Текст книги "Делай свой ход, королева (СИ)"
Автор книги: Анна Рейнс
Жанры:
Любовное фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)
В ее руке вдруг появляется мой кинжал. Призванный моей тьмой, что я когда-то вложила в ее восстанавливающее зелье.
Я дергаюсь, пытаясь скинуть ее с себя. Кричу. Пытаюсь остановить время, перехватить контроль, сделать хоть что-то, но тьма не отзывается. Молчит. Не слушается. Не принадлежит.
Она предала меня – та, кто обещал не предавать. Та, кому я поверила. Секунда – и кинжал входит в мою грудь.
Время… оно по-настоящему бесценно. Один миг может разделить жизнь на “до и после”. Всего один миг отделяет живого
человека с бьющимся сердцем от бездушного тела, что будет предано земле.
И этот миг настал.
Я думала, что буду чувствовать злость, ярость, ненависть, но внутри недоумение и обида. Перед глазами лишь белый свет, пустота. И чудовище, что склонилось надо мной, подобно зверю. Руки и ноги сковывает холодом. Я не чувствую их, не могу пошевелиться. Лишь тонкая ниточка тьмы, что связывает меня и его все еще дает моему разуму существовать.
– Почему? – Шепчу онемевшими губами. Ледяные слезы скатываются вниз по вискам.
– Ты большая молодец, Ассия. – Произносит тьма рокочущим голосом. Касается длинными пальцами моей щеки, ласково, почти по-матерински, проводя по ней. – Ты оправдала все возложенные надежды. Но больше я не могу здесь оставаться.
Мне хочется протянуть к нему руку. Податься всем существом, удержать.
Почему все именно так? Боль затопила разум – не физическая, душевная. Я горевала по себе, которую так и не смогла спасти. О чувствах, в которой так и не смогла признаться. О чистом листе, с которого мы с Эйденом так и не успели начать.
Мне казалось, что я слышу его голос – он настолько далеко, что мое сознание едва его улавливает. Я цепляюсь за него, но это все равно что карабкаться по отвесному леднику голыми руками.
Холод проникает в мое сердце, и последнее, что я вижу затуманенным взором – как чудовище разрывает на части и уносит прочь от меня.
Эйден
оре
Карст
Там, где заканчивается свет, начинается тьма. Простая, казалось бы, закономерность обрела новый смысл, когда он ощутил распирающее чувство в груди. Это темное нечто рвалось из него, раздирая плоть острыми когтями, отчаянно рвало зубами.
Эйден ощущал его всем своим существом. Как и то, что все попытки монстра тщетны. Это тело – его тюрьма, из которой ему не выбраться.
Но что, если…
Мысль вспыхнула в сознании, как последний оплот, когда он даже не увидел – предчувствовал – несущийся в Ассию клинок. Он сам протянул руку этому нечто, впервые признавая и принимая его существование. Тьма оскалилась торжеством. И стала продолжением его руки – теневой секирой, что он уже видел однажды у одной из ведьм. Тогда оружие едва не убило Эйдена, а сейчас спасло его женщину, чьей смерти желал Алмар.
Он смотрел на врага, и жгучая ненависть поднималась с самых глубин его души. Заполняла легкие, проникала в кровь, отравляла разум, концентрируя внимание на главной опасности. Тело Дэмиана претерпело изменения, но Эйдена они не пугали.
Он уничтожит его, раздавит за одну только мысль причинить Ассии вред. Он будет сражаться за свой дом, своих людей – за все, что ему дорого и что он поклялся защищать. А затем накажет всех причастных. В первую очередь Ксандра, чьи проступки он игнорировал слишком долго.
Желание защищать семью так долго прорастало в нем, что он упорно игнорировал факт, что некоторые корни прогнили.
Настало время вырвать их, и дать на этом месте взойти чего-то новому – тому, что он так долго подавлял.
Но это потом. А сейчас ему нужно выстоять против Дэмиана, не дать ему завершить начатое. И тьма, что так долго таилась в глубинах его сознания, в этом поможет.
Эйден не жалел ни силы, ни ресурсы, ни себя. Алмар почти не давал передышек, а потому он пропустил момент, когда его средний брат оказался пронзен мечом Ксандра. Когда холл начал разрушаться, погребая под завалами тех, кто не был достаточно быстр.
