355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Анна Грейси » Беспечный повеса » Текст книги (страница 9)
Беспечный повеса
  • Текст добавлен: 4 сентября 2016, 21:48

Текст книги "Беспечный повеса"


Автор книги: Анна Грейси



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

– Я бы перестал, если бы мог. Это все мои глаза. Они не могут устоять. Но я их сейчас побью за развязность. – Он быстро захлопал ресницами, потом посмотрел на нее чарующим, почти грешным взглядом.

Пруденс почувствовала, как дрогнули ее губы. Она старалась сохранить строгое выражение лица. Он неисправимый плут. Ей не следует поощрять его.

Но, Боже милостивый, как она сможет устоять перед ним? Ее суровая жизнь научила сопротивляться жестокости, издевательствам, презрению, но у нее нет защиты от комплиментов, тепла, смеха.

– Вам следует знать, что меня воспитали в самых строгих правилах, – сурово сказала Пруденс.

– В самом деле? – сочувственно спросил он. – Не переживайте. Ошибки воспитания легко исправить.

Его слова внезапно привели ее в чувство. Нужно прекратить флиртовать – да-да, флиртовать, именно этим она сейчас занимается – с лордом Каррадайсом.

– Все меняется. И люди меняются, некоторые из них становятся просто очаровательными, – с легкостью добавил он и с восхищением посмотрел на Пруденс.

От его взгляда ее снова обдало жаром. Пруденс старалась выровнять дыхание. Не все меняется, если не позволить этому случиться. Нужно заставить лорда Каррадайса отойти. Пока он рядом, она не в состоянии рассуждать здраво.

Пруденс прошла в комнату, где гости собирались послушать концерт. Лорд Каррадайс последовал за ней. Дважды она просила его держаться подальше! И он не обратил на это ни малейшего внимания. Она припомнила другие обиды.

– У меня к вам есть еще претензии.

– Думаю, есть занятие интереснее, чем сводить счеты. – Он крадучись прошел вперед.

Пруденс обернулась, бросив на него убийственный взгляд.

Он от удовольствия зажмурился.

– Боже, ну и гримаса. Вы съели что-нибудь невкусное, дорогая? – заботливо спросил он, весело прищурив глаза. – Не удивлюсь, если это отвратительный чай вашего дядюшки.

Подумав об отваре, которым напоил ее дядя Освальд, Пруденс вспыхнула, но вспомнила, что лорд Каррадайс не был свидетелем ее бегства из гостиной.

– Хотела бы я, чтобы дядя предложил вам что-нибудь похуже чая! – бессердечно заявила она. – Что-нибудь ядовитое.

– Он так и сделал. Угостил меня отвратительным вином из одуванчиков. Это просто ужасно.

– Как вы посмели втайне от меня договориться с дядей о мнимой помолвке?

– Я? Это поразительно! – удивился лорд Каррадайс. – А я все время думал, что это вы, явившись в дом моего кузена, объявили о помолвке!

– Да, – еще больше покраснела Пруденс.

– Вот именно! – Он с таким бесстыдством посмотрел на нее, что Пруденс возмутилась.

– Я знаю, что поступила дурно. Но я уже несколько раз извинилась за это. Поскольку вы столь невоспитанны, что напоминаете мне об этом, я могу повторить: весьма сожалею, что впутала вас в свои дела.

– Но, Пруденс, – его голос походил на густой горячий шоколад, – я счастлив впутаться во все, что вас...

– Я не давала вам позволения называть меня по имени, – чопорно перебила его Пруденс, видя по глазам, что он собирается сказать нечто совсем неподобающее.

Он подвел ее к креслам.

– Да, не давали, и, на мой взгляд, вы абсолютно правы, – сказал он, подвигая ей кресло. – Это имя вам совершенно не подходит. Я не стану его произносить.

Одно дело – самой не любить собственное имя, и совершенно другое, когда кто-то посторонний считает его неудачным. Но Пруденс решила не вступать в полемику. У нее есть еще одно дело. Она позволила усадить себя в кресло и сказала:

– А теперь о вашем визите к моему дяде...

– Это его расстроило? – не давая ей закончить, спросил лорд Каррадайс и сел рядом.

– Нет.

– Сэр Освальд расстроен, озабочен, обижен, разгневан? Пруденс стиснула зубы.

– Конечно, нет, но...

– Значит, он вполне доволен?

