Текст книги "Никогда не заговаривайте с неизвестными"

Автор книги: Анна Малышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Встретились они, как ни странно, с помощью матери. Мать тогда очень много хлопотала о нем.

Пыталась устроить на очередную работу, пыталась контролировать его приходы и уходы, окружение, девушек. Наташа была дочерью ее старой подруги – вместе работали. Как-то мать пригласила в гости подругу… А с ней пришла и Наташа, которая явно не подозревала, что ее пытаются с кем-то свести. Подруга тоже не подозревала – а то бы никогда не привела свое сокровище.

Ивану тогда исполнилось двадцать. Он очень возмужал после армии и выглядел взрослым сильным мужчиной. Работу нашел сам – устроился охранять шикарный ночной супермаркет – один из первых в Москве. Его взяли охотно – за него замолвил слово старый друг, Косой, который работал там же. Косой тоже остепенился. Собирался жениться. На пустырь они больше не ходили…

В тот день, когда привели Наташу, Иван все порывался сбежать из дома. Не хотелось ему сидеть за столом с чинной физиономией и колупать ложечкой торт. Правда, от торта бы он не отказался, но съел бы его в одиночестве. Мать настаивала:

– Один раз пойди мне навстречу, а потом делай что хочешь!

Он пошел навстречу и остался. Наташа сидела за столом с каменной спиной и ничего не ела. Пила только чай без сахара. Мать как-то не сообразила, что девушка поддерживает фигуру. Подруга матери рассматривала Ивана как редкостного жучка. Она будто решала – убить его или оставить – посмотреть, что жучок будет делать? «Жучок», то есть, Иван от смущения объелся тортом до дурноты и потом сидел тихо, не произнося ни слова. Стоит ли говорить, что он влюбился? У Наташи были черные короткие кудри, точеный тонкий нос и губы точно такие же, как у Сигурни Уивер – их почти и не видно на лице. Конечно, кому что нравится… Но Ивану нравилось это!

– Ваня, покажи Наташеньке альбом, – сказала вдруг мать.

– Что? – не понял он.

– Наш семейный альбом. Где ты маленький. – Тут мать обратилась к подруге:

– Знаешь, он был такой смешной! Уши были оттопыренные, потом это само прошло…

Этого парень уже не смог стерпеть. Встал, да так, что стол закачался, молча вышел. Уже на лестнице услышал стук каблуков. Обернулся. За ним шла Наташа. Она усмехалась:

– Пошли? Я тоже рада оттуда вырваться.

Он был ей страшно благодарен. Они вышли из подъезда, Иван достал сигареты, протянул:

– Куришь?

Девушка его мечты должна была курить. Наташа взяла сигарету, стрельнула кругом глазами:

– Только отойдем немного. А то мать будет с балкона смотреть.

– Есть одно место…

Так он снова попал на пустырь. Давно он тут не был. Иван молча шел, пиная высокую траву, Наташа поспевала за ним на каблуках. Вот знакомые кусты – тут он потерял невинность в Галкиных объятиях. Кусты разрослись – целый лес. А вот место, где они жгли костры. Земля тут до сих пор чернее, чем вокруг. Зола глубоко впиталась. Он остановился, Наташа налетела на него сзади:

– Ты куда бежишь? Нас давно не видно с балкона!..

Они Закурили. Оба молчали – как будто пришли сюда только затем, чтобы подымить сигаретами. В том году стояла теплая осень, удивительно сухая. Ни одного дождя, вся трава сгорела, пожухла. Пустырь был рыжий, по нему гулял мягкий теплый ветер, в отдалении шумели золотые деревья. Наташа запрокинула голову и вдруг сказала:

– Только погляди! Что там? Орел?

Иван тоже посмотрел в небо. А какое синее было небо, какое далекое, чистое – как же он не заметил, что в этот день над Москвой было необыкновенное небо? Он всматривался, но ничего не увидел.

– Где ты увидела орла? – спросил парень.

– Да вон! – Тонкая рука потянулась в небо. – Над нами!

– Здесь не может быть орла,. – возразил он. – Может, ласточка? Их много.

– Не может быть, чтобы ласточка, – не согласилась она и бросила сигарету. – Как тут хорошо!

– Да, тихо.

– А почему мы сюда пришли? – Девушка стояла так близко от него, что он спокойно мог ее поцеловать. Она бы не возразила – Иван видел.

