Текст книги "Терпение и труд дракона перетрут (СИ)"

Автор книги: Анна Гвезда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава пятая Ты кепку сними, а то будто под дулом пистолета

Понравилась баба – решительно молча смотри на неё. Она смотрит на тебя – решительно отведи взгляд. Будь решительным. Бабы любят решительных.

Браслет на моей руке, оказался биокоммуникатором. Он напрямую подключался к моей нервной системе, и к сети планеты одновременно. С его помощью можно было полностью контролировать свое тело: температура давление, влияние окружающей среды, при травмах несовместимых с жизнью можно было ввести себя в подобие анабиоза, можно дать сигнал о помощи, у него были встроены даже катализаторы для регенерации, но это только при мелких травмах. Помимо всего прочего чудо браслет был оснащен функциями универсального переводчика и навигатора. Ну, еще много полезной инфы в него было заложено, но к большинству у меня был ограничен доступ. Всё это я выяснила при нажатии на вену на запястье, по началу даже испугалась когда перед моей мордой лица вдруг вылез из ниоткуда голоэкран с вводной информацией, а потом ничего разобралась, и полночи вдумчиво изучала чудо инопланетной техники. Недешевенькое чудо должна вам сказать, пусть местной ценовой политики я и не знала, но компик пустил меня в каталог товаров фирмы, где он был куплен, и там стало понятно, что данный коммуникатор является навороченной игрушкой и самой дорогой.

Ой, что-то это мне совсем не нравится. Я и себя чувствовала таким же товаром из каталога, который по непонятно каким причинам определили как эксклюзивный и стоящий вложений. Хотя какой же из меня дорогостоящий гаджет? Это смех. Скорей так собачка редкой породы с особыми условиями содержания. И тявкать боязно даже мысленно, не то еще намордник наденут и на поводок посадят. Откуда я знаю, что эта машинка браслетная работает только для меня? Может она еще и универсальным жучком является, и не только о моих передвижениях передает вражей стороне, но еще и мысли считывает.

С такими невеселыми мыслями я к утру забылась чутким сном, ночью в разведку мне сходить не пришлось, меня банально заперли, и открыть не удавалось. Как оказалось впоследствии, на ночь все комнаты запирали. Зачем, мне никто не удосужился объяснить. Дикая академия. Черный космос, как же хочется в родные стены, по пять коек на комнату, зато не заперты как звери, все понятно и замечательно. И совсем нестрашно смотреть в новый день.

Н-да день не задался прям с утра. Разбудил меня вой, только ни сирены, а чего-то более чудовищного, мерзкого и зубодробительного. От этого звука заныли скулы, и побежали мурашки по загривку. Компик на руке весело мигнул и голосом женщины, я бы сказала в возрасте, вежливо сообщил, что времени у меня на сборы полчаса. Ага, а еще заботливая браслетка порекомендовала почистить зубы, вымыть под душем интимные места, и позавтракать. Я начинаю бояться этой инопланетной хрени, такой интимной близости с техникой я не желала. Да вот беда, как вырвать эту штуковину у себя из-под кожи, понятия не имела.

Я собиралась крайне нервно, неизвестность сильно тревожила, взять себя в руки никак не получалось, А выглядеть неврастеничкой перед новыми людьми, или не совсем людьми, ох, как не хотелось.

По навигатору я выбралась в общий холл, морду старалась держать кирпичом, но это было трудно. Встречные кадеты смотрели на меня с плохо скрываемой неприязнью, почему не знаю. Может я чье-то место заняла? По-хорошему, наверно, так и есть. С чего бы меня с моим средним балом сюда запросто так приняли, не иначе по блату. Как интимно со мной поделился коммуникатор: моя академия была самой престижной на планете, а факультет элитарным, аналитики ценились, да и работа непыльная.