Пруденс воздержалась от ответа. Трудно делать выговор, признав, что ее пожилой родственник от восторга пришел в экстаз.

– Что бы ни думал сэр Освальд, у вас нет права полагать, что я соглашусь на помолвку, – сердито сказала она.

– Нет.

– Это довольно скверно... – начала было она. – Что вы сказали?

– Нет.

– Что нет?

– Я не полагал, что вы согласитесь на помолвку, – сказал он. – Не помню, чтобы я сделал такое предложение. Мне это и в голову не приходило.

Пруденс напряженно смотрела на него, не в силах понять, шутит он или говорит правду. По его лицу ничего невозможно понять. Ему все кажется забавным.

– Это была идея сэра Освальда, – пожал плечами лорд Каррадайс и вытянул длинные ноги. – Увидев меня, как он выразился, «в праздничных одеждах» и вспомнив историю нашего с вами четырехлетнего знакомства, сэр Освальд решил, что я пришел просить вашей руки. Я этого не делал, но ваш родственник счел, что дело решённое. – Лорд Каррадайс недоуменно приподнял брови. – Скажите, он всегда не в ладах с логикой?

Пруденс не знала, куда глаза девать. История весьма правдоподобна... Она могла легко представить, как дядя Освальд ухватился за ошибочное решение. Но если в этом кто-то и виноват, так это она сама. Именно она запутала всех своей ложью.

Пруденс посмотрела на окруженную поклонниками Чарити. Если она и сожалела о своей лжи, то не жалела о ее результатах. Даже если один из них – слишком близкое знакомство с лордом Каррадайсом. Она почувствовала, как горячая волна поднимается в ней.

Пруденс повернулась к нему.

– Я снова должна извиниться.

– Не стоит, – беззаботно махнул рукой лорд Каррадайс. – С тех пор как Грейс в парке мне все объяснила, я решил не расторгать нашу помолвку. Так что кипучая энергия вашего пожилого родственника не должна вас смущать.

Пруденс отвлеклась, наблюдая за Чарити, поэтому ей понадобилась минута-другая, чтобы понять смысл его слов.

– Вы решили... Что вы решили?

Он снова улыбнулся. И от этой улыбки у нее зашлось сердце, хотя ей хотелось задушить лорда Каррадайса.

– Я решил закрыть глаза на то, как вы обошлись с моими любовными письмами, и простить вас. Поэтому мы по-прежнему помолвлены. В этом мы с вашим дядей Освальдом полностью согласны.

– Это были не любовные письма. Это счета от портного. И мы не помолвлены!

– Но пожилой джентльмен решил, что сжечь любовную переписку – это так романтично. И я с ним согласен, портной безбожно завышал цену. К тому же я вам нужен, Имп.

– Вы мне не нужны! Как... как вы меня назвали?

– Имп. Это сокращение от Импруденс, это имя вам гораздо больше подходит. Тот, кто назвал вас Пруденс, очень ошибся. В вас нет ни капли благоразумия и осторожности! – Он с явным одобрением наблюдал ее возмущенную реакцию, а потом с учтивой любезностью добавил: – Вы так бурно дышите, что это открывает вашу грудь.

Пруденс тут же перестала дышать. Он улыбнулся так соблазнительно. Словно маня к пороку.

– Очень красивая грудь. Вам пойдут открытые платья.

– Я не...

– Тут не о чем спорить, вы прекрасно знаете, что я вам нужен.

– Ничего я не знаю! – прошипела она. – Тише! Мисс Остуидер сейчас будет играть на скрипке.

Он успокаивающе положил ладонь на ее руку и пробормотал:

– Не нужно признаваться в этом здесь и сейчас. Вы можете подождать, пока мы останемся наедине.

Его пальцы щекотали ей кожу, по спине побежали мурашки. Она яростно стряхнула его руку.

– Я больше никогда не останусь с вами наедине, лорд Каррадайс, – холодно прошептала она.

Подавшись вперед, он тихо спросил:

– Это вызов? Я люблю вызовы. Итак, вы признаете, что я вам нужен?

Его горячее дыхание опаляло ей щеку. Он сидит чересчур близко.

Она отодвинулась.

– Я этого никогда не признаю!

Он бросил на нее жаркий взгляд и прошептал:

– Это будет наш маленький секрет. Я люблю секреты.