– Да мы тут пацанами играли, – застенчиво ответил парень. – В войну, в казаки-разбойники" да во все… Теперь той компании уже нет.

– Ясно. Мне тоже одиноко, – вздохнула она.

Эта девчонка говорила, как старушка. – Как-то не вижу смысла в жизни. Мать говорит – учись, работай. А мне нужен только балет. Ты понимаешь?

Он кивнул. Ему не хотелось, чтобы она говорила о балете – их это слишком отдаляло. И в то же время гордился ею Балет! Надо же! Она продолжала:

– Когда у меня была эта травма… Ах, да ты не знаешь, – наклонилась и коснулась правого колена:

– Вот тут. Я больше не могла танцевать. А травма случилась оттого, что перезанималась, потеряла контроль, ну и… Упала с партнера. Он меня поднял и не удержал Я упала… На колено.

Она помолчала.

– Могло быть и хуэке, – вздохнула Наташа– Если на спину или головой приложиться об паркет. Там же ковриков не постелено. Мне повезло. Знаешь, когда мне сказали, что больше танцевать не буду – я решила умереть. Купила димедрол в аптеке. Наглоталась его с чаем. Уснула. Ну, откачали. Мать за мной следила, спохватилась, что крепко сплю… Сейчас хочет выдать меня замуж.

– А мне мать тоже все говорит – женись… – некстати сказал он.

Наташа рассмеялась:

– А ты женись!

– На тебе бы я женился. – Он тоже улыбался, но получалось плохо – щека задергалась от волнения, улыбка вышла кривая и глупая.

Наташа все еще смеялась:

– Пошли, скажем мамам, что мы женимся?!

Они же упадут!

– А может, благословят? – возразил он. – Слушай, а как ты время проводишь? Может, сходим куда-нибудь вечером?

– А куда?

– Ну, в кафе.

– На дискотеку пойдешь? – Она все еще улыбалась, щурилась, отворачивалась от пыли – ветер подул ей прямо в глаза. – Пойдем куда-нибудь, потанцуем?

– Да я не умею.

– Это же не балет, научишься, – сказала она внезапно жестким, каким-то издевательским тоном. Он еще не знал, что настроение у нее меняется три раза в час.

Они встретились на другой вечер и пошли на дискотеку. Оттуда Иван поехал прямо на работу.

С тех пор он больше не высыпался. Он провожал Наташу до дома и крепко прижимал ее в подъезде, расстегивал ей джинсы, поднимал майку… Она не пыталась изображать недотрогу и легко признавалась, что у нее уже были мужчины. Он чуть не плакал, так ее хотел. Пару раз Наташа по собственной инициативе устроила им свидание в квартире ее подруги. Подруга на это время уходила, а они забирались в двухспальную кровать ее родителей. Они стали встречаться часто, но ему хотелось еще чаще. Ему хотелось с ней жить, не расставаться никогда, всегда спать в одной постели, есть из одной кастрюли, чтобы они были как сиамские близнецы – так он ее обожал.

Их мамы скоро узнали о «крепкой дружбе», и началась война. К тому времени мамы составили себя неприятные мнения о чужом чаде. Мать Ивана считала Наташу «заносчивой избалованной девчонкой», «распущенной неудачницей». Мать Наташи приняла его за «уголовника с темным прошлым и сомнительным будущим». И тогда Иван снял первую в своей жизни квартиру. Собственно, это была комната в коммуналке – на квартиру он еще не зарабатывал. Они с Наташей поселились там и прожили два года.

Они часто ссорились, не уступая друг другу даже в мелочах – но парень был счастлив. Через несколько месяцев Наташа сообщила, что идет на аборт и что совсем не боится, потому что уже это делала, и было не больно. Тот протестовал, тащил ее в ЗАГС, пока не понял, что пытается остановить несущийся поезд. Наташа сделала аборт и потом неделю пролежала, сунув голову под простыню. Но он все равно бил счастлив. Говорил о ней «моя жена», считал, что женат, привык к этой мысли.

Она часто хандрила, пристально рассматривала себя в зеркале, плакала без всяких видимых причин, обкуривала комнату до тошноты… И постоянно говорила ему, что ей хочется умереть, что смысла в этой жизни нет: она что-нибудь сделает с собой. Ему было тем более страшно, что он ее совсем не понимал. Как это – нет смысла в жизни? Как это понимать?

