Текст книги "Здравствуй, папа-офицер! Цель вернуть семью (СИ)"

Автор книги: Анна Лапина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

– Да! – гордо отвечает Мила. – И вот тут – это папа. А тут – я. А это – вы с тётей Эльзой! Я вас ещё не видела, но уже нарисовала!

– Какая ты умница, – шепчет Эльза.

Дедушка молча протягивает Миле конфету, когда та показывает ему рисунок для него. Человек с серыми волосами и бородой. Но на старость вовсе не цвет волос указывает на картинке, а две тросточки в руках человечка. По логике моей дочери – чем больше тросточек – тем старее человек.

Мила благодарно кивает, берёт предложенную сладость, но тут же поворачивается ко мне:

– Папа, а можно я покажу дяде Жене мою комнату?

– Конечно, можно, – киваю. – Показывай всё, что хочешь.

Мила берёт Женю за руку и тянет за собой. Он послушно идёт, оглядывается на меня и подмигивает.

Эльза и дедушка остаются со мной.

– Она чудесная, – говорит Эльза. – Такой светлый лучик доброты.

– Да, – соглашаюсь с ней. – Она – моё солнце.

Дедушка кладёт руку мне на плечо.

– Ты молодец, Яков, – произносит он негромко. – Наконец, дождался и от тебя внуков! Наконец! Теперь и умирать можно!

– Ну какой умирать? – восклицает Эльза. – А как же горничные в моем отеле? Ты каждой из них обещали подарить любовь! Пока не выполнишь – никакой смерти, дедуль.

– От мужа нахваталась! – цокает тот недовольно. – Тот издевался. И ты теперь!

Не могу сдержать смеха.

Дед у меня тот еще ловелас. Порой такие любовные драмы разыгрывает… что даже мы с братом в шоке. Парочку раз даже с братом спасали его мягкую точку от ревнивого мужа очередной пассии

Из комнаты доносятся голоса. Мила что-то оживлённо объясняет, Женя смеётся, а потом раздаётся её звонкий смех. Значит, он придумал какую-то шутку.

– Пойду проверю, чтобы они там ничего не разнесли, – встаю.

– Иди, – улыбается Эльза. – А мы пока тут приберём немного.

Выхожу в коридор и замираю на мгновение, глядя на эту картину: Мила, сияющая, показывает дяде свои сокровища, а Женя слушает её так внимательно, будто это самое важное в мире.

Подхожу ближе, обнимаю дочь за плечи. Она оборачивается ко мне, улыбается:

– Папа, дядя Женя сказал, что завтра мы пойдём на батуты! Можно?

– Конечно можно, – отвечаю я. – Если дядя Женя обещает, значит, так и будет.

– Обещаю! – торжественно кивает Женя.

Мила радостно хлопает в ладоши, а я смотрю на них и понимаю: вот оно. Вот та семья, о которой я когда-то мечтал. Не идеальная, не без сложностей, но настоящая.

У меня такого не было. Но у моей дочери будет все!

После экскурсии по дому, который брат и так знает хорошо, Мила позволяет Жене вернуться за стол.

Эльза же, заметив, что Мила начинает уставать от обилия впечатлений, мягко берёт её за руку.

– Солнышко, – говорит она с тёплой улыбкой. – А хочешь посмотреть, что я тебе привезла? Померить платья и костюмчики, которые я выбрала тебе? Пойдем? А мужчины пусть поболтают. Хорошо?

Мила, хоть и явно не хочет отрываться от беседы со всеми, всё же поддаётся любопытству.

Эльза бросает мне короткий взгляд. Мол, не волнуйся, всё в порядке, и уводит Милу в соседнюю комнату. В доме сразу становится чуть тише, и Женя, до этого момента с улыбкой наблюдавший за племянницей, поворачивается ко мне.

– Ну что, брат, – он откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди. – Теперь можно и поговорить всерьёз.

Поднимаю бровь.

– О чём именно?

– О Тане, – прямо отвечает Женя. – Ты же видишь, что между вами что-то есть. Она переживает за тебя, ты за неё. Мила счастлива с вами обоими. Почему бы не попробовать снова? Дать друг другу второй шанс? Расстались же по глупости. Ты упрямый как черт. Она не смогла смириться, – пожимает он плечами. – И по честному, то я на стороне твоей Тани. Ты на мою Эльзу посмотри. Женщина развивается, работает, занимается тем, что нравится. Она счастлива – я счастлив. Да, не разрешаю ей много работать и по ночам пропадать. Но это для ее благо.