Ассия осталась рядом, прикрывала тыл, помогала тем, кому еще была способна. Настоящая королева – лучшую для своего народа он бы не смог найти. Он ощущал ее присутствие всем своим нутром – и оно окрыляло, заставляло чувствовать себя непобедимым. Он четко осознавал, за что сражается, и это обнажало все новые и новые пласты его физических возможностей.
Черная кровь проливалась на каменный пол, наполняя Эйдена торжеством. Лишь краем сознания он уловил, как Ксандра больше не стало, но не почувствовал ничего. И это правильно: сердце короля не должно знать слабости или мягкости. Предательство не имеет оправданий или родственных связей. Это в любом случае предательство, за которое нужно платить.
Тьма вибрировала в нем, заставляя сражаться яростно. Забыть обо всем, что происходит вокруг. Его люди справлялись с марионетками Алмар. Замок можно восстановить. Ассия справится почти с любым в этом зале сама. Главное – не позволить Дэмиану добраться до нее.
Предвкушение скорой победы наполняло его. Вибрировало в теле так сильно, что он буквально чувствовал звон в ушах. И не сразу понял, что это всего лишь крики сестры.
Предчувствие беды, острое, внезапное, накрыло его так сильно, что он едва не пропустил удар. И повернул голову лишь в тот момент, когда стало слишком поздно. Его сестра вонзила кинжал в грудь Ассии – одним точным и сильным движением, словно всю жизнь только ему и училась.
Тело короля обожгло огнем – словно его вдруг скинули в самое жерло вулкана. Удар Дэмиана выбил воздух из легких и заставил Эйдена отлететь в сторону. Откат от нарушенной клятвы сковал его тело агонией, не давая подняться.
Но боль исчезла так же быстро, как и началась. И с невыразимым ужасом Эйден вдруг осознал, что это значит.
Пока смерть не разлучит нас.
Клятва закончила свое действие. Предсказанное Ассией будущее свершилось. И это дело рук его родной сестры.
Агония клятвы вдруг показалась ласковой щекоткой по сравнению с этим осознанием. Оно впивалось в разум Эйдена, подобно раскаленному болту. Пустота, что появилась на месте внутренней пружины, начала разрастаться, поглощая его внутренности.
Он пытался сделать вдох, но легкие отказывались принимать в себя живительный воздух.
Он пытался подняться, но ноги не слушались, словно кости вдруг превратились в желе. Нечто темное, злое, ядовитое заполняло образовавшуюся внутри пустоту. Сила, которой он предпочел бы не владеть. Ее сила.
– Как удачно все получилось. – Эйден услышал голос Дэмиана, медленно приближающегося к нему. – Осталось лишь прикончить тебя и…
Закончить он не успел, потому что время вдруг застыло. Пыль повисла в воздухе, разрезанная солнечным светом. Замерли на полпути булыжники, осыпающиеся со стен и потолка.
Эйден принялся медленно подниматься, не сводя взгляда с неподвижного тела своей жены. Гнетущую тишину разрывали лишь всхлипы Иви.
– Это не я, это не я… – Безразборно повторяла она, раскачиваясь из стороны в сторону, словно маленькая девочка. Она выглядела безумной, потерянной, жалкой. Ему хотелось обнять ее. Ему хотелось перерезать ей горло.
Как можно настолько отчаянно любить и ненавидеть кого-то?
Каменная крошка хрустела под подошвами его ботинок, и этот звук эхом отражался от стен. Он направлялся туда, где лежала Ассия – недвижимая, бледная… безнадежно мертвая. Где-то рядом лежал его брат в луже собственной крови. И между ними сидела принцесса, с чьих губ вдруг сорвался истерический смех.
Такой знакомый.
– Зачем ты это сделала, Иви? – Произнес он, и собственный голос показался мертвым, пустым. Девушка медленно повернула голову. Темные, почти черные глаза светились безумием.
– Я всего лишь хотела быть сильной… она обещала… она сама позвала меня. – Неразборчиво бормотала она, оглядывая происходящее так, словно видела впервые.
