Текст книги "Невинная для киллера (СИ)"
Автор книги: Анна Мишина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 19. Яна
Остатки вечера мы с братом проводим вдвоем. Даже когда ужин был приготовлен, а Яр позвал Богдана, тот отказался. Чем еще больше заставил задуматься о моем поступке. И усомниться в правильности своих действий. Не стоило без его разрешения покидать квартиру.
– Как вы съездили к тетке? Застали ее? – пытаюсь выпытать информацию из брата, но тот лишь хмурится и отвечает без желания.
– Были и застали. Забрали все документы, что я нашел у нее. Она как увидела нас, развопилась. Ну ее, – утыкается в тарелку и замолкает.
– Что-то случилось? – чувствую напряжение, что повисло в воздухе.
– Ничего, – снова отмахивается от меня, как от назойливой мухи.
Но у меня закрадывается ощущение, что мне не все сказали.
– Кстати, – вдруг продолжил Ярик. – Мы заезжали в школу. Но я не ходил с Богданом. Так что расспрашивать его надо, а не меня.
– Вот как, – даже не вопрос вышел у меня.
Я села за стол, лениво ковыряясь в тарелке с ужином. Есть перехотелось окончательно.
Все еще скребет на душе от последствий похода в гости к бабке. От реакции Богдана на это. Он за меня испугался?
Ну, конечно же, глупая голова! Ведь я живу у него, значит, ответственность за меня он несет. Так, наверное. Но я не маленькая. Да и… Ладно, что об этом говорить.
Вымыв посуду, мы с Яриком возвращаемся в свою комнату.
– А ты знаешь, он мне чем-то напоминает отца, – снова брат нарушает тишину.
– И чем же? – сажусь на край кровати, заплетая волосы в косу.
– Ну, он собранный, – растерянно отвечает и задумывается. – У меня складывается впечатление, что он военный. Может, был им. Как отец.
От сказанных слов я тоже задумалась, вспоминая папу. Командный голос не забыть. И то, как Ярик с радостью ездил с ним на работу.
– Еще мы были в его стрелковом клубе. Там правда еще ремонт, но выглядит уже круто. Я бы хотел поучиться стрелять.
– Тебе бы в школу и научиться себя там вести хорошо. Чтобы жалоб не было. А не пострелять.
– Но отец меня брал на стрельбища, – возмутился Ярик, а я представила, как он хмурит брови.
– То отец. А тут, – я замолчала.
Все еще не представляла нашу дальнейшую жизнь, наше будущее с братом. Это так сложно. Я бы даже сказала, не возможно.
Ведь, по сути, мало что изменилось. Я все так же не смогу обойтись без помощи. Дома да, а вот на улицу? Ярик тоже вечно не сможет сидеть со мной. Это сейчас пока маленький, а потом появится своя личная жизнь.
И сидеть на шее у мужчины, который взялся нам помогать тоже не выход. У него же есть своя жизнь. А тут мы. В который раз возвращаюсь к этой мысли, и она отдается, с каким то, сожалением внутри.
Наверное, потому что кто-то может позволить себе полноценную жизнь. А я – нет.
Кому я такая нужна буду?
Да даже если и нет, ведь, сколько планов было на жизнь. Я хотела после окончания института уехать в столицу. Устроиться на работу. Посмотреть мир, в конце концов. А теперь все сломано.
Тряхнула головой, чтобы сбросить накатывающую истерику. Этого только не хватало. Почему то именно здесь мне меньше всего хочется показывать свою слабость. Да и имею ли я на нее право?
Я сижу на постели, подогнув под себя ноги. Ярик давно сопит. А мне в который раз без сна полночи сидеть. Вышла из положения, забрав у брата старенький плеер. Вот так и сижу битых пару часов. Больше думаю о прошедших днях. О последних разговорах. Пытаюсь понять, какие планы могу строить.
Снимаю наушники и решаюсь дойти до кухни, попить воды. Но, не дойдя до нее, снова замираю у дверей комнаты Богдана.
Его опять мучают кошмары. А значит, завтра он снова будет разбит, без настроения и сил. Они словно сосут из него все жизненные соки. Да оно и понятно, ведь это сидит внутри него и не дает покоя.
И я не знаю чем ему помочь. Но точно знаю, что должна что-то предпринять и сама не понимаю, как дергаю ручку и захожу в мужскую спальню, замираю в пороге.
