Текст книги "Я выбираю тебя (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
22 Юля
Я не смогла просто так уехать – заехала на кладбище. Таксист деликатно обещал подождать, впрочем, ему это было не сложно – таймер тикал, стоимость поездки увеличивалась. Но понимая, что я не скоро побываю на могиле родителей и дедушки, я всё-таки решила рискнуть. Пробок не было, должна успеть, тем более, что наш участок был совсем рядом с забором.
Зашла на территорию кладбища, прошла по ближайшей аллее вдоль самых разных крестов – и наконец увидела наш. Один, с тремя именами. Так решили мы с бабушкой, и не только из-за денег – мы всегда были семьёй, зачем нам отдельные кресты…
Ограда была новая, её поставили недавно, месяц назад. Возле ограды бабушка заботливо высадила цветы, да и сама могила была ухоженной – ровно подстриженная трава, букет искусственных пионов в вазе, несколько свечей с крышками. Мы с бабушкой всегда зажигали их, когда приходили сюда.
Сейчас я тоже зажгла свечи. Вздохнула – жаль, что я не догадалась купить мамины любимые белые розы! – и с горечью посмотрела на фотографию рядом с вазой.
На ней были сфотографированы мама, папа и дедушка. Мы с бабушкой долго искали такую фотографию – чтобы они были именно втроём, без нас с ней. Купили под снимок крепкую рамочку со стеклом и поставили возле креста.
Чуть больше полугода прошло – но я так и не смирилась. Так и не смогла до конца осознать, что никогда не поговорю с ними, не попробую мамины фирменные блюда, и даже не поругаюсь.
Я была уверена: если бы родители и дедушка были живы, они не позволили бы мне уехать. Да я и сама не решилась бы на такое…
В другой город меня гнали не только Федя и Дима, но и невыносимое одиночество, которое я испытывала с того декабрьского дня. И пусть я знала, что скорее всего, совершаю ошибку – мне хотелось уехать. Быть может, там мне станет легче? И я перестану каждый день, блуждая по пустой квартире, вспоминать прошлую жизнь… и ощущать себя человеком, который упал с тёплого корабля за борт, в холодное море.
Наверное, чудес не бывает, и я зря надеюсь, что в другом городе будет иначе. С чего бы? Здесь у меня бабушка, Светка, близнецы. А там – ничего.
Я немного поплакала, всё сильнее и сильнее сомневаясь и ненавидя себя за решение уехать, но в конце концов собралась – время неумолимо шло вперёд, и до поезда было уже меньше часа.
Я потушила свечи, поцеловала фотографию и поспешила обратно в такси.
23 Джордж
Фред был дома – его весёлый голос слышался с кухни. Шумела вода, явно работал телевизор и судя по звукам, Женя смотрела «Машу и медведя». Джордж, быстро скинув ботинки, прошёл по коридору на кухню и замер на пороге, оглядывая свою семью.
Отец заканчивал мыть посуду, раскладывая чистые тарелки по полочкам, мама и Женя сидели за столом – сестра таращилась в телевизор, мама смотрела на Фреда и улыбалась. А тот, прислонившись к подоконнику, увлечённо рассказывал:
– Костян месяц назад права получил, выцыганил у родителей хорошую тачку. Стал в институт на ней ездить, перед девчонками красоваться. И после вчерашнего экзамена к нему в машину куча девчонок набилась, парочка даже на коленях друг у друга сидели. Хотели в клуб вместе поехать, отпраздновать окончание сессии. Костян начал со стоянки выруливать, как-то неудачно крутанулся – и хрясь в автомобиль проректора по учебной работе!
– Это которая Виталина Сергеевна? – уточнил отец, закрывая шкафчик. – Зверь, а не женщина?