Глава 9

В моих губах, в глазах ты-видел вечность,

Блаженством был изгиб бровей.

У. Шекспир[9]9
  Перевод М.Донского


[Закрыть]

Концерт начался. Гидеон закинул ногу на ногу и положил руку на спинку стула, на котором сидела Пруденс. Его пальцы почти касались ее шеи. Знает ли он, что она почти не в состоянии думать и говорить, оттого что он так близко?

Конечно, знает. Он ведь повеса. Волновать добродетельных дам одним своим присутствием для него обычное занятие. И еще бесстыдными разговорами. Пруденс решительно не желала разделить участь таких дам. Она сосредоточилась на концерте и демонстративно не обращала внимания на то, что его рука задевает ее открытую шею. Если она и вздрогнула, то это от сквозняка!

Через некоторое время он наклонился вперед и прошептал ей на ухо:

– Если бы не наша помолвка, ваша сестра сейчас не сидела бы рядом с моим кузеном, не пила бы отвратительный ликер леди Остуидер и не слушала бы это ужасное пиликанье, которое девица со скрипкой назвала творением Моцарта.

– Тише, это дочь хозяйки дома.

– Да, но, судя по звукам, она наступила на кошку, а я не одобряю жестокого обращения с животными и насилия над ушами слушателей. Но мы отвлеклись, – напомнил он. – Мы обсуждали необходимость нашей помолвки.

– Я отвлеклась! – возмущенно прошептала Пруденс, но тут же прикусила язык.

Она не попадется на эту приманку. Это невежливо по отношению к хозяйке дома и неразумно в ее положении. Он говорит правду. Если бы дядя Освальд узнал, что она никогда не была помолвлена с лордом Каррадайсом, Чарити не сидела бы сейчас в окружении весьма достойных джентльменов. Пруденс взглянула на сестру. Пора переменить тему.

– Скажите, кто этот джентльмен, что стоит сейчас рядом с моей сестрой? – прошептала Пруденс.

Лорд Каррадайс оглядел собравшихся вокруг Чарити мужчин.

– Который? Там их целая толпа. Светловолосый джентльмен рядом с ней – это Карвер, слащавый худышка в отвратительном сюртуке из желтого бархата – молодой Хоуптон, а невысокий, по левую руку от нее, – герцог... Разве вы не с ним были обручены?

– Благодарю вас, – холодно ответила Пруденс.

Мисс Остуидер закончила пьесу. Раздались вежливые аплодисменты. Она снова подняла смычок, и лорд Каррадайс тихо застонал. Когда мисс Остуидер снова принялась терзать Моцарта, Гидеон наклонился вперед и, почти касаясь губами уха Пруденс, прошептал:

– Кто бы ни был ее учитель музыки, его следует повесить, утопить и четвертовать, и чтобы она в это время играла ему реквием.

Пруденс не смогла сдержать сдавленный смешок.

– Умоляю вас, не надо быть столь легкомысленной и смеяться над таким серьезным произведением, – строго проговорил Гидеон. – Кошки бы душу отдали за такой концерт.

Она снова хихикнула, и на них зашикали. Его рука, лежавшая на спинке стула, дрогнула, и Пруденс почувствовала легкое прикосновение его пальцев. Жар разливался по ее телу. Она попыталась стряхнуть его руку.

Он отступил, но тут же вновь начал описывать кончиком пальца крошечные круги на ее плече. Восхитительные ощущения лишили ее чувства реальности. Пруденс вздрогнула. Неужели плечи так чувствительны? Она подвинулась вперед. Палец продолжил ласку. Пруденс попыталась уклониться.

– Если вы еще подвинетесь, то свалитесь со стула, – прошептал Гидеон.

Остаток концерта Пруденс просидела, напряженно выпрямившись, сжимая лежащую на коленях сумочку. Она с удовольствием стукнула бы лорда Каррадайса сумкой, но обстоятельства не позволяли. Она ничего не могла поделать. Этот человек неисправим. Он просто бессовестный. Пруденс старалась сосредоточить внимание на мисс Остуидер. Это было невозможно. Искорки наслаждения от той точки, где он касался ее плеча, разлетались по всему телу. Пруденс, как могла, боролась с этим ощущением.

Второй палец присоединился к первому.