Только вот мне не в радость вся эта престижность. Как ни крути, но я любила свою профессию, мне нравилось работать с людьми, ковыряться в огнестрельных ранениях и прочих болячках. Умом, я, конечно, понимала, что освоить здесь профессию врача невозможно. Иная планета, иная физиология, вирусы, техника лечения. Гораздо проще посадить меня за цифры, принципы математики, думаю везде, одинаковые, только чувство внутреннего протеста меня не оставляло. Ну, зачем, у меня отобрали мою жизнь? Ведь это жестоко.

Форма мне очень не понравилась, обтягивающий черный водолазный костюм и тяжелые ботинки. В ней я выглядела как глиста в обмороке, все так сказать «достоинства» на виду. Тазовые кости торчат как два меча, а между ними натянута ткань как на барабане, попа трубит вокруг о своих отнюдь невыдающихся достоинствах, ручки прутики, ножки кнутики. В общем, не женщина, а ходячая макаронина. Уродство. В моей академии было не так. Одежда посвободней, и цвет приятней.

Аудиторию я нашла легко, она была наполовину заполнена, я несмело вошла и первое что я услышала, заставило мои уши завянуть и напрочь лишило желания хотя бы поздороваться.

– О шлюха Итсхаша к нам пожаловала, какая честь, нам встать или тебе сразу лечь – раздалось злобное шипение от пышной блондинки, под одобрительный гул всей аудитории. Переводчик идентифицировал словосочетание лор-лилея вполне однозначно, болотный цветок класса лилей или женщина легкого поведения. И я как-то сразу догадалась, что называть меня прекрасным водным цветком курсантка не собиралась. По ее мнению я подпадала под второе обозначение слова.

Я замерла. Ну, и что мне делать? Рвать рубаху на груди с криками я не такая, я жду трамвая. А смысл? Мнение обо мне уже сложилось, правда, без участия с моей стороны. Хамить, грубить, еще более усугубляя ореол моей мнимой порочности? Тоже как-то глупо. Надавать по морде? Так их больше, и победа, явно будет не на моей стороне.

Я промолчала. Только вперила взгляд в девицу. Взгляд взбодрила холодом и решимостью, на которые только была способна. Плевать мне на тебя, дорогуша, ты ничего обо мне не знаешь, и кишка у тебя тонка довести меня до слез.

Я спокойно вглядывалась в глаза с вертикальными зрачками, девица щерила звериные рожи, но страха я не испытывала, а просто ждала когда она отведет взгляд, в гляделки я по детству всегда выигрывала. И как ни странно и сейчас вышла в победители, блондинка понурилась, потом вовсе отвернулась, по аудитории прошелся шепоток. Я думала, моя оппонентка на меня кинется, но не случилось, может мараться не захотела. Я села в среднем ряду, около меня образовалась зона отчуждения, видимо мой мнимый разгульный образ жизни, сильно осуждался на этой планете. Что ж весёльнькое начало. Земной поклон тебе неведомый Итсхаш, чтоб тебе в самый критический момент туалетной бумаги не хватило.

Вошел преподаватель, звание мне ни о чем не сказало, весьма престарелый дядечка, хотя и представительный. У нас основы космо аналитики. Траектории, векторы, формулы и прочая мутотень. Обобщая все эти точные науки, могу смело сказать, что всё, что связано с математикой мне удавалось без усилий, самый высокий бал у меня был именно по этим наукам. Наверно, потому и не увлекали, скучно. Вот химия с анатомией мне не давались. Приходилось вгрызаться, брать усидчивостью. И это волновало и заставляло искать новые горизонты. Ну, такая у меня натура, все, что дается легко мало интересует. Глупая я видимо, или больная на голову, не ищу прямых путей, люблю то, что мне не удается.

Поэтому я вяло записывала лекцию, и без особого энтузиазма решала пробный пример, заданный преподавателем.

– Даже не знал, что здесь могут быть мозги – неожиданно над моим ухом сказал преподаватель.

Я вскочила, обиделась, но виду не подала. Ну, правда, откуда ум у зачётной ногораздвигательницы. Я опять вперила холодный взгляд, только уже в учителя. Спокойно, Маша, не надо, не стоит пырхать огнем в незнакомой обстановке, а то может тебя отдачей задеть, причем смертельно, что нежелательно.

