Текст книги "Здравствуй, папа-офицер! Цель вернуть семью (СИ)"

Автор книги: Анна Лапина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

– Правда? – Мила всё ещё сомневается.

– Конечно, – Таня заставляет себя улыбнуться и протягивает руку.

– Иди сюда, моя хорошая.

Мила бросается к ней, обнимает осторожно. Я же встаю и смотрю на них.

Сердце сжимается от нежности и боли одновременно.

Я смогу.

Ради неё. Ради моей дочери. Даже если придётся жить рядом с предательницей. Даже если придётся каждый день видеть лицо той, кто причинил боль. Это не ради неё. Это ради Милы.

– Мы будем ждать, – говорю тихо. – Правда, Мила?

– Правда! – она отрывается от Тани и поворачивается ко мне. – Папа, а мы завтра опять придём?

– Конечно, придём, – глажу её по голове. – Каждый день будем приходить.

Делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь внутри.

Ради неё…

Только ради неё.

Татьяна

Мила и Яков уходят. Дочка, подхваченная волной новых впечатлений, буквально тащила отца за руку, на ходу рассказывая что-то их.

У них появилось что-то свое. Лишь их общее.

Как маму, которая воспитывала ее сама, я очень расстроена… А может просто ревную дочь к отцу, которому она была не нужна еще недавно.

Остаюсь одна в палате.

Тишина давит, а монотонный писк приборов лишь подчеркивает пустоту вокруг.

Мысли путаются. С одной стороны, я злюсь на себя за то, что не смогла защитить Милу от встречи с Яковом, с другой в глубине души шевелится странное, пока ещё робкое чувство… радости, что у дочери теперь есть долгожданный и любимый папа.

И Яков явно полюбил ее.

Грудь сдавливает. То ли от слабости после аварии, то ли от нахлынувших эмоций.

Закрываю глаза, пытаясь унять внутреннюю бурю. В памяти всплывают обрывки прошлого. Наш последний разговор с Яковом, его жёсткие слова, моё решение уйти, беременность, бессонные ночи с крошечной Милой на руках…

Я всё делала правильно!

Я хотела дать ей стабильность. Без диктата, без давления. Чтобы она росла в безопасности, зная, что её мать рядом. И что ни один мужчина не имеет право решать что ей делать. Работать или нет.

Но теперь всё рушится. Яков узнал о дочери. Он рядом с ней. И Мила счастлива.

От этой мысли внутри что-то ёкает. Не боль, а скорее смесь вины и нежности. Моя девочка улыбается ему, верит ему, ждёт от него качелей, мороженого, кота… А я прятала её, боялась, что он всё испортит.

Дверь тихонько приоткрывается, и в палату входит Марина. В руках у неё пакет с фруктами и маленький букет цветов.

– Танюш… – она замирает на пороге, увидев, что я не сплю. – Ты в сознании! Слава богу!

Она быстро подходит к кровати, ставит пакет на тумбочку и осторожно, боясь сделать больно, обнимает меня.

– Как ты? – спрашивает она, отстраняясь и вглядываясь в моё лицо. – Врач сказал, что состояние стабильное, но я всё равно волновалась.

– Жить буду, – слабо улыбаюсь. – Хотя голова кружится, и тело будто не моё.

Марина кивает, поправляет одеяло и садится на стул рядом с кроватью.

– Ну и напугала ты нас, подруга, – вздыхает она. – Я чуть с ума не сошла, когда мне позвонили из больницы.

Молчу, собираясь с силами. Вопрос, который жжёт меня изнутри, вырывается сам собой:

– Марина… Зачем ты отдала Милу Якову?

Подруга вздрагивает и опускает глаза.

– Я… – она заминается. – Понимаешь, Танюш, у меня не было другого выхода.

– Как это не было? – пытаюсь приподняться, но слабость берёт своё, и я опускаюсь обратно на подушку. – У нас же был уговор, что если что-то случится, Мила остаётся с тобой. Или с Андреем.

Марина нервно сцепляет пальцы.

– Андрей мне не нравится, – тихо говорит она. – И не просто «не нравится» – он опасен.

– Опасен? – я хмурюсь. – Что ты имеешь в виду?

Внутри всё сжимается.

Неужели я что-то упустила?

