Текст книги "Любовь из ненависти (СИ)"

Автор книги: Анна Ди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 10

В тебе я вижу раненого зверя!

Меня ты близко не хочешь подпустить.

В глазах твоих боли отраженья…

Позволь мне твои раны излечить!

Я не боюсь всех твоих чертей.

Они тянутся все ко мне!

Ева

Как только звуки донеслись до моих ушей, внутри меня проснулась яркая волна волнения от предстоящей встречи с Артемом. Я остановилась, прижимаясь к двери и начала прислушиваться. Григорий громко ругал сына. А затем я услышала звук удара. Я не могла промолчать и вышла к ним.

– А вы чего шумите? – я выпалила первое, что пришло в голову от шока, увидев Артёма, который держался за стул, а лицо в крови.

– Ева, у нас свои семейные дела, иди к себе…, – Григорий пытался звучать мягче, но скорее напоминал неадекватного человека с безумными глазами. Я впервые увидела его таким.

– А я разве не семья? – подошла ближе к ним. Я не могла поверить, что он бьёт своего сына. Внутри всё спиралью крутится.

– Евочка, ты конечно же…, – его прервал звонок. Ругаясь, он вышел из гостиной.

Я подняла глаза на бугая. В его глазах я увидела столько презрения к себе, но почему? Он сразу же пошатываясь ушел наверх.

Пусть уходит, какое мне дело?

Пыталась убедить себя, но не смогла. Ему больно… Надо остановить кровотечение, поэтому сразу взяла лёд из кухни. Поднялась вслед за ним, он зашёл в ванную. Слегка трясущимися руками я смогла открыть дверь, а после ввалилась внутрь. Он стоял перед раковиной в одних джинсах и оторопел, увидев меня. У меня дыхание перехватило. Чувствовала прилив сильного жара по всему телу.

Мамочки! Он почти голый!

– Я принесла лёд, надо приложить, – тихо произнесла я, пытаясь не смотреть на его обнажённый торс.

– Довольна? Наслаждалась видом? – горько усмехнулся сводный, глядя на свое отражение в зеркале. – Или решила хорошенько рассмотреть меня?

– Я не могу поверить, что он тебя так сильно ударил. Это… это отвратительно, – обронила, медленно делая шаг к нему.

– Уходи. Я сам, – жёстко потребовал он.

Вот почему он так со мной? Я же помочь хочу.

– Повернись ко мне. Я не уйду, пока не сделаю то, за чем пришла сюда, – собравшись с силами, сказала я и подошла еще ближе к нему. Я чувствовала странную дрожь в теле.

Он повернулся ко мне, кровь по-прежнему текла, образуя лужицу на полу. Я почувствовала его запах, когда приблизилась к нему. Он пах резиной, древесиной и мятой – странное сочетание, но мне понравилось. Он не отвел глаз от меня, изучая и исследуя. Хотелось обнять себя руками, чтобы не чувствовать себя такой уязвимой перед ним.

– Зачем ты пришла?

– Я хочу помочь, – приложила пакет со льдом. – Надо приложить лёд или компресс, чтобы остановить кровь из носа.

Я осмелилась взглянуть прямо в его глаза. И очень зря. Сводный разглядывал меня откровенно, его взгляд стал томным и размытым, будто находился в трансе. Его тёмные глаза были порождением тьмы и самых неприличных желаний, которые тянут за собой на дно.

– Почему ты хочешь мне помочь? – низким голосом сказал он.

– Потому что я человек. Надо помогать людям, – осипшим голосом пробубнила. Его близость на меня странно влияет. Мои мысли путаются, а разум накрывает туманом.

Он молчал, а я взяла вату и намочила перекисью. Кровь уже не шла. Осторожно касалась его лица. Пальцы горели, что хоть лёд приложи к ним, всё равно не поможет. Я стояла слишком близко к нему. Сердце бешено билось, что могло пробить грудную клетку. Бугай начал тяжело и громко дышать через рот, обжигая дыханием мои пальцы.

– Вроде никаких серьёзных повреждений нет, – бросила я.

– Если думаешь, что после этого моё отношение к тебе изменится, то сильно ошибаешься, – его взгляд снова стал холодным и темным.

