало – отогрелась и немного расслабилась.

– Что?

– Заставляешь чувствовать себя дурой.

Я оглянулся на сидящую за барной стойкой ведьму в плаще с плотно завязанным поясом. Длинные ноги скрещены так призывно, что до рези в паху захотелось их раздвинуть. Печать согласно нагрелась, но жрать плоть не спешила – вдруг договоримся. Бабочка потерла свою, запустив пальчики к груди.

– Только дурой? – направился к холодильнику.

К счастью, молоко заблудилось в нем недавно – оказалось вчерашним. Я уже вылил его в кастрюльку, когда она заговорила:

– Ты вызываешь жажду, – выдохнула хрипло. Я не слышал, как она подошла – невероятно для выпившей ведьмы. Обернувшись, наткнулся на ее внимательный нереальный взгляд. В сиреневых радужках, казалось, блестели какие-то неизвестные далекие созвездия, утаскивая за собой в глубокий космос. Удерживал на грешной земле только легкий запах алкоголя и табака. Ну и фиалки – лесные, упорно пробивающиеся сквозь едва оттаявшую землю.

29

– Это хорошо, – наклонился к ней, осторожно протягивая руку. Но она вдруг отшатнулась и захлопала глазами. А я рывком подхватил ее под бедра и усадил на стойку, раздвинув ноги и втискиваясь между ними. – Бежать некуда…

Цветочный запах усилился, смешиваясь с запахом кипящего молока и приготовленных специй – идеально. Она вошла в меня идеально. Грудь моей ведьмы взметнулась под плащом, и невыносимо захотелось узнать, насколько выполнила мои условия. Мало выпила – захотелось допоить… или обольстить уже, в конце концов!

– Расслабься, – притянул к себе за шею, – я не отпущу.

Она посмотрела мне в глаза, шумно сглотнула… и обхватила за шею, обвивая бедра ногами:

– Не буду разыгрывать опытную, ладно? – зашептала в губы.

– Что ж ты сегодня не промокла? – улыбнулся, касаясь ее губ своими.

– Я промокла. Тебя просто долго не было…

На этом я потянул пояс ее плаща, высвобождая еще больше фиалки, и запустил пальцы в слегка влажные волосы. Она тоже вызывала жажду, и я боялся наброситься, чтобы начать ее утолять. Только это оказалось сложней, чем надеялся. Первый поцелуй вышел голодным – я коснулся ее губ и прижал девчонку намертво к себе, не давая вздохнуть. Было плевать, что нет опыта – это только разжигало желание. Чувство собственника было незнакомо раньше, но этим телом я ни с кем не собирался делиться.

Плащ спал с ее голых плеч, и ведьма запрокинула голову, изгибая изящную шею. То, как она отдавалась – без дрожи и страха, создавало иллюзию порочности, и это сводило с ума еще больше. Я разворачивал ее, как свой персональный подарок – хрупкий и загадочный, а когда обертка спала, подхватил под бедра и понес в спальню. Кухня – не для первого раза. Да и в центре кровати она смотрелась куда более ранимой и испуганной, едва ли не сливаясь бледностью с простынями. Но я не собирался ее успокаивать, а она не питала иллюзий. Пялилась в потолок, тяжело дыша, пока я избавлялся от одежды и любовался ее телом – стройными крепкими ногами, плоским животом и маленькой упругой грудью, которую она даже не пыталась прикрыть.

– Часы оставь…

– Будешь засекать время? – усмехнулся, направляясь к ней.

– Мне нравятся твои руки… и часы, – выдохнула она и задрожала, когда коснулся ее ноги и повел вверх.

– Могу поцарапать…

– Ты – не можешь.

– Не хочу тебя пугать, – выдохнул я, склоняясь к ее животу, – но я зверски голоден… – Провел носом вдоль ложбинки, наслаждаясь ее дрожью, навстречу руке, скользящей по бедру. Бэрри напряглась и выгнулась в моих руках:

– Я тоже…

Ее всхлип показался самым потрясающим звуком, который я когда-либо слышал. Вид надменно блестящего циферблата между ее ног всегда теперь будет ассоциироваться с этой ночью – три минуты первого. И вот уже моя ведьма полноценно стонет, когда пальцы собирают влагу в ее горячей тесноте. Мокрая, обжигающая… моя… Я понятия не имел, что нужно девственницам, кроме осторожности, но и этого предложить не мог. В глазах потемнело, когда попытался заменить пальцы на член. Голодное желание выплеснулось в вены, ударило в голову и огрело руки, и Бэрри вскрикнула вместе с моим рывком в нее. Мы оба дышали, как загнанные звери, а я чувствовал, будто не трахал ее, а убивал. Каждое движение она встречала стоном боли и напряжения, будто горела подо мной в нашем огне, и ничего общего со страстью тот не имел.