– Если она будет работать, то с кем будет Мила?

– Няни для чего существуют? – хмыкает он. – В конце концов открой жене бизнес. Пусть берет дочь, няньку и тогда все при деле. Пойми, ребенку нужны не просто родители, а счастливые родители.

И отчасти он прав.

Свой бизнес Тане?

Что-то рядом с домом. Тогда, можно…

Только вот…

– Жень, ты не понимаешь, – бросаю брату, потому что до развода это все было осуществимо. А сейчас есть одно препятствие. – Я служу. Сейчас – отпуск, да. Но скоро нужно возвращаться. А туда, куда я еду, гражданских не пускают. Даже если это семья.

Хотя это препятствие есть, даже если мы не сойдемся с Таней.

– То есть ты готов отказаться от шанса быть с дочерью и женщиной, которую, кажется, всё ещё любишь, просто потому что служба?

– Не просто служба, – я стараюсь говорить спокойно, но внутри всё закипает. – Это моя жизнь. Мой долг. Я давал присягу. И я не могу её нарушить.

Брат молчит несколько секунд, обдумывая мои слова. Потом вдруг выпрямляется и смотрит на меня с новой решимостью.

– А если так: ты дослуживаешь, сколько положено, а потом возвращаешься в бизнес? Вернем все обратно. Управление всеми твоими активами вернется к тебе. У нас дела идут хорошо. Вернешь себе свое, а Таня и Мила… Пока я могу забрать Таню и Милу к нам в Сочи. На пару месяцев или год. Пусть отдохнут, придут в себя. У нас там дом просторный, море рядом, воздух чистый. Мила будет в восторге.

Замираю. Мысль о том, чтобы оставить Милу даже на время, режет по живому. Но с другой стороны… Сочи. Солнце. Отдых. Возможность для Тани восстановиться после аварии, для Милы – набраться сил.

– Ты серьёзно? – спрашиваю. – Готов взять их к себе?

– Конечно, – Женя кивает. – Мы с Эльзой сразу хотели предложить что-то подобное. Таня нуждается в отдыхе, Мила в стабильности и семье, а ты… ты заканчивай свои дела. Дочери нужен отец, а Тане рядом мужик.

– Она предала меня… Не сказала про дочь.

– И что с того? А ты сразу после развода ушел туда, где она тебя достать не могла, – хмыкает. – Яков, представь, что кто-то другой станет мужем Тани. Мила уйдет с матерью. А вдруг там мужик будет козлом или не дай бог любителем маленьких девочек?

– Убью!

– То-то же! – восклицает. – Ты Таню любишь. Она тебе дочь родила. Зачем вам лишний человек? Просто дай женщине быть счастливой рядом с тобой.

Я молчу, переваривая его слова. В голове мешаются мысли: о присяге, о дочери, о Тане, о том, как всё это соединить в одну картину.

– Давай так, – предлагает Женя, видя мою задумчивость. – Ты подумай. Не торопись с ответом. А завтра мы с Эльзой поговорим с Таней. Предложим ей вариант с Сочи. Если она согласится, то и ты сможешь спокойнее принять решение. А если нет… Ну, значит, будем думать дальше.

Киваю. В глубине души я понимаю, что брат прав. Нужно хотя бы обсудить это с Таней. Узнать, что она думает.

– Хорошо, – наконец говорю я. – Давай попробуем. Но обещай мне одну вещь.

– Какую?

– Что ты будешь относиться к ним не как к гостям, а как к семье. Что Мила будет чувствовать себя там как дома.

Женя улыбается и хлопает меня по плечу.

– Брат, они и есть семья. И для меня, и для Эльзы. Мы позаботимся о них, как о своих.

В этот момент из соседней комнаты раздаётся звонкий смех Милы. Мы оба невольно поворачиваем головы в ту сторону.

В этот момент дверь открывается, и в комнату вбегает Мила, за ней Эльза.

– Папа, дядя Женя! – кричит Мила. – Тётя Эльза купила мне платье с утятами! Смотрите! – крутится демонстрируя сарафан.

– Мы тебе еще купальник с утятами купим, – обещает Женя. – Чтобы было в чем на море гулять!