Препод встретил мой взгляд нерадостно, почему-то стушевался. Потом помялся, пожевал губами, снова зыркнул. Видно что-то мучительно обдумывал, внимательно осмотрел мои уши. Меня эти гляделки порядком напрягли.

– Ну, вот, что, деточка – ласково с извинительными нотками начал он.

Деточка!!! Мы в военной академии, какая, черный космос ДЕТОЧКА???!!! Куда, я попала?? Где устав??? У меня загиб реальности!

– А давай ка еще один пример решишь. У тебя нестандартное мышление, я просто понять хочу –

Я по привычке вытянулась на вытяжку.

– Есть, перш.

– Ты сиди, решай – похлопал по плечу, как же его зовут, имя непроизносимое, Хайтерг что ли, от похлопывания я шарахнулась. Что здесь происходит, это военная академия или пансион благородных девиц? Кстати, на этом факультете, мальчик водился в размере одна штука, все остальные девицы, которые смотрели на меня волком. Да, и отвечали курсантки на паре, не как военные, а как, я даже не знаю, как на светском рауте каком-то. Кстати, урок здесь длился четыре часа к ряду, и это была не лекция и не семинар, а нечто среднее, как в обычной школе. Кошмар на мою больную голову!!!!! Странная дикая академия.

Потом мы бегали, целый час. Мое тело после десяти дней вынужденного простоя было не в лучшей форме. Да, и вообще сразу было видно, что физически я в разы слабее, чем аборигены. Плелась в конце, чуть печень не выплюнула, получила пару «комплиментов».

– Шлюшка, что ж ты так плохо бегаешь? И как в постели у Итсхаша выживаешь, или его возбуждает отдышка?

Видать со знаем дела комментирует внеочередная, идеальная грудастая блонди, наверняка там побывала, в смысле в постели мифического Итсхаша. И что ж за зверь мне достанется? Комментировать я не стала, банально дыхалки не хватило, и вяло по совету коммуникатора поплелась в столовую. Там я растерялась. Земной еды нет, что заказывать у робота неизвестно, решила рискнуть, и взять тоже, что и все. На корабле вроде мой организм нормально воспринял местную пищу. А вообще нечего ушами хлопать, надо найти местный медпункт, анализы сдать, а то мало ли. И я как в воду глядела.

За столиком я сидела одна, по определению. Кстати, местные мужчины, которые нарисовались в столовой, вообще от меня шарахались. То ли я в их понятии страшная как смертный грех, то ли мой развратный статус их отталкивает. Я не стала уточнять, чтоб не расстраиваться. К мужскому вниманию я вообще непривычная, так, что здесь ничего нового. Правда, мальчики по поводу моей шлюховатости не прохаживались, но не суть. Я гордо в себя засовывала неудобоваримую на этот раз зеленую жижу в компании с какими-то бобами и старалась не обращать внимания на общую враждебность.

Внезапно у меня перехватило горло, воздуха перестало хватать, и я некрасиво свалилась со стула, никто на помощь не пришел, я задыхалась, у меня оттек квинке, как страшно и обидно умирать у ног равнодушных инопланетян.

Помереть не дали, но не студенты, подскочили преподаватели с каким-то шприцом наперевес. Через пять минут мне полегчало, и я получила втык.

– Какая безответность, почему вы не сказали что у вас аллергия на местную пищу? – выговаривал мне начальник академии, к которому меня притащили, кто не помню, я тогда активно вспоминала как дышать.

– Обследование на мою восприимчивость на местные аллергены не проводилось, о местной пищевой культуре я не осведомлена, у меня нет доступа, перш – я старалась говорить отстраненно, мы всё-таки в армии, истерики неприемлемы, хотя хотелось.

– Вас совсем никак не адаптировали? – озадаченно спросил начальник.

– Никак нет, перш.

– Да сядь ты – устало потерев глаза, гаркнуло руководство.

– Драконий бог? И как так можно было? – глядя в потолок, посетовал мужчина.