Когда из ее глаз покатились слезы, я потянул ее за руки и усадил к себе на колени. Она зашипела, пытаясь соскочить, но я не позволил:

– Тш, – прижал к себе. – Успокойся… расслабься…

– Ты жжешься, Вернон, – просипела она.

– Потому что ты не отдаешься, – зарычал, запуская пальцы в ее волосы и оттягивая назад, чтобы видеть ее лицо. – Ты – моя, Бабочка, – горячо зашептал ей в мокрую шею и прижал ее бедра к своим. Она раскрыла рот, хватая воздух, а я насаживал ее на себя осторожно, но не жалея. – Согласна выйти за меня, Бэрри? – С ее губ сорвался невнятный стон, она обхватила меня за шею и прижалась лбом к моему. Губы искусаны до крови, взгляд пьяный и невменяемый, но щеки уже порозовели. – Не слышу, – и ускорил темп.

Первые эмоции удовольствия прошлись судорогой по нашим телам, и Бэрри впервые двинулась обратно сама, перенимая инициативу:

– Да, – прошептала.

– Не слышу, – и я толкнул ее снова на кровать. – Станешь моей?

– Да! – вскричала Бэрри, и я впился своими губами в ее, запечатывая договор.

Ведьма отвечала жарко, расплачиваясь за согласие с полной отдачей, и наша ночь, наконец, наполнилась правильными звуками – влажными шлепками, стоном удовольствия и лихорадочным дыханием обоих. Ее «да» было настоящим, а непорочная девочка оказалась такой же и в душе, полностью доверяясь злобной циничной твари в моем лице. Только я уже знал, что эта тварь будет скулить в ее ногах, обещая что угодно…

… Потому что я тоже сказал «да».

30

Я не знала, что это было…

Потерялась в нем безвозвратно, подчиняясь. Где-то в реальности я уже знала, что натворила что-то непоправимое. Инквизитору нельзя говорить «да», когда отдаешь себя всю, но я не смогла по-другому. И он – тоже.

С ним было не стыдно, а потом стало и не больно. О чем еще ведьме мечтать? Только о том, чтобы огонь не жег, принял как свою и стал частью. В наших домах нет огня… А теперь огонь есть во мне. И он творит там то, от чего краснеют щеки. Крадет воздух и подсовывает вместо него эйфорию, и та бьется внутри, заставляя развратно выгибаться, подставляя самое сокровенное чужим губам и взгляду, и нагло врет, что теперь это все – мое.

А я верю… и доверчиво дрожу от первого в жизни удовлетворения с мужчиной.

По телу гуляла сладкая истома, низ живота тянуло, но терпимо. Инквизитор оказался идеальным первым мужчиной, и хотелось забыть обо всем остальном хотя бы на сегодня.

– Бэрри… – От горячего шепота на ухо меня едва снова не скрутило, даже ноги сжались.

– Прекрати, – простонала я.

– Я только начал, – усмехнулся и подхватил на руки. – Пошли.

Иллюзия тоже была идеальна. Вернон внес меня в ванную и залез со мной в душ.

– Ты как? – притянул к себе спиной.

– Хорошо… – я обернулась… и изумленно уставилась на его грудь, где красовалась такая же печать, как и у меня. А он оплел меня руками и прижал к себе. – Тебя тоже жгло?

– Иногда…

– Чего не сделаешь ради благой цели? – усмехнулась, ворочаясь в его объятьях.

– Еще бы, – вжал меня в стенку, – ради такой сексуальной ведьмы я на многое готов.

– Перестань! – зарычала.

