Текст книги "Делай свой ход, королева (СИ)"
Автор книги: Анна Рейнс
Жанры:
Любовное фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)
И лишь он возвышается над толпой, точно маяк. Он идет мне навстречу, но чем мы ближе, тем сильнее сотрясается бальный зал. Меня хватают за предплечья, тянут назад. Одежда рвется на лоскуты. Я кричу и зову его так громко, что срываю голос. Протягиваю руку.
Кончики наших пальцев соприкасаются как раз в тот момент, когда зал разрушается, а толпа паникующих дворян уносит нас в разные стороны. Я падаю на спину, закрываюсь руками, приготовившись к смерти под их ногами…
Но солнечный свет ослепляет. Запах цветов душит, словно ядовитые испарения. Я поднимаюсь на ноги и бегу по саду, откидывая ветки в стороны. Сердце готово выпрыгнуть из груди.
Черных деревьев не видно – ни в саду, ни за пределами замковых стен. Лишь тяжелые низкие тучи, собирающиеся воронкой над лесом, дают мне подсказку. Мне нужно туда, и чем скорее, тем лучше.
Слышу сзади чьи-то шаги.
– Ассия! Куда ты? – Мать, запыхаясь, бежит за мной. Протягивает руки. По бледному лицу текут слезы. Его исказило такое страдание, что я невольно делаю шаг ей навстречу.
Хочется обнять ее, ощутить родной запах. Но время заканчивается. Время.
Время.
Оно вдруг начинает казаться единственным, что по-настоящему важно. Время, что всегда было на моей стороне, сейчас играет против меня.
Я разворачиваюсь, чувствуя щемящую тоску в груди. Делаю шаг в противоположном направлении. Второй. Перехожу на бег.
Врываюсь в лесную чащу, слыша за спиной душераздирающий крик:
– Ассия!
Голос матери еще долго эхом звенит в ушах. Но я несусь так, что ветви хлещут по лицу, а выпирающие из земли корни больно ранят босые ноги.
И все равно чувствую, что опаздываю.
Сердце колотится в горле, легкие разрывает от нехватки кислорода, но я останавливаюсь, только когда настигаю первых потемневших деревьев.
Пепел оседает на моих волосах. Становится так холодно, словно из теплой весны я ступила в холодную осень. Женщина, что я видела раньше, молча стоит, ожидая, когда я приближусь. Черные глаза смотрят одобрительно.
– А ведь ты почти ушла за грань. – Мелодично произнесла она, склонив голову набок. – Думала, уже и не найдешь ко мне дорогу.
– Кто вы? Где я? – Спросила я, вдруг осознавая, что мой голос звучит совсем не по-детски. Перевела недоуменный взгляд на собственные руки – они явно принадлежали молодой девушке. Подол лилового платья изорван, на ногах набухают кровью царапины.
– Зови меня Таль. Даже не знаю, с чего начать… Возможно, с того, что ты умерла?
Голос эхом разнесся по лесу, что теперь весь кажется черным и мрачным. Создается впечатление, что за пределами сгоревшего участка нет ничего. Да и он сам напоминает наскоро сооруженные декорации моего безумия.
По позвоночнику опустились зловещие мурашки.
– Я… – Я попросту не знала, что сказать.
– Дай свою руку, я сама покажу тебе. – Она протянула ладонь, и я мельком обратила внимание на непропорционально длинные пальцы. Странное чувство защемило в груди.
Какая-то часть меня сожалеет, о том, что я пришла сюда. Ведь можно было бесконечно лежать на траве, вдыхать ароматы персиков, обнимать маму… Нужно просто отринуть страх. Перестать бежать. Перестать сопротивляться…
Я задавила тонкий голосок на корню и резко коснулась ее руки. И в тот же миг вспомнила все. Страх, боль, отчаяние, предательство, любовь, желание защитить. Эмоции сцепились между собой, застревая комком в груди.
– Умерла. – Произнесла с новым осознанием, поднимая взгляд на ту, что называла себя Таль. По моим щекам потекли слезы, но я едва ли обращала на них внимание. – Тогда где я?
– Это все происходит в твоей голове. В тот бесконечно долгий миг, последовавший за тем, как твое сердце перестало биться.
– Миг? – Я нахмурилась, пытаясь понять, что кроется за этими словами. – Я не могла остановить время, ведь сила меня покинула.
– Я и не сказала, что это сделала ты. – Таль лукаво улыбнулась, но глаза ее остались пустыми и холодными. – Но обо всем по порядку…
Глава 23.
Таль
– Я расскажу тебе то, о чем не могла ни одной живой душе. Проклятье ведьм – это в первую очередь мое проклятье. Когда-то я была обычной девушкой, такой же как и ты. Взрослела, смеялась, плакала, влюблялась. Пока однажды двое богов: Света и Зла, не поспорили, кому я отдам свою душу. В общих чертах, ты знаешь, чем закончилась эта история. Фарис использовал меня, Дар вступился. Противостояние двух богов наполнило души людей злобой и агрессией, давая начало войне. А боги рождаются из желаний людей – так и я получила свою силу богини Раздора.
Она говорила спокойным голосом, но что-то внутри меня сжималось. Простая девушка, ставшая пешкой в чужих руках.
– Вот только… легенды не говорят, что я понесла дитя. – Тем временем продолжала она. – Которого лишилась, стоило ему родиться. Фарис посчитал, что я собственноручно убила его сына. Он был в ярости. Желал меня уничтожить, разорвать на куски, вот только моя плоть уже не была смертна. И тогда он придумал другое наказание.
– Ведьмы? – Спросила я.
– Верно. Сам воздух этого мира стал наполнять меня безумием и злобой. Он расколол мою душу на куски. А после вложил ее в тела смертных женщин, что обречены сеять лишь смерть и ужас. Заставил меня смотреть на творимые бесчинства их глазами. И есть лишь один способ снять проклятье – собрать осколки каждой моей силы в одном теле.
Таль вновь сделала паузу, давая мне возможность осмыслить услышанное. Поступок Фариса казался ужасным, почти за гранью моего понимания.
– То чудовище внутри… это часть твоей души? – Спросила я, испытывая странное чувство, что я всегда это знала. Просто не хотела осознавать.
– Да, это часть меня. Моя сила, моя способность, мое наказание. Я веками смотрю на то, как невинные девушки превращаются в монстров. На то, как пытаются уничтожить друг друга – просто потому что тьма притягивает тьму и стремится собраться в одно целое. И чем дальше, тем хуже. Каждая частица разбивается на все более мелкие осколки – если в момент смерти рядом не один центр притяжения, то способность делится. И чем она слабее – тем меньше в ней моего разума и больше безумия.
– Почему тогда на меня это так не повлияло?
– Скоро ты поймешь. Мы как раз подходим к этой части. – Она усмехнулась. – Я тоже успела проклясть Фариса в ответ. Его божественная суть была заточена в человеческом теле и передавалась из поколения в поколение тысячи лет. Беспомощный наблюдатель, неспособный что-то предпринять. Прервался бы род, и его сознание бы угасло. И процесс этот необратим, если не снять проклятие за тысячу поколений.
– И как это проклятье снять? – Спросила я, желая наконец узнать, какова была цель Дэмиана.
– Ведьма должна родить ему ребенка. – Лицо Таль исказилось злобным оскалом, но она быстро взяла себя в руки. – Правда, есть одна загвоздка. Носительница моей силы может понести только от того, кого любит. А мое нутро ненавидит все, что связано с Фарисом. Ты должна была почувствовать это на собственной шкуре.
Я кивнула. Все, связанное с Дэмианом, вызывало отторжение и у меня – резкое и иррациональное.
– Но тогда почему он был так уверен, что ему нужна ведьма, контролирующая время?
– Я сама намекнула. Видишь ли, Ассия, это единственная моя способность, которой он не мог противиться. А потому лишь ее носительница могла завершить месть. Мне мало того, что он просто заточен. Я хочу уничтожить его. Стереть с лица земли. Но в этом ты мне уже не поможешь. Твоя роль изменилась.
– И какую же роль ты мне отвела? – Я вскинула голову. Кажется, я была марионеткой не только в руках Эйдена. Ставки намного выше.
– Снятие моего проклятия означало бы возрождение богини раздора. Кровь, смерть войны… человечество бы вновь погрузилось в хаос. Веришь или нет, но я этого не хочу. Все, что мне нужно – небытие. Моя душа расколота много веков, но сознание неизменно связано. Это не забыть, не исцелить, не исправить.