Он что…

– Он приставал ко мне, когда я оставалась с Милой, – Марина поднимает на меня глаза, в них читается искренняя тревога. – Сначала просто комплименты, потом руки распускать начал. Я его несколько раз отшивала, а он всё равно… В последний раз, когда я отказалась посидеть с Милой в выходные, он так на меня посмотрел, что у меня мурашки по коже побежали. Я испугалась за себя. А если бы он так же начал вести себя с Милой? – бросает она. – Ну нет! А о твоем муже ты всегда положительно отзывалась, если не вспоминать про его запрет работать.

Кровь отхлывает от лица.

Чувствую, как внутри поднимается волна паники, сменяющаяся холодной яростью.

Как я могла не заметить?

А он ведь спрашивал меня частенько про Марину…

Я не придавала значения.

Как могла доверить ему свою дочь хотя бы на минуту?

– И тогда я вспомнила про Якова, – продолжает Марина. – Твой номер был указан как контактный… Я дала его врачу, ну и сама привезла Милу ему, – выдает она, натянуто улыбнувшись. – Танюш, я не хотела тебя подводить. Но оставлять Милу с Андреем было нельзя. А Яков… Он её отец. И он, кажется, действительно хочет быть рядом.

Закрываю глаза, пытаясь осмыслить услышанное.

В груди бушует буря эмоций. Страх. Вина. Облегчение, И растерянность…

Значит, Марина поступила правильно.

Она защитила Милу. От того, кто казался надёжным, но оказался угрозой.

А Яков – да. Здесь она сделала правильный выбор?

Но тут же в голове всплывает другой вопрос.

А Яков? Можно ли ему доверять?

Андрей тоже казался мне хорошим, но оказался..

А вот бывший муж… Тот самый, который когда-то хотел запереть меня дома, лишить работы, свободы…

Ох! И так голова болит! А здесь еще это!

– Ты правильно поступила, – наконец шепчу. – Прости, что сорвалась. Просто… всё это так неожиданно.

Марина берёт меня за руку.

– Я знаю, – мягко говорит она. – Но посмотри на это с другой стороны. Яков заботится о Миле. Она светится рядом с ним. Может, это шанс для вас всех построить семью? Для тебя, для неё, для него…

Вздыхаю.

В словах подруги есть доля правды. Мила действительно выглядит счастливой. И Яков… Он терпелив с ней, внимателен.

Может, годы изменили его?

Может, он действительно готов стать хорошим отцом?

А если нет?

Если он снова станет тем же человеком?

Если разочарует Милу?

Но Мила уже привязалась к нему. Уже верит, что у неё есть папа. И я не могу отнять у неё эту радость. Не сейчас, когда сама так слаба.

– Посмотрим, – тихо отвечаю. – Сначала мне нужно поправиться. А там… Там будем решать по ходу дела.

– Вот и правильно, – говорит она. – Главное, выздоравливай. А остальное как-нибудь уладится.

Киваю, чувствуя, как усталость снова накрывает меня волной.

Все это красиво на словах, но… все мы надежды на то, что всё может сложиться иначе. Что мы сможем построить что-то новое – втроём. Или даже вчетвером, если Яков действительно изменился – только моя фантазия.

Я не нужна Якову. И он не нужен мне как муж. Как мой тюремщик, который закроет меня в новой камере.

Дорогие, у меня сегодня день рождения! Поэтому сегодня на все скидки... столько сколько мне лет!

– 27% на все!

Глава 6

Просыпаюсь от мягкого утреннего света, пробивающегося сквозь жалюзи.

Голова всё ещё кружится, но ощущения уже не такие мутные. Будто туман, окутывавший сознание, начинает понемногу рассеиваться.

Пытаюсь сесть, опираясь на локоть, и в этот момент дверь палаты тихонько приоткрывается. На пороге стоит Марина с большим термосом в одной руке и пакетом в другой.

– Доброе утро, соня! – бодро произносит она, входя внутрь. – Как самочувствие? Я решила быстро перед работой зайти и принести то, что вчера обещала.

– Мне лучше, – хрипло отвечаю, прокашливаюсь. – Гораздо лучше, чем вчера.

Марина ставит термос на тумбочку, достаёт из пакета несколько бананов и яблоко, а затем, покопавшись в сумке, вытаскивает старый смартфон.

