Текст книги "Иногда полезно иметь плохую память"
Автор книги: Анна Малышева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 7
– Познакомься, мама… – бормотала растерянная Юлька. – Это вот Женя…
– Очень приятно, – сдержанно ответила мать, – Надежда Сергеевна.
Женя поклонился и тоже выдал какую-то стереотипную, приличествующую моменту фразу. Вид у него был жалкий.
– Юля, предложи гостю кофе. – Надежда Сергеевна держалась с достоинством и прохладцей, и Женя, почуяв это, совсем сник.
Юльке оставалось только удивляться: "Надо же, какая наглость! Человек вчера меня изнасиловал, а сегодня явился прямо домой…
Если он опять заговорит о женитьбе – убью!"
– Пойдем, напою тебя, – хмуро пригласила она в кухню мнущегося у порога Женю. – Растворимый пьешь?
– Конечно! – Женя явно обрадовался возможности скрыться с глаз Надежды Сергеевны. Она кивнула Жене, наградила: его дежурной любезной улыбкой и ушла к себе в комнату, прикрыв дверь. – Может, пойдем к тебе? – предложил Женя, оглядев их крохотную кухню.
Юлька воинственно вздернула плечи.
– Вообще-то ты должен был дождаться, пока я сама тебя приглашу, – отрезала она. – А мне что-то не хочется…
– Юля, я пришел извиниться за…
– Понятно, букет цветов – и дело в шляпе! – усмехнулась Юлька. – Ловко ты делаешь дела…
– Ты плохо обо мне думаешь… – Женя робко присел на табуретку. – Я совсем не думаю, что дело в шляпе… Боюсь, что оно уже никогда не будет нигде…
Юлька с грохотом поставила чайник на плиту. Она старалась не встречаться с ним взглядом и стала смотреть в открытое окно.
Отметила машину Жени и стоящий неподалеку от нее темно-зеленый джип. На плите закипел чайник, воды в нем было на донышке.
– Я помогу тебе, – вскинулся было Женя, но она усадила его на место:
– Сиди, уж кофе-то я тебя напою.
Она налила кипятку в чашки, бухнула туда кофе и сахар и со стуком поставила чашку перед Женей:
– На!
Отошла к окну и закурила. Вот мужчина вылез из джипа, вот он принялся прохаживаться взад-вперед перед машиной. Повертел шеей, поднял и опустил руки, делая некое подобие зарядки. Потом опять залез в машину, оставив дверцу открытой. Юлька обернулась и глянула на Женю:
– Считай, что я тебя простила. Что я могу, в самом деле? В суд на тебя подать? Так папа тебя отмажет.
– Папа вышвырнет меня из дома, если узнает, – раздался тихий голос в ответ. – Мне так стыдно…
Они помолчали. Юлька внимательно разглядывала его повинную голову, мятый от пота воротничок рубашки, покрасневшие от бессонной ночи глаза и понимала, что говорить ей с ним совершенно не о чем. «Если я сейчас выставлю его, – подумала она, – может случиться так, что больше никогда с ним не увижусь. А не увижусь, так никогда не узнаю, что хотел сказать про него тот мертвый мужик в Соляном переулке… Ведь ничего хорошего он мне явно не сказал бы. Зажигалка… Ведь был он там! Я нахожусь в одной кухне с убийцей. Не могу в это поверить, ну вот хоть тресни!»
– Будем молчать? – глухо спросил Женя, поднимая голову и глядя на нее.
– А о чем нам говорить? Пей свой кофе. Можешь курить. Потом попрощаемся, и ты уйдешь.
– Это все? – в ужасе спросил Женя. – Юля, не надо так, прошу тебя.
– Что, мама заругает?! – вспылила Юлька. – Маме твоей я понравилась, да? Не хочет терять такую невесту для сыночка? Это ты мне вчера заливал?! Да не понравилась я ей, я же видела! И тебе я не нравлюсь.
– Не правда!
– Не нравлюсь! – упорствовала Юлька.
«Что это я ору? – упрекнула она себя. – Ведь я сейчас с ума сойду, если не выложу ему все начистоту. Была не была, все равно больше не увидимся… Если он правда убийца, на то ведь есть милиция. Ну, бросится он на меня, так люди же вокруг. Заору, мама прибежит, или высунусь а окно и позову того мужика из джипа, у него дверца открыта, он меня услышит», И она решилась. Отступив поближе к окну и наметив в спасители обладателя зеленой машины, Юлька выложила свой козырь:
– Ладно, не убивайся так! Слезами горю не поможешь. Вот ты говоришь – «так и будем молчать»… А как мне не молчать, если я о самом главном у тебя спросить не могу.