Пруденс с видом оскорбленной добродетели выпрямилась, придвинувшись к спинке стула. К несчастью, она наткнулась на Гидеона, и теперь уже все пять пальцев дарили ей сладостно-мучительные ласки. Она тут же, сгорбившись, наклонилась вперед, чтобы нарушить контакт. Есть вещи, которые гораздо важнее элегантности.

Он чуть подвинулся, и его пальцы снова коварно прошлись по ее плечу, вызывая вихрь сладостных ощущений. Волны жара накатывали на нее одна за другой, сопровождаясь нарастающей злостью.

Наконец скрипка мисс Остуидер взвизгнула в последний раз, и объявили перерыв. Пруденс вскочила со стула и заторопилась прочь от лорда Каррадайса. Он тут же догнал ее и бесцеремонно взял под руку.

– Вы все еще возмущены возобновлением нашей помолвки?

– Я не возмущена. И не желаю обсуждать с вами это. Равно как что-либо другое. С меня довольно вашего общества, благодарю вас! – Она попыталась высвободить руку.

Гидеон не обратил на это внимания.

– Однако, мисс Имп, вам нужно быть с кем-то помолвленной. В конце концов, вы не можете вечно ждать молодого человека, который уехал и позволил слону растоптать себя. Этот Оттерклог очень легкомысленный тип. Он совсем о вас не думает. Вам нужен кто-нибудь надежный. Вроде меня.

– Надежный? Вы? – Пруденс едва слышно фыркнула и вежливо раскланялась со знакомыми. – Его фамилия Оттер-бери.

Гидеон жестом указал на свою стройную фигуру.

– Во всяком случае, я слону под ноги не попадался.

– Сомневаюсь, что даже слон смог бы справиться с вами, – парировала она. – Кроме того, Филиппа не затоптал слон.

– Откуда вы знаете? – Гидеон двинулся вперед, увлекая за собой Пруденс.

– Я узнала бы это от его матери. Мы соседи в Норфолке.

– Ну, тогда его съел тигр.

– При чем тут ти... – начала было Пруденс. – что за глупый разговор!

– Совершенно с вами согласен, но вы первая упомянули этого Оттерботтома. Понятия не имею, зачем мы напрасно тратим время, обсуждая какого-то молодого человека, отправившегося жить к слонам, – должно быть, он повредился рассудком. Если бы вы были моей нареченной, я бы никогда не покинул вас, Пруденс.

У нее дух захватило. Его слова так заманчивы, глубокий густой голос звучит так искренне. Его рука такая горячая и сильная, такая надежная опора для ее затянутой в перчатку кисти. Свежий запах его одеколона дразнит ноздри. Она пыталась внушить себе, что это последствия его грешной ласки.

Как такие легкие прикосновения могут произвести столь ошеломляющий эффект?

Пруденс оглянулась вокруг. Она даже не заметила, как лорд Каррадайс сумел отвести ее к нише, которую скрывали пурпурные бархатные шторы. Пруденс скользнула за них в надежде незаметно прислониться к стене или опереться о подоконник, но запуталась в складках бархата. Потянувшись через ее плечо, лорд Каррадайс отодвинул одну штору в сторону. Пруденс осмотрелась. За шторами скрывалась дверь. Гидеон, крадучись, подошел к Пруденс так близко, что она чувствовала его теплое дыхание. Пытаясь ускользнуть от него, Пруденс открыла дверь. За ней была небольшая комната. Задернув пурпурные шторы, он закрыл за собой дверь, и Пруденс услышала, как повернулся ключ в замке.

Звуки бала стихли, Пруденс слышала только стук собственного сердца.

Как мало времени прошло с тех пор, когда она поклялась, что это больше никогда не повторится, и она снова наедине с лордом Каррадайсом.

Едва дыша, возбужденная, потеряв уверенность в себе, Пруденс смотрела ему в лицо. Его бездонные глаза, казалось, затягивали ее в свои темные омуты. Сейчас в них не было насмешки, предупреждавшей, что надо спасаться бегством. Он наклонился, и Пруденс вдруг поняла, что сейчас он поцелует ее.

Она подняла руки, чтобы оттолкнуть его, но они вместо этого просто легли на его грудь. Он обнял ее за талию и притянул к себе, прижимаясь к ней всем телом.

О, как бы сейчас ей пригодился картонный ридикюль Грейс! Ну почему она взяла с собой шелковую сумочку?

– Лорд Каррадайс, – начала она.