– Держи, – она протягивает мне телефон. – Как обещала. Нашла свой старенький, но вполне рабочий. Там симка с моим номером, контакты записаны кое-какие. Можешь звонить, писать, проверять почту… В общем, связь с миром.

Беру телефон, поворачиваю в руках. Он потрёпанный, с трещиной на экране, но рабочий.

– Спасибо, – тихо говорю я. – Ты и так слишком много для меня делаешь.

– Ерунда, – отмахивается Марина. – Мы же подруги. К тому же, кто ещё будет кормить тебя домашней едой? Этот твой бывший муж только ресторанной небось кормить будет, – она подмигивает и начинает разливать что-то ароматное из термоса. – Овсянка с корицей. И вкусный куринный супчик сделала.

– Спасибо!

Пока я ем, мысли невольно возвращаются к Андрею.

Я помню его номер наизусть. Он записан в моей памяти, как что-то само собой разумеющееся. Но звонить ему не хочется. Совсем.

Он знает.

Марина наверняка всем рассказала, что я в больнице. Значит, и ему тоже. Но он не пришёл. Не позвонил. Не спросил, как я.

Значит была не нужна…

После завтрака заходит медсестра, проверяет показатели, меняет капельницу. А следом появляется врач.

– Ну что, Татьяна Елизаровна, – он заглядывает в мою карту. – Динамика положительная. Вы молодец, идёте на поправку.

– Когда я смогу увидеть дочь? – сразу спрашиваю.

– Скоро, – улыбается врач. – Сегодня уже можно будет посидеть с ней минут двадцать-тридцать. Кстати, за эти дни вас навещали очень часто муж с дочерью.

– А больше никто не интересовался?

– Хмм… Нет, – качает головой. – Муж с дочерью. Ну и ваша подруга периодически звонила, уточняла состояние.

Значит, Андрей не посчитал нужным прийти.

Что ж, так даже лучше.

Не хочу его видеть.

Не сейчас. Может, и никогда.

Врач уходит, оставляя после себя ощущение осторожного оптимизма. Марина, заметившая, что я задумалась, осторожно спрашивает.

– О чём грустишь?

– Да ни о чём, – я пытаюсь улыбнуться. – Просто думаю, как всё теперь будет. Мила с Яковом… Это так странно.

– Зато она счастлива, – замечает Марина. – Ты видела, как она светится рядом с ним?

Да, она действительно счастлива.

– Я боюсь, – признаюсь ей тихо. – Боюсь, что он снова станет тем же Яковом. Что он начнёт диктовать условия, запретит мне работать, будет давить…

– Но пока он не такой, – мягко возражает Марина. – Он заботится о ней. И о тебе, кстати, тоже. Он спрашивал у врачей каждый день, как твоё состояние. Лекарства дорогущие для тебя достал. И думаешь ты просто так в отдельной палате лежишь? Знал куда денег закинуть.

Молчу, переваривая эту информацию.

– Может, он изменился, – продолжает подруга. – Или просто повзрослел. Люди меняются, Танюш. Особенно когда понимают, что у них есть ребёнок. Может будет сложно, но хотя бы ради ребенка может стоит попытаться построить счастье?

– Ладно, – вздыхаю, лишь бы Марина не развивала эту тему. – Давай пока не будем загадывать. Сначала мне нужно встать на ноги. Потом я увижу Милу, поговорю с Яковом… А там посмотрим.

– Вот и правильно, – Марина похлопывает меня по руке. – Главное выздоравливай. А остальное приложится.

Я снова беру в руки старый телефон. Экран треснул, но картинка чёткая. Можно написать кому-то, позвонить, проверить соцсети. Но вместо этого я просто держу его в руках и думаю о том, что будет дальше… Потому что пока будущее меня только пугает своей неизвестностью.

Но готова ли я начать отношения с Яковом вновь? Думаю, что да, при условии, что он изменился.

Проводив Марину, лежу, глядя в окно, и пытаясь упорядочить мысли. Марина и вчера, и сегродня убеждала меня, что нужно дать Якову шанс. Хотя бы ради Милы. Но сердце всё равно сжимается при одной мысли о том, что он теперь официально станет частью нашей жизни.

Дверь палаты открывается без стука, и на пороге появляются сразу трое. Яков, Мила и незнакомый мужчина в строгом костюме. Судя по всему, тот самый адвокат про которого Яков говорил вчера.