Здесь пахнет им. Это не передать словами, как мне нравится его запах. Запах смелости и мужества. Это не парфюм, это именно запах самого мужчины. И эти чувства рисуют большого, широкоплечего, с невероятным взглядом мужчину, за которым, та самая, почувствует себя как за каменной стеной. Почему-то у меня именно такое впечатление складывается. Кто бы знал, как мне хочется его увидеть.
Прислушиваюсь. Он ворочается в постели и часто дышит. Рваное и тяжелое дыхание.
Прикрываю за собой дверь и как загипнотизированная иду мелкими шажками с вытянутой рукой вперед в его сторону, на слух. Здесь я не была ни разу, поэтому сориентироваться очень сложно.
На мою удачу под ногами ничего не попадается.
Сделав шагов семь, я упираюсь ногами в кровать. Чуть наклоняюсь, чтобы понять, где он находится, как лежит. Замираю, прислушиваюсь и случайно касаюсь ладонью то ли плеча, то ли локтя и не успеваю вскрикнуть как меня схватив за руки, переваливают через себя и, зафиксировав руки над моей головой, придавливают сверху.
Я зажмуриваюсь от неожиданности и замираю, пытаясь понять, что произошло. И четко ощущаю горячее дыхание у лица. Именно сейчас мне кажется, что я даже дышать перестала.
Глава 20. Богдан
Снова нахожусь в полубредовом состоянии. Снова война, стрельба и взрывы. И крик в ушах стоит, который пробирает до костей.
Каждый раз, одно и то же, по кругу. Но к этому невозможно привыкнуть. Просто не реально.
А потом накрывает ощущение, что я не один. Тут же реагирую. Открыв глаза, перехватываю тело нависшее надо мной, краем сознания понимаю, кто это, но процесс уже не остановить, и пригвождаю к матрасу, нависая сверху.
До слуха доносится удивленный вздох и чувствую теперь, как вздымается грудь подо мной. Удерживаю руки за запястья над ее головой. И сам еще не пойму как среагировал на все это автоматически. Я же мог прибить или страшнее всего убить, черт возьми.
– Яна? – вдыхаю запах девушки, так как отстраниться от нее, выше моих сил. Страх, что мог ее покалечить сменяет желание. И оно совсем не детское.
И то, что она вот так подо мной и не возмущается, действует на мое тело, да и разум совсем не предсказуемо.
– Богдан, – выдает она хрипло, прежде чем я успеваю осмыслить свои желания, и начинает елозить подо мной, словно только сейчас поняла, в каком положении находится.
– Что ты здесь делаешь? – ломая себя, чуть отстраняюсь, отпустив ее руки.
– Я услышала, как ты стонешь во сне вот и решила заглянуть. Думала…
– Что думала? – замечаю раскрасневшиеся щеки и все еще улавливаю ее рваное дыхание. – Напугал?
– Я сама виновата. Прости. Мне не стоило заходить без стука. Я пойду если тебе ничего не надо, – сползает с постели и, дотянувшись до стены, идет вдоль нее к выходу, а я улегшись на спину и убрав руки за голову наблюдаю за ней.
Прислушиваюсь к себе и подмечаю, что не против был бы пригреть девушку у себя под боком. Только это далеко не адекватные мысли. И на такое я уж точно не имею права, даже думать об этом. Она совсем еще ребенок.
Кто же думал, что один звонок перевернет всю жизнь? Но я не могу. Не могу испытывать что-то. Чувства или привязанность, влечение. Я не могу. И не хочу. Точно.
И остановив мысли на этом, поворачиваюсь на бок и закрываю глаза. Но тут же вижу ее. С пунцовыми щеками и приоткрытыми алыми пухлыми губами, которые так хотелось попробовать на вкус, ощутить их мягкость. И этот сумасшедший трепет или все-таки страх?
Тряхнул головой, отгоняя наваждение, и снова провалился в сон. Но снилась мне уже отнюдь не война.
Утром вскочил, чуть рассвело за окном. Первым делом отжался. Даже мысль закралась повесить грушу в спальне, чтобы держать себя в форме. На всякие фитнесы ходить явно не буду. Скоро будет функционировать клуб, может там организую для себя небольшую тренажорку.