– На море? На настоящем море?! Мы поедем, папа?! – восторженно восклицает дочь.

– Конечно, солнышко.

– А круг с утятами ты мне купишь, дядя Женя? – кидается к дяде малышка.

– Да хоть целый бассейн с утятами! – восклицает тот. – Настоящими! Кстати, любовь моя, может нам в отеле пруд с утятами завести?

– Я посмотрю, как это организовать, Джек! Я займусь этим, – отвечает она, и я вижу, как горят ее глаза от мысли о работе.

Может… Женя во всем прав?

Может я был не прав? Я не имею права запрещать что-то Тане, в каком бы статусе она не находилась.

Татьяна

Палата кажется ещё более тесной и унылой, чем обычно. Серые стены, жёсткая кровать, запах лекарств, который никак не выветрится.

Лежу, уставившись в потолок, и пытаюсь не думать о том, что скоро предстоит выписка. А куда идти, до сих пор не ясно. Мысли крутятся вокруг Милы. Как она там, с папой, которого почти не знала до недавнего времени?

Вчера мы с дочерью говорили только по видеосвязи. Они ждали гостей. Брата и жену Якова, если я правильно поняла.

И весь вчерашний день я думала о том, как быть. Дочь с Яковом лучше не разлучать. Поэтому мне лучше согласится на клетку. Ради дочери.

Дверь тихонько приоткрывается, и в палату входит женщина. Высокая светловолосая с мягкой улыбкой и добрыми глазами. В ее руках корзина с фруктами и какой-то красивый пакет.

– Здравствуйте, Таня, – говорит она мягко. – Меня зовут Эльза. Я жена Жени, брата Якова.

Напрягаюсь.

Значит, это та самая Эльза, о которой мне что-то рассказывала Мила вчера.

Пытаюсь собраться с мыслями.

– Здравствуйте, – отвечаю сдержанно. – Чем могу помочь?

Эльза ставит корзину на тумбочку, присаживается на стул рядом с кроватью.

– Я пришла не за помощью, а чтобы предложить её, – говорит она спокойно, глядя мне прямо в глаза. – Женя и Яков решили, что вам с Милой будет полезно отдохнуть в Сочи. У нас там отель свой, море рядом, воздух чистый. Вы сможете восстановиться после аварии, а Мила хорошо провести время в компании семьи.

Резко сажусь в кровати, морщась от боли в боку.

– Простите, что? – голос звучит резче, чем хотелось бы. – Кто решил? Яков? Он что, распоряжается моей жизнью, как будто я вещь?

Эльза не теряется. Кивает, словно ожидала такой реакции.

– Понимаю ваше возмущение, – говорит она. – Но Яков делает это не из желания контролировать. Он переживает за вас и за Милу. Правда переживает. Женя рассказал мне о причине вашего развода.

– Значит вы знаете, что я сама несу ответственность за свою жизнь. Яков мне никто! Мы развелись! И он не может за меня что-то решать.

– Но может решить за дочь, – произносит она. – Татьяна, я вас прекрасно понимаю. Я бы тоже ушла от мужа, который запрещает мне заниматься тем, чем мне хочется. Мы современные женщины, и не должны жить в тени своих мужчин. Я полностью на вашей стороне. Но у вас с Яковом есть дочь. И ради ее счастья стоит попытаться найти с Яковом компромисс.

– Он упертый, как баран!

– Есть такое, – не отрицает. – Но это я возьму на себя! И Джек с ним поговорит! Все будет хорошо! Да и я вижу, что между вами до сих пор что-то есть. Дайте ему шанс. Ради дочери пока, а потом уже ради вас самой.

Отворачиваюсь к окну. В груди всё сжимается.

Да, между нами что-то есть. Боль, обида, недосказанность. И страх. Страх снова довериться, снова ошибиться.

– У меня нет денег на такие курорты, – говорю глухо. – И я не собираюсь ни на чьей шее сидеть.

Эльза мягко касается моей руки.

– Никто и не просит вас сидеть на шее, – бросает она, хитро блестнув глазками. – Мы с Джеком подумали. Когда врач разрешит, вы могли бы поработать в нашем отеле. Не сразу, конечно – сначала нужно поправиться. Но это будет не благотворительность, а работа. Вы будете зарабатывать, помогать нам, а мы поможем вам с жильём и питанием. Мила вчера говорила, что вы занимаетесь пошивом? Нам бы обновить занавески, скатерти и мелочам. Купим вам машинку и будете дома отшивать.