– О самом главном? – медленно проговорил Женя.
– Ну да. – Юлька почувствовала холодок в1 груди и незаметно выглянула в окно. Джип был на месте, были еще бабки на лавочках, но их она не брала в расчет. – О самом главном не могу спросить. И ты прекрасно знаешь о чем.
Она замолчала и уставилась на Женю. Он, в свою очередь, не отрываясь смотрел на нее остановившимися глазами.
– Так ты… – пробормотал он, – так ты все знаешь?
– Все! – подтвердила Юлька.
– Это ужасно, – раздалось в ответ. – Это просто кошмар.
– Я тоже думаю, что кошмар, – осторожно согласилась она, отлипая наконец от подоконника. – Рада, что ты это понимаешь.
– По-твоему, я не понимал, когда на это шел? – трагически спросил Женя, и она снова отпрянула к окну.
"Ох, черт… – Она прижала руку к заколотившемуся сердцу. – Признался-таки! Убил!
Что делать-то? Мамочки… Кричать или подождать? Если закричу, его сразу в милицию увезут.., фиг я тогда что-нибудь узнаю, почему он убил, как убил, что тот мужик хотел сказать…"
И она обратилась к убийце с деликатным вопросом:
– А что же тебя все-таки побудило? Была ведь причина, верно?
Убийца только пожал плечами:
– Ну, что-что… Характера у меня нет… Меня просят, а я соглашаюсь… Сам знаю, что это некрасиво, а соглашаюсь…
– Характера нет?! Некрасиво?! – изумилась Юлька. – Ничего себе! На такое решился, а говоришь – характера нет! Ишь, еще и «некрасиво»… Это не просто некрасиво, это… За это же расстрел!
– Расстрел?! – вскинулся Женя. – Да за что?!
– Ах, по-твоему, не за что? – вскинулась, в свою очередь, Юлька. – Конечно вышка, ты что же, не знал?
Женя только моргал, в ужасе глядя на нее.
Она залпом выпила остывший кофе.
– Но если ты ничего не знал, тебя еще могут помиловать… Ты ведь действовал по чьей-то наводке? Верно? Зачем тебе самому это надо, да? То есть тебе тоже зачем-то было надо, я уж знаю, но кому-то было надо еще больше? Верно я говорю?
Женя обреченно кивнул и вытер пот.
– Значит, тебя еще можно оправдать… – волновалась Юлька. – Господи, какие дела творятся! Знаешь, я выступлю на суде в твою пользу. Мне тебя все-таки жалко. Навру им чего-нибудь.
– Юля, ты святая… – Женя поймал ее руки, прижал к своим губам и тихонько зарыдал.
Это испугало Юльку больше всех его признаний, и она застыла перед ним как столб. – Ты святая! – рыдал Женя, с трудом выдавливая из себя покаянные слова. – После всего, что узнала, ты еще хочешь меня защищать?! Меня?!
– Да! – героически утверждала Юлька. – Мертвым уже не поможешь, а ты молодой, у тебя жизнь впереди… Ты еще исправишься.
Ведь впервые на такое пошел?
– Да! – кивнул Женя, вытирая слезы подолом ее юбки.
Юлька потрепала его по голове. Вздохнула – Твоя зажигалка у меня, – сообщила она. – Могу тебе отдать. Жалко мне тебя, что поделаешь. Только больше на такие дела не ходи. Вырабатывай характер.
– Зажигалка? – Женя изумленно поднял голову.
– Ну да. Ты ведь потерял ее в подъезде, в Соляном переулке, – напомнила Юлька. – Как раз в тот день, когда прикончил мужика из пятой квартиры.
Женя открыл рот и сделал несколько хватательных движений губами.
– Но… Я не убивал!
– Отпираешься, да? Только что сознался, так имей же мужество! Я тебя в милицию не сдам, будь спокоен Только объясни, что тот мужик хотел мне рассказать про тебя.
– Но я… Я тоже не знаю… – Женя, казалось, не понимал, на каком он свете.