– Не могу знать, перш – решила ответить я, жалко старичка стало, довела.

– Хорошо, мы адаптируем пищу под земные показатели. Но я, вам назидательно приказываю: обсудите вопросы, связанные с вашим пребыванием на планете, с господином Итсхашем. Я не хочу нести за это ответственность. Адаптация инопланетных гуманоидов вне моей компетенции.

– Так точно, перш – значит, Итсхаш бросил меня на произвол судьбы, а ты не хочешь ручки марать, так что ли?

– Ну, у вас и взгляд !

Достали, не нравится – отведи глаза!

– Прошу прощения, перш, я не хотела доставлять вам беспокойства.

Взгляд начальника, отражал великую скорбь, и мысль, которая бегущей строкой отражалась у него на лице: все я знала, просто мне нравится доставлять ему не удобства. Чудный день, и от дальнейших пар меня никто не освободил. Уже предвкушаю. Ничего хорошего я не предвкушаю, темный космос!

Почему меня сюда доставили как мышь в коробке? Почему не сделали анализов, почему не привили, почему не адаптировали к чужеродной среде? Может, это проверка? Выживу, годна. Только для чего?

Глава шестая Шлюшка мышке не подарок

Две летучие мыши висят и болтают:

– Каким был твой самый страшный день в жизни?

– Когда я мучилась поносом.

И так, от занятий меня не освободили, садисты. Чувствовала я себя, как использованная жвачка. Глаза слезились, в горле стекловата, мышцы тянет. Очень хочется свернуться в калачик и позвать бабушку.

Сейчас у меня строевая подготовка. То есть беготня после каждого урока не в счет, еще и маршировать надо. Парады у них что ли?

Как оказалось что ли, что ли. Мой любезнейший коммуникатор мгновенно, и с присущей машине холодностью, выдал внеочередную шокирующую информацию. Оказывается, парады здесь всенародное мероприятие, прямо таки планетарного масштаба. Проводятся два раза в год. В день Назидательного миростояния и в день Архиназидательного миросозидания. То есть стояние мира строго обязательно для исполнения, иначе последует наказание. А не соблюдение созидания мира, вообще карается смертной казнью. Классные названия! Это ирония. Подробности о праздниках мне не сообщили, нет доступа. Видимо знание ритуальных танцев землянкой, приведет к миротрясению. А это уже сарказм.

А вот о подробностях колоннохождения меня проинформировали охотно. Оказывается, академия славится своими меченосцами. А конкретно моя группа должна, стоя на воздушных подушках, и лавируя в воздухе, изображать плазменными мечами танец тысячи звезд. Супер. Быть джедаем, я хотела примерно так же, как и крановщиком. Будет весело, будет смешно, жаль не мне.

Урок, как я и предполагала, вышел кошмарным. Моим успехам совершенно не способствовали плохое самочувствие и абсолютное отсутствие опыта в использовании этих треклятых подушек. Эти адовы приспособления представляют собой что-то типа надувного матраса длиной в ширину моих плеч. Матрасик невидимый, скользкий. Балансировать я на нем должна, ориентируясь на воздушные потоки, примерно в метре от земли. Хвала темному космосу и прочим звездам, лазерные мечи нам пока заменяли пластиковые палки, иначе я бы точно кого-то угробила.

Помогать мне и что-то объяснять естественно никто не стал. Девчонки откровенно потешались над моей неуклюжестью. Более того нас было два яруса. Верхние более опытные наездницы балансировали над головами нижнего ряда, и совершенно не гнушались садануть меня пяткой по темечку. Случайно, конечно же.

Я упала двадцать четыре раза. Я считала. Падала я так эффектно, что мной заинтересовался старший офицер, который оказался, как бы это помягче сказать, офицер Гестапо. Угу, ему только фуражки не хватало, а так один в один.

Вот уже четверть часа он стоял передо мной и как дятел повторял:

– Еще раз!

Снова падаю, уже был тридцать второй раз. Мне больно, очень больно, на одну ногу практически вставать не могу. А этот цербер ничего не объясняет, лишь снова и снова заставляет запрыгивать на подушку.

