Текст книги "Истории жизни (сборник)"

Автор книги: Анна Гавальда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

«Желаю вам приятного дня, дамы и господа, и прошу не забыть вашего гида. Хотя что я говорю! Не гида, а несчастного каторжника, навеки прикованного к этому замку, раба-аристократа, который ждет от вас не милостыни, а скромного пожертвования, которое позволило бы ему продержаться до возвращения графа Парижского{36}36
  То есть на неопределенно долгое время. Граф Парижский – титул последних представителей боковой ветви Бурбонов, считавшихся среди роялистов претендентами на французский престол после Реставрации.


[Закрыть].

Благодарю!..

Благодарю, прекрасные дамы!..

Thank you, sir!..»

Он скрылся за какой-то потайной дверцей, а мы пошли следом за группой.

Эти дурни были в полном восхищении.

В ожидании брата мы выкурили по сигаретке.

Бледнолицый юноша запихивал в покоробленный панцирь мальчишек, совал им в руки выбранное оружие и щелкал своим «Полароидом».

Один снимок – два евро.

«Джордан, осторожно, не выколи глаз сестре!»

Фотограф – то ли супердзен, то ли суперобдолбыш, то ли суперкрейзи – двигался как во сне и выглядел полным коматозником. Маисовая самокрутка в углу рта, бейсболка Chicago Bulls козырьком назад – в общем, тот еще типчик! В духе фантазий от пентюхов…{37}37
  «Фантазии от пентюхов» («Fantasia chez les ploucs») – комедия французского режиссера Ж. Пиреса (1971) с Лино Вентурой и Мирей Дарк в главных ролях.


[Закрыть]

«Джордан! Немедленно положи эту штуку на место!!!»

Наконец посетители удалились. Коматозник взял грабли и поплелся в сад, домусоливая свой бычок.

Мы уже забеспокоились: соблаговолит ли юный барон де ла Ларьотин появиться перед нами?

Я все еще твердила, качая головой: «Это глюки… Этого просто не может быть!.. Это точно глюки…»

Симон тем временем изучал устройство подъемного моста, а Лола подправляла плеть вьющейся розы.

Наконец вышел улыбающийся Венсан. Теперь на нем были мятые черные джинсы и майка с принтом Sundyata.

– Эй, как вас угораздило сюда заехать?

– Да вот соскучились по тебе…

– Правда? Приятно слышать.

– Все в порядке?

– Более чем. Но… вы разве не должны быть сегодня на свадьбе Юбера?

– Должны, но мы слегка заблудились.

– Ясно… Это здорово!

Очень похоже на Венсана. Неизменно спокойный, неизменно учтивый. Совершенно не взволнованный нашим приездом и все-таки ужасно довольный.

Наш лунный Пьеро, наш Марсианин, наш младший братишка, наш любимый Венсан.

Нет, это и правда здорово!

– Ну-с, теперь скажите, что вы думаете о моем скромном пристанище? – спросил он, обводя широким жестом замок и парк.

– Сначала ты нам скажи, что значит весь этот бред? – потребовала я.

– Какой бред? Моя экскурсия, что ли? О… это вовсе не бред. Красотка Изора существовала на самом деле, просто… Ну, в общем, я не очень-то уверен, что она жила именно здесь… Судя по архивным записям, она скорее обитала в соседнем замке, но поскольку он сгорел… Должен же я был приютить где-то бедняжку, разве не так?

– Может, и так, но откуда эти россказни о предках и прочая туфта, которую мы только что слышали? И твои аристократические замашки?

– Ах, это? Ну поставьте себя на мое место! Я приехал в начале мая, чтобы отработать один туристический сезон. Старуха сказала, что едет на лечение и заплатит мне за первый месяц, когда вернется. С тех пор – никаких известий. На дворе уже август, а я так ничего и не увидел. Ни хозяйки замка, ни денежного перевода, ни-че-го! А кушать-то хочется! Вот я и придумал всю эту хренотень. Живу только на чаевые, а чаевые – они ведь с неба не сыплются. Люди хотят получить побольше за свои денежки, а здесь, как изволите видеть, отнюдь не Диснейленд… Вот почему малыш Венсан каждый день облекается в свой блейзер, сажает на палец фамильный перстень и всходит на крепостную стену в ожидании туристов!

– С ума сойти!

– Что делать, сударыня, жить как-то надо!

– А кто этот тип?

– Это Ноно. Ему платит коммуна.

– А он… Он… у него с мозгами все в порядке?

Венсан старательно скручивал сигарету.

– Почем я знаю! Мне только известно, что это Ноно. Если ты понимаешь, что такое Ноно, то и ладно, а если нет, плохо твое дело{38}38
  Имя Ноно созвучно с французским жаргонным словом «neuneu» (тронутый, ненормальный).


[Закрыть].

– И как же ты проводишь тут время?

– По утрам сплю, днем вожу экскурсии, а ночи посвящаю музыке.

– И где же ты занимаешься музыкой?

– В часовне. Я вам ее покажу… Ну а вы-то как? Что поделываете?

– Мы-то?.. Э-э-э… да ничего. Вот хотели пригласить тебя в ресто…

– Когда? Сегодня вечером?

– Ну а когда же еще, умник? Не после же следующего крестового похода!

– Ясно, только сегодня вечером ничего не выйдет… Дело в том, что наш Ноно как раз сегодня выдает замуж племянницу, и я приглашен на свадьбу…

– Да ну! Слушай, если мы тебя задерживаем, ты скажи, не церемонься!

– Ничего подобного! Это как раз здорово, что вы здесь. Сейчас мы это уладим… Эй, Ноно!

Супердзен медленно развернулся на сто восемьдесят градусов.

– Как думаешь, если мой брат и сестры тоже придут вечером, нормально будет?

Коматозник долго осматривал нас, потом спросил:

– Это, что ли, твой братишка?

– Ну да.

– А эти? Твои сестренки?

– Ну да.

– А они еще целки?

– Эй, Ноно, мы сейчас не их обсуждаем! Да говори же, черт возьми… Ты думаешь, они могут прийти вместе со мной?

– Кто – они?

– О господи, он меня с ума сведет, этот тип!.. Да-да, они!

– Прийти – куда?

– На свадьбу Санди!

– Ну ясное дело. Чего тут спрашивать?

И, указав на меня подбородком, он добавил:

– А эта… эта тоже придет?

Оп-па!

Отвяжись, страшила Горлум…{39}39
  Горлум (или Смеагорл) – персонаж романов Толкиена.


[Закрыть]

Венсан утомленно вздохнул.

– Он меня когда-нибудь доконает! Недавно он тут отличился: засунул одного мальчишку в панцирь так усердно, что тот застрял намертво, и пришлось вызывать техпомощь… Эй, кончайте зубы скалить, сразу видно, что вам не приходится иметь с ним дело каждый божий день…

– А тогда зачем же ты идешь на свадьбу его племянницы?

– Это без вариантов. Он, знаете ли, крайне обидчив… Да-да, и нечего хихикать, целки вы мои… Скажи, Симон, они всегда такие серьезные, эти двое?.. Кроме того, его мамаша регулярно подкидывает мне всякой вкуснятины. Деревенские паштеты, овощи со своего огорода, колба́сы… Если бы не она, я бы давно умер с голоду.

Нет, это и вправду глюки!

– Ну а пока у меня еще полно дел. Нужно подсчитать выручку, отмыть туалеты, подсобить этому блаженному прочистить аллеи и запереть все двери.

– А их сколько?

– Восемьдесят четыре.

– Давай мы тебе поможем.

– Очень мило с вашей стороны. Возьмите вон там еще одни грабли, а туалеты можно отмыть из шланга…

Мы засучили рукава наших праздничных нарядов и взялись за работу.

*****

– Ну, кажется, все в порядке. Искупаться не хотите?

– Где это?

– Там под горкой есть речка…

– А вода в ней чистая? – осведомилась Лола.

– А лисы в нее не мочатся? – добавила я.

– Чего-чего?

Нас с Лолой купание не очень-то прельщало.

– А ты сам туда ходишь?

– Каждый вечер.

– Ладно, тогда и мы с тобой…

Симон и Венсан шли впереди.

– Я тебе привез МС5 на 33 оборота.

– Не может быть!

– Точно говорю.

– Первый выпуск?

– Ну да.

– Ух ты! Как тебе удалось ее раздобыть?

– Да уж постарался, черт возьми, чтобы угодить господину барону!

– Ты купаться будешь?

– Конечно.

– Эй, девчонки, а вы?

– Даже не подумаем – пока в кустах бродит этот маньяк, любитель целок, – шепнула я на ухо Лоле.

– Нет-нет! Мы посидим тут, на вас посмотрим!

– Он где-то близко! – зловеще прошептала я. – Следит за нами из кустов…

Сестра хихикнула.

– Меня точно глючит! Клянусь тебе, мне кажется…

– Да-да, мы уже поняли – тебя глючит. Давай садись.

Лола вытащила из моей сумки купленный на вокзале «Water-Closer» и начала искать наши гороскопы.

– Ты у нас кто – Водолей?

– А? Ты о чем? – спросила я и резко обернулась назад, в надежде испугать онаниста Ноно.

– Эй, ты меня слушаешь?

– Да.

– Будьте осторожны. В этот период растущей Венеры во Льве с вами все может случиться – случайная встреча, великая Любовь. Тот, кого вы ждали, уже совсем близко. Соберите все свое очарование и сексуальную привлекательность, а главное, будьте готовы к любому повороту событий и не упустите свой шанс. Ваш закаленный характер часто оказывал вам дурную услугу. Пора наконец раскрыть романтическую сторону вашей личности.

Эта идиотка умирала со смеху.

– Ноно! Вернись! Она здесь! Она раскроет перед тобой романтическую сто…

Я зажала ей рот рукой.

– Можешь не продолжать, я уверена, что ты все это выдумала.

– Вовсе нет! Смотри сама!

Я вырвала у нее этот мерзкий журнальчик.

– А ну покажи!

– Вот, гляди: растущая Венера во Льве, и ничего я не выдумала.

– Ерунда все это!

– Знаешь, на твоем месте я бы все-таки поостереглась…

– Пф-ф! Глупости какие!

– Может, ты и права. Ладно, давай лучше посмотрим, что они пишут про Сен-Тропе…

– Нет, ты только глянь на эту! Ничего себе сиськи… Неужели настоящие?

– М-м-м… Я бы так не сказала.

– А это ты видела?.. А-а-ай! Симон, прекрати немедленно, или я позвоню твоей жене!

Подбежавшие мальчики встряхнулись, обдав нас холодными брызгами.

Как это мы раньше не остереглись!.. Вернее, не вспомнили!.. Венсан, набрав полный рот воды, помчался за Лолой, которая с воплями удирала прямо через поле, обильно засеивая его на бегу пуговицами с платья.

Я в темпе собрала наши шмотки и поскакала за ними следом, оглашая близлежащие кусты криками «брысь!», «прочь!» и угрожающе выставив вперед «рожки» из указательного пальца и мизинца.

Изыди, Сатана!

Потом Венсан показал нам свои личные апартаменты на хоздворе.

Весьма скромные.

Он вытащил вниз кровать со второго этажа замка, где было слишком жарко, и обустроил себе жилище в конюшнях. Как бы случайно выбрав для него стойло Красавчика.

Между Полькой и Ураганом…

Он разоделся точно английский лорд. Безупречно начищенные туфли. Безупречно белый костюм с заниженной талией, в стиле 70-х. Шелковая бледно-розовая рубашка с острыми уголками воротника, такими длинными, что они доходили до подмышек. На любом другом этот прикид выглядел бы по-дурацки, на нем же он смотрелся великолепно.

Он пошел к себе за гитарой. Симон вытащил из багажника Каринин свадебный подарок, и мы спустились в деревню.

Вечерний свет был чудо как хорош. Сельская местность в охряных, бронзовых и тускло-золотых тонах отдыхала от долгого жаркого дня. Венсан призвал нас обернуться, чтобы взглянуть издали на его донжон.

Потрясающе!

– Вот вы смеетесь…

– Вовсе нет, вовсе нет, – заверила его Лола, неизменно стремившаяся к Мировой гармонии.

А Симон затянул:

– О мой заааамок, ты самый прекрасный из заааамков…

Симон пел, Венсан смеялся, Лола улыбалась. Мы шагали вчетвером, все вместе, посреди шоссе, расплавленного дневным солнцем и ведущего к маленькой деревушке на берегу Эндра.

Воздух был напоен запахами горячего асфальта, мяты и скошенной травы. Коровы глядели на нас с восхищением, а птицы летели следом, к праздничному столу.

Короткие мгновения сладкого покоя.

Мы с Лолой снова обрядились – она в шляпу, я в сари.

Казалось бы, зачем? Но свадьба есть свадьба.

По крайней мере, именно так мы рассуждали, пока не прибыли по назначению…

Мы вошли в празднично разукрашенный спортзал, где стояла удушливая жара, смешанная с неистребимым запахом пота и грязных носков. Татами были сложены стопкой в углу, а новобрачная сидела под баскетбольной корзиной. Вид у нее был такой, будто она еще не вполне въехала в ситуацию.

Стол с яствами, достойными пиров Астерикса, местное вино и музыка на полную катушку.

Толстая дама, вся в пышных оборках, бросилась навстречу нашему младшему:

– Ах, вот и он! Добро пожаловать, сынок, добро пожаловать! Заходите, заходите, гости дорогие! Ох, до чего же они все красивые! А эта… господи, какая худенькая, бедняжка! Неужто в Париже так плохо кормят? Садитесь сюда, детки, и угощайтесь! Ешьте как следует. На столе всего вдоволь. Скажите Жерару, пусть нальет вам вина. Жерар! Ну-ка живо сюда, парень!

Венсан никак не мог уклониться от ее поцелуев, а я смотрела и сравнивала. Какой контраст между сердечностью этой незнакомой женщины и учтивым презрением моих старых тетушек сегодня утром. А может, и это глюки?

– Мы хотели бы поздравить новобрачную…

– Вот-вот, идите, поздравьте и заодно поищите там Жерара… Если он уже не нализался и не лежит под столом, негодник эдакий!

– Слушай, а что там у тебя за подарок? – спросила я Симона.

– Да я и сам не знаю.

Мы по очереди расцеловали новобрачную.

Молодой муж, красный как рак, очумело таращился на подарок, который извлекла из бумаги его жена, – шикарное блюдо для сыров, купленное Кариной, – из плексигласа, овальное, с ручками в виде виноградных лоз и виноградными листьями на дне.

В его взгляде читалось сомнение.

Мы сели в конце стола, где нас приняли с распростертыми объятиями двое дядьков, уже довольно много принявших на грудь.

– Же-рар! Же-рар! Же-рар! Эй, малыши! А ну-ка несите сюда угощение для наших друзей! Жерар! Ну куда он запропастился, мать твою!

Наконец появился виночерпий Жерар со своей бутылью, и празднество началось.

Покончив с маседуаном под майонезом (в раковинах святого Якова), бараниной с жареной картошкой (также под майонезом), козьим сыром (произносится «кузьим») и бело-розовым меренговым тортом (съеденным почти дочиста), гости потеснились, освобождая место для Ги Макру и его замечательного оркестра.

Мы сидели довольные, разомлевшие. Справа от нас новобрачная открыла бал, закружившись в вальсе со своим папашей под аккордеонного Штрауса, слева наши дядьки́ завели ожесточенную перепалку по поводу нового «кирпича», повешенного у булочной Пидуна.

Все это было прелесть как колоритно.

Нет, более чем колоритно, а главное, менее чопорно – это было смачно!

Ги Макру чем-то походил на Дарио Морено.

Тоненькие подкрашенные усики, сверкающий жилет, дорогие цацки и бархатный голос.

При первых же звуках аккордеона все рванули на танцпол.

 
Эй, зовите трубача, мы станцуем ча-ча-ча!
Агааа!
Ну-ка, скидывай сабо, мы отпляшем вам мамбо!
Огооо!
 

– Давайте сюда! Все вместе!

 
Ля-ля-ля-ля-ля… Ля-ля-ля-ля-ля…
 

– Я ничего не слышу!

ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ… ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ-ЛЯ…

– Глянь туда, в конец зала! Старушки-то как разошлись! А ну-ка девушки, хором, вместе с нами!

 
Пам-парарарам-пам-парарарам!
 

Мы с Лолой отплясывали как бесноватые; мне даже пришлось подтянуть юбку повыше, чтоб не сбиваться с ритма.

Братья, как всегда, не танцевали. Венсан окучивал какую-то девицу с молочно-белой грудью в обширном декольте, а Симон слушал воспоминания соседа-дедка, который рассказывал ему о том, как боролся с филлоксерой, поразившей его виноград.

Затем раздался традиционный клич «Подвязка! Подвязка! Подвязка!» в сопровождении столь же традиционных, грубовато-соленых непристойностей. Новобрачную водрузили на стол для пинг-понга… ну а дальнейшее лучше опустить. Хотя, может, я чересчур стыдлива…

Я вышла на воздух. Мне уже слегка не хватало Парижа.

Лола скоро присоединилась ко мне for ze moonlight{40}40
  Здесь: выкурить под луною (буквально: на подлунную) (искаж. англ.).


[Закрыть] сигаретку.

За ней неотступно следовал какой-то тип довольно липкого вида (весьма волосатый и лоснящийся от пота), непременно желавший повторить свое приглашение на танец.

Пестрая рубашка-гавайка с короткими рукавами, вискозные брюки, белые носки с каемочкой, типа теннисных, и мокасины из плетеной кожи.

Ну просто неотразимый красавец!

И… и… и… ой, чуть не забыла: конечно, черный кожаный жилет с нагрудными карманами! Три слева и два справа. На поясе нож. Рядом мобильник в чехле. Серьга в ухе. Плюс sun glassizes{41}41
  Солнечные очки (искаж. англ.).


[Закрыть]. Плюс цепочка, соединенная с бумажником. Минус хлыст.

В общем, вылитый Индиана Джонс.

– Ты меня не познакомишь?

– Э-э-э… да… Это… гм… Это моя сестра Гаранс, а это…

– Ты чего… уже подзабыла, как меня кличут?

– Э-э-э… Жан-Пьер?

– Мишель.

– Ну конечно, Мишель! Мишель, это Гаранс. Гаранс, это Мишель.

– Привет, Мишель! – сказала я как можно серьезнее.

– Жан-Мишель. Жан-Мишель – так меня кличут… Запомнить легко: Жан как «жопа», а Мишель – как Мон-Сен-Мишель. Ладно, я на вас не в обиде… Привет! Так вы, стало быть, сестры? Надо же, никогда не скажешь, совсем не похожи… Вы уверены, что ваша мамаша не загляделась разок на почтальона? Ха! Ха! Ха!

Когда он удалился, Лола затрясла головой:

– Ой, не могу больше! Вот уж повезло так повезло – чемпион по тупости среди здешних пентюхов! А уж чувство юмора у него, я тебе скажу!.. Такая похабщина – хуже чем по радио! Ну и тип, просто караул!

– Тише, он опять идет.

– Эй, послушай, чего скажу! Ты знаешь анекдот про парня с пятью членами?

– М-м-м… нет. Не имела такого счастья.

– Ну вот, значит, этот парень – у него целых пять членов…

Пауза.

– И что? – спрашиваю я.

– И его трусы сидят на нем как перчатка!

На помощь!

– А про шлюху, которая не сосет?

– Простите?..

– Знаешь, как зовут шлюху, которая не сосет?

Смешнее всего было выражение лица моей сестры. Дело в том, что Лола, с ее винтажными туалетами от Ива Сен-Лорана, остатками былого увлечения классическим танцем, старинной брошью-геммой и гневным неприятием еды на бумажной скатерти, – особа весьма изысканная… И теперь ее потрясенный вид и глаза, круглые и нежно-голубые, как севрские блюдца, говорили о многом… Это было грандиозное зрелище!

– Ну так как?

– Увы, не могу вам сказать. У меня самой, знаете ли, с языком проблемы.

(Молодец Лола – воспитание воспитанием, но язык у нее подвешен как надо! Я ее просто обожаю!)

– Ну вот: такую ваще не зовут! Ха! Ха! Ха!

Наш красавец пошел вразнос… Он обернулся ко мне, с шиком сунув большие пальцы в карманчики своего жилета:

– Теперь давай ты! Анекдот про парня, который обматывал своего хомячка скотчем, знаешь?

– Нет. Но мне не хочется его слушать, он наверняка слишком соленый.

– Ага, сталбыть, ты его знаешь?

– Э-э-э… послушай, Жан-Монсенмишель, мне нужно поговорить с сестрой с глазу на глаз, и…

– Ладно, ладно, я сваливаю. Пока, до скорого, писюшки!

– Слава богу, убрался наконец!

– Да, но вместо него сюда идет Тото.

– Это еще кто такой?

Ноно уселся перед нами на стул.

И принялся разглядывать нас, сунув руки в карманы брюк и прилежно почесывая в паху сквозь подкладку.

Прекрасно!

Видимо, новый костюм натирал ему кое-какие нежные места…

Святая Лола послала ему легкую поощрительную улыбочку: мол, давай-давай, не стесняйся!

Типа привет, Ноно! Это мы, твои новые друзья. Добро пожаловать в наши сердца!

– Так вы еще целки? – спросил он.

Нет, решительно, парень зациклился на этой идее… («Ты меня удивляешь!»)

Однако моя улыбчивая сестрица не теряла надежды сменить тему:

– Значит, вы работаете сторожем в замке?

– Заткнись, ты! Я говорю с этой, у которой жирные сиськи.

Да, я знала. Я все знала заранее. Что позже мы над этим посмеемся. Что когда-нибудь мы постареем, и поскольку нашим сексуальным воспитанием никто не занимался всерьез, мы обхохочемся, вспоминая этот вечер. Но сейчас… сейчас мне было совсем не до смеха, потому что наш Ноно пускал слюни с той стороны рта, где прежде торчал окурок, и эта струйка жирной слюны, которая поблескивала в лунном свете, выглядела довольно угнетающе…

На наше счастье в этот момент подоспели Симон с Венсаном.

– Ну что, уходим?

– Прекрасная мысль!

– Вы идите, а я догоню, только заберу свой doggy bag{42}42
  Doggy bag – коробка с оставшейся едой, которую клиент может унести домой после посещения ресторана (англ.). Здесь: остатки свадебного угощения, которые, вероятно, мать Ноно завернула для Венсана.


[Закрыть].

 
Вся моя любо-о-овь только для тебя-а-а…
Все мои слова-а-а только для тебя-а-а…
 

Голос Ги Макру разносился по всей деревне, и мы приплясывали, пробираясь между машинами.

 
Все слова любви-и-и-и только для тебя-а-а-а…
 

– Эй, ты куда нас ведешь?

Венсан обогнул замок и свернул на какую-то темную тропу.

– Выпьем напоследок. Что-то вроде афтепати, если хотите… Девчонки, вы не устали?

– А Ноно? Он нас не догонит?

– Да нет же… Забудь ты о нем… Ну как, идете?

Это был цыганский табор. Два десятка «караванов» – больших белых фургонов, один длиннее другого, а между ними развешанное белье, перины, велосипеды, ребятишки, тазы, шины, антенны-тарелки, телевизоры, котлы, собаки, куры и даже маленькая черная свинья.

Лола пришла в ужас:

– Уже за полночь, а дети еще не спят! Бедные малыши!

Венсан рассмеялся:

– Посмотри на них – по-моему, они вполне довольны жизнью.

И верно, детишки взапуски носились по лагерю, потом окружили Венсана, дерясь между собой за честь нести его гитару, а девочки взяли за руки нас с Лолой.

Мои браслеты их буквально зачаровали.

– Они едут в Сент-Мари-де-ла-Мер… Надеюсь, успеют свалить отсюда до того, как старуха вернется в свой замок, – ведь это я разрешил им стоять здесь табором…

– Прямо как капитан Хэддок в «Драгоценностях Кастафьоре»{43}43
  21-й альбом из серии комиксов «Приключения Тентена» бельгийского художника Эрже (псевдоним Жоржа Проспера Реми, 1907–1983).


[Закрыть], – хихикнул Симон.

Старый величественный цыган раскрыл Венсану объятия:

– Добро пожаловать, сын мой!

Вот, значит, где наш дорогой братец обрел новую семью, причем уж какую по счету! Неудивительно, что он теперь игнорирует нашу.

Ну а потом все было как в фильмах Кустурицы – до того, как он возомнил себя гением.

Старые цыгане пели песни такие печальные, что хоть вешайся, прямо все внутри переворачивалось; молодые отбивали ритм, хлопая в ладоши, женщины танцевали вокруг костра. Большинство из них были в теле и одеты черт знает как, но от их движений все вокруг пускалось в пляс.

Детишки по-прежнему сновали между взрослыми, а старухи баюкали младенцев и смотрели телевизор. Почти у всех были золотые зубы, и все улыбались нам во весь рот, чтобы их продемонстрировать.

Венсан чувствовал себя здесь как рыба в воде. Прикрыв глаза, он играл на гитаре как всегда… нет, чуть-чуть старательнее, чем всегда, чтобы держать их ритм и дистанцию.

У старых цыган были длинные острые ногти, и их гитары носили шрамы от этих безжалостных когтей.

Брумммм… брумммм… дзынннь…

Слов мы, конечно, не понимали, но разгадать, о чем поют, было нетрудно…

 
О моя родина, где ты?
О моя любовь, где ты?
О мой друг, где ты?
О мой сын, где ты?
 

И дальше примерно так:

 
Я потерял свою родину, остались лишь
воспоминания.
Я потерял свою любовь, остались лишь страдания.
Я потерял своего друга, и вот пою для него.
 

Старуха поднесла нам выдохшегося пива. Не успевали мы осушать кружки, как она уже тащила новые.

У Лолы блестели глаза, она держала на коленях двух девчушек и терлась подбородком об их волосы. Симон с улыбкой взглянул на меня.

Да, с сегодняшнего утра мы с ним проделали длинный путь…

Оп-па! Опять эта веселая бабуля со своим теплым пойлом…

Я знаком спросила Венсана, нет ли у него косячка, и он так же, знаком, дал мне понять, что сейчас не время, попозже… Еще одно отличие, надо же… У этих людей, которые не посылают своих детишек в школу, гноят будущих Моцартов в этой грязи и благополучно обходят наши законы о труде и оседлом образе жизни, оказывается, не принято курить травку.

Святая Мерс-Бенц{44}44
  Имеется в виду «Мерседес-Бенц»: Мерседес – женское имя (от испанского Maria de las Mercedes), означающее «Мария Милосердная».


[Закрыть] от такой участи нас избавила.

*****

– Девчонки, вам остается только заночевать в постели Изоры…

– И слушать «хриплые стоны, которые доносятся из бывших темниц»? Нет уж, спасибо!

– Да это же все глупости.

– А твой ненормальный, у которого есть ключи от всех комнат, – тоже глупости? Нет, даже не проси. Мы будем спать только вместе с вами!

– О'кей, о'кей, Гаранс, не надо нервничать.

– А я и не думаю нервничать! Просто я еще целка, представь себе!

Как я ни устала, мне все же удалось их рассмешить. И я этим гордилась.

В результате братья переночевали в стойле Красавчика, а мы – в стойле Урагана.

Разбудил нас Симон, который успел сбегать в деревню и купить круассаны.

– У Пидула? – зевая, спросила я.

– У ПидуНа.

В тот день Венсан не стал отпирать ворота замка.

«Закрыто из-за опасности падения камней с кровли», – написал он на куске картона.

Потом он показал нам часовню. Они с Ноно перенесли сюда пианино из замка и поставили его прямо перед алтарем, так что все ангелы небесные могли теперь дружно отплясывать тут свинг.

Нас тоже угостили маленьким концертом.

Забавно было очутиться в этой часовне воскресным утром. Чинно сидеть на низких скамеечках для коленопреклонений, в пестрых лучах витражей, и сосредоточенно слушать новую версию «Toque, toque, toque on heaven's door…»{45}45
  «Тук-тук-тук в небесные врата» (смесь фр. и англ.) – песня Стивена Хилла.


[Закрыть].

Лола непременно хотела осмотреть замок сверху донизу. Я попросила Венсана повторить вчерашнюю экскурсию. Слушая его, мы умирали от хохота.

Он показал нам всё: комнаты, где жила хозяйка замка, ее очки в футлярах, ее дырявый стул, ее мышеловки, ее рецепты мазей из жира нутрии, ее бутылку спиртного и «Светский Боттен»{46}46
  Боттен (Bottin) – справочник дворянских (а теперь и богатых буржуазных) семейств Франции.


[Закрыть], зачитанный до дыр. Затем кладовые, винный погреб, хозяйственные пристройки, кладовую для конской сбруи, охотничий домик и старинную дозорную тропу.

Симон восхищался изобретательностью архитекторов и инженеров-фортификаторов. Лола собирала травы для гербария.

Я сидела на каменной скамье и глядела на них троих.

Братья стояли над крепостным рвом, облокотившись на парапет… Симон наверняка жалел, что при нем нет его последней роскошной радиоуправляемой модели… Ах, если бы Сиссэл Дабл-Ю был здесь… Венсан, видимо, угадал его мысли, потому что сказал:

– Забудь о своих корабликах… Там во рву водятся гигантские карпы, настоящие акулы. Они бы твои модельки слопали на раз…

– Да ладно!

Венсан промолчал, задумчиво поглаживая замшелые камни ограждения.

– Ну и что ж, – прошептал наконец наш капитан Ахав{47}47
  Капитан Ахав – герой романа Г. Мелвилла «Моби Дик», всю жизнь плавающий по морям в поисках загадочного белого кита.


[Закрыть], – так было бы даже интереснее… Хорошо бы приехать сюда еще разок, вместе с Лео… И пусть бы твои рыбины сожрали игрушечные кораблики, к которым я его до сих пор не подпускал, – это было бы наше самое веселое приключение…

Продолжения я не услышала, только увидела, как они ударили по рукам, словно заключили удачную сделку.

А Лола тем временем рисовала, опустившись на колени среди маргариток и душистого горошка… Спина моей сестры, шляпа с широкими полями и белые мотыльки, рискнувшие совершить на них посадку; волосы, скрученные узлом на затылке, с воткнутым в них карандашом вместо заколки; плечи и руки, исхудавшие от перипетий недавнего развода; подол майки, который она оттягивала вниз, вытирая об него кисточку… До чего же хороша была эта мягкая белая палитра, которая постепенно расцвечивалась нежными акварельными красками…

Никогда еще я так сильно не жалела, что забыла дома фотоаппарат.

Я вдруг обнаружила, что у меня глаза на мокром месте – наверное, это объяснялось усталостью. И еще огромной нежностью к этим троим и смутным ощущением, что мы наслаждаемся последними минутами нашего веселого детства…

Скоро тридцать лет, как мои братья и сестра украшают мою жизнь. Что было бы со мной без них?! И когда жизнь окончательно разведет нас в разные стороны?!

Ибо так оно и бывает. Ибо время неизбежно разводит любящих, и ничто не вечно под луной.

То, что мы испытали за эти полтора дня, называлось загулом, и мы, все четверо, понимали это. Короткая передышка, глоток свободы, нечаянная радость. Несколько часов, украденных у постоянных спутников нашей жизни…

Долго ли мы еще сможем вот так вырываться из повседневного бытия, чтобы «выстроить стенку» из четырех игроков? Сколько таких увольнительных еще подарит нам судьба? Сколько раз еще позволит нам показать ей нос, обжулить ее? И как мы все-таки потеряем друг друга, как оборвется наша связь?

И сколько лет нам еще осталось до старости?

Я уверена, что в тот миг мы все думали именно об этом. Я ведь хорошо нас изучила, всех четверых.

Стыдливость мешала нам говорить об этом вслух, но в ту минуту, стоя на перепутье наших дорог, мы уже все знали.

Знали, что доживаем у подножия этого разрушенного замка последние мгновения детства и что скоро пора будет менять кожу. Что скоро придется забыть наше духовное родство, нашу взаимную нежность и эту чуть грубоватую любовь друг к другу. Забыть, оставить позади. Разжать руки и повзрослеть наконец.

Да, пришла пора братцам Далтонам{48}48
  Отсылка к американскому комическому вестерну «Далтоны» (реж. Ф. Хайм) о четырех братьях, совершавших нелепые эскапады.


[Закрыть] разбежаться в разные стороны в лучах заходящего солнца…

Я, дуреха, почти уже заплакала над собой, как вдруг увидала вдали на дороге нечто…

Что это там такое?

Я встала и пригляделась, сощурив глаза.

Какое-то мелкое существо тяжело тащилось в мою сторону.

Кто же это, раненая зверюшка?

А может, лиса?

Лиса с целым флаконом мочи, подосланная Кариной?

Или кролик?

Нет, это была собака.

Невероятно!

Тот самый пес, которого вчера я заметила из машины и который скрылся из виду далеко позади.

Пес, с которым я встретилась взглядом в сотне километров отсюда.

Да нет, не может быть… А что, если…

О господи, не хватало мне еще вступить в общество «Тридцати миллионов друзей животных»!

Присев на корточки, я протянула к нему руку. У него даже не было сил вильнуть хвостом. Он сделал еще пару шагов и рухнул к моим ногам.

На несколько секунд я застыла, чувствуя комок в горле.

Прийти, чтобы умереть у моих ног…

Но нет, мгновение спустя он еле слышно заскулил, пытаясь облизать себе лапу. Лапа была окровавлена.

Подошедшая Лола спросила:

– Откуда взялась эта собака?

Я подняла голову и хрипло ответила:

– Еще один глюк…

Мы, все четверо, принялись ухаживать за раненым. Венсан побежал за водой, Лола приготовила ему еду, а Симон стащил подушку из желтой гостиной замка.

Пес одним глотком втянул в себя всю воду и завалился в пыль. Мы перенесли его в тень.

Сумасшедшая какая-то история…

Приготовив себе закусь, мы спустились к реке.

У меня сжималось горло при мысли, что по возвращении мы найдем собаку сдохшей. Хотя что же… По крайней мере, для смерти этот пес выбрал вполне живописное место… Да и плакучие ивы тут рядом…

Мальчики засунули бутылки в воду, между камнями, мы с Лолой расстелили одеяло, все уселись. И тут Венсан сказал:

– Глядите-ка, вот он…

Пес опять подполз ко мне. Прижался к моей ноге и тотчас заснул.

– По-моему, он тебе на что-то намекает, – сказал Симон.

Они смеялись, все трое, поддразнивая меня:

– Эй, Гаранс, кончай хмуриться! Он тебя полюбил, вот и все. Ну-ка давай… чи-и-из!.. Это не так уж страшно.

– Да что мне делать с этой псиной? Вы представляете, как я буду держать ее в своей студии на седьмом этаже без лифта?

– От судьбы не уйдешь, – заявила Лола, – ты вспомни свой гороскоп: это период растущей Венеры во Льве, так что смирись!.. Вот она – великая встреча, к которой ты должна была приготовиться. Я ведь тебя предупреждала…

Они веселились от души.

– Считай это знаком судьбы, – сказал Симон. – Этот пес явился, чтобы спасти тебя…

– …чтобы ты начала вести здоровый и уравновешенный образ жизни, – подхватила Лола.

– …чтобы ты вставала рано утром и шла его выгуливать, – добавил Симон. – Чтобы ты купила себе треники для бега трусцой и ездила на природу каждый уик-энд.

– …чтобы ты жила по расписанию и чувствовала ответственность за кого-то другого, – завершил Венсан.

Я была сражена наповал.

– Ой, только не бег трусцой, только не это, черт возьми!..

Венсан, который откупоривал вино, вдруг сказал:

– А он, вообще-то, симпатяга.

Увы, я тоже так думала. Шелудивая, ободранная, грязная дворняжка, вся в коросте, но… симпатяга.

– После всего, что она совершила, чтобы найти тебя, надеюсь, у тебя хватит совести не бросить ее? Надеюсь, что хватит.

Я нагнулась и стала рассматривать пса. Воняло от него все-таки довольно сильно…

– Может, отвезешь его в SPA?{49}49
  SPA (Société protectrice des animaux) – общество защиты животных.


[Закрыть]

– Хм… А почему я? По-моему, мы нашли его вместе.

– Да ты посмотри, – воскликнула Лола, – он же тебе улыбается!

Проклятие! И верно: пес поднял голову и преданно посмотрел мне в глаза, слабо повиливая хвостом.

Господи, ну почему? Почему именно я? И разве он поместится в багажной корзинке моего велика? И разве консьержка, которая и без того меня не жалует, согласится?..