Медленно поворачиваюсь к ней.

Работа?

В отеле?

В Сочи?

Дома. Да еще и рядом с дочерью.

Это звучит… реально.

И Мила будет рядом. И море. Она ведь никогда не видела моря…

– Вы серьёзно? – спрашиваю, всё ещё не решаясь поверить. – Вы готовы взять меня на работу?

– Да, но только после разрешения доктора, – отвечает, повторяя условия. – Мила – настоящий лучик. Я хочу, чтобы она была счастлива. И вы тоже. Пока Яков будет решать свои проблемы, будет лучше если вы будете под присмотром! У меня тоже детки! Думаю Миле будет интересно с ними!

– А если… если я не справлюсь? – шепчу я. – Если не смогу работать так, как вам нужно?

– Тогда мы что-нибудь придумаем, – просто отвечает Эльза. – Но буду честна, что эта работа всего лишь предлог. Просто так вы не поедете, а так вы не будете чувствовать себя неловко.

– Хорошо, – наконец говорю я. – Я согласна. Но с одним условием.

– Каким? – Эльза внимательно смотрит на меня.

– Что вы не будете относиться ко мне как к бедной родственнице. Я хочу работать. Хочу быть полезной. И хочу, чтобы Мила видела, что её мама не просто сидит на чьих-то подачках, а зарабатывает на жизнь. Я хочу, чтобы моя дочь видела чего может женщина, если чего-то хочет.

Эльза встаёт, наклоняется и неожиданно обнимает меня. Осторожно, чтобы не задеть больные места.

– Договорились, – шепчет она. – Вы будете частью команды. И частью семьи.

Я киваю, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.

– Спасибо, – тихо благодарю.

– Не за что, – улыбается Эльза. – Это только начало.

Она берёт мою руку, и мы сидим так несколько минут. Две женщины, которые ещё вчера не знали друг друга, а сегодня строят планы на будущее. Моё будущее. Будущее Милы. И, возможно, будущее с Яковом. Если мы оба сможем найти компромисс.

– Когда мы сможем уехать? – спрашиваю ее.

– Как только врач даст добро, – отвечает Эльза. – А пока отдыхайте. Восстанавливайтесь. Всё остальное мы с Женей возьмем на себя. Мы с мужем уже завтра утром возвращаемся домой. Все же дети ждут. Но будем вас ждать с Милой.

– Хорошо! Спасибо, Эльза!

После ухожа Эльзы время тянется медленно.

Сижу у окна, разглядывая унылый больничный двор, когда дверь открывается и в палату вбегает Мила. Вся в движении, с горящими глазами и улыбкой до ушей. За ней спокойно входит Яков.

– Мама, мама! – Мила бросается ко мне, чуть не сбивая с ног, и тут же начинает тараторить. – Мы поедем на море! На настоящее море! Дядя Женя сказал, что там будут утки, и бассейн, и батуты, и… и…

Она запыхалась от волнения, но тут же продолжила, размахивая руками.

– И тётя Эльза купила мне платье с утятами! А дядя Женя обещал, что мы будем есть мороженое каждый день! И купаться! И строить замки из песка!

Невольно улыбаюсь, гладя дочь по голове. Её радость заразительна. Даже серые стены палаты будто светлеют.

– Правда? – спрашиваю, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё трепещет. – И где же это место?

– В Сочи! – выпаливает Мила. – Там море, мама! Настоящее море! Ты же видела на картинках? С волнами и чайками!

Яков подходит ближе, останавливается у кровати. Он выглядит непривычно серьёзным, но в глазах тот самый огонёк, который я когда-то так любила.

– Спасибо, Таня, – говорит он тихо, глядя мне прямо в глаза. – Спасибо, что согласилась поехать. Это действительно пойдёт вам с Милой на пользу. И мне так будет спокойно, как бы эгоистично это не звучало.

Он делает паузу, проводит рукой по затылку. Старый жест, который я так хорошо помню.

– Мне нужно решить вопрос со службой, – продолжает Яков. – Уладить формальности, договориться о переводе или отпуске. Но я разберусь. Обещаю. Как только всё будет готово, я заберу вас обратно домой.