Наташа не умерла, не покончила с собой, как он боялся. Вместо этого она покончила с ним. Однажды, вернувшись с ночной работы (теперь он охранял другой магазин), Иван обнаружил в комнате странную пустоту. Он не сразу понял, что тут больше нет ее вещей. Он прошелся от стены до стены, открыл окно…

…Опять кончался сентябрь. Внизу, по бульвару, быстро шел трамвай, мелькая голубой спиной среди рыжей и зеленой листвы. Трамвай прозвенел на крутом спуске, исчез вдали. Теплый ветер пах дымом, будто где-то жгли костер. Парень долго смотрел вниз, облокотившись на широкий подоконник, ни о чем не думая, никуда не торопясь.

Потом отошел от окна, сел за стол. На столе лежала сложенная вчетверо записка. В тот день он побоялся ее прочитать.

Глава 7

– Только не сходи с ума, – просила Ира, цепляясь за его рукав. – Не лезь, это касается только меня! Я сама пойду к Игорю!

– Ты не сможешь с ним поговорить, как надо, – утверждал Саша, увлекая ее все выше по эскалатору. – Тут будет чисто мужской разговор.

А ты начнешь плакать.

– Умоляю, не позорь меня… – шипела она, ни на шаг не отставая от него. – Комедия – муж оставил предсмертную записку, а я приду с ней… И со своим любовником! В качестве мужской поддержки! Мне лучше пойти одной, а ты меня подождешь внизу!

Игорь, с которым просил связаться ее покойный муж, работал все в той же газете, что и раньше. Только должность у него теперь была другая – вместо нештатного корреспондента – заведующий отделом информации. Когда Ира позвонила ему и представилась, оказалось, что он в курсе ее трагедии.

– Мы писали об этом, – сказал он ей. – На другой же день после убийства… Сразу дали небольшую информацию, на первой полосе.

– А я не читала… Знаете, муж просил меня. То есть я сама хочу… Одним словом, нам с вами необходимо встретиться.

Игорь удивился, но дал согласие. Назначил время и место встречи – три часа, редакция. Но строго предупредил – не опаздывать, ему в половине четвертого надо куда-то уезжать. А они с Сашей опоздали. Опоздали потому, что все время ссорились и отпихивали друг друга. Никак не могли договориться, вместе они поедут или порознь.

Наконец Саша решил этот вопрос, завладев кассетой, и женщине ничего не оставалось, как бежать за ним всю дорогу до редакции и просить ее отдать…

– Простите, – сказала Ира, когда они, наконец, вошли в кабинет. – В метро такие толпы…

Игорь приподнялся из-за стола, протянул ей руку. Сашу он не рассматривал, не спросил даже его имени, как будто тот был пустым местом. Ира почувствовала неловкость и робко сказала:

– Познакомьтесь, это мой старый друг, еще по ВГИКу…

– Александр, – веско сказал Саша.

Игорь только кивнул. Ира сразу приметила, что он сильно изменился. Она его хорошо помнила – в первое время после свадьбы с Костей они часто приглашали гостей. Среди них бывал и этот человек. Тогда он был гораздо скромнее. Костя, работавший в этой газете штатным сотрудником, устроил друга на внештатную работу. А потом Костя ушел, а Игорь – вот как поднялся! Ира украдкой его разглядывала. Добротный костюм, очки в роговой оправе, на столе – радиотелефон, компьютер, факс, словом – набор… Игорь прервал ее размышления, сказав:

– Я очень вам соболезную, Ирина… Это событие меня тоже потрясло.

– Да… – как-то невнятно ответила она, наклоняя голову и стараясь не глядеть на Сашу.

Тот откашлялся:

– Дело в том, что Константин кое-что оставил Ире… Для вас.

– Для меня?! – чуть не подскочил завотделом информации. – Что же это?

– Послушайте.

Саша положил микрокассету на край стола.

Игорь страдальчески на нее посмотрел, нехотя взял.

– Не совсем понял, почему для меня? – спросил он. – Вы уверены?

– Там все сказано, – вмешалась Ира. – Послушайте, прошу вас…

– У меня нет для этого аппаратуры… – неуверенно ответил тот. – Сомневаюсь, что у кого-то есть… Может быть, дома…

– Нет, прошу вас, сделайте это прямо сейчас! – Она открыла сумочку и достала оттуда предусмотрительно захваченный диктофон. – Это не займет много времени.