– Перестать что? – не остался он в долгу. – Говорить не то, что ты хочешь слышать? Или не то, что тебя научили слышать? – Вернон собрал мои запястья и припечатал над головой, вынуждая встать на носочки и выгнуться. Вода лилась по нашим телам, приглушая учащенное дыхание и хоть немного напоминая, что мы – не на поле боя. Хотя Вернон оказался хорош на любом поле. – Вас учат с рождения, что вы и мы – враги, что ничего хорошего друг от друга нам не светит, но все это – вранье. Вы созданы для нас. Я звал тебя, и ты меня сразу почувствовала, когда увидел тебя в клубе, потому что ты – моя совершенная деталь с идеально совпадающими гранями.

Я хватала воздух ртом и часто смаргивала, потому что смотреть в его горящие гневом глаза было невозможно.

– Почему ты не сказал? – хрипло выдавила я.

– Правда? – усмехнулся. – И ты бы поверила?

Нет. Я и сейчас не была уверена, что верю, только не хотела больше портить этот вечер. Но у меня получалось плохо:

– Женский халат? – вздернула брови, когда мне на плечи лег мягкий махровый халат мятного цвета.

– Он новый, Бэрри, – недовольно зарычал инквизитор и куснул меня за шею. – Я же знал, что ты придешь…

Ничего не оставалось, кроме как прятать изумление за недоверчивой усмешкой. Когда мы оказались в кухне, я попыталась сесть на барный стул, но не тут то было. Вернон обернулся на мое шипение и тут же оказался рядом:

– Больно? – подхватил на руки.

– Щиплет просто, – поморщилась я.

Он уложил на диван в гостиной:

– Сейчас, – и вскоре вернулся с блестящим тубусом с какой-то мазью. – Раздвигай ножки.

– Не н-надо, – сжалась в комок и протестующе попятилась. – Я сама!

– И как ты сама там что-то увидишь? – нахмурился он, а в моих фантазиях так некстати ожила его угроза про стол и колышки. – Раздвигай, я сказал.

Пришлось пофыркать, закатить глаза, но подчиниться. А потом закусить до боли губы и запрокинуть голову, чтобы хотя бы попытаться спрятать горящие щеки, когда пальцы инквизитора осторожно и, черт возьми, совершенно не целомудренно заскользили между ног.

– Ты вся – моя, – наклонился он к уху. – Привыкай.

– Расскажи, – дернулась я, смущенно сжимая ноги, стоило ему убрать руку. – О том, что ты в душе говорил. Откуда такая теория?

– Это не теория, – подал он мне руку, но подняться не дал, подпихивая подушку под спину. – Лежи.

Вскоре передо мной на столике был накрыт романтический ужин со всеми атрибутами. Свечи в каменных подставках пахли фиалками.

– Я начну сейчас думать, что ты мне снишься, Вернон, – посмотрела в его глаза, когда он подал мне чашку с пряным чаем и молоком. – Слишком идеальный…

– Иди ко мне, – и он сел рядом на диван.

Я попалась. Влипла всеми лапами, как муха в мед. Потому что зажмурилась от удовольствия, вдыхая его запах и прижимаясь к груди. Моя идеальная ночь все никак не желала заканчиваться – потрескивала фитильками свечей, пахла корицей и кардамоном, хрустела на зубах карамельным сахаром с редкими вкраплениями черного перца. И окутывала таким надежным теплом, что хотелось плакать. Почему-то только сейчас я поняла, как устала, когда появилось, кому эту усталость доверить.

– Ты же помнишь сказку про ведьму и инквизитора?

– Ведьма отдала инквизитору сердце, – вздохнула я. – А оно вспыхнуло в его руках – так инквизиторы получили власть над ведьмами.

– Так вот это все бред… Ведьма отдала сердце взамен на такое же, только его собственное. Если бы он сжег ее сердце, оно бы сгорело вместе с ним.

Он сплел наши пальцы и сквозь них заструились языки света и пламени, сплелись друг с другом и рассыпались красивыми искрами мне на халат.

31

– Я тебе не верю, – улыбнулась.

– Я знаю… – и он коснулся губами виска так, что я едва не зажмурилась снова.

Подняла глаза и наткнулась взглядом на печать на его груди. Оказалось, что все это время она состояла из трех лепестков, один из которых перестал отливать золотом, будто остыл.