Весь взмыленный направился в ванную, принял душ и привел себя в порядок. Странно, но я выспался в кои-то веки. И чувствую себя вполне сносно.
Затем намечаю план действий на день, пока готовлю завтрак.
– Доброе утро, – оборачиваюсь на голосок девушки и расплываюсь в улыбке как дурак.
– Доброе, – выкладываю на тарелки яичницу с жаренокй колбаской и ставлю на стол. – Давай завтракать, садись.
Сам разливаю чай по чашкам и сажусь напротив девушки.
– Ярик еще спит? – интересуюсь, чтобы хоть как-то разрядить напряжение, повисшее между нами. Вижу, как она смущается, что заставляет биться мой мотор о ребра с сумасшедшим грохотом.
– Да, он сова по натуре, – мягко улыбается и берет в руки вилку.
– А ты значит жаворонок, – поддерживаю беседу.
– Не знаю, – пожимает плечами. – Я долго не могу уснуть, а потом рано встаю. Кто из птиц так живет?
– Не знаю, – уткнулся в тарелку, чтобы не пялиться как придурок на девушку.
– Простите, – после минутного молчания снова подает голос. – За вчерашнее вторжение.
– Я просил мне не выкать, – не поднимая на нее взгляда, отвечаю. – И ничего страшного вчера не произошло, так что не заморачивайся.
– Я не должна была…
– Яна, – грубо одернул девушку, что она вся сжалась. – Просто не нужно всего этого, – даже не нашелся, как объяснить, мудак. – Извини, – и, встав из-за стола, сполоснул тарелку и вышел из кухни, оставляя ее одну. Такую маленькую, хрупкую и растерянную.
Дав Ярику наказ, присматривать за сестрой быстро покинул квартиру. Забравшись в машину, долго думал и крутил телефон в руках. Нужно было найти Алехина. Тот самый врач-хирург, который мне один раз жизнь спас. Принимаю решение заглянуть для начала в службу опеки и проконсультироваться. Собственно туда сразу и выезжаю.
Но если бы меня кто предупредил, что мне предстоит выслушать, я бы сюда не приперся.
Спустя пару часов я выхожу оттуда с распухшим мозгом, который отказывается теперь умещаться в черепной коробке. Да еще и со списком, какие документы нужно собрать. А там ни конца, ни края. Твою мать! Одних справок, заявлений, комиссий… жесть полная. Странно как все это собрала тетка-алкоголичка?
Вернувшись в машину, недолго думая, набираю Петровича.
– Только вспоминал тебя, думал, что-то не звонишь и на тебе, – смеется в трубку.
– Помощь нужна, – сходу заявляю.
– Ну, а то, как же, – снова усмешка.
– Нет, если в нагрузку, ты так и скажи, Петрович. Я ж тогда сам буду копаться, – тут же вспыхиваю.
– Да куда уж сам, Богдан? Я же не отказываю. Чего там у тебя?
– Нужна помощь в оформлении опекунства.
– Чего ты там задумал? – нотки удивления звучат в голосе старого друга.
– Да долгая история, – выдыхаю с сожалением, понимая, что лезу в дебри по самое не балуй.
– Так ты приезжай. С проблемами своими, будем решать вместе. Тем более кто-то обещал с новостями приехать. Так что жду сегодня или завтра. Бывай.
Откладываю телефон на соседнее сидение.
К вечеру, вымотавшись, я возвращаюсь домой. В квартире тишина. Но витают приятные запахи. И это вызывает улыбку.
Заглядываю в комнату ребят и застаю их каждого занимающегося своим делом.
Яна разговаривала через гарнитуру, видимо по работе. Она сидела с закрытыми глазами и спокойно что-то рассказывала. Ярик лежал на постели и, закинув ногу за ногу, покачивал одной, видимо музыке в такт, которую слушал через плеер.
Я, молча, так и оставшись незамеченным, прошел на кухню. Там ждал ужин.
Яна застала меня пьющим чай у окна. Молча, стоит в дверях и не решается войти.
– Мы не дождались вас… тебя и поели, – мнется в дверях.
– Спасибо за ужин.
– Я хотела спросить, что по поводу школы, – присаживается на стул и, сложив руки перед собой как примерная школьница, не поднимая головы, ждет от меня ответа.