Пока он говорит, его рука случайно касается моей. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, но оно будто пропускает через меня электрический разряд.

Я не убираю руку. Наоборот, осторожно кладу свою ладонь поверх его, сжимаю чуть сильнее.

Наши взгляды встречаются. В его глазах загорается надежда. Я ловлю этот взгляд, задерживаю его, и сама не замечаю, как улыбаюсь.

Мила, которая до этого момента увлечённо рассказывала мне про батуты и мороженое, вдруг замолкает и внимательно смотрит то на меня, то на Якова. В её глазах неподдельное любопытство.

– Вы что, опять влюбились? – спрашивает она прямо.

Мы с Яковом переглядываемся и одновременно смеёмся.

– Да, солнышко, – отвечаю я, притягивая дочь к себе. – Мы влюбились. И у нас появилась ты.

– Что влюбитесь, чтобы у меня появился братик или сестричка? – любознательно уточняет. – Пап, я тебя просила про сестричку, но не так же быстро! – недовольно восклицает. – Я еще не готова делится с сестричкой… Я только тебя нашла…

– Годик тогда подождем, – отвечает он ей, покачав головой.

– Годик? Хорошо! – соглашается она на данный срок, и вновь принимается мне рассказывать про вчерашних гостей.

– Ты правда сможешь всё уладить со службой? – осторожно спрашиваю Якова, когда Мила устав болтать, уходит смотреть мультики на телефоне.

– Есть варианты. Можно договориться о временном переводе, можно взять длительный отпуск за свой счёт. Я уже обдумывал эти варианты до разговора с Женей. Просто не знал, как мне поступить с тобой и Милой. Я туда не мог ее взять с собой. И вас двоих оставлять одних тоже не хочу. Поэтому вариант с Сочи мне нравится, – отвечает Яков.

– А если не получится? – я всё ещё не могу до конца поверить в эту возможность. – Если придётся выбирать между семьей и службой? Вдруг не отпустят?

– Тогда я выберу вас, – просто говорит Яков, глядя мне в глаза. – У меня не было семьи в детстве. Пусть будет сейчас, с тобой и Милой. Моя дочь не должна жить с мыслью, что не нужна маме или папе. У нее будет полноценная семья.

– Ты делаешь это только из-за Милы?

– Нет, – тут же выпаливает. – Отчасти, да. Но ты все еще мне дорога, Тань. После тебя не мог ни одну женщину посмотреть. Да, у нас был непростой брак. Конфликт. Но ты не моя мама, а Милы не я. Ты не забьешь на нее. Тебе важна самореализация? Хорошо! Давай что-нибудь придумаем, но так, чтобы Мила видела маму.

Чувствую, как к горлу подступает комок.

– Ты изменился, – шепчу я.

– Да, – кивает он. – Прости меня за то, что убил наш брак. Но давай попробуем вновь?

– Не знаю правда как, но давай… – киваю ему.

Глава 9

Два месяца пролетели как один день. Две недели из них мы с Милой живём в Сочи. И я до сих пор не могу поверить, что всё это происходит со мной.

Каждое утро я просыпаюсь и на несколько секунд замираю, прислушиваясь к себе.

Это не сон? Не мираж?

Но нет. За окном действительно синеет море, в комнату врывается свежий морской воздух, а из соседней комнаты доносится заливистый смех Милы.

Помню тот день, когда мы приехали. Яков помог нам устроиться в гостевом доме на территории отеля своего брата и невестки.

Он сам его выбирал и менял. Яков хотел, чтобы все в этом домике было идеально для нашего с Милой проживания. Поэтому и гонял брата по всякой мелочи.

Но приехав сюда, он знал этот домик и все вокруг уже лучше самой Эльзы, которая выросла здесь. Он лично показал нам где кухня, где ванная, где можно сушить вещи после прогулки у воды. Рассказал, как работает отель, где лучше гулять, какие кафе поблизости хорошие, где продают самые свежие фрукты и морепродукты.

– Тут тихо, спокойно, – говорил он, помогая мне разложить вещи. – Воздух чистый, море рядом. Мила будет в восторге.

Я тогда только кивала, стараясь не показывать, как дрожат руки. Было странно находиться с ним в одной комнате, раскладывать вещи рядом, обсуждать бытовые мелочи зная, что он вот вот уедет и мое вновь влюбленное в него сердце разобьется.