От ее взгляда, ставшего вдруг бездонным как ночное небо, волоски на руках встали дыбом.
– Но при чем здесь я? – Задала я вопрос. Таль то ли нарочно его проигнорировала, то ли слишком погрузилась в собственные мысли.
– Задумывалась ли ты когда-нибудь, Ассия, какой источник силы у антимагов?
– Разумеется. Антимаги – мужчины, каким-то образом получившие тьму? – Предположила я.
– Когда тьма выбирает носителя, только-только обосновавшемся в чреве матери, она еще не знает пол. Девочки принимают силу и выживают. Мальчики гибнут. За редким исключением. Знаешь, каким?
Я помотала головой и остановила выжидающий взгляд на ее лице. Губы Таль искривились в какой-то горькой усмешке.
– Он должен быть светлым магом. – Произнесла она. – Носителем искры Дара – бога Света. Эти две силы нейтрализуют друг друга, как и всю внешнюю магию, направленную на него. Долгое время я игнорировала существование антимагов – их было слишком мало, а их тьма выходила из-под моего влияния. Но твой возлюбленный все изменил.
– И как же? – Мой голос почему-то охрип. Мысль об Эйдене – словно ржавый гвоздь, что пронзил мое сердце.
– Он убил ведьму. Баланс света и тьмы в нем нарушился. Он смог вобрать в себя силу, но при этом не мое сознание. Я узрела избавление глазами одной из моих дочерей, что обладала даром ясновидения. Именно ему предстояло собрать в себе способности и избавить ведьм от безумия, не став при этом сосудом раздора. Если бы не одно “но”...
От тона, которым она это произнесла, по коже прошлись мурашки.
– И в чем подвох?
– Он ненавидел ведьм. И продолжил бы их убивать, пока не истребил бы каждую. Залил бы землю кровью моих дочерей. И вот тут-то и начинается твоя роль.
– Моя роль? – Я хрипло рассмеялась, но собственный голос напоминал скорее карканье. – Тьма сделала его одержимым мной? Чтобы ослабить ненависть к остальным ведьмам?
– Ты все неправильно поняла. – Голос Таль прозвучал мягко. – Я долго искала хоть что-то, что могло бы изменить его отношение. Перебирала линии его жизней, пока однажды не увидела тебя. Столько вероятностей, но итог всегда был один: будь ты чужой женой или свободной девушкой, дочерью советника или врага, как бы ни различались ваши положения, пути, убеждения, взгляды, цели… он всегда выбирал тебя, Ассия.
Ржавый гвоздь в моем сердце вошел еще глубже, причиняя боль. Зачем мне знать об этом сейчас, когда уже ничего не изменить и не исправить?
– Получается, между мной и Эйденом все могло быть иначе?
– Не могло. А все потому, что на этой линии ты умерла, едва родившись. Твоя мать упала с лестницы, это вызвало преждевременные роды. Итог – мертвый плод, а сама она потеряла способность ходить.
– Но… все было совсем не так? Ты вмешалась и изменила ход событий?
– Обычно это невозможно. Будущее неизменно, но ты сама это уже знаешь. Даже зная трагичный исход, ты просто не могла поступить иначе. Однако линию жизни можно создать и вплести в остальные. Долгий, кропотливый процесс, требующий немалую жертву.
– Получается, мне суждено было умереть после коронации, потому что ты так решила? Это моя жертва? – Я хмыкнула, глядя на ту, что сплела мою нелегкую судьбу. Кто мы? Всего лишь жалкие марионетки в руках богов. Им нет дела до наших чувств, переживаний, эмоций. Они преследуют лишь свои цели.
– Цену заплатила твоя мать – собственной жизнью. Таковы условия сделки. Она сама воззвала ко всем богам, но пришла я.
Она отдала твою судьбу в мои руки, лишь бы спасти.
Все это что-то очень сильно напоминало, но я никак не могла понять, что именно.
– Я вложила в тебя последнюю оставшуюся неделимую силу – времени. Чтобы в нужный момент ты ее отдала. Все стало вставать на свои места.