– Что с печатью? – насторожилась я. Нехорошее предчувствие шевельнулось в груди, а пальцы в его ладони взмокли.

– Часть договора выполнена, – запустил он мне пальцы в волосы и приятно сжал.

– Переспать с тобой – часть договора?

– Стать твоим первым – часть договора, – соблазнительно прорычал он, – невозможная ведьма.

– А остальные? – изо всех сил пыталась не поддаваться его соблазну.

– Вторая погаснет, когда выйдешь за меня…

– Подожди, – вывернулась из его рук. – Это что, все по-настоящему?

– Со мной все только по-настоящему, – схватил он меня и дернул обратно в свои руки.

Небольшая потасовка обернулась моим проигрышем – я задергалась у него на коленях, зло пыхтя:

– Ты говорил, что брак будет по расчету!

– Да, я все рассчитал, – зло заговорил мне в губы, притягивая к себе.

– Прекрати! – зло стукнула его в грудь. – Хватит издеваться! Эта печать – не простая условность! Это договор, который не нарушить, не отказаться! Он не имеет ничего общего с тем, о чем говорил мне ты!

– Тебя бы устроило быть просто фиктивным средством от навязанной женитьбы?!

– Тогда было бы понятно все! – вскричала, дернувшись. – Договор, как ты обещал, идеальный брак напоказ…

– Тогда ты бы продолжала жить в своем идеальном мире вранья!

– Я не знаю, в каком мире вранья больше! Отпусти!

Мы замерли, тяжело дыша в молчаливой борьбе. По мере того, как мой взгляд разгорался решимостью, его потихоньку угасал, и, наконец, он разжал руки. Я бросилась к плащу, на ходу скидывая халат. Хотелось бежать…

– Ты уже согласилась, – догнал меня у двери его глухой разочарованный голос. – Ты сказала мне «да». – Я обернулась. Вернон стоял у окна и смотрел на город, и от вида его натянутой, как струна, спины дыхание перехватило: – Хочешь побегать – побегай. Но ты – моя.

Я развернулась и толкнула двери квартиры.

Холодный ветер вцепился в меня, будто пытаясь затолкать обратно к своему хозяину. Я уже было бросилась бежать, когда меня окликнул водитель:

– Мисс Марроу-Лин, подождите! Меня просили вас подвезти!

Сидя в теплой машине, я куталась в стылый плащ после теплого халата и глотала слезы. Противоречия выматывали. Могло показаться, что Рэд предлагает настоящие отношения…

…но только не оставляет при этом выбора.

32

Дождь любил мою ведьму, но меня обходил стороной, оставляя возможность только идти по его следам. Я шел по мокрой площади перед зданием Королевской Инквизиции, подсвеченной фонарями, а собраться с мыслями не получалось. Меня жрало чувство вины, а та перетирала поводок, на которой держалась злость. Хотелось убивать. Когда вскоре после ухода Бэрри мне позвонили из изолятора, я едва не спалил пуговицы на пиджаке, пытаясь их застегнуть.

– Мистер Рэд, – поприветствовал на ступеньках меня адвокат, работающий с заключенными, не имеющими возможность оплатить частного. – Дэниэл Смайлз.

– Доброй ночи, – ответил на рукопожатие. – Слушаю вас.

– Простите, что потревожили вас посреди ночи…

– Ничего. Давайте к делу.

Наши шаги немного оживили пафосный мраморный коридор здания.

– Задержанный Миллиан Каннахи сказал, что вы и ранее занимались его делами, но я прежде убедился, чтобы не тревожить напрасно…

Миллиана я вытаскивал из этих стен не раз. Молодой одержимый борьбой за правду хакер, а по совместительству – стихийный инквизитор.

Инквизиторы, как правило, наследовали свои способности из поколения в поколение, и редко эта система давала сбой. Мальчиков тестировали в пять лет на внутренний огонь, присваивали степень чистоты генов и уже в восемь отправляли в академию.

После выпуска тест на внутренний огонь, или ТВО, сдавался каждые пять лет. Но вместо пера на расстоянии вытянутой руки нужно было сжечь живую приговоренную…

У Миллиана же случай был редким. Никаких родственников-инквизиторов или случайных связей его матери с таковыми доказано не было. Только парень упорно отказывался от своей наследственности. Меня он встретил угрюмым, но полным решимости взглядом и хрустом пластикового стаканчика. С небольшим ростом, белыми волосами и голубыми глазами этот всплеск ярости сочетался комично.