Мила в самый первый день носилась по дому, заглядывала в шкафы, прыгала на кровати, а потом выбежала на балкон и закричала:

– Мама, смотри! Море! Настоящее! Оно такое большое!

– Да, солнышко, – с болью глядя на дочь, отзывался Яков. – И вы с мамой будете здесь отдыхать! Купаться, строить замки из песка, кормить чаек!

В тот же вечер он уехал. Дела на службе не ждали. Мы с трудом прощались. Мила плакала так, что даже Эльза не могла ее отвлечь всякими интересными вещами.

Бедная моя девочка! Никогда ее не видела такой. Лишь после звонка Якова по прилету она успокоилась. Сразу же после его обещания, что он скоро приедет.

И вот уже две недели мы здесь.

Сейчас я иду к ресторану с партией новых скатертей. Первые заказы от отеля Эльзы. Несу их аккуратно, стараясь не помять. Белоснежные, с тонкой вышивкой по краям. Работа помогает отвлечься, почувствовать себя нужной.

Я пока не решила, чем займусь всерьёз. Думала об ателье, представляла, как буду шить платья, костюмы, детские наряды. Но потом поняла, что шить всю жизнь… Не знаю. Хочется чего-то большего. Чего-то своего, настоящего.

Яков дал денег на бизнес. Они лежат на счету, ждут своего часа. Я всё взвешиваю, перебираю варианты.

Может, кафе?

Или магазинчик сувениров?

Или курсы шитья для детей и взрослых?

Мечтаю о чём-то таком, что будет приносить радость не только мне, но и другим.

Может, открыть мастерскую, где будут учить детей рукоделию?

Или организовать клуб для мам с детьми. С мастер-классами, играми, чаепитиями?

В общем, еще решаю.

Мила в Сочи быстро освоилась. Подружилась с детьми Жени и Эльзы. Их у ребят трое. Теперь они целыми днями пропадают где-то на территории отеля. Строят «штаб» из картонных коробок, кормят чаек хлебом, бегают по лужайкам, смеются так звонко, что сердце замирает.

И все же она скучает по папе. Каждый вечер перед сном спрашивает, когда он приедет, показывает ему по видеосвязи свои рисунки, рассказывает, что нового узнала за день.

Она стала папиной дочкой. Хотя мне кажется она всегда такой была. С самого рождения. Просто пока Якова не было рядом – это было незаметно.

Здесь же в Сочи со своими двоюродными родственниками она раскрепостилась. Стала больше улыбаться, задавать вопросы, мечтать. Вчера заявила, что когда вырастет, будет дрессировщицей дельфинов. Правда… каждый день у нее меняется желаемая профессия, а у ее отца список того, что нужно его дочери, чтобы стать тем или иным специалистом.

Сворачиваю за угол, погружённая в свои мысли, и неожиданно врезаюсь в кого-то.

– Ой, простите! – поднимаю глаза и вижу молодую женщину. Темноволосую, с покрасневшими от слёз глазами, в простом платье и с сумкой через плечо. Она вытирает щёки ладонью, пытается собраться.

– Ничего, – шмыгает она носом. – Это я сама… не смотрела куда иду.

– Что случилось? – спрашиваю, чувствуя, как внутри просыпается сочувствие.

– Уволили, – тихо отвечает она. – Сразу после корпоратива. После того, как я… проснулась рядом с боссом. Он сказал, что я это ничего не значит… Что я сама… А я не сама!

О боги!

Такая юная, а уже столкнулась с несправедливостью!

– Не плачь! Ты не должна плакать из-за этого урода! Ну уволили и уволили! Другую работу найдешь!

– Да кому я теперь нужна? – горько усмехается она. – Везде одно и то же.

– Не везде, – уверенно говорю я. – У меня скоро будет свой бизнес. Может, я смогу вас взять. Или помогу найти что-то другое. Давайте обменяемся телефонами?

Она смотрит на меня с недоверием, потом кивает. Мы записываем номера, и я уже собираюсь идти дальше, как вдруг вибрирует телефон.

Сообщение от Якова.

«А что это за официант рядом с тобой на фото со вчерашней вечеринки в отеле? Зачем ты ему улыбаешься?»

Улыбаюсь, качаю головой. Ревнивый. Но свой. Родной.