Эйден плотно сжал челюсти, ощущая, как внутри все переворачивается. Его женщина лежала прямо перед ним. Глаза широко раскрыты – уже не черные, а теплого коричневого оттенка. Тьма предала ее. Покинула. Перешла ему и, скорее всего, сестре, раз эта сила на нее больше не влияет.
Нереальность происходящего затопила сознание Эйдена. Хотелось очнуться от этого кошмара. Открыть глаза и оказаться где угодно, но только не здесь.
– Я этого не хотел. – Едва слышно прошептал он, опускаясь перед Ассией на колени. Грудь сдавило стальными тисками, внутри нестерпимо пекло. Ему хотелось зарыдать, сделать хоть что-то, чтобы облегчить эту боль, но тело закупорило эту агонию внутри. Плавилось в ней.
Он коснулся безжизненной руки – там, где на пальце виднелось кольцо его матери. Ассия почти никогда не носила других украшений. Руки других аристократов были увешаны артефактами переноса, но она никогда не желала сбегать. Даже от него – того, кто в итоге принес ей смерть.
– Мне так жаль. – Дрожащим голосом произнесла Иви, осторожно отползая назад. Словно боялась его. – Эйден, я… я не знаю, что произошло.
Ему пришлось прикрыть глаза, чтобы не ударить сестру прямо сейчас.
А когда открыл, то осознал, что время заканчивалось. Что растянутый миг звенит натянутой тетивой, и у него больше нет сил его удерживать.
Враг за его спиной – обездвиженный, уязвимый. Можно пронзить его сердце, отсечь голову, разрубить все тело на куски.
Но Эйден выбирает вовсе не это. Разворачивает время вспять, пытаясь вернуть свою любимую. Упавшие камни поднимаются в воздух. Звуки наполняют пространство. Все вокруг приходит в движение, меняется… но не фигуры Иви и Ассии. Он неотрывно смотрит на тело жены, теряя надежду с каждым ударом своего сердца, что отказывалось смиряться с очевидным.
Ему теперь подвластно практически все, кроме того, что он действительно желает. Он наказан – за собственную слепоту, пренебрежение, самонадеянность.
Тьма его переиграла. Уничтожила. Или он сам это сделал?
Бег событий прервался, выплевывая его в новую реальность – в ту, где Дэмиан все еще полон сил и желает его убить. В ту, где Ксандр заносит клинок над Лестером. В ту, где какая-то часть самого Эйдена умерла вместе с Ассией. И все, что осталось – лишь сгусток боли, ледяной ярости и желания уничтожать.
В нем не осталось ни капли сомнений, когда он, под оглушительный визг Иви, одним ударом снес голову старшего брата. Бросился на Дэмиана, видя в нем источник всех бед. Рубил яростно, отчаянно, стремясь хоть на секунду избавиться от чувства потери, что отравляло его изнутри. Защитить то, что все еще оставалось.
Дэмиан издавал нечеловеческий рык, пытаясь отразить удары. Антимагия против магии.
Ярость против мощи.
Две равные силы, что не намерены отступать, пока не уничтожат друг друга.
Пока в один момент не вступила третья. Слишком слабая, слишком ничтожная, чтобы склонить чашу весов в чью-либо сторону. Но при этом единственная, имеющая достаточный вес, чтобы все остановить.
Иви атаковала Дэмиана. Всего лишь слабый тычок тьмы, что теперь оказалась запечатана телом, не прошедшим инициацию.
Но его оказалось достаточно, чтобы он обратил на нее внимание. Моментально оценил, кому эта тьма принадлежала.
– Мы можем закончить все сейчас. – Произнес он, уклоняясь от очередного удара. – Твоя сестра получила силу управлять временем, ведь так?
– Мы закончим, когда ты сдохнешь.
Эйден размахнулся секирой, но она разрезала пустое пространство. Дэмиан исчез, чтобы через секунду появиться в нескольких шагах от короля.
– Тебе не по силам меня убить, Эйден оре Карст. Да и тебя я несколько недооценил, призна́юсь. – Он подбросил кинжал на ладони и оружие попросту испарилось. – Если продолжим, то каждая последующая смерть в стенах этого замка будет на твоей совести. Я же предлагаю договориться…
– Договориться? – Процедил Эйден, поудобнее перехватывая оружие. – Немного поздно для разговоров, не находишь?