Он, что идиот? Ожидает, что после стольких падений неожиданно мой мышечный каркас начнет вторую жизнь. Да, кто так делает? Без предварительного инструктажа, без подготовки, без объяснений техники безопасности, вот так издеваться над здоровьем собственного капрала? Чертова армия, и ведь отказаться не могу, с учетом реалий этой планеты гауптвахту я точно не выдержу. Вот чует мое сердце, окочурюсь окончательно. Хорошо, что меня в прошлой академии научили группироваться, не то прости, прощай кости, встретимся после гипса и восстанавливающей терапии. Еще спасало, что на плацу не бетон, а какой-то пластичный материал, слегка пружинил, но не настолько, чтобы я каждой клеткой не ощущала боль. Твою самую близкую родственницу через ногу забор задерищенско, БОЛЬНО.

Бух. Сороковой раз, юбилейный. Я озверела. Плевать на наряды. Все равно здоровье дороже. Я выпрямилась, и вперила свой фирменный уже оточенный взгляд в придурка. А что со всеми помогало, и с этим прокатит. Честно. Хотелось убивать.

Офицер изменился в лице. Посерел. И стал увеличиваться. Ага, в результате получилась летучая мышь размером с корову. Миленькая такая, с пяточком, и клыками в пол локтя. Тянуло упасть в обморок

– Ну, и что ты сейчас сделаешь? – пропищало на ультразвуке чудовище, паря надо мной.

Знамо дело, умнее всего было бы притвориться мертвой. Но я как-то была не подготовлена к встрече с полиморфной особью в агрессии. Посему повела себя как идиотка. Сначала закричала, чем доставила мыши заметный дискомфорт. Аж крылья сложила бедолага. А потом и вовсе совершила роковую ошибку – побежала. Естественно хищник кинулся за мной, схватил лапами и поднял на высоту нашего корпуса, метров десять не меньше.

Мышь что-то мне трещала в ухо, но я не слышала, мне хотелось выжить. Инстинкты у квентарианцев, еще более развитые, чем у землян, взяли верх, и вместо того, чтобы отбиваться, я вцепилась в мохнатое тело как могла, и отпускать не собиралась. Мышь металась и дергалась, пытаясь меня сбросить. Ребра трещали. Перелом, пробито легкое, на автомате констатировала я. Но руки не разжала. Легкое можно зашить. А вот если я свергнусь с такой высоты, собрать позвоночник, будет гораздо труднее. Потому не отпускаю. Умом понимаю, что животное в моих объятиях совсем ошалело от ужаса и пытается меня сбросить. Но я такая, не сброшусь. Может, я драться и не умею, зато выживать…… Коготь пробил внутреннюю часть бедра. По яремной артерии попал, гад. Глупая смерть.

Сознание я потеряла, а руки и ноги нет. Как потом рассказал один мой знакомый, единой инсталляцией нас тащили в медпункт. Окровавленного Сейка и меня. Я никак не хотела расцеплять конечности. А что вы хотели? Шок.

Проснулась я от звука голосов, боли не было. Это странно, при моих повреждениях.

– Как ты мог? Итсхаш нас убьет. Всех, и разбираться не будет, – рявкнул начальник академии.

«Что-то часто мы стали с ним встречаться, не к добру» – подумала я..

– Это была стандартная проверка для новичка. Я же не знал…. – мямлил в ответ мой гестаповец, по совместительству мышь – переросток.

– Что ты, креш, не знал? Она единственная инопланетянка на всю академию! Ты понимаешь, что ты уволен, как минимум! А как максимум мертв! Почему не прочитал ее медицинские карты?!! Чем ты думал?! Зачем вообще пристал к лор-лилеи Итсхаша? – продолжал разоряться начальник.

«Ну, вот, опять шлюхой обзывают» – печально подумалось мне.

– Так, не было карт. Она мне угрожала. Ты пойми, я испугался, инстинкты взяли свое! – блеял гестаповец.

Я слегка прибалдела: «Испугался меня??? Мышь размером с корову испугалась землянки без оружия??? Они, что здесь все ненормальные?»

– Всё что ты говоришь, уже не имеет значения. Мы мертвы. Как только эта девочка откроет рот, нас ждет суд и трибунал. Я на одно рассчитываю, что Итсхаш не опуститься до самоличной расправы. Хотя, с учетом того сколько в девочку вложено…. Это такой позор. Значит так, Сейк. Собирай вещички и уезжай на Дальний континент, там тебя не достанут. У девчонки нормализуется пульс, она скоро очнется. Не тяни, – уже более спокойно вещал начальник.

– Не надо никуда никому уезжать, – прохрипела я. Сейчас все эти бегуны – тараканы разбегутся, и я, как обычно, останусь без объяснений. Что это вообще было?

– Вы хотите подать в суд, тьера? – сдавленно вякнул начальник академии.

«Надо выучить, наконец, его имя. А то неудобно как-то. Тьера? Это каким таким волшебным образом я превратилась из капрала в госпожу?» – подумалось мне.

– Нет, не хочу. У меня нет претензий к академии. Это был несчастный случай. Полагаю, у нас со старшим офицером Сейком возникло недопонимание, перш. Можно мне попить? – длинная тирада далась мне нелегко.

К моим губам в гробовом молчании приложили поильник.

– Что произошло? – напившись, строго поинтересовалась я. Отпускать без должных объяснений офицерский состав, я не собиралась. Заслужила, настрадалась. Так, что пусть чирикают мышки – крыланчики.

– Я приношу свои глубочайшие извинения, тьера. Очень рад, что всё обошлось. Теперь ваша жизнь вне опасности, – заблеяла мышка в форме.

– Почему вы на меня напали? – терпеливо спросила я, сейчас кипятиться не было смысла, надо разобраться в ситуации и сделать всё, чтоб она не повторилась в дальнейшем.

– Я вас испугался, тьера, – робко ответил Сейк.

Мои глаза приобрели форму идеального круга. Шок мое второе имя.

– Вы смотрели с угрозой. Так смотрят, когда хотят убить. Поймите, я же скхмер, у нас это в крови, прямой взгляд, да еще такой, провоцирует на защиту, – быстро затараторил офицер. Видимо сильно впечатлился способностью моих глаз к трансформации.

«Черный космос, это какой-то абсурд!!! А его не смущает, что мы в разных весовых категориях. Хотя…. Чему я удивляюсь? Я вообще ничего не знаю об этой планете» – сумбурно подумалось мне.

– Прошу прощения, перш. Я не знала ничего об особенностях восприятия внешних раздражителей вашего вида. В случившемся есть и моя вина, перш.

«Худой мир, лучше войны. Может, хоть шлюшкой перестанут называть» – подумала я – «А вообще нет здесь ничьей вины. Бедные преподы. Несчастная я. Один чертов господин Итсхаш в шоколаде. Не оставил никаких инструкций, не собрал данные обо мне, не провел адаптационные мероприятия. Оставил с дыркой от бублика обе стороны. А мы теперь расхлебываем».

– Мы не знали, о слабости вашего скелета, тьера. Данные из мед центра пришли только сейчас. Мы должны были обследовать вас сразу. Просто никогда не имели дело с землянками. Вы можете подать жалобу в Совет миросозидания, и лично господину Итсхашу – обреченно отрапортовал начальник академии.

Честно, утомили меня они. Голова раскалывается, и спать хочется. Словно с дверью разговариваю. Я ему о Фоме, он мне о Емели. Ведь ясно же сказала: «Подавать в суд не буду». Что здесь непонятного?

– Я не буду подавать жалобу, перш, – по слогам сказала я.

Начинать учебу с такого скандала в мои планы не входило. Даже если я здесь не задержусь, оставаться в глазах инопланетной братии ябедой, мне не хотелось. А хотелось сильно отблагодарить господина Итсхаша. Чем-нибудь тяжелым по голове. Можно с летальным исходом. Пробитое легкое не особо способствует проявлению во мне человеколюбия.