– Мама! – Мила бросается ко мне, едва не опрокидывая вазу с цветами на тумбочке. – Мы опять пришли! Папа сказал, что тебе можно шоколадки, и я выбрала самые вкусные!

Она протягивает мне коробку с разноцветными конфетами, сияя так, будто подарила целый мир.

– Спасибо, солнышко, – улыбаюсь, стараясь не выдать волнения. – Ты у меня самая заботливая.

Яков стоит чуть позади, сложив руки на груди. Он выглядит серьёзным, но в глазах читается тревога. Адвокат, высокий мужчина с аккуратными очками, деликатно кашляет.

– Татьяна Елизаровна, – начинает он. – Позвольте представиться. Меня зовут Игорь Дмитриевич Соловьёв, адвокат Якова Евгеньевича. У нас к вам деловое предложение.

Киваю, чувствуя, как внутри всё напрягается.

– Мила, – Яков вновь протягивает дочери карту. – Купи маме водички. Разной. И вкусняшек.

Дочь берет карту и вылетает пулей.

Пользуясь тем, что ребенка больше нет, Игорь Дмитриевич подходит ко мне ближе.

– Понимаю ваше состояние, – продолжает адвокат, доставая из портфеля папку с документами. – Постараюсь быть кратким. Поскольку Яков Евгеньевич является биологическим отцом Милы, юридически целесообразно внести его данные в свидетельство о рождении. Это даст ему все родительские права и обязанности, а также упростит ряд процедур в будущем. Например, оформление загранпаспорта, поездки за границу, медицинское обслуживание.

– Но без моего разрешения они никуда не уедут? – спрашиваю, испугавшись его слов.

– Я не собираюсь ничего делать без твоего согласия, – недовольно тянет Яков. – Не накручивай себя.

Адвокат кладёт на тумбочку несколько листов и ручку.

– Здесь всё оформлено корректно. Вам нужно лишь подписать согласие. И процесс пойдёт дальше.

Смотрю на бумаги, потом на дверь, за которой скрылась Мила, потом на Якова. Он молчит, но взгляд его твёрдый и одновременно… осторожный, будто он боится спугнуть момент.

– А если я не подпишу? – спрашиваю тихо.

Адвокат спокойно отвечает.

– Тогда статус останется прежним. Но учтите, что если в будущем возникнут какие-либо спорные ситуации. Например, необходимость экстренной медицинской помощи за границей. Отсутствие данных отца в документах может осложнить процесс. Кроме того, Яков Евгеньевич готов взять на себя полную финансовую и юридическую ответственность за ребёнка.

Яков делает шаг вперёд:

– Таня, – его голос звучит непривычно мягко. – Я не собираюсь отнимать у тебя Милу. Я хочу быть её отцом. Настоящим, а не просто человеком, который иногда приходит поиграть. Я готов обеспечить её всем, что нужно. И я буду рядом. С тобой и с ней. Я все равно добьюсь того, чтобы мое имя внесли в свидетельство о рождении. Либо мирно, либо через суд. Но последствия будут не очень приятными.

– Игорь Дмитриевич, дайте нам пару минут, – прошу я.

Адвокат понимающе кивает и выходит в коридор.

Яков остаётся, но отходит к окну, давая мне время подумать.

Мила… Она уже привязалась к нему. Уже считает его папой. Она слушается его. Он дает ей то детство, которое я бы не смогла дать. И если я сейчас откажусь, это может её ранить.

Я не отдаю её.

Я просто позволяю ей иметь отца. Настоящего.

И если со мной что-то случится, то Яков позаботится о моей девочке.

Но ощущение, будто я отдаю часть себя, всё равно не проходит. Будто, подписывая эти бумаги, я теряю что-то важное. Ту хрупкую независимость, которую так долго выстраивала.

– Хорошо, – говорю наконец. – Я подпишу.

Яков оборачивается, и в его взгляде мелькает облегчение.

Я беру ручку, пробегаю глазами по строчкам. Всё корректно, без скрытых пунктов. Подписываю там, где отметил адвокат, и откладываю бумагу.

– Готово, – выдыхаю.

– Спасибо, – тихо говорит Яков. – Все будет хорошо, Тань. Все так, как должно было быть с самого начала.