И снова в кабинете зазвучали голоса – Кости и того, неизвестного. Игорь слушал запись, вжавшись в спинку кресла, и глаза у него вдруг стали такие, будто на стол перед ним положили змею.

Когда запись кончилась, он быстро надавил на кнопку «стоп» и спросил:

– Это все?

– Еще на той стороне…

Прослушав своеобразное завещание друга, Игорь пожал плечами:

– Ужасно… Но… Не совсем понимаю, зачем он просил вас об этой услуге… Я не представляю себе, чем могу помочь…

– Он говорил с убийцей! – выпалил Саша.

– Все возможно, но я тут при чем?

– Может, он хотел, чтобы вы опубликовали этот материал? – предположил Саша.

– Тут нечего публиковать! – Игорь постучал по крышке диктофона. – Смешно говорить, что это может пойти даже в качестве заметки.

– Но почему?!

– Почему, вы говорите?! У нас не желтая пресса, мы не занимаемся непроверенными сенсациями. А это дело такого низменного пошиба, что я даже и не знаю… Не компромат, не информация, не интервью… Это черт-те что!

– Но его же убили! – прошептала Ира. – Неужели вас не интересует то, что непосредственно касается его гибели?

– Интересует, но… – Игорь замялся. – Я советовал бы вам отложить эту запись подальше.

Мне она не нужна, да и вам не пригодится.

– Но он говорит, что опасность грозит и мне! – воскликнула женщина. – Эта запись чрезвычайно для меня важна!

– Знаете что? – предложил Игорь. – Возьмите кассету и отнесите ее в милицию. Делом вашего мужа занимаются?

– Разумеется…

– Ну, так они будут просто счастливы. Это матерьяльчик скорее для них, чем для нас. А вот когда они найдут преступника – я с удовольствием предоставлю вам место на полосе…

– В милицию? – нерешительно переспросила она. – Но, понимаете ли, то, что говорит Костя… Я не уверена, что милиция…

– Понял. То, чем занимался ваш муж, выглядит не совсем этично, так? – усмехнулся Игорь. – В самом деле, шантажистам не везет с этикой… Тем более вы должны понять – публиковать такой материал о своем бывшем друге я не могу. Зачем мне его чернить? Вам нужна дешевая слава? А вы знаете, что это такое? Поберегите нервы!

– Это было заказное убийство! – опять вмешался Саша. – Понимаете, что Иру тоже могут заказать?

– Сомневаюсь, – отрезал тот. – Ирина, вы что – каким-то образом причастны к этому?.. – Он брезгливо указал на диктофон.

– Нет! – воскликнула она. – Я даже не знаю, с кем он говорит!

– Ну и слава богу. Успокойтесь. Никто вас убивать не будет. Ваш муж действительно кому-то помешал, но при чем же тут вы?

– Но Костя сказал, что мне грозит опасность… – Она была вконец уничтожена. «Старый друг» оказался вовсе не таким, каким она его помнила… Ей хотелось встать и уйти, но она не могла – ноги не держали.

«Никому я теперь не нужна… – подумала она. – Только Сашке… Да и тот женатый…»

– Те, кто заказывали Костю, могут подумать, что он все рассказал жене, – предположил Саша. – В таком случае Ире действительно грозит опасность.

– Перестаньте, – отмахнулся Игорь. – Не надо преувеличивать.

Ира встала:

– Когда меня убьют, вы об этом напишете?

– Знаете что? – Игорь тоже встал. – Не надо говорить со мной таким тоном! Как будто я вам что-то должен!

– Все, до свидания…

Она повернулась и уже собиралась выйти из кабинета, но ей в спину полетело презрительное:

– Заберите эту гадость!

Она поняла, что говорят о диктофоне, но не обернулась. Вышла в коридор. Там ее нагнал Саша.

Он задыхался от гнева:

– Хороший совет тебе подал бывший супруг!

К такому типу прийти за помощью!

– Ты забрал кассету? – вяло спросила та.

– Конечно, Если бы я ее оставил, он бы все стер. Я уверен.

– Пошли отсюда.