– В тебе говорит горе. – Дэмиан оскалился. – Но как только придешь в себя, то оценишь мое предложение. Эйден хрипло рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья.
– Каким бы оно ни было, у меня нет ни малейших намерений договариваться с тобой, Алмар. Любая цена будет недостаточной. Твои намерения гнилые, как и ты сам.
Несколько секунд Дэмиан молчал, буравя короля пристальным взглядом.
– У меня нет цены, что была бы соизмерима твоей. – Медленно произнес он. – Но такова доля любого правителя – платить за счастье своего народа. Разве не к этому ты стремился?
Слова задели что-то в глубине души короля. Разве не этого он хотел, взваливая на себя эту ношу? Быть достойным правителем, что положит конец распрям и войне? Эйден опустил секиру на землю, и та испарилась, оставляя после себя черный след.
– Убирайся. – Коротко бросил он, ощущая, как скорбь и усталость накрывают его могильной плитой.
– Я пришлю официальное письмо.
Распахнулся алый зев портала, в котором Алмар почти сразу исчез. Все закончилось. Эйден потерял жену, брата, сестру…
– Арестовать принцессу. – Холодно бросил он, стараясь не смотреть в сторону Иви. – Отправить в темницы в антимагических кандалах.
– Эйден, пожалуйста! – Взмолилась она. Голос пронизан ужасом. – Прости меня, пожалуйста! Я не хотела! Я все могу объяснить!
Стражи неуверенно послушались, хватая принцессу за предплечья. Ее истерические крики звучали еще долго – пока они не оказались достаточно далеко.
Все вокруг пришли в движение. Выжившие помогали раненным. Маги вновь обрели свою силу и использовали ее для того, чтобы разгрести завалы. Один из целителей подошел к королеве и неутешительно покачал головой.
Ноги Эйдена будто к земле приросли, но он упорно заставлял себя их переставлять, пока не очутился рядом с ее телом. Упал на колени, прикоснулся пальцами ко все еще теплой щеке. Подхватил на руки и усадил к себе на колени.
Ему казалось, что кинжал пронзил именно его сердце – настолько острой была эта боль. Свет в его душе погас, и тьма поблекла.
И не осталось больше ничего.
Он взял рукоять торчащего из ее груди кинжала и потянул на себя. Откинул в сторону, чувствуя, как его собственная грудь содрогается от спазмов. Крепко обнял ее – девушку, которую так подвел.
Которую так любил.
Но тело Ассии внезапно исчезло. Растворилось дымкой – точно так же, как и теневая секира несколько минут назад. Его пальцы хватали воздух, а сердце вдруг забилось так быстро, словно желало выпрыгнуть из груди.
Тьма забрала ее – как и обещала. Вот только… для чего?
***
Две недели спустя
Дэмиан и правда прислал официальное письмо, и предложение всколыхнуло в груди Эйдена ледяную ярость. Политический брак с принцессой Иви в обмен на торжественное возвращение Дисгата.
Разведчики докладывали, что арронд превратился в мертвую пустошь. Земли разорены, народ гибнет от голода, а впереди зима – самое суровое время года, которое они будут встречать без припасов. Отказать ему сейчас – обречь на гибель.
Всех тех, кто был так близок Ассии.
Мысли о ней, невыносимые и мучительные, преследовали и днем, и ночью. Он подскакивал от кошмаров, вновь и вновь прокручивая в голове момент ее смерти. Ассия звала, кричала, плакала, но как бы ни старался, он не мог ее спасти.
Были и другие сны. Те, от которых не хотелось просыпаться.
Ему снилось, что они познакомились на королевском балу. Просто Эйден и просто Ассия – она не была ведьмой, он не был инквизитором. Их глаза случайно пересеклись в толпе, и внутри что-то перевернулось. Возникло впечатление, что он знал этот взгляд всю жизнь. Даже не так: казалось, что эту и все предыдущие жизни Эйден искал именно его.
Он шел к ней. Иногда терялся в толпе и просыпался с чувством невосполнимой потери. А иногда настигал. И тогда до самого утра чувствовал себя самым счастливым человеком.
В дверь раздался стук, выдергивая его из мыслей.
– Ваше Величество, это я. – В кабинет проскользнула Эмили, неся в руках поднос со свежими фруктами и ягодами. – Их только сегодня доставили в замок, и я подумала, что… Вы же любите яблоки. Вы сами мне говорили.