– Точно! – закивал Фред. – И она была в машине. Не повезло Костяну, в общем. Крику было! А она у нас в следующем году должна ещё один курс вести. Не уверен, что Костян теперь его сдаст…
– Фред! – перебил брата Джорджа, понимая, что иначе никак – Фред сейчас ещё в лицах начнёт пересказывать, как проректор ругалась с их однокурсником, а вылезшие из машины девчонки застыли, словно бандерлоги перед Каа. – Можно тебя? Дело есть. Срочное.
Брат замолчал, удивлённо покосился на Джорджа и поинтересовался:
– Дело? Какое дело?
– Ты вроде бы только что Федю и Олю проводил, – встревоженно протянула мама. Она, по-видимому, сразу почувствовала, да и увидела по его лицу, что случилось нечто из ряда вон выходящее. – Чего бледный такой? Они что-то тебе сказали?
– Нет, не они. – Джордж на мгновение запнулся, но затем решил говорить при родителях. Всё равно они в курсе сложившейся ситуации. – Светка звонила.
– Агафонова? – Фред тут же встрепенулся и посерьёзнел. Понимал, что Света может звонить только по одной причине. – Что-то с Юлей?
– Да. Она решила уехать в другой город. У неё поезд… примерно через час.
– Что-о-о?! – почти взревел Фред и тут же оторвался от подоконника, подбежав к Джорджу. – Так чего мы стоим тогда? На вокзал, скорее! А куда поезд-то? И почему она вообще решила уехать?
– Погоди, после объясню, – вздохнул Джордж, понимая, что самый неприятный разговор ещё впереди. И обратился к отцу: – Пап…
– Да, я вас отвезу, – кивнул Лев Игоревич, вытирая руки полотенцем. – Так будет быстрее.
Отлично! Джордж надеялся, что отец поможет, иначе пришлось бы потерять несколько минут, вызывая такси. Да и мало ли, какие накладки могут быть с такси. Надёжнее самим, но они с Фредом ещё не умели водить машину, хотя очень хотели научиться. Пока не было времени ходить на курсы по вождению.
А ситуацию брату объяснить можно и в дороге. Неловко, конечно, при отце… но выхода нет.
24 Джордж
В машине поначалу повисло тягостное молчание. Отец в принципе не собирался вмешиваться – он, как и мама близнецов, считал, что взрослые в дела детей возраста Фреда и Джорджа могут вмешиваться лишь в крайнем случае. Джордж собирался с мыслями, думая, как лучше начать, чтобы Фред не психанул и не полез драться.
А Фред хмурился и явно пытался проанализировать то, что чуть ранее сказал Джордж. И в конце концов выдохнул, вопросительно посмотрев на брата:
– А почему Светка позвонила именно тебе? А?
Это был, с одной стороны, максимально глупый вопрос. Вообще не важный сейчас. Но с другой стороны, он напрямую относился к тому, что им нужно было обсудить, и открывал дорогу истине.
– Я просто думаю, – продолжил Фред почти тут же. – Я, конечно, со Светкой ссорюсь чаще, чем ты… Но и общаюсь с ней гораздо больше. Однако позвонила она тебе. Ты обидел Юльку?
Брат ещё цеплялся за иллюзии. Джордж думал, что он в глубине души понимает, почему, но не хочет признавать.
– Нет. Юля просто боится, что мы поссоримся. Как только она выберет кого-то одного, второй обидится.
– Хм, – Фред нахмурился сильнее. – Ну, неприятно, конечно. Но ты же не станешь меня бить, да? – пошутил он, и Джордж покачал головой.
– Я не стану. А ты, Фред?
Брат замолчал, помрачнев. Покосился на отца, который по-прежнему молча вёл машину, потом вздохнул, смирившись, что без свидетеля не обойдёшься, и ответил:
– Нет, никаких драк. Но Юля права – обидно. Особенно если подумать… Ты так говоришь, будто уверен в её чувствах. Она говорила, что выбирает тебя?
– Напрямую не говорила. Но это подразумевалось.
– Могла бы признаться, когда я… – Фред запнулся, вновь посмотрел на Льва Игоревича и слегка порозовел. Говорить при отце про свою попытку организовать секс втроём он явно слишком стеснялся.