– Жаль – коротко заметила Юлька. – Тогда я зря завела весь этот разговор. Что ты его убил, я и так знала. А вот что он хотел такого сообщить, даже не догадывалась… Только выдала себя, и теперь ты и меня можешь прикончить…
– Юля! – Лицо Жени озарилось каким-то радостным светом, он встал и медленно двинулся к ней. Юлька прижалась к подоконнику. – Юля! Я ведь не убивал его! Клянусь тебе! Я просто пришел к нему в тот день.
Он позвонил мне, понимаешь? Попросил прийти к часу, поговорить. Он мне тоже хотел что-то сказать. Юля, когда я пришел туда, он был мертв! Лежал на спине, его застрелили! Но я не знаю кто. А зажигалку я, верно, потерял… Только вот не помнил где. Где ты ее нашла?
– В подъезде, – промямлила Юлька.
– Значит, я там закурил, когда вышел. Вот этого я не помню, у меня был шок… А то, что окно я в другой комнате открыл, – помню. Понимаешь, я никогда покойников не видел, мне плохо стало. Я до двери не дошел, меня чуть не вырвало, и я не хотел на пол. Дернул окно, высунулся, но мне от воздуха полегчало. Тогда я бегом оттуда. И больше – клянусь – ничего не знаю.
– Так ты не убивал? – никак не могла взять в толк Юлька. – А что же ты мне плел…
Что пошел на подлое, некрасивое дело?
– Я… – Женя прикусил губу. – Я ведь про изнасилование… Как ты это назвала…
– Но как же! – не могла взять в толк Юлька. – Ведь ты сказал, что тебя заставили!
Кто?!
– Ты! – быстро ответил Женя. – Ты меня заставила пойти на это, потому что не проявляла ко мне интереса. Я боялся, что я тебе не нравлюсь.
– И решил показать, на что ты способен? – взорвалась Юлька. – А иди-ка ты, дорогуша!
Видеть тебя не могу! На, подавись своей зажигалкой! Ты и в самом деле никого убить не способен!
– Юля, неужели лучше было бы, если бы я его убил? – с каким-то радостным подъемом вопрошал Женя. – Я люблю тебя! – неожиданно завершил он.
– А я тебя… Ух, я тебя просто видеть не могу! – Юлька потрясла перед его лицом кулаком. – Уходи, слышишь? Ну?! Сейчас я закричу!
Женя умоляюще прижал палец к губам и оглянулся на дверь.
– Хорошо, я уйду, если ты хочешь… – прошептал он. – Но ты должна понять меня… Понять и простить…
– Пошляк! Болван! Уходи немедленно!
– Все, пошел… – Женя отступил от нее, и Юлька снова поразилась тому, какое счастье было написано на его лице.
"Интересно, – думал Сергей Павлович, захлопывая дверцу и незаметно наблюдая за владельцем белого «Москвича». – Похоже, его там здорово обнадежили… Ишь, как расцвел!
Девица, значит, отвечает на его чувства… Садится в машину. Поехали!"
Сергей Павлович включил зажигание и тронулся за «Москвичом», выезжающим в подворотню. На Стасову наследницу он пока решил плюнуть, а вот ее обожатель заинтересовал его не на шутку.
"Парень молодой, красивый, при машине.
Деньги водятся. Хотя со своими тысячами она могла найти что-нибудь получше. Парень-то знает о приданом или нет? Вот счастье-то привалит человеку! Куда ты едешь, красавец мой? Хорошо бы он домой сейчас ехал, а то заедет к приятелю, а я гадай потом, где он живет".
Сергей Павлович прибавил скорость. Парня, судя по всему, не беспокоило столь упорное присутствие зеленого джипа у него за спиной.
"Так, мы поворачиваем… Петровские линии.
Осторожненько, не помять бы ему зад. Надо немножко поотстать. Заезжаем во двор. Так, красивые домики. Приятное местечко. Стоп! Он вылезает. Запирает машину. А, вот он куда вошел. За ним идти? – Сергей Павлович задумался. – Нет, если он меня засечет на лестнице… Когда он оттуда выйдет, я его все равно узнаю".
Сергей Павлович отогнал машину дальше от подъезда, остановился, открыл дверцу. Покрутил головой, оглядывая двор, и закурил, не сводя глаз с подъезда, куда вошел парень.
«Сколько же мне тут сидеть? – соображал он. – Девятый час. Верка, наверное, уже дома», Сергей Павлович вздохнул. "Номер дома? – Он сощурился, вглядываясь в табличку. – Восемь. Петровские линии, дом восемь. Кто тут живет? Мой красавец или кто из его знакомых?