– Там все не так просто. Но завтра надеюсь, дела начнутся двигаться в гору. Я собираюсь к другу в гости, тут не так далеко на машине. Хочу взять вас с собой. Там свежий воздух, тебе понравится, – зачем то уточняю.
– А кто он, ваш друг? – слышу недоверие в голосе.
– Старый хороший друг. Во многом мне помогал, да и сейчас ничего не изменилось. Он живет один, семьи нет. Свой домик, огород.
– Про друга вы охотнее рассказываете, чем про себя, – на лице и намека на улыбку нет.
– Мне нечего про себя рассказать, – поднимаюсь со стула и хочу выйти из кухни, но девушка ловит меня за руку.
Ее прохладные пальчики удерживают мою ладонь. И это ощущение бьет куда-то в самый мозг импульсами.
– Любому человеку есть, что про себя рассказать. Задайте, – запинается, но исправляется и продолжает, поднимаясь со стула. – Задай любой вопрос, и я отвечу.
Я останавливаюсь рядом с девушкой и не могу пошевелиться. Она такая маленькая по сравнению со мной.
– Чего ты хочешь от меня, Яна? – ее пальчики все еще удерживают меня за ладонь и от этого прикосновения меня ведет. А куда, пока не пойму.
Глава 21. Яна
Я чувствую его пристальный взгляд. И его вопрос так и крутится в моей голове на повторе: “Чего ты хочешь от меня, Яна?”
Чего я хочу от него?
А разве можно хотеть что-то, после того, что он для нас сделал и делает?
Я безумно благодарна ему и не знаю, как выразить это. Я хочу познакомиться с ним. Вот чего я хочу.
– Я хочу с тобой познакомиться, – произношу, охрипшим от волнения голосом. Оно все-таки взяло надо мной верх.
– Как? – слышу непонимание в его голосе.
– Я хочу тебя потрогать, можно? – тихо спрашиваю, заранее боясь его отказа.
Он подходит практически вплотную, я чувствую тепло, что исходит от его тела.
Ориентируясь по этому потоку тепла можно не касаясь кожи обвести силуэт. Что я и делаю, боясь сразу касаться его тела. Я по голосу, по шагам и по многому другому смогла определить его фигуру, внушительных размеров фигуру. Он выше меня почти на целую голову.
– Я хочу увидеть твое лицо, – интуитивно поднимаю невидящий взгляд выше и пытаюсь смотреть туда, где могла бы встретиться с его глазами.
Он не проронив ни слова, подхватывает меня под бедра и усаживает на поверхность стола, оказываясь между моих ног. Я чувствую, как он упирается руками по обе стороны от меня о столешницу и слегка склоняется надо мной, предоставляя волю действиям.
Закрываю глаза, хотя можно было бы этого и не делать. Но так все ощущения обостряются.
Я укладываю свои руки на его плечи. Он в футболке, которая плотно облегает его тело, обтягивая мышцы, что бугрятся под кожей. Я их чувствую. Чувствую эту мощь, что исходит от него. Она осязаема даже на расстоянии, что уж говорить о нескольких сантиметрах.
Поднимаюсь выше, касаясь мощной шеи. Веду ладонями выше к затылку. Короткая стрижка, совсем. Ёжик, как сказал бы братишка.
Чем больше я знакомлюсь с его внешностью, тем тяжелее мне становится дышать. Я ощущаю и его вязкое дыхание рядом, очень близко.
Широкий упрямый лоб с небольшими продольными морщинками, на переносице несколько морщин.
– Ты часто хмуришься, – произношу не осознанно, и тут же чувствую, как на переносице кожа собралась в гармошку. Это вызывает улыбку. – Не надо, не делай так, – разглаживаю их подушечкой большого пальца.
Аккуратные брови, прямой нос. Я бы сказала породистый, с небольшой горбинкой и широкими крыльями. Провожу невесомо подушечками пальцев по глазам, которые он закрыл. У него длинные ресницы. Кожей чувствую их мягкость.
Снова слышу его тяжелый вдох.
Затем укладываю ладошки на небритые щеки. Волоски царапают нежную кожу, пока я веду пальцами к волевому подбородку и очерчиваю линию упрямых губ.
– Ну и как тебе? – выдает хрипло, от чего мурашки пробегают по коже рук, убегая под кофточку.
– Какого цвета у тебя глаза? – спрашиваю, все еще не убираю ладони с его лица.