Уже на улице ей стало дурно. Она резко остановилась, покачнулась и вцепилась Саше в плечо:

– Постой…

Он приобнял ее, поддерживая под локти, заглядывая в ее обморочно-неподвижное лицо. Наконец она открыла глаза:

– Этого еще не хватало.

– Чего?

– Да ничего. Мне нужно где-то посидеть.

– Поищем скамеечку? – предложил он.

– Лучше кафе… Видишь, столики под тентами?

Они медленно прошли туда, сели за пластиковый нечистый столик. Саша взял себе пиво, она:

– кока-колу. Обоим было сильно не по себе.

– Он догадался, что мы любовники, – сказала Ира, поворачивая в пальцах свой стакан с колой и глядя сквозь него на свет.

– Тебя это очень смутило?

– Меня давно уже ничего не смущает. Но я почему-то думаю, что, если бы пришла одна, он бы говорил по-другому.

– Ну, конечно. Наобещал бы тебе с три короба, потом пригласил в ресторан… – хмуро кивнул Саша. – Закончилось бы все в постели.

– Да кому я нужна? Что от меня осталось?

А ты все еще ревнуешь!

– Ты такая же красивая, как раньше, – вздохнул он. – Хотя рыжие волосы тебе больше шли. Почему ты все время красишься в блондинку?

– Привычка… О чем говорим, господи помилуй! – вдруг возмутилась женщина. – Мне, может быть, пора гроб заказывать, а ты предлагаешь вернуться к естественному цвету волос… А впрочем, все равно. Мы с тобой неудачники, Сашка…

– Ты думаешь?

– Знаю. Как актеры мы с тобой не состоялись…

– Ну ты скажешь… – попробовал вмешаться он, но Ира не слушала:

– Да и правильно ли мы сделали, что пошли во ВГИК? Никто у нас не находил потрясающих талантов… Ну, закончили мы этот киноинститут с грехом пополам. Никто нами не заинтересовался…

И вот теперь мы с тобой – ни то ни се, ни рыба ни мясо… Дипломы есть – а настоящей жизни нет…

Ты нищий, женатый, ты уже отец…

– У меня всего один ребенок!

– Неважно… Один или десять – ты от жены уже не уйдешь. Она в тебя крепко вцепилась. А если захочешь развестись – где возьмешь средства платить ей алименты? Что мне делать?

– Сменить квартиру.

– Это ты уже предлагал. Не вижу смысла.

Если захотят – везде найдут.

– Уехать из Москвы, хотя бы на время. Это самый лучший выход.

– Некуда ехать, пойми… Куда?

– Да хоть в Питер, – неожиданно предложил он. – У тебя же в институте была подруга из Питера? Кажется, она у тебя не один раз переночевала, когда вы учились?

– А, да… – вяло кивнула она. – Надо же, что вспомнил!.. Но когда это было… Не могу я к ней завалиться. Да еще на месяц, не меньше. А в гостиницу? Денег лишних нет.

– Ну в таком случае ты очень облегчаешь задачу своим врагам! – рассердился тот. – Что я могу тебе еще предложить?

– Живи со мной… – вдруг просто сказала она, протягивая руку и касаясь его щеки. – Давай жить вместе. Давно пора было к этому прийти.

– С ума сошла?

– Немного.

Саша помолчал.

– А когда тебе перестанет угрожать опасность? – спросил он. – Настанет же такое время?

Я должен буду уйти?

– Не говори глупостей!.. Я всерьез предлагаю жить вместе.

– А моя семья?

– У тебя нет семьи! – жестко сказала она. – И никогда не было! Все, чем ты пытался от меня прикрыться – нелепая жена, ребенок, которого ты не любишь, – это не удержит. Это не имеет никакого веса, сам знаешь. Стоит пальцем шевельнуть – и все они исчезнут… Как призраки!

– Ты чересчур красиво рассуждаешь, – покачал он головой. – Но алименты мне придется платить не призракам!

– А у тебя зарплата почти призрачная – как раз будет впору. – Женщина недобро улыбалась. – Сколько ты получаешь? Алименты, кажется, составляют двадцать пять процентов? Так пожертвуй этими жалкими копейками! На них даже штанов не купишь! Так и будешь ходить в старых! И потом… Настоящий актер должен хоть раз в жизни развестись!

– Зачем издеваться? – тяжело проговорил Саша. – Не моя вина, что не стал актером… И что теперь? Надо долбить меня этим сто раз в день?!