– Все будет хорошо, – обещаю девушке. – В жизни каждой женщины всегда встречается свой самодур! Я за своего вообще замуж вышла… Дважды, – с досадой хмыкаю.

Это да… С Яковом мы поженились в тот день, когда я выписалась из больницы. Но свадьбу отпраздновать решили, когда он решит со своей службой.

Пока у нас только штамп в паспорте, как говорит мой муж. А поженимся у арки мы с тот день, когда поймем, что любим друг друга. Хотя… я уже влюбилась.

Яков

Три недели.

Всего три недели, и я в запасе.

Наконец-то смогу быть рядом с Таней и Милой постоянно, а не выкраивать минуты для звонков между совещаниями, проверками и бесконечными бумажками.

Скучаю по ним безумно. Так, что иногда посреди рабочего дня ловлю себя на мысли: а не сорваться ли прямо сейчас, прыгнуть в машину и мчаться в Сочи? Но нельзя. Нужно дотерпеть, доделать всё до конца.

Каждый вечер, как только появляется свободная минутка, я набираю их номера. Сначала Миле, потом Тане. Дочь заливисто смеётся в трубку, рассказывает, как они с новыми друзьями строили «штаб» из картонных коробок, кормили чаек хлебом, ходили на море, строили замки из песка, а один раз даже видели дельфина вдалеке.

– Папа, он такой большой! – восторженно кричит она. – И прыгал так высоко! Я хочу его нарисовать!

– Обязательно нарисуй, – улыбаюсь своей крошке. – И покажешь мне, когда приеду.

– Обещаешь, что скоро? – голос её становится тише, серьёзнее.

– Обещаю, солнышко, – твёрдо отвечаю. – Совсем скоро.

А Таня… Она стала мягче, задумчивее. Иногда слышу, как она ходит по дому, что-то бормочет себе под нос, а потом вдруг смеётся. В таком состоянии она из-за своего будущего бизнеса. Все думает и думает чего хочет.

Мне же нравится, когда она такая.

Прав был брат. Занятая женщина – рай для мужчины.

Беру телефон, чтобы набрать своих девочек перед сном, и в этот момент раздаётся звонок. Номер знакомый. Гордей. Друг ещё со времён Суворовского. Мы вместе учились, вместе шалили, вместе получали нагоняи от командиров. Сейчас он руководит крупной строительной фирмой, редко даёт о себе знать.

– Алло, Яков, привет! – голос у него напряжённый, даже какой-то загнанный. – Я тут в твоём отеле. Как ты и советовал. На корпоративе.

– И что? – судя по голосу, он слегка не в рабочем состоянии.

– Лучше бы не приезжал, честно.

– Что случилось? – хмурюсь.

– С сотрудницей своей переспал… А оно мне надо? Уволил беднягу. А ведь талантливая женщина была. Да и симпатичная… Так-то и себя понять могу. Там чем восхищаться и чего хотеть. Но… с сотрудницей? Служебный роман? Служебная интрижка?

Хмыкаю и качаю головой, хотя он этого не видит:

– Так женился бы на ней. Так и сотрудница, и красавица рядом.

– Нет, спасибо, – фыркает он. – Был уже женат. Второй раз на эти грабли наступать не намерен.

– А я женился, – говорю спокойно, и на губах сама собой появляется улыбка. – На своей первой жене. На первой и единственной.

В трубке повисает пауза. Слышу, как Гордей шумно выдыхает.

– Ты что, серьёзно? – недоверчиво переспрашивает он.

– Серьёзно, – киваю, хотя он этого не видит. – И знаешь что? Я снова в неё влюбился. Так влюбился, что все три недели, что мы провели в Москве, не мог и на шаг от неё отойти. Один её запах меня с ума сводит – этот лёгкий цветочный аромат, который остаётся на одежде, на подушке… А как сложно было не поддаться животным инстинктам, когда дочь рядом… Сам не ожидал такой выдержки от себя.

Гордей хмыкает.

– Да уж, братан. Тебе виднее, – вздыхает. – А вот моя кукушка только в публичный дом второй раз годится.

Это да… Жена у Гордея бывшая та еще… нехорошая женщина. Но хоть дочь Гордею красавицу оставила.

– Ну и ладно, – пожимаю плечами. – Значит, не твоя судьба. Судьба – она хитрая штука. Уводит от плохого и приводит к хорошему. У меня вот так и вышло.

– Может, ты и прав, – задумчиво произносит Гордей. – Но я всё равно не готов. Слишком много боли было в прошлый раз.

– Понимаю, – киваю. – Но у нас с Таней всё по-другому. Учимся уступать…

Перекидываемся с другом еще парочкой фраз и отключаемся. Не теряя времени, сразу набираю номер Тани. Гудки тянутся долго, и я уже начинаю волноваться, но тут она отвечает.

– Алло?

– Привет, – улыбаюсь я. – Как вы там?

– Всё хорошо, – слышу её голос, и внутри всё теплеет. – Мила уже спит. Умаялась за день. Они с ребятами весь отель обежали, потом на море ходили. Сейчас вот храпит, как маленький медвежонок.

Тихо смеюсь, представляя свое храпящее чудо.

Даже здесь в меня пошла.

– Это хорошо, – довольно тяну. – Пусть отдыхает. А ты? Чем занималась?

– Да так, – тянет она. – Кое‑что придумала.

– И что же? – интересуюсь, откидываясь на спинку кресла и закидывая ногу на ногу.

– Клининг, – уверенно говорит она. – Агентство по уборке. Я буду организовывать, нанимать людей, контролировать качество. Сама, конечно, убираться не стану – у меня другие задачи.

– Хорошая идея, – одобрительно киваю. – Очень даже. Практично, востребовано, можно начать с малого и расширяться. Но да. Самой убирать не позволю. Ты даже дома не убираешь. У нас для этого домоправительница есть.

– Конечно, дорогой! Тем более, – добавляет она чуть тише, почти шёпотом, – что мне пока нельзя особо напрягаться. Срок пусть и маленький, но…

Замираю.

В голове будто что-то щёлкает.

Кровь приливает к вискам, сердце начинает биться чаще.

– Срок? – переспрашиваю хрипло, сжимая телефон в руке. – Ты хочешь сказать…

– Да, – мягко подтверждает она. – Я беременна. Уже три недели. Вчера тест делала, а сегодня с Эльзой к врачу ездили. Подтвердили беременность. Правда срок еще совсем маленький.

На несколько секунд теряю дар речи. Внутри всё взрывается фейерверком чувств. Радость, восторг, трепет, нежность. Всё смешивается в один мощный поток.

Представляю её. С лёгким румянцем на щеках, с этой новой, мягкой улыбкой, с рукой, невольно лежащей на животе…

– Танюш… – голос дрожит, и я даже не пытаюсь это скрыть. – Это… это же замечательно!

– Рада, что ты так считаешь, – слышу в её голосе улыбку, такую тёплую, такую родную. – Не планировала так рано конечно, но раз так вышло…

– У нас будет ещё один ребёнок…

И я отчетливо понимаю, что оставшееся время службы будет тянуться еще дольше по ощущениям.

Так и хочется сорваться, зацеловать жену, обнять её, почувствовать, как бьётся сердце под ладонью. И сына.

Сын точно будет.

Я это чувствую.

– Я скоро буду, – обещаю твёрдо. – Осталось совсем немного. Держись там, ладно? И береги себя. И его.

– Хорошо, – шепчет она. – Мы будем ждать. И Мила тоже. Она уже придумала, как будет помогать маме с малышом. Говорит, что будет петь ему песни и читать сказки, – в трубке разносится смех моей жены, а затем она продолжает. – Она уже составила список правил для малыша. Первое: не плакать по ночам. Второе: слушаться Милу. Третье: не отбирать ее игрушки…

– Первое правило мне нравится.

– Еще бы вы Фросты по правилам жили, – вздыхает она. – Цены бы вас тогда не было…

Говорим с Таней по телефону долго. Пока у меня не садится батарея.

Кладу трубку, закрываю глаза и глубоко вдыхаю. В груди разливается такое тепло, какого я не чувствовал никогда раньше.

Семья.

Настоящая семья. Вот что у меня теперь есть. И я сделаю всё, чтобы они были счастливы. Чтобы Мила росла в любви, чтобы Таня больше никогда не чувствовала себя одинокой, чтобы наш малыш родился в мире, где его ждут.

Смотрю на фотографию на столе – мы втроём, в парке, Мила между нами, смеётся, а Таня смотрит на меня так, будто видит впервые и узнаёт заново. И я знаю, что всё получится. Потому что мы вместе.