Может, родители его? Бывал я тут когда-то, хорошие были деньки… Молодость на этих бульварах прошла. Как вспомню нашу коммуналку на Сретенке – в дрожь кидает, а сладко почему-то… Дурь, конечно… А тут Колька жил. Стоп!
Он остолбенело посмотрел на табличку с цифрой 8 и прикусил губу. Бросил сигарету на асфальт и тут же закурил новую.
"Память совсем никуда стала! – выругал он себя. – Бывал ведь я тут, несколько раз бывал… И у Кольки как раз бывал. Двор-то этот?
Вроде тот самый. Деревья только выросли, потому и трудно признать. А дом-то Колькин! В каком номере он жил? Номер не помню, а вот окна, помнится, на улицу выходили. Как раз туда, откуда мы въехали… И парень именно в этот дом вошел, окна там должны быть и на ту сторону. Ах ты, мать честная! Случайность, что ли? Да нет, что-то слишком круто выходит.
Колька-то Стася лучше моего знал! Мы со Стасем пару дел сделали, я ему баксы менял после его сделок… А вот с Колькой они дружили, выпивали не раз. Это ж Колька его отмазывал после первой отсидки. Он адвокатурой занимался… Адвокат. Адвокат…"
Сергей Павлович аж задохнулся, несколько раз повторив это слово.
"Адвокат, вашу мать! – простонал он про себя. – Ох, какой я дурак! Деньги-то у кого могут быть, если не в банке? У адвоката, у нотариуса… В сейфе денежки лежат, и доверенность должна быть. На дочку деньги оставил.
Неужто – Кольке?, Знакомый адвокат… Сумма хорошенькая… Стась не захотел светиться с такими деньгами, отдал знакомому. Сделал все шито-крыто… Значит, деньги у Кольки, так, что ли, получается?! А парень этот? Сын ведь у Кольки есть. Виделись мы с ним год назад, он мне рассказывал, какой шалопай и бездельник:
«Не уважает меня, поросенок…» Я Кольке еще посочувствовал тогда… Нет, паренек-то не дурной, раз такую невесту себе высмотрел… Точнее, не паренек, выходит, у нас умный, а папочка его. Чего уж лучше? Денежки для невесты – в сейф. Сынок – без дела мотается. Сразу двух зайцев убьет: сына женит и будущее ему обеспечит…"
От возбуждения Сергей Павлович даже поежился.
"Надо сообразить все до последней капли. Предположим, деньги Стась отдал Кольке. Для дочери, по доверенности. Вполне правдоподобно. Кольке он доверяет, это я знаю. Он и перед отъездом у него был, это мне передали потом.
Не стал я тогда Кольку трясти, знал, что Стась ему моих денег все равно не оставил… Увез мои кровные. А Колька знал, как Стась меня надул.
И год назад, когда мы встретились, я про Стася с Колькой не заговаривал. Все равно правды не добьешься. Другое дело сейчас. Сейчас хочешь не хочешь, а поговорить придется. Ох, Колечка, расскажешь ты мне… Все расскажешь, миленький. Деньги, значит, у него. Сыночка женит. А на кой ему сына женить, когда Стась умер? – спросил себя Сергей Павлович. – Никто теперь с него бабок не спросит, договор был частный, контора у Кольки своя.
А может, он не знает, что Стась умер? – осенило его. – Откуда ему знать? Может, Стась денежки отдал и больше с ним не встречался?
Знать бы точно… Э, нет, ребята, вы меня не окрутите! – пригрозил Сергей Павлович подъезду и белому «Москвичу». – Хочешь ты, Колечка, сына женить на богатой невесте… Вижу, куда пошло. Сразу быка за рога берешь? Не успел Стасев труп остыть, а твой сынок с цветочками прибежал к его дочери? Не знаешь ты про Стася, могу поклясться! – вдруг сообразил он. – Не посылал бы ты сына к девушке, у которой только что отца убили, с такими вот букетиками… И девушка не знает! Ах, Стась, не решился ты все-таки! Стыдно тебе было с дочерью встречаться, вот ты и не увидишь ее никогда… А со мной тоже стыдно было?" – зло усмехнулся он.