Спасибо, сыт! Жена достала!

Но она опять его не слушала:

– Я издеваюсь только над собой… Почему я люблю такое ничтожество?! Лакей! Лакей из российского телесериала! – Она резко отвернулась и закурила другую сигарету.

Саша сидел, как оплеванный. Если бы мог – давно бы ушел. Но в том и была беда, что не мог он уйти. Слишком сложно было от нее уходить. Ира часто-часто затягивалась, потом все еще не оборачиваясь, спросила:

– Ну так что? Решился?

– Ладно, я приеду и буду с тобой жить, – медленно проговорил мужчина. – Но ты не подумала, что про нас…

– Будут говорить? А мне плевать!

– А мне нет!.. И тебе тоже не советую на это плевать! Потому что твой муж только что был убит!

Как это будет выглядеть?

– Тебя не будут подозревать.

– Предположим, я не тяну на роль убийцы, и у меня никогда не будет таких денег, чтобы кого-то заказать… Но нервы нам следователь попортит.

– У меня уже нет нервов, все сгнило, рассыпалось, – ответила та. – Я предлагаю все, что от меня осталось. Вот – я перед тобой. Глаза, волосы, характер…

– Ты иногда говоришь, будто роль читаешь, – рассмеялся он. – Двойка, ненатурально сердишься. Поехали.

– Куда это?

– Ко мне. За вещами.

– И я… – Она вдруг испуганно ссутулилась, пряча глаза. – Я что же – увижусь.., с ней?

– Кто напрашивался на скандал? Ты? Вот и скандаль. А я вещи соберу.

Скандала не вышло, Сашиной жены не было дома. Ребенок находился в садике. А ведь Ира пришла сюда, как на казнь. Она бы с радостью осталась на лавочке у подъезда, но, во-первых, там было прохладно – все же ноябрь. А во-вторых, побоялась, что жена уломает Сашу остаться, и она опять останется с носом. Уж лучше пойти помучиться… И хотя никого не оказалось дома, она все равно мучилась, сидя на разложенном диванчике с неубранной еще постелью, пока Саша рылся в шкафах, выбирая оттуда предметы своего гардероба.

– Быстрее, – стуча зубами, поторапливала его Ира. – Еще вернется…

– Не вернется, она на работе до восьми вечера. Придет только в девять.

– Что ж пугал скандалом?

– А я хотел посмотреть – храбрая ты или нет.

Будешь за меня бороться?

– Убедился?

– Все еще не верится. – Саша сильно дернул на себя заевший ящик, и на пол выпали дамские кружевные трусики.

Ира брезгливо улыбнулась, а он, очень смущенный, нагнулся и спрятал кружевную тряпицу обратно в ящик. Женщина сказала:

– Я тебя никогда не ревновала. Представляешь? А вот теперь ревную.

– Ты не ревнуешь, просто нервничаешь. Ты вообще не умеешь ревновать. Боюсь, что и любить не умеешь.

– А она не знает моего адреса?

– Хочешь оставить? У нас и так будет нелегкая жизнь. Может, придется держать оборону. А если еще и она прибежит…

– Ты все шутишь…

А вечером Ира затосковала. Они сидели с Сашей на кухне, в ее квартире, и ужинали. Ира впервые что-то приготовила за эти дни. И вдруг, случайно поглядев в угол, где стояла миска из-под собачьей еды, она вздохнула:

– Плюшки все еще нет. Наверное, бедняжка уже погибла.

– Вернется, – убеждал ее Саша. – Собака пережила сильное потрясение, у них это в порядке вещей после смерти хозяина. Сколько ей лет?

– Восьмой год. Почти лысая… Зубы начали выпадать, глаза слезились… Очень плохо видела… На улице, без кормежки, без тепла ей не выжить… Она пропадет.

– Ты не пробовала пройтись по району, поискать ее?..

– Что ты?!. Мне было страшно лишний раз выходить из дома.

– Тогда пошли сейчас! Поищем! Может, она бегает где-то рядом, но не может найти дом.

– Не может быть, – возразила Ира. – Она же туте детства жила!

– И все же – пойдем, погуляем.

– Это ты мне говоришь?!

– А что такого?

– Сам предупреждал – будь осторожна, уезжай из Москвы.