Она говорила немного сумбурно, медленно продвигаясь вглубь кабинета под тяжелым взглядом короля.
– Я велел вам убираться из замка, леди Даррен. – Холодно произнес он. Лицо Эмили, и без того светлое, стало еще бледнее.
– Я… я не могу оставить вас в таком состоянии. Прошло уже две недели. Вы почти не едите. Я беспокоюсь за вас.
Эйден привычно коснулся перстня на пальце, пытаясь активировать. Артефакт, что должен был перенести его к Ассии, где бы они ни находилась, не работал. За последние дни он делал это бесчисленное количество раз. Каждая попытка несла лишь горькое разочарование.
– Почему, Эмили? – Спросил он, переводя взгляд на бывшую невесту. Упертая несмотря ни на что: он разве что прямого приказа выкинуть ее из замка стражам не отдал. Кажется, пора это сделать.
– Потому что… – Она замялась. Поднос задрожал в ее пальцах. И он точно знал, что она готовилась сказать.
– Я никогда не любил тебя. Я убил твоего отца. – Отчеканил он, наблюдая, как ее лицо становится белее снега, что должен был выпасть со дня на день. – Ты не должна тратить на меня свою жизнь.
Она молча поставила поднос на стол и ушла, громко хлопнув дверью. Но он знал, что она вернется. Каждый день возвращалась.
Следующим пришел Лестер – его Эйден ждал с куда большим нетерпением. За последние дни лицо брата изменилось. Черты стали более острыми, взгляд – суровым. Король молча протянул ему письмо от Алмар, отстраненно наблюдая всю гамму эмоций: от удивления до гнева.
– Немыслимо! – Процедил Лестер, завершив чтение. – Ты же ему откажешь?
– Это было бы плохим решением. Ты же видел отчет разведчиков – Дисгат не переживет эту зиму, если все останется как есть.
Лестер сжал руки в кулаки, но кивнул, признавая правоту брата.
– И что ты предлагаешь делать?
– Будем тянуть время. Согласимся на помолвку и бракосочетание после достижения ею совершеннолетия. При этом нужно дать Далмарийцам понять, что решение может измениться, если условия передачи арронда не будут удовлетворять нашим требованиям.
Принц шумно выдохнул, нервно касаясь плотной бумаги.
– Хорошо. – Кивнул он. – Я отправлю ответ.
Он уже направился к двери, но в последний момент развернулся.
– Что, если я не справлюсь? – Озвучил он мысль, что сидела в его голове все последние дни. – Я совсем не подхожу на роль твоего заместителя.
– Ты мой брат. – Отрезал Эйден. – Только ты и подходишь.
Уже через несколько дней король отправится с небольшим отрядом на поиски скрытых ведьм, что стало возможным благодаря артефакту. Однако главной его целью было вовсе не это.
Эйден надеялся найти инициированную ведьму. И прижать к стене тьму, чтобы узнать, куда она дела Ассию.
Глава 22.
Тьма
притягивает
(тьму?)
Ассия оре Карст
Стояла весна.
Я лежала на чем-то твердом и холодном. Солнечный свет ослеплял. Я прикрыла глаза ладонью, тщетно пытаясь их разлепить. В воздухе разлился сладкий цветочный аромат – он напоминал мне о чем-то важном.
Где я? Кто я?
Зрение постепенно привыкало к свету. Я уставилась на солнечный диск на ясном, голубом небе сощуренными глазами. Ветви с нежными розовыми цветами и редкими зелеными листьями мерно покачивались над головой. Лепестки срывались и падали прямо на мое лицо. Я протянула руку, пытаясь поймать один из них, и недоуменно застыла.
Что-то казалось неправильным.
Я медленно села, уставившись на свои маленькие ладошки. На лиловое платье с изящными кружевами. На босые ступни, выглядывающие из-под подола. Перевела взгляд на деревья. Сад был мне знаком, как и возвышающийся рядом с ним замок.
Но что-то все равно было неправильным.