– Почему ты так со мной?

– Ты другого не заслуживаешь. Такая глупая, раз не поняла этого, – он сразу вернул меня в реальность своими словами.

– Чего заслуживаешь ты? Ты просто трус, который боится показать свою слабость, поэтому срывается и злится на весь мир, самое главное на себя самого! – мой подбородок начал предательски дрожать.

На минуту его лицо исказила боль. Потом он резко схватил мою руку, сжимая кисть.

– Осторожнее с высказываниями Ева, а то реально подумаю о том, чтобы хорошенько тебя отхлестать по заднице, – навис надо мной с хищным оскалом.

Я сразу покраснела, а кожа покрылась испариной.

Что он собрался сделать? Меня по… Господи!

– Убери от меня свои клешни! – взревела я и бросила в него ватой. – Дальше сам справишься!

– Я ещё хочу помыться, ты разве не хочешь помочь? – он усмехнулся нагло.

На долю секунды я подумала, что он может быть другим, но мгновенно возвратилась в реальность. Засунул в ледяную воду и вытащил.

– Да пошёл ты! – выскочила из ванной разъяренной фурией.

В комнате я пыталась успокоиться, отдышаться и упала лицом в подушку, заорав в нее. Как можно быть настолько невыносимым? Я несмотря на его ненависть, пошла помочь. У него камень вместо сердца? Ругала его на чём свет стоит. Да пошёл он В Перу Ньяуи!

Мой гневный монолог с собой прервал стук в дверь, а затем вовсе открыли и вошли.

– Можно? – спросил Григорий, после того, как уже вошёл.

– Да, – ответила я.

Я не отошла от увиденного, пребывала в смятении. Мне не хотелось разговаривать с ним.

– Я тебя сегодня напугал, прости за это, – продолжал подходить к кровати. – Хотел об этом поговорить с тобой. Ты боишься меня, понимаю… Я сам себя за это ругаю.

– Нельзя бить детей, – коротко говорю и пытаюсь максимально закрыться одеялом, как щитом.

– Конечно нельзя. Я первый раз в жизни поднял на него руку, – грустно вздохнул Григорий и сел на край кровати. – Я очень устал, Ева. Артём перешёл все границы.

– Почему? Что он сделал? – спросила я, ошеломленно уставившись на Григория.

– Артем избил одноклассника, душил его. Отец этого парня позвонил мне и рассказал все. Мне не хотелось верить, что мой сын способен на такое.

– Какой ужас! За что? Кого именно?

– Тихонов. Пытался выяснить всё у Артёма, а он лишь сказал, что просто ради забавы, – снова вздыхает. – Я один его воспитывал, хотел, чтобы вырос достойным человеком, но попал в плохую компанию. Он проявляет очень много жестокости и агрессии ко всем. Сегодня я не выдержал и поднял на него руку. Наверное, ты думаешь, что я плохой отец. Да, я сам считаю себя ужасным отцом.

Плечи у Григория опустились, и он протер лицо ладонями.

– Не говорите так, вы хороший отец, – положила свою ладонь на его плечо. – Извините, что я плохо о вас подумала. Но вы должны поговорить с сыном. Это не дело кулаками махать.

– Я обязательно поговорю с ним, надо же извиниться. Совершил сегодня большую ошибку, но никогда не повторится такое, – обещает.

– Уверена, что вы найдёте нужные слова.

Артём действительно жестоко поступил с парнем и всё ради забавы. Почему я пытаюсь блин увидеть в нём что-то хорошее? Мне точно нужен психолог.

– Спасибо тебе, Ева. И пообещай мне, что если обидит тебя, то сразу расскажешь мне, – попросил он.

– Хорошо, – вру я.

Никогда не жаловалась и не собираюсь начинать. Буду справляться сама.

– Я очень рад, что мы с тобой поговорили, – проводить ладонью по моим волосам.

И как я могла подумать о нём плохо? Мне стало стыдно за себя. С самого начала со мной был добр, а я? Артём не ценит то, что имеет, мне то известно, какого это, когда нет отца.

– Я тоже рада, – искренне улыбаюсь я.

– Тогда я могу уйти, а ты ложись спать. Завтра в школу. Спокойной ночи, – вышел из комнаты.

Завтра в университет и снова увижу сводного. Если он ради забавы может так жестоко обращаться с людьми, то что он сделает со мной?

__________________________

Ньяуи – это гора с матерным названием в Перу.

Глава 11

Я высокомерен, порой грубоват,

И сердце из камня – думал, камнем стало.

Во мне волки зверски порой рычат.

Я не знал ни нежности, ни чувства.

Это так странно, когда тобой дорожат,

Словно обретаешь покой, среди безумства.

Тяжело говорить, когда глаза молчат,

Но руки неудержимы, всё к тебе тянутся.

Артём

Ушёл в свою комнату и чуть не разнес её. Она не должна подходить ко мне близко! Не должна проявлять чёртову заботу! Меня всего трясёт, как вспоминаю её взгляд, полный нежности и беспокойства. Как её тонкие пальчики касались моей кожи. По телу будто электрический заряд прошёлся. Не могу позволить сводной приблизиться ко мне… Не могу! Пусть покажет свою ненависть, неприязнь, пусть нагрубит. Да что угодно, но только не нежность.

Уснуть не получается, мысли мешают и пустой желудок, который напоминает о себе громким урчанием. Не ужинал, поэтому спускаюсь на кухню и достаю из холодильника котлеты и салат. Необходимо подкрепиться.

Застываю с открытым ртом, вилкой у рта, как на кухне появляется Ева. В пижаме… Если это можно назвать пижамой. На ней короткие шортики и топик, который едва прикрывает лишь грудь. Она удивлённо уставилась на меня, а я же жадно разглядываю её, пытаясь запомнить каждую мелочь.

– Я думала тут никого нет, – нарушила тишину, где я мысленно уже прижал её.

– Чего припёрлась? – выпаливаю грубо, надеясь, что уйдёт. Не хочу находиться рядом с ней, особенно когда она почти одета, а точнее раздета.

– Нельзя? Или мешаю? – в тон отвечает мне, буравя взглядом.

– Машаешь. Что за тряпки на тебе? Одевайся скромно в этом доме, а то аппетит портишь. Ходишь тут, костями машешь, – рявкаю я, опуская взгляд в тарелку и сглатывая тягучую слюну.

Фигура у неё красивая, всё при себе. Тонкая талия, упругая грудь, которую так хочется потрогать. Я лучше сдохну, чем признаюсь ей, что у меня моментальная реакция на неё. Мне надо срочно завести отношения, тогда эта проблема решится.

– Я не знала, что ты тут! Обычно в это время ты где-то шляешься. А насчёт моего вида, то буду носить, что хочу! Захочу, голой пройдусь! – рыкнула она гневно.

Ева сразу отступила, заметив, как я смотрю на неё. Не контролируя себя больше, встал и начал подходить к ней.

– Беги, иначе…, – тихо предупредил.

Мои слова подействловали на сводную мгновенно и она вылетела из кухни, как ошпаренная. Я встрепенулся, будто вышел из транса. Что я только что собирался сделать? А если бы она не убежала? Проклятье! Надо донести до тела, что её надо ненавидеть, презирать, относится к ней брезгливо, но никак не наоборот.

Принял ледяной душ и попытался заснуть. Закрывал глаза, снова её образ. Даже во сне. До чего же неправильные и порочные сны!

Собрал себя в кучу и вышел на улицу, даже не притронулся к завтраку. Сидел в машине и ждал её. Дорога в университет становилось буквально испытанием. Находится с ней в тесном пространстве машины, чувствовать её цветочный запах, видеть слишком близко – настоящая пытка.

Сводная села в машину молча. Сегодня она оделась в чёрное платье с длинными руками, но слишком короткое.

Она так к уроку физкультуры готовится?

От такой мысли сразу начинал сатанеть. Но должен держать себя в руках. Мне всё равно! Мне плевать!

Всю дорогу снова молчание, такое ощущение, что она делает это, чтобы сильнее меня разозлить.

В школе на удивление сегодня было спокойно, но мне не терпелось увидеть Тихонова. Только этот трус сегодня в школу не явился. Даже написал ему, но он не отвечал. Он ещё и идиот, если решил, что сойдёт с рук такая выходка. Стукачей никто не любит. Придётся его ждать. Не будет же всю жизнь прятаться.

На лекциях девочки странно себя вели, о чём-то перешептывались, переглядывались. Только Лиза и моя сводная слушали внимательно. Моё плохое настроение усилилось, когда следующая лекция была у Виктора..

– Воронцов, ты сейчас шею сломаешь. Вперёд смотри, – раздраженно бросил я парню, который пялился на Еву, словно голодный кот на сметану.

– Да что с тобой? Ты стал каким-то нервным, – обиженно говорит он.

– Всё шикарно, – отмахнулся я.

Виктор Владимирович зашёл в аудиторию, сканируя всех присутствующих. Останавливает свой взгляд на Еве. Он начинает вызывать у меня приступы ярости.

Глава 12

Как ты безжалостен к другим…

В своём стремлении к утехам!

В тебе не хотела я видеть зла…

Но ты легко шагал по головам!

Порабощал всё, ломал и рушил!

И слезы по лицу стекают…

От боли той, что душу выжигают!

Причинять её у тебя великий дар.

Ты исподтишка нанёс удар!

Ева

После физкультуры, мы с Лизой пошли в раздевалку.

В раздевалке нас окружили наши однокурсницы, а перед ними стояла "королева школы". Она, сложив руки на груди, и с ухмылкой подходила ко мне.

– Новенькая значит захотела с Виктором поближе познакомиться? Понравился? – ласково поинтересовалась она, но презрение в глазах искрилась через край.

– Тебе заняться нечем, Оля? – сказала Лиза, закрывая меня собой.

Другие девушки её сразу оттащили от меня. Их было шестеро, а нас только двое. Сдаваться без боя я не собиралась. Но сомневалась, что одолею всех. Они точно были настроены враждебно.

– Отойди и дай пройти, – спокойно произношу и пытаюсь пройти, пока она не толкает меня.

Я уперлась лопатками в холодную стену, закрыла грудь футболкой и замерла, пытаясь прикинуть, насколько меня хватит.

– Куда ты? Мы же помочь хотим, – противным голосом проблеяла одна из них, которая снимала на телефон.

– Недостаточно надеть дорогие шмотки, надо ещё зацепить мужика, – смеётся другая.

– Отвалите от меня, – цежу сквозь зубы, оглядывая всех. Лизы уже не было в раздевалке.

Неужели сбежала? Мне стало не по себе, но показывать этого не собиралась.

– Какая ты злая, но мы всё равно добрые и поможем, – подошла ко мне Оля и вырвала футболку. Теперь я стояла в одном белье.

– Не закрывайся. Покажем парням, кто-то точно клюнет, – в голос уже загоготала та, что снимала на телефон.

Я пыталась вырваться, но они плотным кольцом окружили меня, не давая даже шанса прикрыться.

– Что вам от меня надо? – ответила я, стараясь выглядеть смело, несмотря на то, что все внутри меня трепетало.

– Мы помогаем. Ты воняешь, надо тебя помыть. Наверняка в твоём Мухосранске не было душа, лишь навоз да коровы, – снова издевательский хохот. Они упивались своей властью надо мной.

Потом Оля обращается к девочкам:

– Давайте помоем её хорошенько.

Все мои попытки вырваться оказались тщетными. Они засунули меня под ледяной душ. Никогда не чувствовала себя такой беспомощной. Потом они бросили мою одежду туда, с гримасой отвращения на лицах.

– Артём хочет первым увидеть видео своей сводной сестрёнки. Помаши ему ручкой.

Они снова переглянулись и захохотали, как ненормальные.

Артём? Он их подослал?

В тот миг все их голоса в моей голове стихли, в ушах звенело, а тело дрожало от холода. Ледяные капли стекали по коже, обжигая меня. Четверо меня держали, а Оля и другая снимали моё унижение, наслаждаясь этим представлением.

– Не помогает, всё равно воняешь. Надо хорошенько тебя протереть жёсткой мочалкой, – неустанно тараторила Оля.

– Вы пожалеете об этом! – кричу я изо всех сил, сдерживая слёзы. Ни за что нельзя показывать перед ними слабость.

Дверь в раздевалку резко распахнулась, заставив всех замереть.

– Что за чертовщина!? – выкрикнул Виктор Владимирович, ринувшись ко мне, а за ним последовала Лиза.

Девочки испуганно отшатнулись от меня, как от прокаженной.

– Быстро пошли вон! Я с вами ещё разберусь! Пошли вон! – орал на них, а Лиза сразу помогла мне.

– Мы просто пошутили… Ничего серьезного, – тихо пробормотала Смирнова, отступая к двери. Её подружки сразу же сбежали.

– Не врите! Вы напали на неё! – рявкнула на них Лиза.

– Вы ещё ответите за такие шутки, – твёрдо заявил он.

Мои глаза зацепились за Артёма, который вошёл. Я продолжала стоять в одном мокром белье, пока Лиза пыталась меня прикрыть.

– Что здесь произошло? Кто это сделал? – удивленно спросил сводный, и его глаза засветились яростью.

Какой актёр!

Я смотрела на него с ненавистью, с разочарованием, с отвращением. Сколько раз я пыталась наладить общение с ним. Понять его ненависть ко мне. Найти в нём хорошие качества, а он… Он просто мерзавец. Комок застревал в горле, не позволяя мне произнести ни слова. Как можно так с человеком?

– Волков, выйди, – пытался его выгнать Виктор.

– Никуда я не уйду! Что случилось Ева? – собрался ко мне подойти.

– Не подходи ко мне! УЙДИ! УЙДИ! – кричу я.

Артём растерянно уставился на меня.

– Ты сам слышал, – с силой его выставил Виктор.

В раздевалке остались только мы трое.

– Я сразу побежала за помощью и увидела Виктора Владимировича. Сами бы не справились, – обнимает меня Лиза.

Была очень благодарна ей, что не бросила меня.

– Как ты себя чувствуешь? – подошёл ко мне Виктор Владимирович. – Они получат за такой беспредел. Обещаю.

– Тебе надо одеться и домой. Ты вся дрожишь – беспокоится Лиза, протягивая мне свою одежду.

Виктор захотел меня проводить домой. Пока я одевалась, не проронила ни слова. Чувство разочарования и унижения окутало меня, словно мрачное облако. Больно мне было, что Артём смог так низко пасть. Он обещал превратить мою жизнь в ад, и он этой цели добился успешно.

Я хотела по скорее уйти отсюда. Меня продолжало трясти, как слабый листок под порывом ветра. Мы вышли из школы. За Лизой приехал водитель и ей пришлось сесть в машину. Прежде чем уехать, она взяла с меня обещание, что я обязательно позвоню ей.

Виктор вёл меня к своей машине, но путь нам преградили.

– Она никуда не поедет с вами, – заявил сводный.

– Артем… – начал было говорить Виктор.

– Ева, садись в машину. Мы с тобой поговорим дома. Ты мне всё расскажешь, – мягким голосом говорит он, игнорируя нашего физрука, а в его голосе проскальзывали нотки беспокойства.

– Артём, она не хочет. Я сам отвезу домой, – вмешался Владимирович.

– Эта моя сводная сестра! Я беспокоюсь и должен…

– Беспокоишься? – перебила я.

Все мои эмоции вышли наружу, и я спустила на него всех собак.

– Ты обещал превратить мою жизнь в ад! За что? Что я тебе сделала? Сам отправил ко мне их! Ты добился своего! Сейчас ты беспокоишься? Ты хотел так сильно меня унизить…у тебя получилось! Что ещё тебе надо?! Я никогда не думала, что человек может быть настолько жестоким! Оставь меня в покое! Ты ненавидел меня без причин, а теперь Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! Наши чувства наконец-то стали взаимными! – кричу я сквозь слёзы, хватая его за рубашку.

– О чём ты? Я никого не отправлял, ничего не понимаю, – ошарашенно промолвил Артем.

– Не подходи ко мне! – к счастью, он не двигался с места и мы с Виктором сели в машину. Сводный проводил нас взглядом, на его лице отразились непонятные эмоции.

Глава 13

О главном коротко теперь.

Скажу одно, пожав плечом.

И закрывая плотно дверь…

Не жалел я ни о чём!

Но что-то изменилось…

В моём сердце из камня

Трещина появилась.

И это начинает ломать меня!

Артём

Ощущение замешательства окутывало меня, как тяжелый туман. В моей голове крутились вопросы без ответов.

– Черт, что за фигня? – вслух спросил я.

Я ждал сводную и, когда долго ее не было, просто пошел позвать. Из женской раздевалки доносился громкий голос Владимировича, а девочки выскочили оттуда пулей, чуть не сшибли меня с ног. Когда зашел, то оцепенел от увиденного. Мышка стояла в одном белье, вся мокрая, тряслась. Ее взгляд проникал до костей. Чертов физрук вытолкнул меня, и пришлось ждать, пока они выйдут.

Думал, что по дороге узнаю все, но она в слезах накинулась на меня. Внутри откуда-то взялось желание успокоить сводную, но как мне это сделать? Ева не позволила бы даже приблизиться. Мне стало не по себе, когда увидел ее слезы. Стоп! Зачем я должен её успокаивать? Она мне никто. Вон пусть Вистор пригреет, с ним же умчалась!

Со смешанными чувствами, я сел в машину. Раз один, то лучше покататься… освежить мысли.

Мой телефон разрывался от сообщений, и одним глазом я пробежался по чатам быстро. Сердце пропустило удар, и я сразу остановил машину. В общем чате обсуждали видео со сводной. Парни начали писать пошлые шуточки про ее фигуру, и я сразу нажал на это видео.

У меня внутри каждая вена, каждая жила натягивалась все сильнее. Каждая моя мышца напряглась, ныла, требовала разрядки. Челюсти плотно сомкнулись.

Я досмотрел видео, в котором Ева храбро пыталась противостоять натиску одноклассниц. В такой момент многие бы просили… умоляли. Она же смело стояла, и в глазах только ярость. Такая смелая… несмотря ни на что. Отчетливо слышал слова Ермаковой:

"– Артём хочет первым увидеть видео своей сводной сестрёнки. Помаши ему ручкой."

Кровь в венах кипела, а в голове запульсировала ярость – такая, что мышцы подрагивали, а сердце обожгло – но не жаром, а холодом. Все выглядит так, будто действительно я их подослал. Я презирал и ненавидел ее, но нападать толпой? Это было мерзко для меня. Так поступают только трусливые шакалы.

"Быстро удалили видео! Сейчас же!"

Напечатал я в общий чат. Затем добавил:

"Скоро увидимся! Лично спрошу с каждого."

Видео удалили сразу же, но это им не поможет. Завтра каждая из них будет извиняться перед Евой. Почувствовав, что дело пахнет жареным, сразу начали звонить и писать мне, но мне было не до них. Надо было ехать домой и узнать про самочувствие сводной. Я сам себя не понимаю, хоть на стену лезь, но не спокойно внутри за нее. Из-за этого сильнее злюсь на себя.

Папаша с мачехой уехали на два дня, и такая новость меня только радует. Осторожно крадусь к комнате мышки, словно вор. Долго не решаюсь постучать, переминаюсь с ноги на ногу, хожу взад-вперед. Странное и трепетное волнение разносится по телу.

"Что ты как девочка? Прекращай!"

Отвесив себе пощечину, сразу открыл дверь в ее комнату и нагло вторгся в личное пространство сводной. Она лежала на кровати, закрыв глаза. Укрылась одеялом аж до самого подбородка. Подошел ближе и поймал себя на мысли, что я не просто смотрю, а буквально любуюсь! Как чертов ценитель искусства при виде редкого экспоната на выставке.

Рука сама потянулась к её щеке. Слегка коснувшись, я замер.

– Проклятье! Ты же вся горишь! – воскликнул я, тем самым разбудив её.

Ева смотрела на меня как ядовитая змея на свою жертву.

– Чего тебе здесь надо? – она прошипела голосом, полным ядовитости, давая понять, что совсем мне не рада. Но мне плевать. Пусть терпит!

– У тебя температура…, – начал я.

– Я знаю! – резко бросила сводная. – Приняла нужные лекарства и легла отдохнуть. Если пришёл проводить в последний путь, то не надейся.

– Ты в своём уме? Я между прочим…, – осекся и не стал продолжать.

– У меня нет сил с тобой ругаться… Уходи, – почти шёпотом попросила она.

Снова меня выгоняет! Да пошла ты! Развернулся и быстрыми шагами пошёл на выход, но всё равно бросил ей:

– Если станет хуже, сообщи, – и закрыл за собой дверь.

Хотелось рвать и метать! У неё ещё и температура… Они завтра точно пожалеют об этом.

Я ужинал в одиночестве, сегодня решил остаться дома, вдруг ей понадобится что-то.

– Она ничего не съела за весь день. А надо бы, – вздыхает наша домработница Рита.

– Что говорит?

– Сказала, что нет аппетита. С трудом заставила хотя бы лекарства принять.

– Я сам ей потом отнесу еду. Можешь идти.

Беспокойство взяло верх и, взяв телефон, набрал Аню. Никогда не звонил ей, потому что невыносимо слушать этот ультразвук. Сейчас была необходимость. После второго гудка, она ответила:

– Привет, Тёмочка. Что-то случилось? – удивилась Аня моему внезапному звонку.

– Привет. Ева болеет, ничего не хочет есть. Скажи её любимое блюдо. Может, хоть это попробует.

– Она всегда так капризничает, когда болеет. Тогда её лечит бабушка, и ест тогда только фирменные пирожки бабушки. Как она заболела? Когда уезжала, была полностью здорова.

– Пирожки? – переспросил я, игнорируя её вопросы.

– Да… С картошкой.

– Понял, – сразу отключился. Не хотел ей рассказывать, что случилось с Евой.

Я чувствовал себя виноватым, хоть и была ненависть, но хотел позаботиться о сводной. Может, она попробует хотя бы любимое блюдо. Мне хотелось приготовить самому. От мысли, что она обрадуется и поест, сразу просыпается внутри странное тепло.

В одиночку находясь в доме, мои глаза устремились на экран, где распахнулся бездонный мир Youtube. Скролля поисковую страницу, я наткнулся на видео с очаровательной бабушкой, улыбающейся с экрана. Ее добрый взгляд немедленно завладел моим вниманием. Она и будет меня учить готовке. Одевая фартук и приготавливая необходимые ингредиенты, я чувствовал, что это будет не просто. В жизни ничего не готовил.

Мою готовку прервал звонок от Паши.

– Почему не пришёл на встречу? – сходу атаковал с вопросом одноклассник. Мы договорились утром встретиться в клубе, но мои планы поменялись.

– Занят.

– Завис с какой-нибудь телкой? – рассмеялся он.

– Иди к черту и прекращай девушек называть "тёлками!" Всё! Не до тебя сейчас, – рыкнул я и отключился. Не люблю, когда девушек называют "тёлками", "бабами", "цыпами." По мне это отсутствие мужества и уважения.

Всю ночь провел на кухне. Это оказалось сложнее, чем я думал. Я снова и снова делал каждый шаг: замешивание теста, лепка форм, начинка. Я старался приготовить, как на видео. Наконец, часы терпеливого ожидания были побеждены и я достал из печи свежеиспеченные пухлые пирожки. Имея золотистый цвет и аппетитную корочку, они выглядели восхитительно. Обжигаясь слегка, я осторожно откусил. Сразу же, когда первый кусочек растаял на моих губах, я ощутил волну радости. У меня получилось!

Я всю ночь учился готовить любимые пирожки девушки, которую ненавижу. Я точно сошёл с ума!

Смех разрывался из меня, когда осознание накатило. Возможно, я хотел извиниться подобным способом, это было то, что я мог сделать. Поправиться, вот тогда и буду мучить, а пока хочу заботиться… Всего лишь пару дней.

Ей придётся поесть и принять лекарства. Потом мне надо в школу. Остался бы дома, но очень хочу увидеть лица всех крыс, кто посмел тронуть Еву.