– Пока я с тобой, не бойся. Двоих сразу они не станут убивать. Риск велик.

– А если двоих сразу?

Она пожал плечами:

– Тогда я с тобой за компанию…

– Ладно, пошли, – вдруг решилась она. – Надо проветрить голову. Все не могу прийти в себя после этой проклятой редакции. Бывают же такие негодяи! Он еще смел упрекать Костю в шантаже!

А меня – в навязчивости! Если бы только Костя знал, как он отнесется ко мне…

– А вдруг Костя знал? – выдвинул Сергей странную идею.

– Ты сдурел?!

– Ничуть. Не мог Костя не знать, во что превратился старый друг. Они в последнее время встречались?

– Вроде бы нет.

– А вдруг Костя не ждал от него помощи? – предположил Саша. – Вдруг добивался одного – чтобы тот прослушал эту запись и испугался?

– Нелепость!

– Почему? Ты же видела, как он испугался! Я за ним следил! Он даже не пытался скрыть свои чувства, настолько его проняло! И был счастлив, когда запись кончилась! У меня ощущение, что он боялся услышать что-то еще…

– И ты думаешь, Костя просто затянул меня в эту игру?!

– Могло быть и так!

– Я в это не верю! – Женщина встала из-за стола. – Пошли, погуляем.

Они заперли квартиру и вышли на улицу. Ира медленно шла, запахнувшись в длинный серый плащ, и настороженно оглядывалась по сторонам.

Саша поддерживал ее под локоть, и они были счастливы, насколько это вообще возможно в такой ситуации. Наступил час вечернего выгула собак.

Ира вдруг сказала:

– Костю убили из машины. Я говорила? В него стреляли из «девятки», цвета бордо-металлик.

Меня спрашивали, не было ли такой машины у знакомых, и вообще – видела ли я такую машину раньше. Мне ее показали.

– А ты не знаешь, чья она?

– Первый раз ее вижу. Но… – Она запнулась.

– Что ты опять скрываешь? – рассердился он. – Я вижу, что милиция от тебя немногого добилась! Сама себе могилу роешь!

– Нет, это ты зря! Я как раз сказала об этом. Сегодня утром снова встречалась со следователем, он мне звонил. Я вспомнила, что вроде бы видела эту машину вечером того дня, когда возвращалась домой из магазина. Магазин на углу, вон там, видишь?

Он посмотрел туда и кивнул:

– Машина была там?

– Нет, чуть дальше, за углом. И это было часов около десяти вечера.

– Та самая машина?

– Я номера не запомнила. Игрушек под стеклом не болталось. И на той машине, которую мне показали в милиции, тоже ничего такого не было.

Но марка и цвет были те же самые. Я запомнила машину потому, что туда как раз садилась девушка.

– Что же тут особенного?

– Сама девушка была особенная. Не русская, какая-то азиатка. Может, китаянка, может, кореянка… Очень интересная.

– Ты рассказала следователю?

– Еще бы! По-моему, он порадовался. Но только чему радоваться? Наверняка и машина была другая, и девушка ни при чем. Ведь мужчины рядом с ней не было. Она села за руль и уехала.

– Не густо, – кивнул он. – Слушай, а у Кости не было любовниц?

Ира засмеялась и пошла быстрее, увлекая его за собой. Смех прозвучал свободно и задорно, как в прежние годы.

– Были! – сказала она, еще улыбаясь. – Как ты додумался до этого?! У него была шикарная женщина – китайская шпионка…

– А серьезно?

– Да были бабы, конечно! Ведь он давно догадывался, что я изменяю. Сперва пытался воздействовать словом. Потом даже руку поднимал. А когда и это не помогло – завел бабу. Но это в прошлом. В последнее время была другая. Тоже с телевидения. Не ведущая, у него бы пороху не хватило. Какая-то ассистентка. – Ира усмехалась, но видно было, что все это ее сильно уязвляло. – Но во всяком случае, ни та, ни другая ничего азиатского в чертах лиц не имели. Обе были чистокровные русские.

– Ты что – с ними встречалась?

– Нет… Попросила описать. И он это сделал.

Вполне профессионально. Собаки тут явно нет.

– Точно, – согласился он. – Знаешь, у нас получается, как в классическом романе. Когда будет найдена собака – найдется убийца. Вспомни сериалы по Агате Кристи. Там всегда заранее ясно, что убийцу найдут после того, как отыщут некий предмет. А когда предмет находится у какой-то старой бабки, зрители возле телевизора тут же соображают, что бабка ни сном ни духом не виновата!