– Вам будет выдан экзоскелет для защиты. Обычно скхмеры не наносят такой вред, но мы учтем все особенности вашей анатомии, тьера – оживился начальник. Видать до него дошло, наконец, что мое нежелание жаловаться не является проявлением бреда у меня, и слуховыми галлюцинациями у него.

– Кто такие скхмери? – под шумок решила выведать я. Ага, наивная.

– У вас нет доступа к этой информации – поморщившись, сообщил начальник – Но вы можете подать жалобу.

У меня свело зубы. Сколько можно повторять одно и то же? Бодрость, эйфория после пробуждения стали неумолимо скатываться в апатию.

«Бедные мои нервы? Как долго меня будут держать в этом информационном вакууме?» – уныло подумалось мне, хотелось утопиться – «Так, это не дело, надо что-нибудь от нервишек попить. Не то не ровен час и до депрессии скачусь»

– Каково состояние моего здоровья, перш? – очень холодно спросила я.

– В норме, тьера. Датчики регистрируют ваши показатели на удовлетворительном уровне. К вам еще подойдет врач. Но думаю, уже завтра вы сможете приступить к занятиям – радостно отчеканил начальник.

А мне вот было как-то совсем нерадостно, хотелось свернуть поскорей этот балаган и уснуть.

– Я поняла только одно: не смотреть в глаза скхмерам. Но я не знаю расовых отличий данных представителей разумных, перш – решила закинуть последнюю удочку я. Русские не сдаются.

– Ну, как…. меньше ростом, и глаза с красной радужкой. Неужели вы этого не знали? – удивленно спросил начальник.

«Вот незадача, не повстречала знакомого верблюда» – зло подумала я. А потом поняла, раз есть расовые отличия, значит скхмеры здесь не единственные представители. Так, бывает. Известны планеты как с монорасами, так и с полирасами. Интересно.

О других расах, я так понимаю, вы не расскажете? – без всякой надежды спросила я.

– Но я вас заверяю жалоба……

– Прекратите. Я не безумна. Сказала, не буду жаловаться, значит – не буду, – непочтительно рявкнула я. Достал, ей Богу.

– Я даже не знаю что сказать – развел руками начальник.

Я пожала плечами.

– Простите за грубость, перш. Я не очень хорошо себя чувствую, и хотела бы поспать, – с умоляющими нотками пропищала я, и отвернулась к стене. Продолжать разговор я не видела смысла.

Еще немного потоптавшись, два джентльмена – молчуна, наконец-таки, догадались, что больной капрал не склонен к беседе, и удалились.

Их медкапсула творит чудеса. Надо будет как-нибудь поинтересоваться, как она работает. При моих повреждениях в земной капсуле я бы лежала еще дней десять. А здесь поваляться на больничной койке мне не дали. Уже на следующий день, как и обещал начальник, я понуро шуровала на пары. Заметьте, в экзоскелете. Я думала, будет какая-то брутальная конструкция на манер доспехов, на деле оказалось просто комбинезон из сверх прочного материла, надевался под одежду. Как заверили в мед пункте, меня даже хрымза, саблезубая змея не прокусит. Надев этот экзокостюм, я с тоской вспомнила Землю, мое отражение в зеркале напоминало Нийю. Старый советский фильм про девочку биоробота с загрязненной планеты, название не помню. Мне фильм казался жутко смешным и наивным, а бабушке нравилось. Она говорила: «Машка, смешная ты. Фильм не про технологии, а про любовь, вырастишь – поймешь». Не довелось, и бабушку не воскресишь, не спросишь. Так, не кукситься, еще всё впереди!

Неделя на этой планете длится десять дней, два выходных. И оставшиеся семь дней я провела не многим лучше, чем в закрытой камере корабля. Студенты меня игнорировали, лишь издали звучало уже привычное прозвище шлюха. Преподаватели откровенно побаивались. Я снова в зоне тотального отчуждения. И что мне готовят пресловутые выходные? Одному темному космосу известно.