Он закурил сигарету и обвел глазами дом напротив, словно ждал, что парень с Николаем вот-вот появятся на одном из балконов. Но на балконах наблюдались только бабки на табуретках – дышали загазованным воздухом московского центра, да пара грустных собак, да мокрое белье и внушительных размеров фикус, который поливала из лейки полная женщина средних лет. Сергей Павлович мимоходом оценил ее пышные, прелести, прикрытые пестрым халатом, попытался разглядеть черты ее лица. Ему это не удалось, и он посетовал, что зрение с каждым годом все падает, без очков уже не обходится. Перегнулся к заднему сиденью за дипломатом, достал из него футляр с очками, неторопливо протер их, надел, снова посмотрел на женщину… И у него перехватило дыхание: рядом с ней стоял тот самый парень – владелец «Москвича».
– Очень приятно, – пробормотал Сергей Павлович. – Это он не в гости явился. Ишь, переоделся! Футболка, шорты. Все, дело в шляпе, он тут живет… Ну, Коля, Коля, Коленька, выгляни же ты на балкон. Утешь мое сердце!
От удовольствия он даже рассмеялся – женщина ласково погладила парня по плечу, парень дернулся и закурил, опершись на перила.
"Мать и сын, – думал он, устраиваясь поудобнее. – Ах ты боже мой, какая находка! Ну кто мог подумать, что Стасева дочка заимела такого жениха! Ох, знаю я тебя, Колечка, ты задаром даже не плюнешь. Не стал бы ты отдавать сына кому попало… Присмотрел, приценился, все обдумал… Стась, по-твоему, умотал уже в Швецию, денежки для Юли у тебя лежат… Ты их отдашь Юлечке, как не отдать, если Стась потом явится и проверит! Отдашь, да только не посторонней девчонке, а своей невестке. Ох, Колька, ох, деловой ты мой человек!
Все, хватит мне на них любоваться. – Он захлопнул дверцу и включил зажигание. – Я тут вряд ли еще что высмотрю… Завтра же пойду к нему в контору. Я ему, сукиному сыну, устрою…
Ничто мне не грозит, тем более если он про Стася не знает. До скорого свидания, дорогие мои!"
И он покинул свой наблюдательный пункт.
* * *
Вера, разумеется, никуда не ушла. Она дожидалась Сергея Павловича в спальне, в обществе двух чемоданов и вороха одежек.
– Только тронь меня, – пригрозила она, когда Сергей Павлович пнул один из чемоданов. Чемодан, как он и думал, оказался пустым.
В противном случае Сергей Павлович рисковал отбить себе ногу. Но он знал Веру и потому смело пнул его. Сергей Павлович никогда не рисковал напрасно.
– Чемодан-то твой, – съехидничала Вера, забираясь с ногами на постель. – Пинай, пинай… А тебе звонили, между прочим.
– Кто это?
– Одна дама. – Вера захохотала. – Ленка тебе звонила, кажется, ей показалось мало… Я сказала ей, что ты пошел на свидание и вернешься только к утру. Она бросила трубку.
– Погоди, она тебе припомнит. – Сергей Павлович сбросил с постели ее одежду и завалился в чем был – в смятом за день костюме и в ботинках.
– И тебе она припомнит, – хмыкнула Вера. – Хрен она для тебя еще будет стараться…
Завтра вряд ли даже поздоровается. Как же, ты ведь прямо из ее объятий кинулся трахаться с какой-то девкой, даже не со мной.
– Мне ее старания больше не нужны, – холодно заметил Сергей Павлович. – Обойдусь без нее. И без тебя. Что это ты тут разлеглась?
– А где мне еще лежать? – искренне удивилась Вера. – Ну, посоветуй.
– Да хоть под забором!
– Мерси. Найду местечко потеплее. – Вера соскочила с кровати и открыла один из чемоданов. Принялась яростно швырять туда вещи, охапками подбирая их с пола. Сергей Павлович лениво наблюдал за ней.
– Лифчик вон не забудь! – напомнил он. – Под столиком валяется.
– Подаришь Ленке, – прошипела Вера.
Она захлопнула чемодан и попыталась его закрыть. Чемодан, конечно, не закрылся, и она нажала на него коленом. Злая, разрумянившаяся, она была сейчас весьма соблазнительна, и Сергей Павлович наблюдал за ней с какой-то даже грустью.
– Долго эта комедия будет продолжаться? – осведомился наконец он.
– Она уже закончилась, – ответила Вера и нажала еще раз. Замки защелкнулись, и она перевела дух.