– Не могла она, – грустно усмехнулся Джордж. – Юля всегда слишком опасалась, что мы вдрызг разругаемся. Ты же помнишь, что она всегда старалась не выделять никого из нас? Вела себя одинаково с обоими, чтобы ни один не мог заподозрить, что она предпочитает кого-то одного.
– А ты, получается, заподозрил? Я – нет, а ты – да?
– Фред, не обижайся…
– Да я не обижаюсь, – почти рявкнул брат, сверкнув злостью в глазах. – Я в бешенстве! Вы же оба, получается, меня за нос водили. Ты знал, что Юля давно выбрала тебя, но мне не говорил!
Оля всё-таки была права. Впрочем, Джордж уже и сам это понимал.
Хорошо, что он первый заговорил с братом, а вовсе не Юля…
– Фред, послушай…
– И как долго это продолжается? – возмущался брат. – Год? Два? Или дольше?!
Джордж вздохнул, стараясь сам унять раздражение – ему сейчас ни в коем случае нельзя срываться, – и неожиданно услышал спокойный голос отца:
– Фред, не горячись и послушай теперь меня. Всегда, что бы ни случилось, нужно стараться представлять себя на месте другого человека. Мы с мамой говорили вам об этом много раз. И представь, что чувствовала Юля. То, что она не испытывает к тебе романтических чувств, не значит, что чувств нет совсем. Ты – её друг. Сильнейший страх для неё – стать причиной вашей с Джорджем ссоры. И только ради того, чтобы вы не поссорились, она решила пожертвовать всем – учёбой в институте, своей привычной жизнью, оставить в одиночестве любимую бабушку, лишь бы скрыться с ваших глаз. Видимо, она надеялась, что за несколько лет вы её забудете, и проблема решится. Кстати, я думаю, что она права. Нет, не в том, что захотела уехать. Мне кажется, что вы со временем переключились бы. Сейчас вы оба «закусили удила», никто не хочет уступать.
– Пап, я её люблю, – возразил Джордж горячо. – Ты ошибаешься, я бы не забыл Юлю.
– В настоящий момент это не важно. Важнее другое. Если вы хотите, чтобы она осталась здесь, в нашем городе, и продолжила общаться с вами – один из вас должен уступить.
– Ты имеешь в виду меня? – язвительно хмыкнул Фред. – Я должен, получается?
– А почему тебя это оскорбляет? – так же невозмутимо поинтересовался отец. – Почему ты считаешь подобное поведение унижением? Подумай, Фред – разве Юля: это какое-то соревнование? Она живой человек, а живые люди не могут заставить себя любить по заказу. Её сердце выбрало другого, не тебя. И унижением будет скорее, если ты начнёшь упрекать её в этом или обидишься на брата. Унижением для вас всех, не только для тебя. И предательством.
– А Джордж меня не предавал, когда о чём-то сговаривался с Юлькой за моей спиной? – буркнул Фред, но уже гораздо менее раздражённо. – Надо было сразу поговорить откровенно!
– Я не знаю, как надо было, – ответил Джордж честно. – Юля попросила не говорить тебе, сказала, что она сама должна, но никак не решалась. Я ждал, потому что обещал ей. Наверное, зря ждал – раз вот к чему это привело. Она даже сбежать решила, лишь бы нас не ссорить.
– Бедная девочка, – вздохнул Лев Игоревич и произнёс уже эмоциональнее: – Постыдились бы, ребята. Здоровые лбы, а обижаетесь на девочку, у которой полгода назад почти все родственники погибли. Она просто растеряна, вот и решила, что ей проще пожертвовать собой. Она всё равно несчастна, ну будет немного несчастнее, подумаешь. Зато вашу дружбу не нарушит. Понимаете? Или ещё раз объяснить? Она вас любит больше, чем себя.