В этот момент Мила вбегает в палату с тремя бутылками воды, которые одна за другой падают из ее рук. Пока она поднимает одну, падают две.

Якову приходится ей помочь.

– Спасибо! А то у меня ручки маленькие! – благодарит его моя дочь, глядя на него такими глазами, что я понимаю. Я все сделала правильно. Он ее отец. Она его любит. – Мам, это тебе! Самая вкусная! – отдает мне бутылочку.

Улыбаюсь, беру бутылку и обнимаю дочь.

Она пахнет детством, счастьем и… надеждой.

– Спасибо, родная, – шепчу с улыбкой. – А какие шоколадки принесла? Покажешь?

Пока Мила увлечённо перечисляет вкусы, Яков подходит ближе и тихо добавляет:

– Спасибо… за нее спасибо, – указывает на Милу.

Молча, киваю.

Мила – смысл моей жизни…

Яков

Мы с Милой выходим из палаты Тани. Она всё ещё немного болезная после аварии, но уже явно идёт на поправку. Мила щебечет без умолку:

– Папа, а мы завтра опять к маме придём? А можно я ей ещё шоколадок принесу? А еще мама любит шоколадные йогурты. Ну такие… не йогурты, но йогурты.

– Конечно придём. И купим твои йогурты и нейогурты, – я улыбаюсь, стараясь не показывать, как сильно меня потрясла сегодняшняя подпись Тани под документами.

Всё получилось. Я официально стану отцом Милы.

В груди разливается тепло, и на секунду мир кажется почти идеальным.

Но этот миг длится недолго.

Мы сворачиваем за угол коридора, и вдруг Мила резко замирает, вцепляется в мою руку так, что её маленькие пальчики буквально впиваются в кожу.

– Уходи! – кричит она пронзительно, её голос дрожит от ярости и страха. – Уходи, я сказала!

Поднимаю глаза и вижу перед собой мужчину. Высокий, плечистый, с неприятной ухмылкой на лице. Он стоит рассматривая план палат на стене. Но после крика Милы, смотрит на нас с какой-то издевательской насмешкой.

Мила не раздумывает ни секунды. Она бросается вперёд, хватается за рукав его пиджака и с неожиданной силой дёргает.

– Уходи! Уходи отсюда!

Мужчина явно не ожидает такой реакции от маленькой девочки. Он пытается отмахнуться от неё, как от назойливой мухи.

– Да отцепись ты…

Он резко дёргает рукой, отталкивая Милу. Она теряет равновесие и падает на пол, ударяясь коленкой. Из её глаз тут же брызжут слёзы, и она тихо всхлипывает.

Что-то во мне щёлкает в этот момент. Мир вокруг будто темнеет, а в груди поднимается волна такой ярости, какой я не испытывал уже много лет.

Не раздумывая, делаю шаг вперёд и одним чётким ударом в челюсть сбиваю мужчину с ног. Он отлетает к стене и оседает на пол, ошеломлённо тряся головой.

– Молись, – цежу я сквозь зубы, наклоняясь к нему, – что моя дочь рядом. Иначе бы я урыл тебя прямо здесь. В стене замуровал.

Его глаза расширяются от испуга. Он что-то бормочет, пытается подняться, но я только бросаю на него последний ледяной взгляд и отворачиваюсь.

– Мила, – опускаюсь на корточки рядом с дочерью, осторожно беру её на руки. – Тише, солнышко, тише. Всё хорошо, я здесь.

Она прижимается ко мне, всхлипывая, цепляется за мою рубашку мокрыми от слёз пальчиками.

– Он… он меня толкнул, – шепчет она. – Он плохой! Очень плохой! Я маме говорила!

– Я видел, – глажу её по волосам, стараясь успокоить. – Больше он тебя не тронет, обещаю. Никто не тронет.

Несу Милу к выходу, чувствуя, как её дрожь постепенно стихает. Она всё ещё всхлипывает, но уже не так сильно.

– Пап, – тихо спрашивает она. – Давай маму тоже заберем? Чтобы он ее тоже не обидел?

– А кто это был?

– Мамин друг, – бросает она, надув губки. – Но он плохой. Он у меня забирал шоколадки! И кушал их! Сам! Мои шоколадки кушал сам, а мне не давал! А еще тетя Марина с ним ругалась один раз. И он так ее толкнул, что он больно ударилась рукой. Мы потом мазью мазали. Он плохой! И еще уток не любит! Совсем не любит!