– Не знаю, говорили что серые, – слышу по голосу, как он улыбается.
– Уверена, что красивые, – получается совсем шепотом от волнения, что накрыло меня новой волной, когда чувствую, как касается горячими губами моих пальцев.
– А чего это вы тут делаете? – я оборачиваюсь на голос брата и застываю, чувствуя как начинаю краснеть.
– Ни-че-го, – выдавливаю из себя и спускаюсь со стола, поддерживаемая руками Богдана.
– Ага, я вижу, – шипит парнишка и убегает в комнату, громко хлопнув дверью.
– Яр, – кричу в след и хочу идти за ним, но меня останавливает мужчина.
– Ян, не ходи за ним. Он не маленький. Вспылил на ровном месте, – его слова гулко раздаются в моей голове. – Остынет, дай ему время.
– Ты не понимаешь, – отталкиваю мужчину от себя и по возможности как возможно быстрее плетусь в комнату за братом.
– Яр, Яр, где ты тут? – останавливаюсь в дверях и прислушиваюсь. Но он специально мочит, чтобы я не догадалась где он.
Иду к его кровати и сажусь на край.
– Я не понимаю твоего такого поведения.
– Зачем ты с ним? Зачем? – выкрикивает зло слова. – Из-за благодарности? Решила с ним расплатиться за его щедрость собой?
Его слова бьют наотмашь, мое сердце гулко падает куда-то вниз и глаза увлажняются.
Что я такого сделала? Что?
– Ты не прав.
– Он тебя заставляет? Я же сказал что тебя в обиду не дам, пусть не надеется, – кричит на всю квартиру, явно для того чтобы его слова дошли до адресата.
– Меня ничему не принуждают. С чего ты взял?
– Я видел, как он к тебе прижимался, – немного сбавил тон.
– Я сама хотела. Хотела узнать какой он. Мне было интересно, – пытаюсь оправдаться, но до последнего не понимаю свою вину.
– Он нам не нужен, понятно? Не нужен. Мы сами справимся. Пусть помогает, если ему так хочется, но тебя не трогает. Я не хочу, слышишь? – обнимает меня и утыкается шмыгающим носом в плечо.
– Хорошо, только успокойся. Пожалуйста, – глажу его по голове, перебирая волосы, а у самой сердце ноет. – Между прочим, Богдан приглашает нас съездить с ним в гости к его другу в деревню. Думаю, нам стоит развеяться, как думаешь?
– Я никуда не поеду, – обиженно бубнит он.
– Вот ты сейчас думаешь только о себе, ты уже столько раз выезжал с Богданом по делам, а я сижу не выходя. Ты обо мне подумать можешь? – на этот раз могла бы и я обидеться, но на правах старшей не имела права на это.
– Но, – пытался придумать себе оправдание.
– Нет этих «но», Ярик. Я тоже хочу жить полноценной жизнью. И… – замолкаю, чтобы не сказать лишнего. – И собирайся. Сейчас уточню у Богдана, что нужно с собой брать и как одеваться. И не хочу я больше слышать от тебя претензии.
– Тебе он интереснее, чем я.
– Ярик, ты еще совсем маленький. От того что я буду с кем то общаться ты не станешь менее важен для меня, – целую его в макушку и поднимаюсь с постели, направляясь в сторону кухни, где уточняю подробности поездки и мы с братом начинаем собираться.
А через полчаса мы садимся в машину Богдана и в тишине отъезжаем от дома.
Глава 22. Богдан
По пути заезжаем в большой продуктовый магазин. Яр, не дожидаясь нас с Яной, уходит вперед. Я же, поддерживая девушку под руку, веду в магазин. Там мы выбираем продукты. Яна уже планирует, что будет готовить, чем вызывает улыбку. Хозяюшка.
С Яриком встречаемся у кассы. Он кидает в корзину сладости и отступает на шаг от нас. Обиделся на меня. Но я так и не пойму за что.
Думает, что я перетягиваю внимание сестры на себя? Но это глупо. Хотя, что может думать ребенок в тринадцать лет, который остался без родителей? Не знаю. В его возрасте я жил в семье. Полной и благополучной.
До самой деревни Петровича мы все так же молчим. Лишь слышно пыхтение парня, чем меня начинает подбешивать. Мне определенно нужно с ним поговорить. Без Яны. А то она за ним как за маленьким готова бегать. Он, в конце концов, мужчина или сопля? Да и было бы из-за чего щеки дуть.