– Гидеон, – поправил он и, прежде чем она успела сказать хоть слово, накрыл ее рот поцелуем.

Кончик его языка скользил по ее губам, дразня, исследуя, пытаясь проникнуть внутрь. Сначала мягкий и нежный, он становился все требовательнее.

Пруденс чувствовала, что тает от сладкой атаки его рта. Она всегда считала поцелуй простой встречей губ... но в этих поцелуях не было ничего простого.

Она думала, что его поцелуи ей уже знакомы. Как она ошибалась!

Сладостная дрожь медленно расходилась по ее телу. Она задохнулась, когда он завладел ее ртом, сливаясь с ней, лишая ее здравого смысла. От восторга у нее закружилась голова.

Она ощущала его вкус, необыкновенный, дурманящий вкус Гидеона. И вкус страсти. Она чувствовала ее в нарастающей настойчивости его поцелуев, в его лихорадочных объятиях, на его горячих губах. Его страстную жажду. Жажду, вызванную ею, Пруденс Мерридью.

Сильную, ошеломляющую жажду.

Она поглотила Пруденс. Затронула что-то в глубинах ее души, и последние бастионы сопротивления рухнули. Схватив его за плечи, она поцеловала его в ответ. Это входит у нее в привычку.

Пруденс провела руками по его мускулистой груди. Его сердце гулко стучало под ее ладонью. У нее ослабли колени, и она прислонилась к нему, ища поддержки.

Она обвила руками его шею, потом запустила пальцы в его волосы.

Его рука скользнула за ее корсаж.

Пруденс похолодела. Она тут же вспомнила, кто она. И свой долг.

– Нет, – прошептала она.

Он чуть отступил и, кажется, что-то понял по ее лицу, потому что его рот мрачно скривился. Дыхание стало хриплым. Темные глаза горели. Его страсть была, как всегда, сильной и мощной.

Он провел пальцами по ее щеке, подбородку. Это легкое прикосновение казалось изысканной лаской.

Пруденс очень старалась не поддаваться его нежности. Она изо всех сил старалась не утонуть в темных безднах его глаз, настойчивых и полных жажды. Она твердила себе, что следовало опасаться легкой улыбки, заигравшей на его губах, когда он заметил, как она дрогнула под его рукой.

Но она не могла заставить себя уйти.

Его прикосновения пробуждали в ней чувства, которые жаждали выхода. Чувства, которые она не могла, не должна, не желала испытывать.

По отношению к нему.

Она облизала губы и попыталась собрать всю свою решимость. Ее оказалось до смешного мало. Но совесть пришла на помощь Пруденс. Отстранившись, она на дрожащих ногах двинулась к двери. Поворачивая ключ в замке, она вспомнила, как он сказал, что любит вызов.

– Это нечестно, – прошептала она.

– Что нечестно? – мягко спросил он.

– Искушать меня. Играть мной, моими чувствами.

Он открыл рот, чтобы ответить. Пруденс была уверена, что он скажет что-то дерзкое, насмешливое. Она этого не вынесет. Эмоции захлестнули ее, поэтому, не дав ему заговорить, она резко сказала:

– Я уже говорила вам и повторяю – я несвободна. Я знаю, вы думаете, что я лгунья и...

– Вот уж нет! Вы понятия не имеете, о чем я думаю. Но могу сказать вам, мисс Имп, я вовсе не считаю вас лгуньей.

Она от удивления рот приоткрыла. Как это может быть, после всего, что она ему наговорила?

Он чуть приподнял ее подбородок, и ее губы сомкнулись.

– Та чепуха, которую вы наговорили своему дядюшке, не в счет. У вас для этого были серьезные причины. Но вы честный человек, это редкость в лондонском обществе. Я не могу забыть то утро в доме герцога, когда вошел ваш дядя. Вы вполне могли поймать меня в западню, заявив, что я скомпрометировал вас. И хотя сам я не слишком удачное приобретение, вы тем не менее могли получить состояние и титул.

Лорд Каррадайс небрежно улыбнулся. Его грудь все еще тяжело вздымалась. Пруденс старалась смотреть в сторону.

– Вы обещали мне, что это не ловушка, и сдержали свое слово. Я не знаю ни одной женщины, которая бы так поступила, мисс Имп. Ни одной женщины, чьим обещаниям я бы поверил.

Она подавила тяжелый вздох. Разочарование смешалось с облегчением.