– Хорошо. Я разберусб.

Она кивает, уткнувшись мне в плечо. Я чувствую, как её дыхание становится ровнее.

Выхожу на улицу, вдыхаю свежий воздух и крепче прижимаю Милу к себе.

Осторожно усаживаю Милу на скамейку, достаю из кармана платок и аккуратно вытираю её заплаканные глаза.

– Ну что, – стараюсь улыбнуться как можно веселее. – Может, мороженое? Или сначала позвоним маме и расскажем, как мы тут с тобой отважных подвигов натворили?

К слову о Тане. Я сразу не догадался ей телефон для связи купить, а подруга ее дала. К счастью. Теперь будут с Милой общаться. И я связь буду иметь. Потому что один вопрос у меня уже есть.

Что за крендель толкнул мою дочь?

Таня совсем не разбирается с кем связывается?

Татьяна

Лежу, глядя в потолок, и пытаюсь упорядочить мысли. После визита Якова и Милы на душе смешанные чувства. С одной стороны, облегчение. Кажется, мы движемся в правильном направлении, с другой тревога не отпускает.

Что будет дальше?

Дверь палаты тихо приоткрывается.

Поворачиваю голову и замираю. На пороге стоит Андрей. Вид у него потрёпанный. Волосы растрёпаны, рубашка помята, а правой рукой он держится за челюсть, будто ему больно.

– Таня… – произносит он хрипло. – Можно войти?

Молчу, сверлю его взглядом. Внутри всё закипает. После того, что рассказала Марина, после его полного равнодушия к моей аварии..

И после всего этого он ещё смеет появляться здесь?

Андрей, не дожидаясь ответа, делает шаг внутрь и закрывает за собой дверь.

– Как ты? – спрашивает он, стараясь выглядеть участливым. – Я узнал, что ты в больнице… Очень переживал.

Я не могу сдержать горького смешка.

– Переживал? – мой голос звучит резче, чем я ожидала. – И поэтому не позвонил ни разу? Не пришёл? Марина сказала всем, включая тебя. Но ты предпочёл остаться в стороне.

Он делает ещё шаг ко мне, опускает руку с челюсти, но тут же морщится от боли.

– Я… был занят, – начинает он оправдываться. – Дела, проекты… Но я всё время думал о тебе. Таня, я понимаю, что в прошлом был неидеален. Но я изменился. Правда. Давай начнём сначала? Я помогу тебе, буду рядом, мы…

– Остановись, – резко прерываю его. – Просто остановись. Ты не нужен мне. И никогда больше не будешь нужен. То, что было между нами, закончилось давно. И даже если бы не закончилось… после того, как ты вёл себя с Мариной, я бы никогда не подпустила тебя к себе и к Миле.

Когда-то он уговаривал меня рассказать Якову о дочери. Дать им общаться. И даже советовал отдать девочку ему. Якобы, мой бывший муж сможет дать Миле больше, чем я.

И хоть отчасти он прав, сейчас я начинаю сомневаться, что тогда в нем говорила мужская солидарность и искренняя забота о Миле. Он просто хотел выкинуть из моей жизни то, что мешало ему строить со мной отношения. Ведь иногда я отказывалась от встреч, аргументируя тем, что Милу не с кем оставить.

Его лицо меняется. В глазах мелькает что-то неприятное, почти угрожающее, но он тут же берёт себя в руки.

– Ты всё не так поняла, – говорит он поспешно. – Марина всё преувеличила. Она всегда ко мне плохо относилась. Я никогда бы не позволил себе ничего такого. Таня, поверь мне…

Он протягивает руку, словно хочет коснуться моей, но я отдёргиваю ладонь.

– Не надо, – твёрдо говорю я. – Не трогай меня. И не пытайся что-то исправить. Между нами всё кончено. Навсегда.

Андрей открывает рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент мой телефон на тумбочке издаёт звук входящего звонка. Мы оба поворачиваемся в его сторону.

На экране высвечивается имя: «Яков».

Сердце на мгновение замирает. Я смотрю на Андрея – его лицо искажается от злости, челюсти сжимаются. Он явно узнал имя на экране.