У дома Павлова останавливаю машину, когда на улице так темно, что хоть глаз выколи. Конец января, день короткий. Но снега на удивление практически нет. Больше похоже на позднюю осень. То дождь, то заморозки.
– Приехали, – комментирую остановку и, выйдя из машины, снова помогаю Яне. Та обхватывает мою руку и осторожно выходит, но отпускать меня не торопится, словно ждет поддержки.
На крыльце ждет Игнат. И совершенно не подает виду, что удивлен гостям. Скорее наоборот, рад.
– Большой Бо и его племя, – усмехается старик.
– Типа того, – хмурюсь его насмешливому тону.
– Проходите, чего встали, – пропускает в дом, где вовсю топится печка. Обдает теплом с промозглого холода.
Яна с Яриком устали после дороги и сейчас лежали на диване в комнате. Мы с Петровичем вели нелегкий разговор на кухне. После чего он замолчал, задумавшись, потирая подбородок.
– Девчонку жалко, – вздыхает старик, поглядывая в комнату. – Красавица.
Я молчу, сжав пальцы в кулаки, и жду его вердикта.
– Алехина ты к месту вспомнил. Номерок его тебе достану. Слышал, он хорошо поднялся. А вот с опекой сложно. Тут даже, скорее всего, сложнее будет получить попечительство над девушкой, чем над парнем. У нее же инвалидность я так понимаю или, по крайней мере, она ей светит. Но не смотри на меня волком, Бо.
– Мне нужна конкретика. Ты же видишь, какие нужны документы. С места работы, о зарплате… Мне, что им счет банковский принести или характеристику от клиентов? А с жилплощадью? Моя, но по докам не моя. Я влип, чувствую.
– Я тебя не узнаю, – прищуривается старик. – Ты с прошлой поездки изменился. Что у тебя произошло?
Я невольно, словно на автомате посмотрел на спящую девушку. Сердце заколотилось быстрее. Усмехнулся, опустив голову, проведя пятерней по волосам.
– Это нормально, – подводит итог Игнат, будто что-то понял.
– Не нормально. Это. Не. Нормально. Потому что я ничего ей не могу дать. Не могу, понимаешь? Лично ей. Только вот помочь. От тетки пьяной забрал. В контры с парнем попал. А меня к ней тянет. Да даже вон смотрю на нее, а сердце вот здесь уже скачет, – касаюсь рукой горла.
– Эно как тебя переклинило. Так может оно и к лучшему? Сменишь работу, детишек нарожаете, а?
– Ты издеваешься? Она совсем девчонка. Да и зачем я ей такой нужен?
– Иногда такие девочки могут быть мудрее взрослой женщины, а то и мужика. Так что послушай себя и подумай, что ты говоришь.
– Да ты издеваешься, – вскочил со стула.
– А ну убавь тон. Ты выключи мне тут истеричку в себе. Давай, боец. У тебя цель – выполняй, – скомандовал Павлов и поднялся следом за мной. – Я сейчас сделаю пару звонков, – посмотрел на наручные армейские часы, – хоть и время уже позднее, но дело не требует отлагательств. Посиди, попей чайку, подумай. Сейчас вернусь.
И я сидел, ждал его и плавал в своих мыслях. Я в последнее время слишком много думаю. А сейчас, закрыв глаза, вижу, как она меня касается. Своими тоненькими, чуть прохладными пальчиками. Как знакомится с моим лицом, словно сможет понять какой я, почувствовать все то, что сидит во мне мертвым грузом. Разглаживает морщины, улыбается. Такая утонченная, нежная, хрупкая, маленькая. Видит бог, как мне хотелось ее обнять и прижать к себе. Почувствовать ее тепло, зарыться пальцами в ее мягких волосах, втянуть в себя ее запах.
Я не понимаю, что со мной происходило в тот момент, я будто заново рождался. Словно она мне открыла глаза, и я посмотрел на себя со стороны. Ее глазами.
Маленькая, глупая девочка. Я ведь совсем не такой, каким она себе меня рисует.
Держался до последнего. Я не мог позволить себе потерять контроль над собой, над своим телом. Вся моя жизнь один сплошной контроль и никаких отступных.
А потом этот пацан, со своей истерикой.
– Ну что? – возвращается Игнат и садится напротив меня. – Смотри, какой расклад. Мы попробуем оформить опеку над парнем на меня. Так меньше возни с документами. Я еще дееспособен и пенсия у меня приличная. Да и рекомендации у меня будут. Так что тут разберемся. А вот с девушкой…
– Что? – поднялся со стула, не в силах усидеть на месте.
– Она совершеннолетняя, дееспособная. Жениться бы тебе на ней. И проблем с теткой не будет, – выдает и смотрит на меня.
– Жениться?
– Потому что если сейчас начнем разбираться с лечением, то понадобиться и опекун. А тут ты, муж. И все решаете сами. Понимаешь? Это как средство, а не цель. А там если уж сами захотите то…
Я осел на стул, взявшись руками за голову.
Жениться?
– Надо им все объяснить, ребятам. Что это выход будет из сложившейся ситуации. Что это не принуждение, – заговорил я, а старик на меня смотрит серьезным взглядом, словно оценивает мою адекватность.
– Ты боишься, – останавливают мои размышления слова старика. – Ты боишься ей предложить, думая, что она откажется.
Я замер, взвешивая и оценивая его слова.
– Нет, – качаю головой, – не боюсь.
– Еще и признаться себе боишься, – усмехается старик. – И я тебя понимаю. Как мужика, понимаю. Такую девочку обидеть, себя не простить. Это ответственно, особенно зная тебя.
– Я с ней поговорю. А теперь давай спать. Мне еще с Яриком нужно потележить, взбунтовался против меня. Думает, сестру его соблазняю или чего еще хуже. А тут еще и предложение о женитьбе для упрощения многих документальных вопросов… Как по твоему он на меня посмотрит? – отвечаю, но Петрович не обращает на это внимание.
– Маловато места. Да не страшно. Ты иди к ним в комнату, на моей постели расположишься. А я тут на диванчике.
– Иди-ка, дед, на свое место, а я тут. Разговор окончен.
Ночь проходит…а точнее проползает, потому что я ни черта не могу уснуть. Мало того что не повернуться без лишнего скрипа и самого кресла и моего тела, так еще и голова гудит от съедающих меня сомнений.
Иногда я все больше думаю о том, что не предназначен я для обычной жизни. Не могу я быть просто жителем города, так что ли. О том, чтобы быть мужем или отцом так вообще нет идей. Да и мысли никогда такие не посещали. А сейчас зацепили слова Павлова.
Представляю, что говорить буду утром. Момент еще не подобрал. Да черт бы все это побрал! Я же не предложение ей собираюсь делать. Это нужно для дела, касающегося ее здоровья. И все. Как только все решится, расторгнем брак.
Брак. Слово-то, какое. Разве хорошее дело назовут браком?
Сложил руки на груди и, устроив поудобнее голову, прикрыл глаза, стараясь заснуть. Но сон не идет. И намучившись, я одеваюсь теплее и выхожу на улицу, скрипнув дверью.
До рассвета еще пара часов, поэтому еще достаточно темно. Решаюсь пройтись, когда в моем кармане начинает трезвонить мобильник. Рабочий.
– Слушаю.
– Есть заказ.
– Я тебе отписался, что временно не работаю.
– Если бы это было несерьезно, беспокоил бы я тебя? – слышится смешок в голосе посредника.
– Мне все равно.
– Бо, прекращай валять дурака. Оплата достойная. Серьезный заказчик, – вещает тот, словно паук, который готовит свои сети.
– Если заказчик важная птица, не менее важен объект. Я сказал, у меня отпуск.
– Ты хочешь, чтобы я напомнил, кто тебя вытащил из того дерьма, в которое ты вляпался по молодости?
Ахиллесова пята, мать твою. Когда же этот маразм закончится?
– Я расплатился сполна за столько лет работы. Тебе не кажется?
Мужчина замолчал, но ненадолго.
– Последний заказ в этом месяца, я тебе гарантирую. После снова свяжусь с тобой. Просто сделай свою работу так, как только ты умеешь, – выговорил уверенно. Мне иногда кажется, что у него заготовлен текст заранее на каждое мое возражение. Все четко и по плану должно быть. Никаких “но”. – Через неделю скину досье, а после обговорим сроки, – и отключается.
Черт. Погулял, мать его.