Деревья покачивались. Ветер подбрасывал розовые лепестки в воздух, швырял в мое лицо, словно пытаясь сказать нечто важное. Я перевела взгляд на дальний конец сада и едва не вздрогнула. Деревья там были черными, безлистными, словно покореженные пожаром. Трава испепелена. В воздухе витали не лепестки – хлопья темного пепла, а еще запах беды. Страха. Смерти. Пространство гудело, заглушая пение птиц. Этот звук проникал в мое сознание, усиливаясь с каждой секундой.
Ужас сковал меня. Казалось, что неведомая хворь, охватившая эту часть сада, вот-вот перебросится на меня, и тогда… – Ассия! – Чей-то голос заставил меня вздрогнуть. – За стол!
Я быстро поднялась и побежала в сторону замка, откуда раздавался крик женщины. Гул в голове почти сразу утих, уступая место весенней трели.
– Опять ты уснула прямо на траве? – Темноволосая женщина нарочито строго вздохнула, но я лишь улыбнулась. Я знала, что она не злится на меня по-настоящему. Никогда не злится.
Я подбежала к ней, распахивая объятья. Уткнулась лицом куда-то в области солнечного сплетения. Стало так хорошо и спокойно.
Но что-то по-прежнему было неправильным.
– Мама, не злись. – Произнесла я глухо в ее платье. – Я помою руки и сразу приду.
– Хорошо. – Она рассмеялась, и этот смех показался мне музыкой для ушей. Отстраняться не хотелось. Хотелось вцепиться пальцами в ткань ее персикового платья. Но я разжала ладони. Позволила ей уйти в глубину замка, а сама ринулась мыть руки. Как ей и обещала.
Попавшееся по пути зеркало отразило меня – девочку лет восьми. Каштановые волосы, карие глаза, светлая кожа. Я уставилась на себя в замешательстве. Провела ладонью по подолу изящного лилового платья, словно пытаясь убедиться, что отражением действительно мое. Девочка сделала такой же жест. Я показала ей язык и побежала прочь.
Воспоминание о темных деревьях постепенно покидали мой разум. Но оказавшись на втором этаже, я не удержалась и вновь посмотрела в окно – на чернеющую половину сада. Мне показалось, что между искореженных стволов прогуливается женщина.
Длинные черные волосы, такое же темное платье, белая кожа, отражающая солнечные лучи. Движения резкие, нетерпеливые, смазанные. Она подняла голову, и даже отсюда я разглядела черные глаза с мерцающими в них алыми искрами. Взгляд пустой, словно пожар выжег не только персиковые деревья, но и ее душу.
Я испугалась так сильно, что едва не закричала. Поспешно отскочила от окна и побежала в свою комнату, по пути размазывая текущие по щекам слезы.
Вдруг стало так плохо. Так больно.
Так одиноко.
Захотелось проснуться от кошмара.
Но в открытое окно умывальни проникал запах персиков и пение птиц. Стоило мне их ощутить, как тело вновь наполнило спокойствием.
Я спустилась в столовую через несколько минут. Все было привычно. Отец сидел во главе стола, читая какую-то книгу. Герта расставляла приборы. Мама что-то оживленно рассказывала моей младшей сестре, что улыбаясь, раскачивала ногами на стуле. Ей пять. Каштановые волосы вьются, обрамляя миловидное личико.
– А вот и Ассия. – Мать улыбается и подает знак для сервировки стола. – Герта, как дела у близнецов? Женщина улыбается, вспоминая о своих сорванцах.
– Все замечательно, леди Дисгат. Все рвутся помогать отцу в конюшне, да скорее мешают, чем приносят какую-то пользу.
Раздается дружный смех – все знают, какой у этих двоих мальчишек озорной характер. Не смеюсь только я. Образ пугающей женщины все еще стоит перед глазами, наполняя меня волнением.
Я хочу спросить маму, видела ли она что-то странное в саду, но язык словно к небу прирос. Я опускаю взгляд в тарелку, глядя на свое отражение на поверхности тыквенного супа. Вглядываюсь в него, чувствуя себя так, словно куда-то проваливаюсь.
– …Ассия! Ассия! Ну сколько можно мечтать! – Раздается раздраженный голос отца. Я вздрагиваю и резко поднимаю взгляд.
Недоуменно обвожу взглядом столовую.