– Так вот оно что, – цедит он сквозь зубы. – Новый ухажёр? Быстро ты, Таня.

– Это отец моей дочери, – отвечаю я холодно. – И он заботится о нас. В отличие от тебя.

Андрей делает шаг назад, сжимая кулаки.

– Думаешь, он такой идеальный? – шипит он. – Ошибаешься. Все они одинаковые. Сегодня цветы и обещания, завтра кулак в лицо.

Я чувствую, как внутри закипает гнев, но стараюсь держать себя в руках.

– Уходи, – говорю твёрдо, но на глаза наворачиваются слезы от обиды. Я думала он хороший, а он оказался тем еще овном. – Уходи сейчас же. И больше никогда не появляйся в моей жизни. Если я узнаю, что ты хоть как-то беспокоишь Марину или кого-то из моих близких – я обращусь в полицию. Ты меня понял?

Он смотрит на меня ещё секунду и кажется уходить не планирует.

Поднимаю трубку, не сводя взгляда с Андрея.

Он застыл у кровати, сжимая и разжимая кулаки. Видно, что ждёт, что я скажу Якову что-то резкое, выдам своё раздражение. Но я лишь шмыгаю носом. Случайно, но этот звук будто повисает в воздухе.

– Алло? – отвечаю тихо.

– Таня? – голос Якова звучит настороженно. – Всё в порядке? Ты как-то… не так.

Сглатываю. Внутри всё дрожит, но я заставляю себя говорить ровно.

– Да, всё хорошо, – вру. – Просто немного устала.

Яков молчит несколько секунд. Я почти вижу, как он хмурится, прикидывает, что не так. Но он не давит, не начинает выспрашивать, не обвиняет в том, что я что-то скрываю.

– Понял, – говорит он наконец. – Тогда не буду отвлекать. Отдыхай. Если что звони сразу, ладно?

– Хорошо, – шепчу я. – Спасибо, Яков.

И зачем звонил?

Кладу трубку и поднимаю глаза на Андрея. Он всё ещё стоит на месте, смотрит на меня с каким-то странным выражением. То ли недоверием, то ли досадой.

– Видишь? – говорю тихо, но твёрдо. – Есть люди, которые действительно обо мне заботятся. Без слов. Делами. И мне этого достаточно.

Андрей медленно кивает, будто что-то для себя решив.

– Понимаю, – произносит он глухо. – Прости, что потревожил. Выздоравливай, Таня.

Он разворачивается и делает шаг к двери, но в этот момент она резко распахивается.

На пороге стоит Яков. Дышит тяжело, будто бежал. Взгляд мечется между мной и Андреем, быстро оценивает обстановку. Моё бледное лицо, покрасневшие глаза, напряжённую позу Андрея у двери.

– Ой, – говорит Яков, и в его голосе сквозит наигранное удивление. – Я телефон забыл.

Тот самый, который у него в руках?

Тот самый по которому мы минуту назад говорили?

Андрей хмурится, явно не понимая, что происходит. Я же чувствую, как внутри разливается тепло. От этой нелепой фразы, от того, что он здесь, рядом, что почувствовал, что что-то не так.

Яков делает шаг внутрь, но не ко мне к Андрею. Окидывает его холодным взглядом, чуть прищуривается.

– Выйдем? – бросает он коротко.

Андрей колеблется, бросает взгляд на меня, но Яков уже берёт его за локоть. Не грубо, но так, что сопротивляться бессмысленно. И мягко, но настойчиво выталкивает в коридор.

Дверь за ними закрывается, но через тонкую перегородку я отчётливо слышу низкий голос Якова:

– Ещё раз увижу тебя рядом со своей женой, то замурую в стену по кускам. Медленно. Живьем. Но по кускам. Придумаю, как это сделать. Понял?

В коридоре повисает тишина. Потом Андрей что-то бормочет – слишком тихо, чтобы разобрать слова. Яков отвечает жёстко, чётко, чеканя каждое слово.

– Меня не интересуют твои оправдания. Есть факт, что ты её расстроил. Этого достаточно. Держись подальше. Навсегда.

Шаги удаляются по коридору. Я остаюсь одна, прижимаю ладонь к груди и чувствую, как бешено колотится сердце.

Он пришел, чтобы защитить…

Вернулся, чтобы помочь…