– Прежде чем ты соберешь второй чемодан, – попросил ее Сергей Павлович, – сделай доброе дело для меня. Ну, в виде исключения. Подай-ка мне вон ту коробку, на столике стоит…
– Эту? – Вера швырнула коробку на постель, и по шелковому покрывалу рассыпались визитные карточки, фотографии, старые театральные программки – хлам, который выбросить было жалко, а держать при себе – незачем. Сергей Павлович вздохнул, оперся на локоть и принялся перебирать визитки, больше не обращая внимания на Веру. Ее же, казалось, перестал интересовать второй чемодан. Лишившись зрителя, она кидала туда вещи без вдохновения, вяло уминала их, демонстрируя голые колени, тяжело вздыхала и уже начинала искоса поглядывать на Сергея Павловича. Тот же с головой ушел в изучение содержимого коробки.
– Вот! – сказал он, выуживая наконец искомую визитку из кучи бумаг. Вера тут же заинтересовалась и подошла взглянуть, в чем там дело. Сергей Павлович перевернул визитку адресом книзу и улыбнулся ей.
– А что это? – мирно спросила Вера.
– Деньги, – так же мирно ответил Сергей Павлович.
Вера наморщила лоб и посмотрела на бумажный атласный прямоугольничек в его пальцах.
– То дело, про которое ты вчера говорил? – спросила наконец она.
– Ишь, ты кое-что соображаешь? – удивился Сергей Павлович. – С каждым днем становишься умнее… Ну да, то самое дело.
– И то самое дело, которым мы весь день в отделе занимались? – лукаво добавила Вера.
– Тебе вредно так напрягать мозги, – уклончиво ответил он. – От тебя уже дым пошел.
Сейчас процессор сгорит. Лучше разбирай свои чемоданы, один из которых, кстати, мой, и иди приготовь что-нибудь пожрать.
Вера нерешительно смотрела на него. Сергей Павлович ясно читал в глазах Веры простенький ход ее мыслей: должность в престижном отделе – солидный покровитель – обещанный подарок.
– Что сделать-то? – только и спросила она.
– Да что хочешь!
Он дождался, пока Вера исчезнет за дверью, и снова принялся рассматривать визитку.
"Контора у Кольки открывается в восемь. Чудесно. Адрес, слава богу, есть. До работы ему ехать минут сорок. Учитывая утреннее движение. Итак, чтобы не прохлопать завтра все дело, мне надо хотя бы знать, живет ли он в том же подъезде, что и парень. Если да – верняк, это его сын. Значит, утречком надо подъехать к нему во двор и поглядеть, откуда он выйдет. А к нему в контору поедем вместе. Так и быть, провожу. Зато уж буду уверен на все сто…
Правда, плакала моя работа завтра… Ну и хрен с ней! Сил нет видеть Ленку. Ох и сказал бы я ей. Да нельзя"..
– Вера! – позвал он.
– Чего тебе? – Вера появилась в дверях с перепачканными мукой руками. По квартире уже растекался аромат жареной свинины, и Сергей Павлович умиленно отметил про себя, что не все в жизни и в этой девахе так уж плохо и что она, по крайней мере, умеет еще и готовить.
– Вот что, Верунчик, – внушительно сказал он ей. – Ты, конечно, сделала мне сегодня большую подлянку, но давай-ка остановись на этом. Завтра Ленке – ни слова. Поняла? Я сам с ней разберусь. А то уплывет от тебя твой подарочек.
Вера серьезно кивнула.
– Умница! – обрадовался Сергей Павлович. – Все, вали на кухню.
И Вера, кроткая, как овечка, без возражений уплыла на кухню. И так же кротко вела себя весь вечер – за ужином, и в постели. Сергей Павлович отходил душой и в странной связи со своим нынешним настроением все больше верил в свою завтрашнюю удачу.
Эта удача назавтра прежде всего воплотилась в облике его старого знакомого, Николая Степановича Ручникова, выходящего в семь часов пятнадцать минут из подъезда, возле которого стоял белый «Москвич». «Ну, все, – сказал себе Сергей Павлович. – Ты у меня в кармане». Он дождался, пока Николай Степанович сядет в машину, черную «Тойоту», и последовал за ним.
"Машинка-то подержанная, сразу видно, – отметил Сергей Павлович. – Что ж Ты, милый человек, в деньгах нуждаешься, что ли? А и верно, стал бы ты сына бог знает на ком женить, если бы деньги не нужны были…
Ладно, послушаем, что ты мне петь станешь… Прекрасно, открыли проезд". Он неуклонно следовал за «Тойотой», стараясь сохранять между машинами некоторое расстояние.
«Тойота» завернула в один из переулков, выходящих на Красную Пресню. Сергей Павлович сверил адрес. "Вроде бы здесь. Так, голубчик мой во двор заехал. Местечко-то не бойкое. Еще подальше не мог контору снять. Не удивляюсь, что у него машина молью побитая.
Тихонечко, тихонько… Так, он уже зашел к себе. Вот контора. Ну, с Богом!"
Уже через две минуты Сергей Павлович постучал в дверь с табличкой «Н. С. Ручников».
– Можно? – решительно спросил он и, не дожидаясь ответа, вошел.
– Приема еще нет, – обернулся к, нему мужчина в бежевом костюме, продолжая рыться в ящиках стола. – Как?.. – пробормотал он, вглядываясь в посетителя. – Сережа?
– Экий ты забывчивый! – Сергей Павлович крепко пожал нерешительно протянутую ему руку. – Что, не ждал? А и правда, чего бы тебе меня ждать?
– Да что ж ты стоишь, садись. – Видно было, что Николай Степанович не слишком обрадовался встрече со старым другом.
Он задвинул ящики стола и усадил гостя в кресло.
– А ты еще поседел, совсем белый стал, – вздохнул Сергей Павлович – Что, жизнь не радует?
– Не радует, Сережа, – в тон ему ответил Николай Степанович. – Ничто не радует – ни семья, ни работа. Хоть топись.
– Да брось! – бодро прогудел Сергей Павлович. – Так уж плохо? Контора-то процветает или как? Ты мне год назад говорил, дела хорошо идут.
– Да времена-то меняются, – возразил тот. – Посетителей мало, расходов много… Одна аренда чего стоит!
– Ну-ну, – покрутил головой Сергей Павлович. – А я-то радовался за тебя. Думал – свое дело, сам себе хозяин. Не то что я – мелкая сошка…
Он деланно вздохнул Николай Степанович посмотрел на часы.
– Я тебя задерживаю? – встрепенулся Сергей Павлович. – Ты уж меня прости, Коля.
Я ведь по делу к тебе пришел…
– Вот как? – оживился Николай Степанович. – И что за дело такое? Ничего страшного, надеюсь?
– Да как сказать… Хочу я получить старый долг с одного человека…
– Так, так… – задумчиво проговорил Николай Степанович. – А тот, значит, не хочет отдавать?
– Что ты, что ты! – замахал руками Сергей Павлович. – Он как раз хочет! Я вот почему пришел.. – Он смущенно замялся. – Стася помнишь?
Он сделал паузу и проследил за произведенным впечатлением. А впечатление было ошеломляющим. Николай Степанович дернулся и застыл в неудобной позе, как раз в тот момент, когда закидывал ногу на ногу. Спустя несколько мгновений, опомнившись, он завершил начатое движение и попытался улыбнуться:
– Стася? Которого? Краевского, что ли?
– Его, его самого, – радостно закивал Сергей Павлович. – Да как его забудешь, верно?
Старые друзья.., Стась-то в Москву приезжал, ты в курсе?
Николай Степанович молчал.
– Вот мы со Стасем и встретились, – продолжал Сергей Павлович. – Он мне должен был там… Некоторую сумму. Занял-то давно, еще до отъезда. Да ты эту историю знаешь, я же тебе рассказывал… Рассказывал-то, правда, когда только дал ему деньги, а вот что после было – ты, может, и не знаешь?
– Нет, не знаю, – пробормотал Николай Степанович.
– А дальше было то, что Стась мне моих денег не вернул, – печально заключил Сергей Павлович. – Не стал я тогда разбираться, что да почему – руки у меня были коротки. А вот теперь в Стасе совесть заговорила. Повстречались мы с ним, и он мне сказал: "Привез я тебе деньги, Сережа. Да вот не рассчитал, хотел дочке оставить побольше… И забыл про тебя.
Так ты, друг, из дочкиных денег и возьми. Коля тебе отдаст…"
Николай Степанович был бледен как смерть. Сергей Павлович перевел дух и улыбнулся.
– Неужто это новость для тебя, Коля? – удивленно спросил он. – А Стась мне сказал, что тебя предупредит.
– Сказал? – подал наконец голос Николай Степанович. – Когда это он тебе сказал?
– Да вчера, – невинно ответил Сергей Павлович. И увидел, как расширяются глаза его старого друга. «Ой, сморозил, – быстро подумал он – Знает, что Стась мертв! Тихо, тихо… Тяни паузу… Сейчас он покажет, на что способен…»
И Николай Степанович показал.
– Мне он, ничего не говорил, – довольно хладнокровно заявил тот. – Не знаю, из каких это денег он собирался с тобой расплачиваться. И почему направил тебя ко мне? Что это такое – «Коля отдаст»?! Да где я эти деньги возьму?!
Ты говоришь сущую чепуху, Серега!
– Да как сказать… – протянул Сергей Павлович. – Мы со Стасем говорили весьма серьезно. Пришел я к тебе не с бухты-барахты, а после того, как все с ним обсудил. Стась совершенно согласен с тем, что поступил со мной непорядочно. И причитается мне получить…
Сергей Павлович полез в бумажник и вытащил пожелтевшую, потершуюся на сгибах бумажку.
– Вот по этой расписочке причитается мне получить.., двадцать две тысячи долларов… С процентами, конечно. А это получается, Коля, пятьдесят тысяч.
Николай Степанович молчал.
– И пришел я за этими деньгами именно к тебе, Коля, – мягко, без нажима сказал Сергей Павлович. – Именно к тебе, потому что дочку свою Стась через тебя решил обеспечить. Так что придется выдать просимое, – И он улыбнулся.
– Ты говоришь чудовищные вещи, – медленно, запинаясь, произнес Николай Степанович. – Не знаю, откуда у тебя такие сведения. – Он приостановился, пытаясь взять себя в руки. – Конечно, я видел Стася в Москве. Да его все видели, все его бывшие друзья. Мы посидели у нас, выпили. Он рассказал мне про Швецию, про свои дела… Но больше ничего! Так что я не возьму в толк, о чем ты говоришь.
Сергей Павлович нехорошо засмеялся и наклонился к приятелю. Тот отпрянул, откинувшись на спинку кресла.
«Боится», – с удовлетворением подумал Сергей Павлович, вглядываясь в его глаза.
– Коля, – почти нежно произнес он, и тон его не вязался с пристальным, цепким взглядом, под прицелом которого хозяин кабинета становился все бледнее. – Коля, но ты ведь не будешь отрицать, что Стась приехал именно затем, чтобы обеспечить свою внебрачную дочь?
– Я только слышал об этом, – проговорил Николай Степанович, борясь с желанием вскочить и немедленно позвать на помощь. – Он сказал мне об этом, но так, знаешь… Мимоходом, за рюмкой водки… Какие у тебя могут быть ко мне претензии?
– О, да никаких! – простодушно согласился Сергей Павлович. – Все претензии у меня только к Стасю… Ho дело-то в том, что Стась лично направил меня к тебе.
– Сережа, но у меня нет этих денег, – тихо произнес Николай Степанович. – Нет, хоть обыщи. Не знаю, что тебе сказал Стась, но мне он никаких денег не давал. Ни для дочери, ни для кого другого… Это ошибка, путаница…
– Ну, стало быть" путаница, – вздохнул еще тяжелее Сергей Павлович. – Опять мне, значит, не повезло… Ох, Стась, Стась! Сколько же ты меня обманывал! Деньги увез, неверную информацию дал. Обманул, стервец.
Николай Степанович только кивал. «Ах, вот ты как? – разозлился Сергей Павлович. – За дурачка меня держишь?! Ладно, сейчас я тебе устрою!»
– Курить можно? – устало спросил он, доставая из кармана пачку сигарет. – Покурю и пойду. Рухнули все мои надежды.
– Конечно, – обрадовался Николай Степанович. – Вот пепельница. Рад бы я тебе помочь, Сережа, да не могу. Ну где я эти деньги возьму, когда я их и в глаза не видел.
– Да понятно, Коля, понятно! – расстроенно отмахивался Сергей Павлович. – Ты-то здесь ни при чем. Обманул меня Стась, а не ты.
Что же мне так не везет…
Он выпустил аккуратную струйку дыма и задумчиво посмотрел на приятеля.
– Сын у тебя красивый, – как бы между прочим заметил он.
– Что? – вздрогнул Николай Степанович. – Где ты его видел?
– В гостях у одной милой молодой девушки, – почти промурлыкал Сергей Павлович.
– Не понимаю?
– У дочки Стася.
Теперь оба молчали, глядя друг на друга.
Сергей Павлович был совершенно уверен в том, что его приятель сломается, не выдержав напряжения. Но Николай Степанович, видно, собрал последние силы.