Фред вздрогнул и покосился на Джорджа – неуверенно, смущённо, и Джордж ответил ему ободряющей улыбкой.
А потом протянул раскрытую ладонь.
– Мир?
Брат вздохнул, улыбнулся в ответ и кивнул.
– Мир, – ответил, пожимая руку. – Правда, я всё равно злюсь на вас обоих. Ничего не могу с собой поделать.
– Понимаю. Готов искупить.
– Будешь теперь мыть посуду за меня, – мстительно добавил Фред, и Лев Игоревич едва слышно фыркнул. – Неделю. Нет, две недели!
– Да хоть до конца жизни, – легко ответил Джордж. – Если мы сейчас сумеем остановить Юльку, то даже в следующей жизни готов мыть.
Фред засмеялся, а Джордж схватился за карман джинсов, почувствовав вибрацию мобильного телефона.
Писала Света. И у Джорджа, когда он увидел информацию из сообщения, упал с души ещё один камень.
Света уговорила бабушку Юли – и теперь они с Фредом знали, когда отправляется поезд, и в каком вагоне девушка собирается ехать.
Осталось самое сложное…
25 Юля
Погода была чудесная, светило яркое вечернее солнышко, и на вокзале стоял шум и гам – в отличие от меня, большинство людей здесь выглядели воодушевлёнными, потому что отправлялись в долгожданный отпуск. А не как я, непонятно куда и непонятно зачем.
– Ладно тебе, Юлька, – пробормотала я, садясь на ближайшую лавочку. До отправления поезда оставалось полчаса, но запускать ещё не начали. Спрятаться в туалете я не рискнула – ещё опоздаю. Лучше подожду, зайду внутрь – и тогда меня оттуда уже будет не выковырять никому. Пусть даже на вокзал и приедут Светка с близнецами в качестве группы поддержки. – Всё ты знаешь – и куда, и зачем. И хватит уже ныть и отчаиваться. Поступишь в институт, начнёшь учиться, и настроение улучшится. Главное – делом заниматься, а не бездельничать.
Из вагона всё-таки вышла проводница и начала проверять у пассажиров билеты. Я встала, потянулась, подхватила свой чемодан и поспешила в конец очереди, в которой стояло человек десять. Пристроилась, поставила вещи и только хотела достать из рюкзака воду и сделать глоток, как вдруг услышала истошный вопль со стороны здания вокзала:
– Юля, Юля! Подожди!
Меня моментально бросило в дрожь, и кожа будто инеем покрылась. Хотя и не везде – щекам было жарко, словно мне в лицо плеснули кипятком, тогда как остальное тело погрузили в сугроб.
Я растёрла ладони и уже собиралась бросаться в начало очереди, чтобы попросить побыстрее проверить у меня документы и запустить в вагон, когда рядом со мной возникли запыхавшиеся близнецы.
Да, оба. И Федя, и Дима.
Ну, Света, удружила…
Хотя не только Света, бабушка наверняка тоже. Вокзал-то большой, а они безошибочно сюда прибежали. Значит, сдала она меня.
– Давай отойдём, поговорим, – произнёс Дима негромко, глядя на меня серьёзными голубыми глазами. – Время ещё есть.
– Да, Юль, – кивнул Федя. Выглядел он ещё более взъерошенным, чем Дима, да и одет был как-то странно. Словно выбежал из дома, в чём был – джинсы до колена, явно обрезанные обычными ножницами, синяя футболка с небольшим застарелым пятном возле воротника. Впрочем, может, действительно не переодевался? – Надо поговорить. Нехорошо так уезжать, как ты – не объяснившись.
– Обещаем, если ты не передумаешь, мы тебя отпустим, – добавил Дима и осторожно коснулся ладонью моей руки. – Но пообщаться нужно.
В целом, я была с ними согласна. Я понимала, что поступаю скверно, уезжая тайно. Практически убегаю, будто какая-то крыса. После долгих лет дружбы это непорядочно по отношению к близнецам, даже без учёта романтических чувств. Но без учёта невозможно… поэтому я и выбрала молчаливый побег.