– Какая глупость! – с чувством сказала она. – Думаешь, убийца забрал Плюшку?

– Но должна же была куда-то деться собака, в конце концов?!

– А может, побежала за убийцей? – предположила Ира.

– И что? Настигла и обезвредила?

– Ox, какой ты циник… А ведь собака, между прочим, куда-то пропала именно в ту ночь… Я все думаю – а не оказалась ли она умнее меня? Не увидела ли она тогда возле трупа убийцу? Может, она за ним следила? Потому и пропала?

– Не приписывай старой красноглазой болонке способностей немецкой овчарки! – предупредил он. – Эти породы ничего общего не имеют!

– Имеют! Преданность и ум! Именно то, чего не достает тебе! – Женщина вырвала у него руку. – Пошли! Я замерзла!

Когда они вернулись к дому, пришлось помучиться, прежде чем попасть в подъезд. Подходы к нему загородила сверкающая синяя машина. Они чертыхались, перепрыгивая лужи, но это был первый сюрприз. Второй ожидал их на лестничной клетке. Ира уже полезла в карман за ключами, когда, подняв голову, вдруг увидела, что возле ее двери стоят двое – мужчина и женщина. Визитеры тоже всмотрелись в нее, и мужчина произнес:

– Ирина Викторовна?

– Да…

– Мы к вам.

Она на миг замерла, потом достала ключи. Уже в квартире нерешительно спросила:

– Вы… С Костиной работы?

– Да, – ответил мужчина, разглядывая мебель в гостиной, куда их привела хозяйка. – Давайте знакомиться. Маленков Евгений Семенович.

Можно просто Евгений. А нашу ведущую вы, конечно, узнали сами.

– Настя, – коротко сказала дама, не наклоняя голову и не протягивая руки.

Ира только сейчас признала в ней особу, которая была одной из двух ведущих ток-шоу «Перевертыши». Только на экране Настя держалась развязно и даже нагло, вынуждая действующих лиц давать ответы на бестактные вопросы. Теперь Настя была немногословна. Она оглядела мебель, слегка поморщилась, как бы давая понять, что все пора выбросить на свалку, и села в кресло с таким видом, будто оно могло ее укусить. Евгений тоже был известен Ире, хотя понаслышке. Это к нему ходил Костя со своим планом переделок в ток-шоу.

Это он отослал ее мужа прочь, приказав заниматься собственным делом и не соваться куда не просят. И вот он пришел.

– Ирина Викторовна, – начал тот.

– Называйте меня Ирина, – попросила она, присаживаясь на краешек потрепанного дивана.

Саша в комнату не вошел – направился в спальню. Но дверь не закрыл, так что мог все слушать. Она была благодарна за такой такт – ей не хотелось, чтобы его рассматривали гости.

– Значит, Ирина, – поправился тот. – Прежде всего позвольте еще раз выразить свои соболезнования по поводу…

– Хорошо, – невпопад перебила она. – Вы уже выражали.

– В самом деле, выражал. Но через сотрудников. А теперь решил лично.

Настя стрельнула в него косым взглядом и снова замкнулась. Ира подумала, что в жизни она привлекательней, чем на экране. Там Насте было на вид лет тридцать, а теперь Ира видела, что та куда моложе. Гладкое лицо с подвижной мимикой, пышные светлые волосы, красивые ухоженные руки.

Только вот держалась гостья очень уж напряженно. И все время молчала. Говорил Евгений:

– А мы к вам, Ирина, пришли по важному делу.

– Я слушаю.

– Насколько я понял, сейчас вы нигде не работаете? – задал он странный вопрос.

Она покачала головой:

– Нет, я домохозяйка.

– С вашими данными?!

– Какие же у меня данные? – усмехнулась она. – Я даже ВГИК с трудом закончила. Вы конечно, и об этом знаете?

– Но диплом у вас есть?

– Дали на память.

– Я не верю, чтобы вам его дали просто так, – любезно улыбнулся тот. – Вы скромничаете.

Между прочим, у Насти нет диплома. А она, как вы знаете, очень успешно работала…

Настя откашлялась, но ничего не сказала. Евгений невозмутимо продолжал: