Текст книги "#Zолушка в постель (СИ)"

Автор книги: Анна Веммер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

А еще, если бы я вдруг кому-то рассказала об этом эпизоде в своей жизни, никто бы не поверил. Потому что, когда героиням книг и фильмов дарят украшения, это происходит иначе. В торжественной обстановке им преподносят одну-единственную коробочку с дорогими серьгами и умоляют взять такой шикарный подарок. А не вываливают кучу всего на постель. И нет, я не жалуюсь, но все это так в духе Крестовского. Деньги для него – ерунда, если статус требует золота, вот тебе золото, небрежно брошенное на шелковистое покрывало. Не подарок, не предмет роскоши, а просто необходимость. Как канцелярия к учебному году.

Странное ощущение. Я все еще в том мире, где подаренное на восемнадцатилетие кольцо становится самым дорогим приобретением последних лет. И самой мучительной потерей.

Я рыдала несколько часов, когда пришлось сдать его в ломбард. Тогда папа уже был совсем плох, денег почти не осталось, работать я просто не успевала. Кольцо было подарком, которым я дорожила, но в то же время я понимала, что если сдохну с голоду, то отцу точно не помогу.

Трясу головой, отгоняя жуткие воспоминания. Все в прошлом, теперь не надо отрывать от сердца кусочки, чтобы выбрать между памятью и жизнью. Теперь украшениями будет забит целый ящик комода. И нечего вспоминать старое дешевое колечко.

Я не могу удержаться и примеряю кое-что из подаренных украшений. Одни из сережек – светло-голубые, с топазами – надеваю сразу. Придется поблагодарить Игоря за подарок, и пусть он наверняка рассмеется мне в лицо или снова бросит какую-то издевочку, я на самом деле ему благодарна. Он привнес в этот день светлых красок, а еще потратил время, чтобы подписать все покупки. Наверное, эти ярлычки радуют меня куда больше, чем сапфиры и серебряные колечки.

Я не осиливаю и половины украшений, как снова чувствую голод. Нужно прерваться. Но прежде чем спуститься вниз и организовать запоздалый завтрак, я решаю посмотреть еще один пакетик – матовый, черный, с красивыми фиолетовыми лентами в качестве ручек.

Внутри квадратная коробка, сантиметров двенадцать в размере. Никаких надписей, только небольшой бумажный ярлычок.

«Здоровый румянец», – гласит надпись.

Почему-то я нервничаю. Чувствую подвох, знаю, что сейчас сказка кончится и меня вышвырнет в жестокую реальность, а потому долго не решаюсь открыть коробочку. Но все-таки открываю и… не слишком понимаю, что в ней.

Хотя, конечно, догадываюсь и ярость внутри поднимается ядовитой змеей, отравляя меня. Я нарочно долго коплю ее. Внимательно рассматриваю неведомую игрушку категории «18+», провожу пальцем по черной бархатистой поверхности, извлекаю из шкатулки крошечную глянцевую книжечку с заголовком «вакуумный стимулятор», а потом крышу сносит окончательно. Я хватаю подарочек Игоря и с криком «Крестовский!», которому позавидует разъяренный медведь, несусь вниз.

В несколько прыжков преодолеваю лестницу, влетаю в гостиную, готовая немедленно на месте испепелить Игоря, а если его нет дома – то ворваться в офис и как следует его покусать!

Но вместо этого я замираю, цепенею и судорожно прячу игрушку за спину, потому что в гостиной помимо Игоря сидит вполне себе милая и интеллигентная пара средних лет. Все трое смотрят на меня с легким удивлением. Игорь хмурится, но глаза… в глазах пляшут искорки смеха. Паршивец, он знает, что вывело меня из себя! Знает и собирается издеваться!

– Игорь, это твоя девушка? – вдруг улыбается женщина. – А что же ты не сказал, что она тоже дома? Как ее зовут?

– Я… – открываю рот, чтобы поправить гостью, но Игорь вдруг поднимается и быстро идет ко мне.

– Ее зовут Аня. Я не знал, что она так рано вернулась.

Он ослепительно (хорош, наглец!) улыбается и чуть приобнимает меня за талию. А затем шепчет, чтобы не услышали гости:

– Я тебе говорил не высовываться, когда в доме посторонние? Вот теперь и подыгрывай, не будем же мы расстраивать тетю, она двенадцать часов летела и хочет увидеть мою девушку. Что это ты там прячешь?

Он забирает у меня из рук стимулятор и с усмешкой, которая не обещает ничего хорошего, кладет его во внутренний карман пиджака.

– Это я потом тебе покажу, как работает.

– Убью! – сквозь зубы цежу я.

– Придется потерпеть.

– Позавтракаете с нами, Анечка? – улыбается женщина.

Спокойно. Тетя ни в чем не виновата. Может, в этой семье хоть она нормальная?!

Увлекаемая Игорем, я сажусь на диван напротив пары и украдкой их рассматриваю. Конечно, они дорого и стильно одеты, на женщине приятный мятный костюм, мужчина хоть и полноват, но ухожен. Они выглядят дружелюбными.

– Это Наталья Сергеевна и Вальдемар Дмитриевич. Тетя Наташа – сестра моей матери. Я тебе о ней говорил.

Наталья Сергеевна расцветает, а я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. В этом весь Крестовский. Он, кажется, обожает играть в подобные игры. А я вот не уверена, что хочу участвовать в таком спектакле. Только как бы вежливо смыться?

А если эта Наталья будет здесь жить? Ох, может, Серж разрешит переночевать у него в клубе, в раздевалке? Или снять гостиницу… нет, ну ведь это странно будет, если девушка Игоря живет в его доме, но совершенно в другой комнате.

Я опасливо кошусь на Крестовского. Что он еще придумал?

– Как съездила к Майку?

Я не сразу понимаю, что вопрос относится ко мне.

– Хорошо, получила паспорт…

– О, вы собираетесь в отпуск? – спрашивает Наталья.

– Да, решил вырваться на недельку, показать Ане любимое место, выгулять мелких перед учебным годом.

– Кстати, а где же они? Где Кристиночка?

– Криська болеет, спит, – отвечает Игорь. – Алекс наказан, накосячил. Охрана не пускает его за пределы забора, он бесится и бегает между елками, а Иван за ним следит. Развлекаются, в общем. Серж на работе. Вечером соберемся, Серега обещал устроить барбекю.

Ух ты, у них бывают семейные вечера. Интересно, мне разрешат заныкаться в комнате? Очень надеюсь, что да.

Марина приносит кофе и разные вкусности к нему. Я вспоминаю, как сильно проголодалась, и чувствую себя очень странно. Игорь непривычно улыбчив, заботлив, но я знаю, что он внимательно наблюдает. И в какой-то момент мне становится плевать, я просто хочу позавтракать, а блинчики и вафли Марины пахнут умопомрачительно.

– Анечка, а расскажите о себе, – вдруг просит Наталья. – Где вы учитесь? Вы ведь помладше Игоря, да? Я почему-то подумала, что еще студентка.

Я становлюсь одного оттенка с вишневым вареньем, а отвечает ей Игорь:

– Мы как раз думаем, на кого ее учить. Ане двадцать. После школы она работала, чтобы определиться с профессией.

– О, и в какую сторону у вас лежит душа?

«Киллером хочу быть», – чуть не ляпнула я. С наслаждением представила, как подсыпаю в кофе Крестовского вместо перца какой-нибудь яд и он зеленеет.

Мне так хочется отомстить Игорю за издевку, что я решаю изменить своему правилу не провоцировать конфликт. В который раз за последнее время.

– Что-нибудь экономическое. Надо как-то управляться с миллионами, которые Игорь оставит мне после развода.

Наталья смеется, Игорь тоже улыбается. Я пытаюсь найти в этой улыбке ярость, но, похоже, ее просто нет.

– Да, именно такой я твою девушку и представляла. Анечка, а кто ваши родители?

– Я сирота.

– О, прошу прощения.

Вообще я всегда знала, что однажды этот момент настанет. Я буду сидеть за столом напротив родителей моего любимого человека и послушно отвечать на вопросы «а кто твои родители?», «а кем ты станешь, когда вырастешь?». Но ключевой момент здесь – любимый человек. Крестовский вообще на человека не тянет, гад он и уж тем более не любимый. Считать, что ли, это знакомство репетицией?

Я наслаждаюсь кофе и завтраком, гости наслаждаются общением, а Игорь наслаждается тем, что может безнаказанно меня доводить. Он невзначай кладет руку мне на колено, потом заботливо подкладывает блинчики в тарелку и даже убирает выбившиеся из хвоста волосы. Наталья умиляется, я мрачно пережевываю вишню из варенья и представляю, как буду убивать Крестовского после. На что он надеется? Ведь о том, кто я такая, Крис расскажет спустя минуту после встречи с тетушкой.

Хотя о чем я? Ни на что он не надеется, он просто развлекается.

– Ой, Аня, а что у вас с рукой? – вдруг Наталья замечает повязку.

– Попала в аварию, – как хорошая девочка, отвечаю я.

– Ох да, сейчас на дорогах стало очень опасно. Вы водите сами?

– Нет, Игорь дал мне водителя. Ваня очень хороший, аккуратно водит и всегда мне помогает.

Да! Да! Я буквально слышу скрип зубов Крестовского, и от этого открывается второе дыхание: я беру еще одну вафлю.

Некоторое время они болтают о чем-то ерундовом вроде общих знакомых и давних счастливых воспоминаний. Потом Игорь встает:

– Теть Наташ, дядь Дим, комната ваша как обычно, идите, отдохните. Вечером собираемся в саду, пока погода стоит, надо пользоваться. Я сейчас съезжу на пару часиков на работу, а потом к вам.

– А Анечка с нами поужинает? Я очень хочу с ней поближе познакомиться! – щебечет Наталья.

– Анечка с нами и поужинает, и позавтракает. А может, и клубничкой ночью перекусит.

Я сейчас готова перекусить ему руку.

Гости уходят, и, едва за ними закрывается дверь комнаты, я подскакиваю:

– Ты что, псих?! Они тебя за вранье…

– За какое вранье? – усмехается Игорь. – Они ведь не спрашивали, как мы познакомились. Или ты считаешь вариант, когда новоявленная наследница падает в постель к опекуну, невероятным?

– Я считаю его аморальным!

– Ух, какая суровая. А где благодарность за подарок? Я, между прочим, утром мог поспать несколько часов, но не ложился, чтобы тебя порадовать. Не ценишь заботу, Калинина. Ладно, даю тебе последний шанс исправиться. К черту работу, пошли ко мне, покажу, как работает твой подарок.

– Сам себе показывай, – рычу, но понимаю, что эту битву уже проиграла. Игорю весело, и сейчас это веселье ничем не перебить.

Разве что чем-то жестоким. Сказать о его отце, или об истерике Крис, или о зависимости Алекса. Но даже в самом сильном гневе я вряд ли способна бить в больное место. Уже пробовала, ощущения не понравились.

– Не могу, – притворно сокрушается гад, – у него принцип работы на девушках завязан.

– Я могу быть твоей сестрой! – прибегаю к последнему аргументу, но понимаю, что он, по сути, бессмысленен.

Игорь просто издевается. Знает, что меня вгоняют в краску шутки с сексуальным подтекстом, и издевается.

– Ты же сама так рьяно отрицаешь вероятность нашего родства. Может, я решил тебе поверить?

Мне кажется, у меня сейчас пар пойдет из ушей, в таком я бешенстве.

– Ладно, Калинина, как хочешь. Я терпеливый. Работа так работа. Не забудь вечером про ужин.

Глава 9

Я сажусь на качели, кутаюсь в плед и думаю о том, что это самый странный ужин в моей жизни. Не потому, что на нем происходит что-то особенное. Скорее, как раз наоборот. Крестовские просто собрались в саду, пьют вино и жарят мясо, болтая с гостями.

Игорь развлекает дядю, Серж умело раскладывает на решетке аппетитные кусочки мяса, Марина за столом шинкует овощи, а Крис сидит в одноместных качелях неподалеку и выглядит пришибленной. Она не спит, но явно близка, туманным взглядом рассматривая окрестности. Кажется, ей дают что-то успокаивающее, и я в очередной раз задаюсь вопросом, что же такое скрыто за ее состоянием. Не просто ненависть к посторонней девке, оттяпавшей долю отца.

Алекса нет. Наталья в самом начале вечера спросила Игоря, где младший, на что тот коротко и ясно ответил:

– Надулся.

Но это меня только радует, я не уверена, что могу комфортно чувствовать себя в компании младшего Крестовского. Старшего тоже, но от него-то вообще никуда не деться.

– Анька, смотри, чего я нашел! – радостно кричит Серж.

Он выходит из дома, неся в руках гироскутер.

– Пошли, научу. Это мы Алексу дарили на шестнадцатилетие, но он покатался три раза и сказал, что это фигня и он хочет машину.

– Ты надеешься мне вторую руку сломать? – улыбаюсь я.

– Да не бойся, я даже Криську на велике научил кататься, а тебя вообще влегкую научу.

Игорь бросает на нас настороженные взгляды. То ли не одобряет затею, то ли его просто раздражает любое проявление внимания ко мне.

Но мне нравится Серж, а еще очень хочется немного покататься на этой странной штуке. Поэтому мы отходим на несколько метров в сторону, на ровную дорожку, и начинаем развлекаться. Сергей крепко держит меня за здоровую руку, а я понимаю, что с балансом у меня явные проблемы. Ну и с концентрацией, потому что я так глупо смотрюсь, что самой от себя смешно.

Мне нравится кататься, а еще нравится внимание, с которым Серж меня учит и следит, чтобы я не свалилась на землю. Внимание, пожалуй, даже больше, потому что в конце я все-таки падаю, и парень с легкостью меня подхватывает.

– Сереж, по-моему, уже можно переворачивать! – кричит Марина.

– Ладно, ща пожрем, потом еще покатаемся, – говорит Серж.

Я возвращаюсь на качели и вдыхаю свежий лесной воздух. Удивительно хорошо здесь в это время, а какие запахи от мангала! Вот уж не думала, что семейство Крестовских неравнодушно к шашлыкам. Но сейчас они кажутся совершенно обычной семьей.

И я в ней определенно лишняя.

– Игорь! – вдруг восклицает Наталья. – Ну что же ты на Анечку не обращаешь внимания, девочка замерзла! И что вы стесняетесь? Пообщайтесь с нами, расскажи нам, как ты ее встретил, и вообще, мы же должны узнать твою девушку!

Я округляю глаза, но Марина ушла в дом за напитками, Крис слишком «в себе», чтобы реагировать на что-то, а Серега кашляет и сипло, но негромко произносит:

– Не фига себе на полдня поработать съездил. Книголюбы, вы че, скорочтение освоили?

Я укоризненно на него смотрю и тихо, чтобы никто не слышал, говорю:

– Просто в твоем братце сдохла актриса. А еще он заноза.

– Ой, какие мы суровые, – фыркнул он. – На вот тебе картошечку.

Он подцепляет вилкой тоненький кусочек уже готовой картошки с аппетитной поджаристой корочкой и дает мне откусить. Умопомрачительный вкус, запах! Потрясающе.

– Анечка, ты замерзла, наверное? – спрашивает Наталья. – Игорь, налей девушке глинтвейна.

Я должна сказать, что не пью, и вообще, но мне так интересно попробовать, что такое этот глинтвейн, что я принимаю кружку с горячим красным напитком, в котором плавают кусочки фруктов и забавные коричные палочки.

Меня буквально силой сажают на скамейку рядом с Игорем.

Нет, Наталья все-таки удивительно приятная женщина, как антипод этому семейству. Ну да, общительная и любопытная, но, право слово, это совсем не недостаток.

Я пробую глинтвейн и кашляю от неожиданности. Он горячий и крепкий. Я думала, это будет похоже на теплый виноградный сок, но нет, жидкость теплом разливается по телу, хотя горло от неосмотрительного глотка дерет.

Крестовский закатывает глаза, отбирает у меня кружку и… делает из нее несколько больших глотков, а затем разбавляет напиток из чайника и возвращает мне. Ни дать ни взять заботливый жених.

– Я не буду пить из кружки, которую ты облизал.

Он только смеется. Я демонстративно переливаю напиток в чистую посуду. Наталья, кажется, не только не подозревает неладного, но и умиляется этой забавной семейной перепалке. Новый вкус глинтвейна мне нравится больше, я медленно и с удовольствием его потягиваю, одновременно кутаясь в плед, который принесла Марина.

И, пока Игорь занят разговором, рассматриваю Крис.

Странное чувство, но мне ужасно ее жаль. Богатая и красивая наследница миллионов сейчас выглядит жалко и болезненно. Она тоже кутается в плед и неотрывно смотрит перед собой, лишь изредка раскачивая качели.

Очень удивляет Серж, который явно о ней заботится, то принося чаю, то давая попробовать вкусности с мангала. Довольно трогательно и тепло. Все-таки в семье Крестовских не все человеческие чувства выжжены деньгами. Скорее, скрыты под панцирями, и чтобы их увидеть, надо долго и упорно копать.

Глинтвейн, оказывается, коварен. Я пью его с удовольствием, наслаждаюсь пряным коричным вкусом. Тепло течет по венам, окутывает атмосферой уюта. Я сама не замечаю, как откидываюсь на спинку скамейки и засыпаю под звуки чужих разговоров и треска углей.

Мне тепло и хорошо. Свежий воздух, чуть приправленный дымом от потухшего огня. Запахи съестного. Мягкий желтый свет, окрашивающий ночь в свои оттенки. Теплый плед, обнимающий меня. Что-то мягкое под головой.

– Игорь Олегович, вы просили привезти вам сразу же, – сквозь сон я слышу голос.

Не узнаю и снова засыпаю, хотя надо бы проснуться и поесть, а то ничего не достанется. Но сил вырваться из этого ужасно крепкого сна просто нет.

– Просыпайся, – тихий голос звучит где-то совсем рядом, дыхание греет ухо.

Я с трудом открываю глаза и обнаруживаю, что лежу на плече у Игоря.

– Смотри, что мне прислали, – не скрывая удовольствия, говорит он.

Я с трудом фокусирую взгляд на листке бумаги. И ничегошеньки не понимаю… поначалу. А потом доходит.

– Это же… это ДНК-тест!

– Верно.

– И я…

– Не моя сестра.

Я молчу, потому что накрывает одновременно и облегчением, и новыми вопросами. Облегчением, потому что мама не изменяла папе и не лгала мне всю жизнь о счастливой семье. Вопросы же стандартны: почему, зачем, откуда и так далее. Не знаю, мучают ли они Игоря, но точно знаю, что, пока не найду ответы, не успокоюсь.

Нужно забрать вещи из квартиры, и, быть может, в маминых заметках хоть что-то найдется. Я сохранила ее последний органайзер. Раньше думала, что зря, потому что вид этой книжечки, исписанной ее рукой, причинял боль, а теперь рада. Хоть что-то там должно найтись, хоть телефон или заметка о встрече… есть ниточка, что тянется к Крестовским, и я ее чувствую, но нащупать не могу.

Меж тем Игоря, кажется, волнует не только главный вопрос этой истории. Впервые я задаюсь вопросом, что, быть может, он надо мной совсем не издевается?

– Знаешь, что это значит? – спрашивает.

– Что мы снова в тупике.

– То, что я тебя трахну.

Я давлюсь воздухом – так контрастно звучат эти слова в атмосфере домашнего уюта.

– Ты что, дурачок? – вырывается у меня.

В этот момент, повинуясь стандартным законам подлости, все замолкают, и мои слова звучат слишком громко.

Серж едва ли не скатывается под стол от хохота, Наталья и Дмитрий смущенно переглядываются, Марина прячет улыбку, а Крис вообще не реагирует на все, что происходит вокруг. Я тоже краснею, хотя, по логике, бы не должна.

Но если бы люди всегда поступали логично…

Я отсаживаюсь от Крестовского, жертвуя теплым и уютным пледом. Немного зябко, но Серж тут же протягивает мне большую тарелку с разным мясом и кружку с чаем. Пока я спала, все уже наелись и теперь потягивали вино, неспешно беседуя. Правда, после того как Игорь показал мне результаты, беседа у гостей как-то не задается.

– Поздно что-то, – зевает Наталья. – Пойдем мы, Игореш, завтра с утра поедем погуляем, по магазинам пройдемся.

– Да, – кивает Игорь, – распоряжусь, чтобы дали водителя, он вас покатает и пофоткает. Я, увы, освобожусь только вечером.

Они уходят, Крестовский идет их провожать, Серж тоже поднимается.

– Криська, пойдем, я тебя спать уложу, – говорит он.

Крис без возражений поднимается и бредет к дому. Я долго смотрю им вслед: как Серж помогает ей подняться по ступенькам, как открывает перед ней дверь. Я ощущаю странную жалость к этой очень богатой и красивой, но, судя по всему, очень несчастной девочке. И дело здесь не просто в стервозности или обиде на отца за суровое завещание.

Марина тоже зевает, и я предлагаю:

– Давайте я приберусь? Сережа еще не доел, я тоже чайку попью, а потом все здесь уберу, идите спать, зачем вы будете нас ждать?

Экономка качает головой:

– Анна Артемовна, это ведь моя работа, не переживайте, я все уберу.

– Ну можно мне хоть чем-то заняться? Я до универа с ума сойду, ничего не делая! Пожалуйста!

После долгих уговоров экономка соглашается оставить уборку мне. На самом деле я не только хочу хоть чем-то полезным заняться, но и боюсь возвращаться к себе, особенно после всего произошедшего вечером. Поэтому оттягиваю момент как можно дальше.

Надо бы с Игорем поговорить, сесть и серьезно обсудить все что происходит. Донести как-то, что его издевки выбивают меня из колеи, а серьезные намеки пугают. Что я сама не просила делать меня наследницей и не хочу все пять лет мучиться. Что будет проще, если мы станем жить соседями. Мне кажется, что Игорь способен быть серьезным. Он любит братьев и сестру, ответственно относится к их воспитанию – в меру возможностей. Значит, должен рано или поздно и меня понять.

Но все это в теории, а на практике я готова ночевать в саду под елкой, лишь бы не заходить в дом.

Когда возвращается Серж, он молча садится и продолжает с аппетитом уплетать мясо. При виде него у меня всегда просыпается аппетит. Он не похож на остальных Крестовских и этим привлекает.

– Ты всегда столько ешь? – улыбаюсь я.

– Слушай, ну у меня по пять тренировок в день, конечно, я жрать хочу.

– Ты сам тренируешь?

– Ага, бывает. В офисе сидеть скучно.

– А что ведешь?

– Так, борьбу всякую.

– А научишь меня приемам?

Он смеется:

– Нет уж, я пас. Ты потом их на братике отработаешь, а отдуваться мне.

Я обиженно фыркаю, но все равно смеюсь, представляя, как Игорь летит через бедро. Эх, мечты-мечты!

– А почему ты не съедешь? Отсюда же неудобно добираться.

– А на хрена? – Серж пожимает плечами. – Кормят, убираются, стирают. Дома надо или самому, или нанимать кого-то, мозги трахать, чтобы работали. Да ну на фиг, тут приехал с работы – еды положили, в комнате чисто, ванну набрал, порелаксировал.

– Ну… а личная жизнь?

– Бабу всегда можно в отель привести. Годик по отелям, а дальше ну уж в семью надо, а если не хочется в семью, то и на хер она нужна.

Что ж, не могу не признать, что в этом есть здравый смысл. И раз уж Серж разоткровенничался, решаюсь задать вопрос:

– А что с Крис? Она… выглядит неважно.

– Так, приболела. Бывает, за пару дней очухается.

– Просто мне кажется, что в ее состоянии виновата я…

Быстро рассказываю, что случилось в библиотеке. Серж хмурится и долго молчит. Ему эта тема неприятна, и если он откажется говорить, я в целом пойму.

– Да не ты виновата, а наша мамашка. Когда Криська была маленькая, отправила ее читать книжку для задания в школе, а когда та вернулась в библиотеку, чтобы пересказать прочитанное, нашла мать повесившейся. И дома никого не было. Она просидела возле нее несколько часов, пока не приехал Игорь.

Я замираю, и все внутри сжимается даже не от представившейся картины, а просто от смысла этих слов. В сравнении с этим все мои жуткие ночи возле отца представляются прямо-таки курортными.

– Я не знала. Извини.

– Да бывает. Дерьмо случается, и почему-то оно случилось с Криськой. Ее редко уже накрывает, но все равно нет-нет и прилетит. Недельку посидит на таблетках, потом очухается, и снова наша родная стервозина вернулась.

– У вас сложная семья, – задумчиво произношу я.

Серж пожимает плечами.

– Но не плохая. Я думала, знаешь, вы как из сказки. Богатые, красивые, на дорогих машинах, в шикарных ресторанах, а значит, и дома у вас все шикарно. Разве может быть несчастным человек, которому доступны путешествия? Или целый дом в сосновом бору. А оказывается, деньги главных проблем не решают и все равно придется разбираться со всем самой.

– Поздравляю, Калинина, – усмехается Серж, – ты только что поняла, как сильно вляпалась.

Он методично уничтожает остатки мяса, а я пью чай, смотрю на темный и слегка пугающий лес. Затем начинаю прибираться. К удивлению, Серж мне помогает: чистит и уносит тяжеленный мангал, складывает стол, и через полчаса площадка выглядит так, словно никаких шашлыков на ней и не было.

В кухне я складываю посуду в раковину и приступаю к мытью. Серж странно смотрит на это дело:

– Оставь, с утра Марина помоет.

– Не надо на ночь.

– Ну хоть посудомойку загрузи.

Я кошусь на ряды шкафчиков. Про посудомойку я даже не подумала, а ведь в доме Крестовских она просто обязана быть. Вот только незадача: я понятия не имею, как она работает.

– А ты знаешь, как ее включать? – спрашиваю Сержа.

Тот растерянно чешет затылок. Я смеюсь, потому что в этом своем незнании бытовых нюансов он очень забавный.

– Забей. Это несложно и даже успокаивает. Иди спи, я вымою.

– А потом прилетит фея, оденет Золушку в хрустальные туфельки и увезет на бал к принцу, – усмехается он.

– В этой сказке на бал придется отпрашиваться у злой мачехи… то есть злого опекуна.

И что-то мне подсказывает: не пустит. Чем ближе выходные, тем ненадежнее и тупее кажется план просто отпроситься. Ладно, как-нибудь… не запрет же он меня в доме.

Когда я заканчиваю, стрелки часов едва приближаются к полуночи. А казалось, мы сидели очень долго. Но благодаря тому что после глинтвейна я проспала несколько часов в весьма уютных объятиях, сна нет ни в одном глазу. Поэтому я сначала решаю набрать ванну и почитать, а потом обнаруживаю, что ноги сами несут меня в библиотеку.

Лунный свет касается стройных рядов корешков. Абсолютная тишина, нарушаемая лишь моими шагами.

Теперь понятно, почему сюда никто не заходит. У меня сердце сжимается от жалости. Бедные дети… Если Крис была маленькая, но уже читала для школы, значит, ей было от шести до десяти – я сама читала сказки еще до того, как пошла в школу. Алексу было не больше семи-восьми, а вероятнее, четыре, Сереге десять, а Игорю – уже восемнадцать. Отец наверняка постоянно был в работе. Неудивительно, что старшему брату достались все последствия эгоистичного поступка матери. Почему женщина может так поступить с четырьмя детьми? Не плохими ведь, самыми обычными детьми, которым наверняка нужна была мама.

Мне кажется, я здесь лишняя. Совершенно чужой человек, не знающий истории этих книг, мыслей, с которыми их хозяйка перелистывала страницы. Я пытаюсь представить себе жуткую картину, которая открылась Крис, но не могу и ежусь от жуткого ощущения. Нет, призраков я не боюсь и в них не верю. Но знаю, как сильно могут бить воспоминания. К счастью, вспоминая родителей, я знаю, что они меня любили. И не хотели оставлять одну, но судьба порой распоряжается нашими жизнями очень жестоко.

Я плохо помню, как умерла мама, папа все делал сам. Мне он лишь сказал, что маме стало плохо с сердцем по дороге с работы. Мама… просто ушла и не вернулась. Осознание, что больше никто не приготовит нам завтрак в выходные, пришло далеко не сразу.

Даже представить сложно, что чувствует сейчас Крис.

Я наугад беру с полки какую-то книгу. Это Жюль Верн. Удивительное издание, потрясающее качество. Тяжелые мелованные страницы, переплет или кожаный, или «под кожу», золотой обрез, тиснение. Такая книга, должно быть, стоит несколько тысяч рублей, а то и больше.

На форзаце размашистым почерком надпись: «Я вернусь так скоро, как смогу, не скучайте и звоните с Игорешкой мне каждый день. Люблю вас, Олег».

Смущаюсь, словно влезла в чужую личную переписку, и беру книгу с другой полки. Высоцкий – собрание стихов. Темно-зеленая книга в тканевом переплете, с иллюстрациями и все тем же тиснением. Тяжелая, я едва держу ее в руках. На форзаце очередная запись: «Вряд ли ты когда-нибудь меня простишь. Но книги – единственные подарки, от которых ты никогда не могла отказаться».

Все, хватит. Ни к одному изданию здесь я больше не притронусь. Вот так открывать книгу за книгой, читать чужую историю и легким словом решать, что выбросить, а что раздать на сайте «ОтдамДаром»? Нет, это не для меня, пусть сами разбираются со своими демонами. Я чужих тревожить не намерена.

Я направляюсь к выходу из библиотеки и вдруг понимаю, что возле окна в кресле кто-то сидит.

Мне кажется, что от страха я сейчас заору и перебужу весь дом, и лишь быстрое осознание того, что сидящий человек – Игорь, заставляет заткнуться. Хотя сердце все равно до тошноты сильно бьется в груди.

Игорь сидит в кресле, потягивая что-то из хрустального бокала, глобус-бар открыт, и в нем в слабом лунном свете виднеются горлышки бутылок.

– Ищешь, что почитать на ночь? Эротика в дальнем стеллаже.

Я закатываю глаза:

– Нет уж, развлекайся в одиночестве, я иду спать.

– Когда планируешь заняться этим? – Он кивает в сторону книг.

– Я не буду ее разбирать, Игорь, – качаю головой. – Это не моя история, я не имею права ее трогать. И не моя трагедия.

– Значит, – мрачно отвечает он, – в этом доме будет закрытая комната. Как раз таки потому, что все, что ты перечислила, – наше.

Он вдруг поднимается и уходит, хотя я готовлюсь к очередному противостоянию или чему-то похуже. Уже у дверей Игорь, не оборачиваясь, говорит:

– Я просил тебя не о работе, а о помощи. Это разные вещи.

Я глотаю все идиотские замечания о том, что о помощи просят иначе и что после всех слов Игоря я не помогать должна, а немножечко вредить. Глотаю, потому что нельзя говорить такое человеку, которому очень больно.

Даже если это правда.

* * *

Утро выдается суматошным.

Сначала я спускаюсь вниз, к завтраку, и встречаюсь там с Крис. Ей явно похорошело: Крестовская при полном параде, в небесно-голубом облегающем коротком платье и темно-синем пиджаке. Она не спеша пьет кофе, на стуле рядом валяется ее сумка. Игорь и Серж уже уехали, так что Марина ставит завтрак только для меня.

Слава богу, Крис предпочитает делать вид, что меня не существует.

Впереди много дел: в четыре день открытых дверей в одном из вузов. До него мне хочется съездить к Сергею в клуб на какое-нибудь занятие, не требующее нагрузки на руку. А после нужно решить, в чем я пойду на вечеринку к Саше, ну и решиться попросить у Игоря меня отпустить. Честно сказать, не думаю, что у меня получится. Но решаю верить в чудо.

Пока завтракаю, приходит эсэмэска: «Анна Артемовна, подъезжайте в любое удобное время, посмотрим вашу руку и снимем повязку».

Я так радуюсь, что можно будет поплавать, что несусь в медцентр сразу же, едва заканчиваю с утренним кофе. Герман – честно, я скоро полюблю этого сурового и молчаливого охранника – проделывает на бис фокус со служебной лестницей, и по знакомому маршруту «главврач – кабинет травматолога» я избавляюсь от повязки. Рука уже не отекшая, только чуть позеленевшая от сходящих синяков. Жалею, что не надела кофту с длинными рукавами.

Все же хорошо ездить на машине. После медцентра можно заехать домой, за принадлежностями для бассейна, которые я на радостях забыла. Договориться с Сашей о встрече – он как раз собирается туда же. Переодеться, а затем рвануть в клуб. И все это в комфорте, тишине, прохладе и роскоши. Черт, это очень приятно и удобно. Самой ненавистной во время работы в отеле была дорога. Даже наушники и книга не спасали от изматывающего стояния в метро в час пик.

Мое настроение, кажется, не может испортить никто и ничто, когда я иду по территории клуба.

– Калинина, ты, что ли? – слышу откуда-то сбоку веселый голос.