– Тогда, пожалуйста, не играйте со мной, не соблазняйте меня. Я понимаю, что у вас это вошло в привычку, но, честное слово, я этого не вынесу! Я не из вашего мира. Я не умею играть в эти игры и не знаю, как...

Она резко оборвала фразу. Она уже готова была признаться, что не знает, как устоять перед ним. Это оказалось бы смерти подобно.

Он помолчал немного, потом спросил:

– Почему вы думаете, что это игра?

– Потому что это не может быть ничем другим, – просто сказала она. – Вы сказали, что доверяете моим обещаниям. Я дала слово Филиппу Оттербери. – Она смотрела на него, ожидая, что он поймет ее слова.

Гидеон ничего не сказал. Только слегка нахмурил брови.

Она вытащила спускавшуюся в лиф платья тонкую золотую цепочку, которую постоянно носила. На ней висело старомодное золотое кольцо с большим красным камнем.

– Это обручальное кольцо прабабушки Филиппа. Оно переходит в семье из поколения в поколение. Оно – свидетель святой клятвы, которую я дала Филиппу и которую не нарушу, как бы ни волновали меня ваши соблазнительные ласки. – Она вспыхнула и добавила: – Я связана с Филиппом невидимыми узами, и это кольцо их зримый символ. Я ношу его четыре с половиной года. Я никогда его не снимаю. Вы можете это понять, лорд Каррадайс? – Она серьезно смотрела на него. – Вы можете это уважать?

– Постараюсь, – медленно сказал он. В его кривой улыбке сожаление смешалось с самоуверенностью. – Хотя, признаюсь, мои дурные привычки могут взять верх.

Пруденс с дрожью вздохнула. Он не может с собой справиться. Даже его оправдания звучат соблазнительно. Она как талисман сжала в руке кольцо, подаренное Филиппом.

– Значит, будем друзьями? – отважно предложила она. Он подавил угрюмый вздох.

– Хорошо, пусть будет так, но если об этом станет известно, моя репутация будет погублена.

На губах Пруденс появилась дрожащая улыбка. Гидеон взял Пруденс под руку.

– Разумеется, наша мнимая помолвка остается в силе, – добавил он, – хотя за пределами семьи это должно оставаться страшной тайной. – Он отдернул пурпурные бархатные шторы, выпуская ее в зал. Пруденс хотела было сообщить ему о своей последней выдумке – его воображаемом трауре, но ей помешали.

– Какой вы проказник, лорд Каррадайс – кажется, я узнаю вашу божественную фигуру – где вы прятались?

Эти слова сопровождались легким смехом и понимающим взглядом. Темноволосая дама с декольте, вдвое большим, чем у Пруденс, положила ладонь на руку Гидеона.

Он тут же поклонился, вновь обретя свою легкомысленность и шарм.

– Миссис Краудер, вы сегодня чертовски очаровательны. Красный – определенно ваш цвет.

Слишком много комплиментов, сердито подумала Пруденс, когда им помешали. Цвет полыни – идеально подходит для нее, а красный – для миссис Краудер. Так можно пополам разорваться.

Лорд Каррадайс представил Пруденс, но миссис Краудер, хоть и была безупречно вежлива, явно решила, что с ней не следует считаться. Вскоре их окружили друзья миссис Краудер. Судя по всему, они были друзьями и лорда Каррадайса.

Все женщины были красивы или необыкновенно привлекательны. Весьма изящные и утонченные. Мужчины со скучающим видом переводили взгляд с Пруденс на лорда Каррадайса и обратно. Она видела их понимающие взгляды и боролась с желанием залепить пощечину.

– А теперь, дорогой Каррадайс, – воскликнула миссис Краудер, – вы должны рассудить нас и дать ответ на вопрос, который мы обсуждаем!

– Да, пожалуйста, – горячо поддержала ее леди, имени которой Пруденс не запомнила, – вы тонкий знаток дамских туалетов.

Пруденс старалась сохранять на лице доброжелательное выражение.

– Вы должны решить, что хуже: нелепый тюрбан леди Бентик, столь щедро украшенный плюмажем, что она напоминает лошадь, запряженную в погребальные дроги...

– Или чепец вдовствующей герцогини, украшенный кружевом, зелеными бархатными почками и цветущими маргаритками, так что он похож на вершину холма в весеннюю пору!

– Мы заключили пари! – наперебой защебетали дамы.