Вместо ярких солнечных лучей, льющихся из окон – мягкий трепыхающееся свет от свечей. Отец разом стал старше: обозначились морщины на лбу и щеках. Я перевожу взгляд на свою руку, сжимающую вилку. На ней – элегантная шелковая перчатка кремового цвета, длиной чуть выше локтя.
Да и сама ладонь кажется больше…
– Тебе скоро восемнадцать, Ассия. Пора задуматься о выборе достойного мужа для тебя. – Произнес он. – Я не могу бесконечно занимать это место в Совете, пора бы найти и замену.
– Хорошо. – Произнесла я, недоуменно хмурясь. Кажется, что этот разговор я уже где-то слышала… точно, на протяжении последнего года, отец только об этом и говорит. Мое сознание, точно луч света, вылавливает из памяти нужные воспоминания. Но стоит потерять фокус, как они исчезают, растворяясь во тьме моего разума.
Сестра глупо хихикала, толкая меня в бок локтем. Она только вошла в тот возраст, когда девушки начинали интересоваться парнями, а потому ожидала этой свадьбы едва ли меньше меня.
Почему-то стало дурно.
– Прошу прощения, могу я удалиться в свою комнату? – Едва слышно произношу я.
– Конечно, дорогая. Ты не заболела? – Озабоченно спрашивает мать, окидывая меня встревоженным взглядом.
Я резко отодвигаю стул и бегу вверх по лестнице. Так быстро, что в боку начинает колоть, а в глазах темнеет. Я на мгновение сгибаюсь пополам посреди коридора, а когда вновь принимаю вертикальное положение, то оказываюсь в кабинете отца.
– Ты же понимаешь, какая это честь и ответственность? – Говорит он. Хмурит брови, в которых появилось несколько седых волос.
– Разумеется, отец. – Произношу я, понимая, что вдруг потеряла нить разговора.
– Ты должна сделать все, чтобы понравиться принцу. Родство с королевской линией возвысит наш род, Ассия. Мое сердце пропускает удар. Ладони потеют, но я никак не могу понять почему.
– Принцу? – Повторяю я слово, из-за которого внутри все будто переворачивается.
– Старшему принцу Ксандру. – Кивает отец.
Чувство неправильного только усиливается. Я сглатываю слюну – вязкую, горькую. Чувствую, что мне срочно нужно на воздух! Я выбегаю из кабинета отца, несусь по коридорам, врезаясь руками в каменные стены. Мне кажется, что они сдавливают меня со всех сторон, лишают воздуха.
Наконец-то вижу двойные створки, ведущие на террасу. Несусь к ним со всех ног, распахиваю…
– Ассия оре Дисгат! – Объявляет церемониймейстер, и я цепляю на лицо улыбку. Смотрю на лица собравшихся гостей, что рассматривают меня с интересом. Спускаюсь по широкой лестнице, держа под руку отца.
– Не каждая девушка совершает свой дебют на королевском балу. – Довольно говорит он, склоняясь к моему уху. – А еще меньше становятся принцессой.
Я улыбаюсь принцу Ксандру, что ожидает меня внизу лестницы. Он – точно ожившая мечта любой девушки: высокий, светловолосый, а в голубых глазах сквозит неприкрытое восхищение. Мои щеки трогает краской смущения.
Значит, вот он какой – мой потенциальный жених. Я снова перевожу взгляд на толпу, стараясь не показать ему своего слишком очевидного интереса. И внезапно натыкаюсь на серые глаза, что смотрят на меня, не отрываясь, через весь зал.
В них столько эмоций, что я вдруг начинаю задыхаться. В голове нарастает звон, подобно тому, что я уже испытывала… но где? Когда?
Откуда-то появляется навязчиво-сладкий запах персиков, но сейчас он кажется отравой. Я вспоминаю летний день. Горелый сад. И женщину, бредущую между потемневших стволов деревьев.
– Папа, я хочу домой. – Говорю я задыхаясь. На лице родителя появляется ярость. Мы под прицелом сотни глаз, а я устраиваю подобное. Ищу взглядом серые глаза, но мужчина пропал. Растворился в толпе.
– Ассия. – Зло цедит отец. Вид у него такой, словно он меня сейчас ударит. Наверно, он бы так и поступил, не будь здесь так много свидетелей.