– Ладно, – пробурчала я едва слышно, не представляя, как буду выкручиваться из этой ситуации. Подхватила чемодан и отошла в сторону от очереди, краем глаза заметив несколько любопытных взглядов. Стало неловко и стыдно, и я отправилась ещё дальше, не к ближайшей лавочке, отлично понимая, что не особенно важно, где мы сейчас будем стоять.
Всё равно все увидят, что я с двумя парнями. Ещё и с братьями. Представляю, что подумают…
– Почему ты решила, что это лучший выход? – негромко начал Дима, как только я остановилась. Близнецы встали рядом со мной, но не касаясь меня. – Ты не пробовала записывать плюсы и минусы своего решения?
Я от неожиданности оторопела.
– Давай попробуем сделать это сейчас, – подхватил Федя, усмехнувшись. – Какие ты видишь плюсы в своём побеге? То, что мы с Джорджем не поссоримся?
– Ну… да, – кивнула я, уже ни в чём не уверенная.
– Сомнительно, – покачал головой Дима. – Сама представь – ты убегаешь, мы в растерянности, начинаем докапываться до правды, обвиняем друг друга – и пошло-поехало. То есть твоё убеждение в том, что в случае твоего отъезда мы останемся лучшими друзьями и просто плюнем и разотрём – ложно.
– Я бы даже сказал, что это в принципе невозможно, – добавил Федя мрачно. – Если бы ты успела уехать, мы с Джорджем были бы на взводе. И кто знает, что наговорили бы друг другу. Я уж точно не сдержался бы.
Да, близнецы были правы, да и Светка говорила то же самое. Однако я почему-то об этом совсем не думала…
– Ещё какие плюсы? – продолжал Дима. – Я как-то не вижу больше ни одного плюса, зато минусов навалом. Бросаешь своих друзей – раз. Бросаешь бабушку – два. Уезжаешь одна в незнакомый город – три. Будешь вынуждена начинать учёбу с начала, как я понимаю – четыре. Продолжать или хватит?
– Хватит, – прошептала я, опуская голову. Возразить мне было нечего. Ну, почти. – Всё это мелочи… Мелочи по сравнению с вашей возможной ссорой…
– Мы не поссоримся, – сказал Федя резко и взял меня за руку. А Дима – за другую. – Обещаем тебе. Твой выбор всегда был вопросом времени. Мы оба знали, что он когда-нибудь состоится, просто каждый из нас надеялся, что будет первым. В целом, Джордж мне уже всё объяснил… – протянул Федя, и я невольно подняла голову, покосившись на близнецов со страхом. Объяснил?! Но он ведь обещал, что не станет этого делать!
– Извини, Юль, но иначе было невозможно, – кивнул Дима, сочувственно глядя на меня. – Как бы я мог тебя остановить, не рассказывая ничего Фреду? Одному сюда приехать – не вариант.
– Почему? – не поняла я.
– Потому что хватит скрывать от меня всё, – пошутил Федя, грустно усмехнувшись. – Пора уже начинать говорить правду. И не прятать голову в песок, как страусы. Просто сделай выбор, Юль – и всё.
– И всё? – повторила я, глядя то на Диму, то на Федю. Мне не верилось, что они так спокойно это воспринимают. Особенно Федя.
– Да, – кивнули близнецы, сжимая мои руки. – Давай. Мы готовы.
Какое-то время я молчала, глядя на их серьёзные лица. Мне было страшно, правда, очень страшно. Но я понимала, что страх этот основан на предубеждении, на моей привычке балансировать, не допускать предпочтений, чтобы не становиться причиной для конфликта.
Близнецы правы – пришло время отпустить этот страх. И раз они говорят, что готовы…
– Я выбираю тебя, – произнесла я, сама не веря, что говорю это, и посмотрела на Диму. – Тебя, Дим…
Федя тут же отпустил мою руку, а Дима, улыбнувшись, обнял меня.