– Судьба Иви тоже принадлежит тебе? – Спросила я. История, при которой маги смогли спасти ее ценой жизни королевы, сразу казалась моя странной. Не похоже на светлую магию.
– Верно. В свое время я заключила сделку с королевой. Забрала ее жизнь в обмен на жизнь принцессы. Твоя сила с самого предназначалась Иви и Эйдену. Принцессе предстоит низвергнуть Фариса. А королю – снять проклятье с ведьм. Ты изменила его отношение к тьме. Показала, что ведьмы могут нести благо. Создала артефакт, который поможет обуздать их силу. Это и была твоя роль.
Всего лишь песчинка на чаше весов бессмертной богини. Я закрыла глаза, ощущая теплую влагу на щеках. Все мои страдания, переживания, страсти – все это всего лишь проклятая песчинка.
Мы так наивно считаем себя вершителями судеб, когда на самом деле…
– Однако. – Промолвила Таль. – Твоя сила поделилась не на две части, а на три.
Я раскрыла глаза, недоуменно уставившись на ее неподвижную фигуру. Окружающий нас лес почти исчез в черном тумане.
– Три? – Непонимающе переспросила я, вытирая лицо тыльной стороной ладони. – В зале была еще одна ведьма? Таль посмотрела на меня с каким-то острым сочувствием.
– Ты ждала ребенка, Ассия. Девочку. Носительницу такого же темного дара. Думаешь, почему Дэмиан так резко от тебя отказался?
Я машинально прижала руки к животу, хоть знала, что все это – не настоящее. Это тело, этот разговор, этот лес. Всего лишь агония моего затухающего сознания.
Я ждала ребенка? Эйден соврал, что принимал отвар? Или зелье не подействовало? Или он его принимал, но не восемь лет назад… Столько вопросов, заданных слишком поздно.
Осталась бы я бок о бок с Эйденом, зная об этом? Стала бы рисковать собой? Разумеется, нет! Столько нюансов, что привели меня именно в это настоящее, сплетенное Таль. И судя по ее равнодушному взгляду, она поступила бы так еще тысячи раз, если бы потребовалось.
– И что теперь? – Воскликнула я, делая шаг навстречу. Руки непроизвольно сжались в кулаки. – Мой путь закончился, к чему все эти разговоры?
– И вот мы вернулись к тому, с чего начали. – Произнесла она. – Я – это сила, принадлежащая твоей дочери. Ее чудовище, выражаясь твоими же словами. Я остановила время для твоего тела, но долго не продержусь. Мои силы уже на исходе.
– Тебе что-то нужно от меня? Улыбка Таль напомнила оскал.
– Ядро твоей тьмы еще не угасло – иначе ты не нашла бы дорогу ко мне. Ты получишь еще один шанс. Не уверена, что ты сможешь исцелить смертельное ранение, но попытаться стоит. А взамен…
Я молча выслушала условия сделки. Кивнула, ощущая, как в груди растет нетерпение. Всего лишь шанс, но насколько соизмерима его цена?
– …Запомни все, что я тебе сказала, Ассия. – Закончила она. – И попытайся выжить. Твоя судьба отныне принадлежит одной тебе.
Туман вдруг стал таким плотным, что почти полностью скрыл собой фигуру богини.
– Спасибо. – Произнесла я, не сводя взгляд с ее бледного лица. На нем появилась слабая улыбка. Такая по-человечески грустная.
– И последнее… считай это не указанием, а добрым советом. – Услышала я в сгущающемся мраке. – Не пытайся найти Эйдена. Сначала в себе разберись.
Ее голос затих, сменившись абсолютной тишиной. Фигура пропала, растворившись в темноте. А в следующий момент тьма вдохнула в меня новую жизнь.
– Гори, проклятая ведьма! – Раздался чей-то озлобленный голос, который тут же подхватила ликующая толпа.
Я сделала хриплый, болезненный вдох, ощущая жгучую боль в груди. Паника сдавила тисками. Кто я? Где я? Я с трудом разлепила глаза и осознала себя валяющейся на холодной, влажной земле вплотную к покосившемуся деревянному дому. Стояла темная ночь, разрезанная светом ярко горящего костра в паре десятков метров от меня.
Тени оплетали мое тело, собравшись особенно плотно в области груди. Казалось, что каждая клеточка, каждая мышца, каждая кость были объяты агонией. Но неприятные ощущения быстро сходили на нет. Тело расслаблялось, и теперь начало ощущать почти зимний холод. Я задрожала в одном платье, что сейчас было все измазано в грязи.
Поднялась на четвереньки, вдыхая сырой и холодный воздух так, словно только вынырнула из-под воды.
Веселый треск костра, крики толпы и запах горелой плоти, от которого замутило так, что я не смогла сдержаться. Несколько минут мой желудок неукротимо выворачивало, прежде чем я додумалась оторвать кусок ткани от подола и закрыть им нос.
Сила внутри меня ощущалась как-то по-новому, и я осторожно потянулась к ней, пытаясь понять, какую способность даровала мне богиня. И лишь несколько минут спустя, перебрав огромное множество вариантов, осознала, что она имела в виду.
Твоя судьба отныне принадлежит одной тебе.
Светлые волосы упали на мои плечи, и, даже не имея зеркала, я поняла, что увижу в нем не свое лицо. Я забрала способность менять внешность.
И получила свободу стать той, кем захочу.
Глава 24.
Шел
первый
снег
Я и сама не заметила, как потеряла сознание. Тело охватила лихорадка, заставляя метаться в бреду. Сначала на холодной земле, а потом на узкой кровати, на которую попала неизвестно каким образом.
– Потерпи, дорогая. – Повторял чей-то заботливый голос, меняя на моем лбу влажную ткань. Я смутно помнила бесцветные старческие глаза, сетку морщинок на уставшем лице, заботливые руки с сухой кожей.
– Герта? – С надеждой вопрошала я пересохшими губами. Но знала, что это не она. Не могла быть.
– Потерпи, – просила женщина. И что мне еще оставалось? Я терпела. Ноющие мышцы, выворачивающиеся суставы, жар в груди, мешающий сделать вдох. Я всю жизнь терпела, потерплю и сейчас.
Все закончилось внезапно. Я открыла глаза, ощущая себя так, словно заново родилась. Домик маленький – всего одна комната. В углу неприглядной кучей валяется мое платье. То самое, с коронации. Драгоценные камни поблескивают в полумраке.
На тумбочке возле кровати догорала свеча. В щели задувал прохладный ветер, заставляя пламя дрожать, почти гаснуть.
Превращал в красную точку на фитиле. Но стоило сквозняку утихнуть, как огонь возрождался.
Прямо как я.
В кресле возле кровати сидела женщина. Простое платье, собранные в тонкую косу седые волосы. Худая, измученная, но чувствуется в ней какой-то внутренний стержень. Сила.
Ее грудь мерно вздымалась, глаза закрыты. Но стоило мне пошевелиться, как она тотчас проснулась, окидывая меня мутным взглядом.
– Очнулась? – Хрипло выдохнула она с явным облегчением. Почти сразу же начала подниматься, тяжело опираясь на правую ногу. Левая, судя по всему, болела – женщина почти на нее не наступала, направляясь ко мне. – Ну и заставила ты меня повозиться. Откуда ты такая явилась? Что-нибудь помнишь?
– Помню. – Произнесла я, садясь на кровати. Тонкое одеяло сползло, обнажая обмотанную бинтами грудь и разрезанную по центру сорочку. Светлые волосы рассыпались по плечам. Видимо, внешность у меня все еще другая. – Зовите меня Амалия. Какой сегодня день? Где я?
– А меня Агата зовут. – Добродушно представилась она. – Вы в Мотеро. Раньше наш арронд назывался Сартер, возможно, это название вам лучше знакомо. Сегодня первый день зимы.
– Давно переименовали? – Спросила я, стараясь не выдать охватившее меня волнение. Про переименование арронда Эйден говорил еще на собрании совета. Как минимум я не в прошлом.
– Так пару месяцев назад. – Агата потрогала мой лоб, щеки, но снимать бинты не стала. Я прикрыла глаза, считая в голове дни. Получается, Таль выкинула меня примерно через полтора месяца после коронации. Хорошо это или плохо, я пока не понимала. – Расскажете, что с вами произошло?
– На меня напали разбойники. – Выдавила я. Почему-то врать этой женщине было неприятно. – Ранили. Я использовала артефакт переноса, но он… сломался.
– Вот же… – Агата сокрушенно покачала головой. – Повезло, что вас нашли и ко мне принесли. Я в свое время помогала целителю, вот кое-что сама тоже умею. Неудивительно, что грабители позарились на вас… уж больно платье дорогое. Уж не серчайте, пару камней срезала и мужикам отдала, что вас принесли.
– Ненавижу это платье. – Прохрипела я, окидывая груду на полу мутным взглядом. Остро захотелось от него избавиться.
– Вы, Амалия, наверно, хотите послать весточку семье? Уверена, они места себе не находят… – Осторожно предположила женщина, направляясь к углу, что использовался в качестве кухни. В комнате распространился такой аппетитный аромат, что у меня рот тут же наполнился слюной.
Я помедлила, прежде чем ответить. Даже глаза прикрыла, представляя, как мою записку доставляют Эйдену. Он неторопливо раскрывает ее, не подозревая, какое содержимое она скрывает. Затем вскакивает и велит снарядить отряд. Возможно, даже отправится вместе с ним…
Но все это всего лишь мечты. Каковы шансы, что она дойдет до него? Что он поверит? Что это все еще имеет для него какой– то смысл?
Да и последний совет Таль засел в моей голове. Разберись в себе. Можно целую жизнь прожить, но так этого и не сделать…
– Мне некому писать. – Ответила я, наконец. – Родителей не стало. Как и мужа.
В глазах Агаты появилось сочувствие. Она медленно направилась ко мне. От деревянной плошки в ее руках исходил пар. Я поднялась на ноги и перехватила ее на полпути.
– Не вставай, деточка. Рано тебе еще. – Произнесла она. Я чувствовала себя вполне сносно. Уверена, что если сейчас сниму
бинты, то под ними окажется чистая кожа. Но пугать добрую женщину своими способностями к регенерации не хотелось. –
Бульон тебе сварила. Поешь.
– Спасибо. – Я пригубила его прямо из плошки и едва не застонала от наслаждения. Ничего вкуснее в жизни не ела.
Опустошила меньше чем за минуту. Приятное тепло согревало изнутри.
– Молодец. Кушать тебе надо обязательно. Восстанавливаться. – Одобрительно произнесла Агата. – Ради себя и ради ребеночка.
Мои руки ослабели настолько, что едва не выронили посудину.
– Вы… уверены? – Спросила я охрипшим голосом.
– Разумеется, уверена. – Произнесла женщина с некоторым замешательством. – У меня в этих делах знаешь, сколько опыта. А то, что ранили тебя, так ничего страшного. Ты сильная, и дитя твое сильное, значит. Вот и крепко держитесь друг за друга, если никого больше не осталось.
В груди засел огромный ком, преграждая путь воздуху. Как же хотелось разрыдаться, дать выход всем накопившимся эмоциям. Но глаза оставались сухими.
– Могу я остаться у вас на несколько дней? – Хрипло выдавила я спустя несколько долгих секунд. – Обузой не стану.
– Да, конечно, милая. Я и рада буду. – Она тепло мне улыбнулась. – Лет двадцать уже одна живу. То тут, то там помогаю… вроде и нужна всем, да при этом никому.
– А где семья? – Спросила я, но Агата то ли сделала вид, что не услышала, то ли попросту не захотела отвечать. Направилась к печи. На секунду мне показалось, что в ее глазах мелькнула влага.
Повторять вопрос не стала – не желала бередить раны на чужой душе. Со своими бы разобраться.
Так и потянулись дни в хижине знахарки: спокойные, монотонные, похожие один на другой как две капли воды. Разбавлялись лишь редкими гостями, что захаживали за травами и настойками.
С платья я срезала все драгоценные ткани, а сам наряд сожгла. Мне казалось, что вместе с ним догорает моя прошлая жизнь. Кем я была?
Дочерью правителя арронда, что никогда не было суждено стать его наследницей? Советницей, чье мнение почти никого не интересовало? Королевой-однодневкой, чья смерть даже не была удостоена траура?
Я осторожно пыталась выяснить, что произошло в тот день. На королевский замок напали, но Эйдену Защитнику удалось отразить нападение. Моя смерть потерялась в десятках других.
Иногда я уходила в лес неподалеку, чтобы узнать, какие силы у меня еще остались. Пусть прежние способности мне больше не принадлежали, я все еще чувствовала их тень внутри. Они распространялись по моим венам вместе с кровью дочери – вероятнее всего, я полностью лишусь их только после ее рождения.
Я смогла ненадолго остановить время и полюбоваться зависшим в воздухе листом. Все его собратья давно гнили на земле, а он сдался только сейчас, сорванный с ветки порывом сильного ветра.
Зима в этом году припозднилась. Для селян, в жизни которых ничего не происходило, это стало главное обсуждаемой новостью.
– Что-то снега нет. – Протянул мужичок, ожидающий, когда приготовится отвар. Я только вернулась с прогулки, и потому его взгляд метнулся на меня. – Помощницу завела, Агата? Будет теперь тоже нам зелья варить?
– Да полно тебе, Кристоф. – Усмехнулась женщина, помешивая варево. – Зачем такой молодой и красивой прозябать здесь свою жизнь?
– Здравствуйте. – Сдержанно поздоровалась я. Вопрос Агаты, вроде бы риторический, вновь всколыхнул чувства глубоко внутри. Я ни на шаг не приблизилась к разгадке, что мне делать дальше. Что Таль хотела сказать, давая последний совет.
Однако я чувствовала, что встреча с Агатой неслучайна, и может дать мне ответы на тлеющие в души вопросы. Поэтому держалась за нее, словно следуя во тьме за маяком.
– Приступы мигрени у твоей жены все чаще. – Задумчиво пробормотала женщина Кристофу, что продолжал сидеть в кресле в ожидании отвара.
– Сдает моя Велма. Раньше приступы были раз в несколько недель, а теперь считай каждую. – В его голосе неприкрытая тоска. В тусклом свете морщины казались глубокими бороздами.
– Позвольте мне. – Я зачерпнула чистой ложкой отвар и сделала осторожный глоток. Зелье распалось на составляющие, а ведьмовское чутье безошибочно позволило определить недостающие ингредиенты. Я осторожно оттеснила Агату в сторону, помогая ей сесть. А после этого принялась дорабатывать лекарство.
Спустя полчаса вручила флакон Кристофу.
– Трех капель будет достаточно. – Произнесла я. – Оно сильнее, но не вызывает привыкания.
Мужчина взглянул на меня с легким недоверием, но лекарство взял. Поблагодарил. Тихо хлопнула дверь за его спиной.
– А ты не так проста, Амалия? – Спросила со своего места Агата, добродушно улыбаясь. – Но ты не целительница, верно?
– Разве это имеет значение? – Спросила я, уже жалея, что решила вмешаться. Не хотелось видеть в ее глазах страх или отвращение. Или и вовсе украсить собой кострище, на котором недавно сожгли ведьму, отдавшую мне свою силу.
– Да никакого, в общем-то. Прости уж старуху за любопытство. Все смотрю на тебя и вижу плохо приклеенную маску, за которой скрывается разбитая душа. Кто-то тебя обидел, девочка?
Захотелось броситься к ней в объятия и все рассказать. Познать ласку и утешение. Маленькая девочка внутри меня так в этом нуждалась – она бегала по сожженному персиковому саду, пытаясь найти хоть кого-то. Но замок разрушен, а все его обитатели мертвы.
Но я буду последней дурой, если доверюсь первому встречному человеку.
– Я сама кого угодно обижу. – Буркнула я, чувствуя острое желание уйти. Мне даже собираться не нужно. Все мое имущество
– это невзрачное серое платье, купленное в деревне, да мешочек с драгоценными камнями. Хлопнет дверь, и Агата останется одна – доживать свои дни в потрепанной хижине.
– И многих ты обидела? – Женщина смотрела немного насмешливо, не воспринимая мои слова всерьез.
– Некоторые обижены самим фактом моего существования.
– Так разве это твои проблемы? Вот пусть они и мучаются. А ты иди своей дорогой и не обращай внимания.
– Не все так просто. – Я рвано выдохнула, жалея, что завела этот разговор. Но прекратить его уже не могла. – Иногда эта дорога выстлана битым стеклом, а в спину летят камни.
– Знаешь, как говорят? Боги не посылают испытания, с которыми человек не смог бы справиться…
– Те, кто так говорят, просто не встречали богов! Каждый зациклен только на себе, а они больше всех. – Неожиданно зло воскликнула я. – Простите, я не хотела повышать голос.
Несколько секунд Агата задумчиво меня рассматривала.
– Послушай женщину, что прожила очень долгую жизнь. Прошлое – оно там и остается. Хорошее или плохое, но вернуться в него нельзя. Ничего не исправить. Ты можешь лишь построить будущее. И лишь ты решаешь, каким оно будет. И не таи все в себе. Высказывайся. Иногда сказанное вслух обретает совсем другой смысл, нежели у тебя в голове. Иногда не все так страшно…
Знала бы она, насколько неправа. Я горько улыбнулась.
– Интересно, через сколько вы пойдете за стражей, если узнаете, что я ведьма? – Спросила я. Злое, неправильное слово, “ведьма”, повисло между нами. Однако на лице Агаты не возникло ожидаемого страха.
– Тю ты, ведьма. Встречала я ведьму – явилась она ко мне темной ночью: старая, уродливая, взгляд пугающий, пустой. Сына моего лихорадило, думала, что пришла за жизнью его. Но ничего… говорит: помочь хочу, дура. Отпаивала она его снадобьями, ночей не спала, на руках держала, как родного. А через несколько дней сама слегла да померла. Похоронила я ее на опушке леса, долго корячилась, пока мерзлую землю выдалбливала. Но не вовек не забуду ее доброты – она, можно сказать, через всю жизнь словно путеводная звезда меня вела. Так что главное, что у человека внутри… А ты девка добрая, это сразу видно. По глазам.
Я усмехнулась, опуская взгляд. По глазам, значит?
– Спасибо.
– Все хочу на ее могилу сходить, но с такой ногой куда мне теперь. – Вздохнула Агата, а лицо ее сделалось таким печальным, что мое сердце сжалось.
– Далеко похоронили?
– Да тут рукой подать.
Мы, не сговариваясь, принялись собираться. Я помогла ей подняться, накинула теплый плащ. Подала трость, на которую женщина тяжело оперлась. А после предложила собственный локоть, который она приняла с благодарностью.
Большую часть пути мы шли молча.
– Снег задерживается в этом году. – Разорвала она тишину в тот момент, когда мы пересекали поле. – Чувствую, последняя моя зима.
Мое сердце сжалось, а ком в горле вновь дал о себе знать. Я знакома с ней всего неделю, а чувство такое, словно всю жизнь.
Есть такие люди, встреча с которыми кажется предначертанной самой судьбой.
– Есть ли что-то в вашей жизни, о чем вы жалеете? – Вопрос возник сам собой. Агата молчала несколько минут. А когда заговорила, то голос ее дрожал.
– Все куда-то спешила, куда-то рвалась… а счастье вон оно было. Под носом. Дети, муж. Так быстро жизнь пролетела, моя дорогая. А хочется всего лишь на миг вернуться в прошлое. Обнять хоть кого-то из них. Сказать, что люблю больше жизни. Только нет больше никого. Всех похоронила.
Ее плечи затряслись, а по сухим щекам покатились горькие слезы. Я шумно втянула воздух. Почему и я так не могу?
Облегчить собственную боль со слезами? Словно разучилась я.
Так мы и шли. Агата всхлипывала. Я придерживала ее, невидящим взглядом уставившись на приближающийся лес. Пока, наконец, не оказались на опушке возле раскидистого дерева. Женщина тяжело осела на землю, касаясь пальцами промерзлой земли.
– Здесь это было.
Я кивнула, ощупывая это место магией. Догадка подтвердилась.
Пошедший вдруг снег стал неожиданностью. Крупные белые хлопья повалились сплошной стеной, пряча нас от всего мира.
– Я… исполню ваше желание. – Произнесла я слегка охрипшим голосом, протягивая ей руку. – Если вы того желаете.
– О чем ты, милая? – Агата посмотрела на меня снизу вверх, на ее лице замешательство.
– Хотите еще раз обнять своего ребенка? Даже если это будет стоить вам жизни. Она кивнула, размазывая слезы по щекам.




