– Леди Ассия! Вы прекраснее, чем я мог себе представить. – На выручку мне приходит Ксандр. Кидает взволнованный взгляд на Севрана. Предлагает мне руку, на которую я смотрю, как на ядовитую змею.
Неправильно. Неправильно. Неправильно.
Каждое слово – словно забитый в мой разум гвоздь.
– Кажется, вы не очень хорошо себя чувствуете. Позвольте проводить вас на балкон.
Старший принц ведет меня, словно бесчувственную куклу. Я оглядываюсь по сторонам, ощущая, как внутри натягивается какая-то струна. Звенит, приближая меня к какой-то крайней точке.
Когда мы подходим к балкону, я высовываюсь наполовину, ощущая, как кровь приливает к лицу. Хватаю ртом прохладный воздух, наполненный ароматами цветов. Накрывает какая-то нереальность происходящего. Я зажмуриваюсь, цепляясь дрожащими руками за край.
Моей обнаженной спины касается чья-то горячая рука.
– Ассия, с тобой все хорошо?
Я резко разворачиваюсь, осознавая, что мы уже не на королевском балу. Ксандр в одних брюках, что низко сидят на бедрах, торс обнажен. На мне лишь откровенная сорочка с открытой спиной. Сзади – нетронутая кровать, покрытая шелковыми простынями.
Моя грудь тяжело вздымается, в глазах появляются слезы.
– Я ничего не понимаю! – Кричу я, чувствуя себя на грани истерики. Лицо мужчины передо мной становится еще более обеспокоенным.
– Дорогая, все девушки нервничают в первую брачную ночь…
Звон в ушах становится просто невыносимым. Скручивает внутренности, впивается раскаленным гвоздем в мой мозг. Я прижимаюсь ягодицами к оконному выступу, чувствуя себя так, словно сейчас разорвусь на куски.
– Ассия, прошу тебя, отойди от окна! – Ксандр подается вперед, но я отшатываюсь. Совершенно забыв, что за спиной —
черный провал и несколько этажей свободного полета.
Я кричу, захлебываясь слезами. Бесконечно падаю. А потом внезапно подскакиваю, осознавая, что все это время лежала на земле.
Солнечный свет ослеплял. Цветочный аромат, разлившийся в воздухе, проникал в мои легкие, подобно яду. Я снова вижу качающиеся ветки персикового дерева над моей головой. Падающие лепестки. Мои голые ступни прикрыты лиловым платьем с тонким кружевом.
Мне снова восемь. Я дома.
Что это было? Всего лишь кошмар?
– Ассия! – Кричит мать из замка. – За стол!
Я оглядываюсь по сторонам, ожидая увидеть мертвые, изувеченные коряги, но их нет. Сад прекрасен: все до одного деревья в цвету. Поднимаюсь на ноги и мечусь меж стволов, сама не зная, что именно ищу.
Вскоре бешеный стук сердца успокаивается, и я наконец-то ощущаю, как кошмар отпускает меня. Я улыбаюсь, не зная, что на меня нашло.
Мой мимолетный взгляд падает за замковую стену. Обширный участок леса вдали чернеет, точно деревья там сгорели. А на самой опушке стоит она – женщина с черными волосами. И смотрит прямо на меня.
От страха подкашиваются ноги. Я разворачиваюсь и стремительно бегу по направлению к замку. Бросаюсь в объятья матери, что спрашивает:
– Опять ты уснула прямо на траве?
Кровь шумит в ушах, дыхание вырывается тяжело, хрипло. Я вбегаю в столовую. Вижу сестру. Герту. Отца. Все они смотрят на меня с удивлением. Спрашивают, все ли хорошо. Обнимают, успокаивают.
Сердце не замедляется. События сменяют друг друга, словно в калейдоскопе.
Мне шестнадцать. Отец вновь говорит про свадьбу. Сестра хихикает и толкает в бок.
Мне девятнадцать. Мы едем в столицу – на этот раз по делам отца. Я снова мечусь по бальной зале, в поисках взгляда, что, казалось, таит ответы на все вопросы. Нас разделяет столпотворение, что поглощает мою фигуру словно бурное море. Пол трясется, люстры мигают, вместо лиц гостей – черные провалы, направленные прямо на меня.




