– Привет, Вернон.

– Привет, Милки, – подтянул я к себе стул и сел за стол напротив обвиняемого.

– Прости, что среди ночи…

– Ты бы ее все равно больше не испортил, – проворчал я и протер устало лицо. – Что на этот раз?

– Как обычно все, – стиснул он зубы. – Есть покурить?

– Нет, – с сожалением сглотнул слюну. Я бы тоже не отказался. Адвоката я оставил за дверью и углубился в папку: – Расширил список сайтов? – вздернул бровь.

– Да, – хмуро кивнул он. – Ты же тоже борешься с системой, Вернон.

– Нет, – пытался вникнуть в суть обвинений. – Бесполезно с ней бороться так, как ты, – сурово глянул на него. – Тебя еще не приговорили, потому что ты обещал поступить в академию через год, помнишь?

– Только когда ты ее изменишь, Вернон. Ты же женишься на салеме?

– В желтой прессе вычитал? – глянул на него, отчаявшись прочитать все, что следовало бы.

– Я – спец по информации, мистер Рэд, – усмехнулся горе-хакер. – А ты не будешь просто так мурыжить салему в прессе…

– Для тебя это все игрушки, Милки? – сузил я глаза. – Ты думаешь, Шеррингтон так и будет терпеть твои информационные бомбы? Чего ты добился за те… – я сверился с данными, – две минуты, что статья о «знаке Солнца» провисела на всех информационных сайтах?

– Ничего, – зло процедил он. – Я готовился к тому, чтобы она там провисела хотя бы день!

– Не вышло, – констатировал я.

– Я хотя бы пытаюсь!

– Отучись в академии, устройся в отдел и пытайся спасать салем делом, а не трепом! – зарычал я. – Я сейчас тебя вытаскиваю, а ты идешь подавать документы на будущий год! Тебе ясно?!

Милки моргнул и напыжился, а я, наконец, смог дочитать суть дела до конца. А Шеррингтон тоже не спал сегодня – лично подписал приказ о задержании два часа назад.

– Сиди тут, – скомандовал я и поднялся.

Адвоката и след простыл. А вот Шеррингтона я нашел на втором этаже. Он словно дорожку из включенных ламп мне оставил.

– Инквизиция никогда не спит? – усмехнулся, шагнув внутрь кабинета.

Инквизитор поднял на меня взгляд от ноутбука и всмотрелся в посетителя:

– Долго ты с ним нянчиться будешь?

– Он поступает в академию через полгода.

– Не поступает – я сажаю его, – и он отвернулся к экрану монитора.

– Я же не сажаю тебя за то, что ты к моей практикантке поткатываешь и предлагаешь помочь от меня избавиться, – направился к его столу.

– Жаль, твои догадки не примут в комиссии, – усмехнулся Шеррингтон.

– У меня есть показания мисс Марроу-Лин.

– Конечно, – оскалился собеседник, – за идиота меня держишь? Датчиков на ней не было, камер тоже, а слова инквизитора у нас пока что ценятся больше, чем мы с тобой и пользуемся.

– Каллум, ты же знаешь, я люблю неизведанные тропы, – не остался я в долгу. – Возьму тебя за зад, оцифрую запись ее телохранителя, а там мы докажем, что ты не кофе с ней присел попить… Все знают, как ты меня любишь – ты расстарался раструбить.

– Телохранителя? – прищурился он с сомнением.

– Конечно. Я не могу оставить свою невесту без присмотра, сам понимаешь…

По глазам видел – Шеррингтон верит сейчас в каждое слово, медленно складывает в голове одно с другим и приходит к выводу, что запись у меня есть. А она и правда есть.

– Салема – твоя невеста? – ухмыляется изумленно и делает тухлую попытку: – Пришлешь запись?

– Верховному судье. Со своим заявлением.

Инквизитор усмехнулся:

– Хочешь этого щенка назад?

– Я уже сказал.

– Ты обвешиваешься якорями, Рэд, они потянут тебя на дно.

– Может, это нас и отличает от дерьма, которое вечно всплывает, – и я развернулся и вышел из кабинета.