– Поехали, Юль, – сказал он слегка дрожащим от волнения голосом, легко коснувшись губами моей щеки. – Поехали домой.
26 Юля
На стоянке возле вокзала нас ждал Лев Игоревич, одетый примерно так же, как и Федя. Значит, Джордж действительно сорвал их обоих с места, они даже не переодевались – сразу поехали на вокзал.
Стало стыдно. И не только перед близнецами, но и перед Львом Игоревичем, которого я знала очень хорошо. Всё-таки он был нашим классным руководителем, причём стал им даже до того, как женился на Алёне Леонидовне. Спокойный и уверенный, он хорошо умел разруливать конфликты. Я точно знала, что многие родители завидовали нашему классу, пытались переманить Льва Игоревича, но он остался с нами до выпуска. Теперь у него уже год, как был другой класс – пятиклассники. Точнее, почти шестиклассники…
– Здравствуй, Юля, – кивнул Лев Игоревич, глядя на меня с понимающей улыбкой, от которой мне стало ещё стыднее. – Очень рад, что ты не уехала. Иначе мне пришлось бы отправиться за тобой.
Я неловко кашлянула, а близнецы расхохотались.
– Мама не поняла бы, пап! – пошутил Федя, но Лев Игоревич покачал головой.
– Вот уж в ком я не сомневаюсь, так это в нашей маме, – сказал мужчина серьёзно, и меня кольнуло это «нашей».
Меня всегда удивляло, но и восхищало, что Лев Игоревич относился к Феде и Диме как к своим детям, и у него вылетало это «нашей» легко и непринуждённо. Он не выделял Женю – если только как младшую девочку перед мальчиками, но не как родную дочь перед неродными. И близнецы отвечали ему взаимностью. Они словно не помнили то время, что жили без него.
А я вот помнила. В начальных классах, когда Федя и Дима вели себя ужасно и постоянно дёргали меня за косички, в их жизни ещё не было Льва Игоревича. Интересно, если бы он был, они вели бы себя иначе? Или нет? Кажется, их поведение изменилось именно после его появления…
– Садитесь в машину, – кивнул Лев Игоревич. – И поедем. Мне уже звонила твоя бабушка, Юль. Очень переживает. Я сейчас отвечу ей, что всё в порядке и мы скоро вернём тебя домой.
Я вздохнула, ощущая, как глаза наполняются слезами.
Перед бабушкой было, пожалуй, стыднее всего. Я ведь её чуть не бросила… Не поддавалась ни на какие уговоры…
– Ну-ка, не плачь, – сказал Лев Игоревич строго, подошёл ближе и положил руки мне на плечи. – Ничего страшного не случилось. Все люди совершают ошибки, особенно когда любят. Главное, что ты здесь – значит, всё ещё можно исправить.
Я кивнула, но по щеке всё равно скатилась слеза, и Лев Игоревич, вздохнув, погладил меня по голове, как маленькую.
– Садись, Юляша, – повторил он, использовав моё домашнее имя – то самое, которое больше всего любили папа с мамой, отчего в сердце моментально стало горячо и больно. Но почему-то и легче тоже стало.
Лев Игоревич сделал сейчас то, чего мне давно и отчаянно не хватало.
Он коснулся меня родительской рукой, почувствовав и поняв, не осуждая – и я, болезненно скучавшая по маме с папой, посмотрела на него с искренней благодарностью.
Мы залезли в машину – я и Дима на заднее сиденье, Федя и Лев Игоревич на переднее. И почти сразу, как все пристегнулись и стоянка возле вокзала осталась позади, Лев Игоревич сказал:
– Хочу рассказать вам одну историю, ребята. Фред, Джордж, вы её никогда не слышали. Алёна в курсе, но вам мы её никогда не рассказывали. В общем, мы с моим младшим братом были влюблены в одну женщину.
Я удивилась, близнецы, судя по всему, тоже.
– Только не говори, что в тётю Наташу! – пошутил Дима, но замер, когда Лев Игоревич серьёзно подтвердил:
– В неё. Но это было до моей встречи с нашей мамой, можете не переживать. Виталик привёл Наташу к нам домой как свою невесту, и я очень быстро понял, что пропал.
Мне было неловко слышать всё это, но я уже понимала, зачем Лев Игоревич рассказывает свою историю.
– Ситуация усугублялась тем, что я в то время знал про брата не очень хорошую вещь. И у меня по сути была возможность отбить у него невесту, но я не стал этого делать, отступил в сторону. И пообещал себе, что эта женщина для меня – табу, даже если они разведутся.
– А они развелись… – пробормотал Федя обескураженно. Оглянулся на меня и добавил: – Юль, ты не помнишь, наверное? Мы тебе рассказывали. Дядя Виталий развёлся с тётей Наташей, но потом бегал за ней года три. Это ведь было, когда Женька только родилась!
– Точно, – кивнул Лев Игоревич. – Виталик там накуролесил… Но это всё не так важно. Я хотел сказать другое. И вам, и Юле. Несмотря ни на что, наши отношения с братом сохранились. Хотя ссоры были, не скрою. Но ссоры, – мужчина бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида, – это неизбежно. Невозможно прожить жизнь и ни разу не поругаться. Просто тебе, Юль, стоит помнить следующее. Отношения между близнецами зависят в первую очередь от них, а не от тебя. Если они захотят поругаться, даже если ты будешь стоять на голове – всё равно поругаются.
– Я понимаю, – ответила я, улыбнувшись – потому что представила, как стою на голове. – Я всё понимаю, Лев Игоревич, правда…
– А раз понимаешь, давайте заедем за тортом? – неожиданно предложил Лев Игоревич, и Дима с Федей синхронно фыркнули, а затем переглянулись и рассмеялись. – Мне кажется, есть повод попить чаю.
– Не много ли тортов, пап? – съехидничал Федя. – Мы сегодня уже ели!
– Тортов много не бывает, – произнёс Лев Игоревич торжественным голосом, и тут я тоже не выдержала и засмеялась вслед за близнецами.
А у подъезда дома, где жили Федя и Дима, нас ждали. Все! И моя бабушка, и Света, и Алёна Леонидовна, и Женя. И даже Рем, лабрадор Льва Игоревича, тоже тут был.
Я, увидев, как все рады моему возвращению, вновь заплакала.
– Дайте мне её, я её придушу! – воскликнула Света, и я нервно улыбнулась, услышав, как бабушка сразу после этого проворчала:
– Душить будем по старшинству. Значит, я первая. Давай в очередь!
– Мы никому не дадим задушить нашу Юльку! – сказал Федя, запнулся, посмотрел на Диму с виноватой улыбкой, потом на меня и добавил: – То есть, девушка она, конечно, Димкина, но…
– Да хватит уже, – махнула рукой Алёна Леонидовна, подошла ко мне и крепко обняла. – С возвращением, Юля! И прости нас, пожалуйста.
– Вас-то за что? – не поняла я.
– Мы тоже виноваты, – заметив мою растерянную улыбку, пояснила Алёна Леонидовна. – Пустили всё на самотёк. Если бы ты уехала, нам с Лёвой было бы очень неудобно перед твоими родителями.
– Перед… – повторила я невнятно и тихонько добавила: – Но они ведь…
– Это неважно, – покачала головой Алёна Леонидовна. – Люди уходят, но мы же не перестаём их любить, так? И держать перед ними ответ тоже будем. В своём сердце.
В своём сердце…
Я не сказала Алёне Леонидовне, но те её слова отдались во мне болью и нежностью, а ещё – пониманием того, что я должна была не стремиться разрушить остатки своей семьи и своего сердца, а поддерживать. И не убегать ни от чего и ни от кого, встречая лицом к лицу каждый новый день.
Каким бы он ни был.