– Пожалуйста. Будьте судьей, лорд Каррадайс, – без промедления сказала Пруденс. – Я вижу, моя сестра делает мне знаки. Мне нужно поговорить с ней.

Это было почти правдой. Кроме того, ей нужно познакомиться с джентльменами, оказывающими знаки внимания Чарити.

Стоя рядом с сестрой, Пруденс наблюдала за компанией, окружившей лорда Каррадайса и миссис Краудер. Там было много смеха, много шампанского и, к ее досаде, много прикосновений. Дам так и тянуло к нему, а однажды миссис Краудер фамильярно потрепала его по щеке! Пруденс стало ясно, что лорд Каррадайс и некоторые из окружавших его дам были – а возможно, и сейчас остаются? – в очень близких отношениях.

Пруденс не понравилась миссис Краудер и ее друзья, но она была благодарна за то, что они напомнили ей о грозившей опасности забыться. Лорд Каррадайс известный обольститель. Женщины вокруг него сбились в стайку, смеялись, кокетничали, то и дело касаясь его.

И он флиртовал с ними. Потому что он таков, твердо сказала себе Пруденс. Она не осуждала его за это, просто он такой. Он повеса. А раз так, его нельзя принимать всерьез.

И нельзя ему доверять.

Гидеон смотрел, как Пруденс опекает сестру, и про себя улыбался повадкам маленькой наседки. Он неохотно отпустил ее. Ему не хотелось, чтобы она уходила, но еще меньше хотелось, чтобы она разговаривала с миссис Краудер.

У Терезы Краудер был отвратительный язык и дурной глаз сплетницы. А ее друзья – распущенные и глупые. Ему не хотелось видеть в их кругу Пруденс. Он позволил себе пройтись с компанией по залу, с улыбкой вспоминая разговор с Пруденс и удивляясь, что он нашел в Терезе Краудер и неужели ему нравилось ее пустое и скучное окружение?

– Примите мои искренние соболезнования, Каррадайс, – раздалось у него за спиной.

Изумленный Гидеон обернулся.

– Соболезнования? Из-за чего?

На лице сэра Освальда мелькнуло болезненное выражение.

– Думаю, вы хотели сказать – из-за кого, Каррадайс. То, что делает с языком молодежь, просто ужасно. – Он с одобрением посмотрел на строгий черный вечерний костюм Гидеона. – У вас хватило такта не надевать ярких одежд. Я сторонник того, чтобы уважать волю усопших.

Гидеон беспомощно смотрел на собеседника. Уважать волю усопших? Кто умер? Может быть, старый щеголь толкует о Браммеле, который ввел моду на черные вечерние костюмы и недавно исчез из общества?

– Но я всегда ношу вечером черное, – сказал он. – Но он не умер, сэр Освальд. Он живет где-то на континенте, скрываясь от долгов.

Сэр Освальд нахмурился.

– Скрываясь от долгов? Нет причин носить траур по людям, которые бегут от долгов, Каррадайс. Или что они делают в Уэльсе? Весьма странно!

Гидеон был в полном недоумении и решил не обращать внимания на упоминание об Уэльсе.

– Я говорю о Браммеле, – пояснил он.

– О Браммеле? А он здесь при чем? Какого черта мы о нем говорим?

– Разве не вы сказали, что он умер?

– Нет! А он умер? Меня это не удивляет. Жить с чужеземцами – рискованное занятие. Я знаю это по собственному опыту. Бедняга Браммел. Что с ним случилось? Наверное, от пьянства? – Сэр Освальд неодобрительно поджал губы и покосился на бокал шампанского, который держал Гидеон.

У Гидеона возникло такое чувство, будто он оказался в сумасшедшем доме.

– Я не говорил, что он умер, – осторожно сказал Гидеон. – Насколько мне известно, он все еще здравствует и живет на континенте.

Кустистые белые брови сэра Освальда поднялись от негодования.

– Послушайте, я это знаю, черт побери! Это всему свету известно. Причем давным-давно! Какого дьявола вы рассказываете мне новости, которые уже плесенью покрылись?

Гидеон осушил бокал и оглянулся в поисках слуги. Чтобы поддерживать эту беседу, ему нужно что-то покрепче шампанского. Но не бренди.

– Прошу извинить, сэр Освальд. Начнем сначала. Кто умер?

– Ваша двоюродная бабушка, конечно!

– Двоюродная бабушка?

– Да. Печальная новость. Примите мои соболезнования, Каррадайс. Я не знал ее лично, но уверен, что это большая потеря. Когда похороны?

Гидеон открыл было рот, чтобы объяснить, что, насколько ему известно, Эстелл за границей и шокирует родню тем, что путешествует без компаньонки с итальянским графом.

Маленькая запыхавшаяся девушка скользнула между ними. У прелестной, раскрасневшейся мисс Мерридью вид был явно виноватый. Ну конечно! Если его разговор с сэром Освальдом превратился в полную бессмыслицу, за этим стоит мисс Имп. К этому пора привыкнуть.

Гидеон улыбнулся, взял ее под руку и сделал знак официанту.

Сэр Освальд благосклонно отнесся к этому жесту.

– Пруденс, дорогая моя, я только что спрашивал Каррадайса о похоронах. Они пройдут в Уэльсе, полагаю? Никогда не бывал на валлийских похоронах.

– Думаю, это будет очень скромная церемония в узком кругу, – торопливо сказала Пруденс. – Ведь так, лорд Каррадайс? – Пруденс настойчиво посмотрела на него, ожидая поддержки.

– Да, сэр Освальд, – кивнул Гидеон. – Это будет такая скромная церемония, что, можно сказать, ее почти не будет. – Пруденс отнюдь не ласково сжала его руку. И он торопливо добавил: – Там будут только ближайшие родственники. Уэльс, знаете ли.

Сэр Освальд понимающе кивнул. Рука Пруденс расслабилась.

– А какая двоюродная бабушка скончалась? Сначала я подумал, что Эстелл, и очень расстроился. Но Пруденс сказала, что нет. Я не знал, что у вас есть родственники в Уэльсе.

– Она вела очень уединенную жизнь, – сказала Пруденс.

– Очень уединенную, – согласился Гидеон. – Семья почти не поддерживала с ней отношений.

Появился официант с напитком, который заказал Гидеон. Сэр Освальд, приподняв брови, многозначительно посмотрел на Гидеона. Гидеон, не зная, что делать, повторил его гримасу.

Кустистые брови сэра Освальда поползли еще выше.

– Так вот в чем дело?! Ее выслали в Уэльс? Теперь я понимаю, почему все держится в тайне. Я вас понимаю, Каррадайс. И больше об этом слова не скажу – тут кругом дамы. Пруденс, милая, неужели ты собираешься отравить свой организм этим ужасным напитком? – Он забрал у нее бокал шампанского. – Я думал, вы закажете ей лимонад, Каррадайс! Я посылал леди Остуидер освежающий напиток из ревеня. Сейчас велю лакеям принести его тебе. Он прекрасно действует на кровь. – И сэр Освальд торопливо отошел.

Пруденс повернулась к Гидеону, нахмурившись и очаровательно надув губки. Гидеону хотелось поцеловать ее. Он быстро оглядел зал.

– В чем дело? – встревожилась Пруденс.

– Проверяю, заметит ли кто-нибудь, если я вас поцелую. Она отступила на шаг.

– Вы не посмеете этого сделать! Вы сказали, что перестанете дразнить меня. Мы договорились быть друзьями.

Он с оскорбленным видом посмотрел на нее.

– Я имел в виду дружеский поцелуй.

– Вы знаете, что я имела в виду. – Пруденс сделала достойную похвалы, но безуспешную попытку сжать рот в твердую линию.

Гидеон пожал плечами и, напустив виноватый вид, сказал:

– Привычки не так легко изменить, мисс Имп.

Он внимательно смотрел на нее, на его губах играла улыбка. Сейчас Пруденс на три четверти состояла из гнева и на одну – из прелестного волнения. Когда она пыталась принять строгий вид, на щеках помимо ее воли появлялись ямочки. Он сделал небольшой шаг вперед, сокращая разделявшее их расстояние. Пруденс подняла сумочку, не высоко, не привлекая ничьего внимания, но напоминая ему, как она поступит, если потребуется. Маленькая мисс Имп готова сражаться с большим повесой. Он скорбно вздохнул.

– У вас нет вкуса к приключениям, мисс Имп?

– Не называйте меня так! И не смейте делать ничего неподобающего! А теперь скажите, почему дядя Освальд решил, что вашу двоюродную бабушку отправили в Уэльс?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю