Текст книги "БондиАнна. В Россию с любовью"

Автор книги: Анна Чапман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Кирилл кивнул.

– Это пример того, как разведка может менять ход истории, – заключил он, явно внутренне восхищаясь службой.

Анна внимательно смотрела на Кирилла. Он говорил так воодушевлённо, что его эмоции передались и ей. Она почувствовала то, чего давно уже не испытывала – гордость за свою страну. Не столько из-за истории, которую он рассказал, сколько из-за восхищения своей родиной, которым буквально светилось лицо молодого человека.

Говоря об истории своей страны и русской разведке, Кирилл менялся в лице. Его полностью преображало ощущение принадлежности к чему-то большему, чем он сам.

На секунду Анна почувствовала неуловимое сходство. Кирилл чем-то напоминал ей отца. Папа – дипломат по роду деятельности и патриот по жизни – был трепетно привязан к Родине, хоть и проводил долгие месяцы в заграничных командировках. Он тоже знал и любил историю страны. А гордость, которую он испытывал, можно было ощутить без слов.

Поразмыслив, Анна спросила:

– Скажи, ты согласен с тем, что мы проиграли холодную войну?

– Почему тебя это беспокоит? – тут же отозвался Кирилл, пристально глядя на девушку.

– Мы с тобой, два русских человека, любим свою страну. Никто не станет отрицать очевидного. Мне нелегко это говорить. До сих пор в глубине души не могу поверить, что кто-то без открытого боя смог так легко обвести нас вокруг пальца. Вывезти столько ископаемых, столько лучших научных умов! А мы… У меня иногда такое ощущение, что мы даже не заметили и продолжаем сами отдавать всё это.

Кирилл наклонил голову, будто пытаясь рассмотреть её мысли. Анна продолжала:

– У России есть всё: многовековая культура, от которой сносит голову, земля с природой невероятной красоты, талантливые учёные, писатели, композиторы, настоящие исконные ценности, умение жить под одной крышей с разными национальностями и вероисповеданиями… Однако мы почему-то предпочитаем качать нефть и отправлять её, сырую, за границу. Отправляем свои золотовалютные запасы куда-то. Спрашиваем кого-то, можно ли нам напечатать больше рублей, чтобы развивать свою экономику. Поставляем на запад наши деревья, чтобы из них сделали бумагу и продали нам втридорога. У нас столько гениев! Не верится, что никто из них не додумался построить свои перерабатывающие заводы.

– Я тоже задавался вопросом, почему так происходит, – признался Кирилл.

– Если бы мы ценили себя и понимали, что мы великая держава, наша страна давно бы занимала другое место. Нас разбили, потому что мы не смогли выстроить идеологию, а им, – она мотнула головой назад, имея в виду оставленный недавно Лондон и весь западный мир в его лице, – это удалось. Ты знал, что у американцев даже были медали, которые они вручали людям, которые работали в посольствах, за победу?

Кирилл кивнул. В то же время Анна загорелась и уже не могла остановиться:

– Советский союз всегда всё делал ради других. Как мать, которая самоотверженно жертвует всем ради своих детей. Нам было важно, чтобы все братские народы были сыты, одеты и обуты. А вот в себя мы ничего не вкладывали. Могли бы создать самый передовой и красивый мегаполис, но в Москве нет ничего, кроме «семи сестёр» на холмах. Никто не стремился двигать прогресс в направлении урбанистики. Результат ты и сам видишь.

– Ты правда считаешь, что всё так печально?

– Давай говорить откровенно. Вопрос, где лучше жить, не стоит. Я вижу, как молодёжь массово бежит из России. Я сама из таких. Запад создал прекрасный образ, к которому хочется прикоснуться. Взять хотя бы Англию. Покажи человеку открытку с красной телефонной будкой и спроси, какой это город? Любой ответит правильно. За королевской семьёй следят по всему миру. А стоит где-то заиграть волынке, люди тут же начинают представлять старый английский паб, даже если сами там никогда не были. Вот такие у них мощные и известные символы. А у нас что? Медведь, шапка-ушанка, балалайка и водка? Это при том, что пьют в Англии куда больше!

Кирилл еле заметно улыбнулся.

– Так что холодная война проиграна, и у нашей страны больше нет шансов? – спросил он.

– Почему же. Есть. Только, теперь, чтобы их реализовать, нужно создавать обстоятельства для второго акта.

Кирилл вопросительно посмотрел на неё. Казалось, такого поворота он не ожидал.

– Чтобы устроить матч-реванш, нужно работать более тонко. Во-первых, создавать мощную символику и гуманитарную основу. Во-вторых, воспитывать устойчивых к внешнему влиянию детей. С малых лет прививая им правильные ценности через гуманитарные науки.

– Это задачи законодателей и стратегов из Администрации, и, наверно, мы с тобой не сможем влиять на их решения. А какие бы ты предпринимала точечные действия, кроме причесывания идеологии, если бы могла?

Анна задумалась. Всё-таки то, о чём он спрашивал, было темой не для всех.

– Нужно довести ситуацию до абсурда.

– Поясни, – нахмурился Кирилл. Неожиданный выход.

– Люди на Западе склонны потреблять больше, чем производят. Нужно стимулировать их вещизм, пока он не станет противен не только им самим, но и всем наблюдающим издалека.

Кирилл смотрел на неё так внимательно, что, казалось, забывал моргать.

– Они любят свободу в сексе? Отлично! Если извращенцы придут к власти, они станут продвигать свои законы. Им нужно разрешить однополые браки, выпустить на улицы трансвеститов и легализовать смену пола. Они топят за свободу выбора? Нужно дать им на выбор все возможные наркотики. Они предпочли богатство, а не социалистическое равенство? Отлично, нужно сделать так, чтобы состояние некоторых возросло до неприличных масштабов, чтобы это создало бездну между малоимущими и богачами.

– Не совсем понимаю, при чём тут Россия? Насколько я знаю, в соответствующих службах работают люди порядочные и консервативные. Не станут же они плодить гомосексуалистов и извращенцев, чтобы высылать в командировки.

– Ты мне только что рассказал, как один человек изменил ход истории, – с напором напомнила Анна.

Кирилл утвердительно кивнул.

– Неужели ты думаешь, он провернул эту операцию без предварительной подготовки и спланировал всё в одно лицо?

– Кстати, не удивлюсь, – заявил Кирилл, вспоминая невольно свой случай, – многие выдающиеся исторические события происходят вопреки…

– Никто не умаляет героизма российского человека, я из Волгограда, я знаю это не понаслышке. Однако здесь нужна стратегия! Подумай: наверняка, были люди, которые организовали приезд Луи в Тайвань. Он явился туда не когда-нибудь, а в нужный момент. К этому тщательно готовились, чтобы семя упало в благодатную почву.

Анна понизила тон, чтобы придать словам особую важность.

– Раз были те, кто всё это провернул, то найдутся и другие. Те, кто могли бы посеять зерно революции в умах европейцев… Я не предлагаю отправлять на Запад агентов по совращению. Действовать нужно изящнее. Как мы сами развалили Союз, а Запад помог нам, лишь усилив и ускорив те процессы, которые мы сами же и инициировали, также Запад сам погубит себя. В ближайшие двадцать лет ситуацию можно лишь направить в нужное русло. Например, вывести самые сильные пороки в широкие массы через кино и СМИ. Подкинь эту идейку какому-нибудь обиженному на жизнь банкиру с глубокой травмой. Пускай продвигает свои идеалы равенства и свободы самовыражения. Пусть договорится с законодательной властью, – в Америке же лобби законно. Пусть проплатит публикации в New York Times и внедрит в каждый фильм свободную любовь через специальный фонд с многочисленными грантами. Пускай пустит свои миллиарды на продвижение идей, в которые сам верит… или в которые ему помогут поверить. – Она с трудом перевела дух. – Вот увидишь, всё начнет копиться, как снежный ком…

– Э, весьма неожиданный подход.

– А знаешь, что ещё?

Кирилл поёрзал на узком кресле самолёта, будто ожидая какой-нибудь ещё неожиданный пикантный поворот.

– Ты знаешь, Кирилл, есть один, но большой недостаток у этого всего – тайное рано или поздно становится явным…

Самолёт тем временем уже шёл на посадку. Кирилл молчал, задумавшись. Странным образом он, похоже, нашёл единомышленника.

Глава 15
Предложение, от которого ты не сможешь отказаться

Лондон, 2003 г.

Мы с Куртом обедали в «Корове». Он, как обычно, заказал стейк. Он всегда заказывал стейки с кровью, говорил, это привычка, от которой ни один нормальный человек не захочет избавиться. Я пила шампанское.

Настроение было под стать пузырькам в моём бокале «Дом Периньона». Я только что успешно закрыла сделку, и по этому случаю надела новое платье – блестящее и облегающее, чуть выше колен, на тонких изящных бретельках. Курт был после работы, и его костюм удачно сочетался с моим нарядом.

Я сделала очередной глоток и ощутила острое желание вытворить что-нибудь этакое. Наклонившись поближе к Курту, я положила руку ему на бедро и тихо сказала:

– У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Курт замер, не донеся до рта вилку с насаженным на неё куском мяса.

– Это… То, что я думаю?

– О таком ты даже думать не осмеливаешься. – я медленно провела рукой вверх и поняла, что «клиент созрел». – Жду тебя в дамской комнате. Постучи три раза.

Подхватив сумочку, я одним глотком осушила бокал и, покачивая бёдрами, прошла между столиков к уборной.

Курт постучал в дверь буквально через минуту. Я открыла, он ввалился в тесную комнатку, захлопнул за собой дверь и сразу набросился на меня.

– Тсссс. – я приложила палец к его губам. – Мы же в приличном месте. Все должно быть…

Договорить я не успела – он впился в мои губы долгим поцелуем. Я ответила, но потом отстранилась.

– Сэр, у меня есть одна просьба… – руки Курта нетерпеливо потянулись к бретелькам моего платья, но я их перехватила. – Мне нужны ваши… Носки.

– Что? – от неожиданности он даже рот приоткрыл.

– Просто сними их. Поверь, ты не пожалеешь. – мои губы были у самого его уха, я шептала, обдавая его кожу горячим дыханием.

– Сумасшедшая, – пробормотал он, но стал послушно разуваться. Стянув носки, он протянул их мне. Я скатала их в две улитки и положила на раковину.

– Теперь закрой глаза.

Курт с готовностью зажмурился. Я сняла с него пиджак. Расстегнула рубашку. Мои пальцы легко касались его груди. Я ощущала, как он завёлся. Руки снова потянулись к моим плечам, и на этот раз я позволила ему спустить бретельки. Платье скользнуло к ногам. Я расстегнула застежку лифчика…

Пора!

– Милый, – мой голос звучал хрипло, – у меня для тебя сюрприз.

Курт открыл глаза, и я не могла бы сказать, что его больше поразило – вид моего обнажённого тела или то, что я протягивала ему лифчик.

В дверь постучали.

– Занято, – бросил Курт, не сводя с меня глаз.

– У вас всё в порядке? – послышался голос официанта.

– Д-да. Небольшая проблема с костюмом, – хмыкнул Курт, придя в себя. Он явно начал понимать, что я задумала.

– Помочь с застежкой? – улыбнулась я, глядя, как он освобождается от рубашки.

– Не беспокойся, работает профи!

Курт выхватил у меня лифчик и ловко нацепил его.

Похоже, он делает это не впервые!

Потом засунул в чашечки свёрнутые носки и подтянул конструкцию повыше. Я тем временем надела его рубашку, подкатала рукава и расстегнула пояс его брюк.

– Осторожнее, – подмигнул он мне, – могу не сдержаться!

– Милая, не болтай, а одевайся, – отозвалась я, кивнув на платье.

Курт расхохотался, стараясь, впрочем, не слишком шуметь.

Он натянул моё платье. Ткань предательски затрещала, но уцелела. Я запрыгнула в брюки, которые оказались огромными и сползали с бёдер. Ремня Курт не носил. Я попыталась обмотать пояс галстуком, но скользкий шёлк не особо исправил ситуацию. Пришлось держать штаны руками.

– Ты уверена? – Курт с сомнением посмотрел на мои туфли на шпильках. – Я же их сломаю.

– Купишь новые, – не поддалась я.

Курт с трудом запихал пальцы в узкие лодочки, безжалостно смяв задники.

– Стой! – хихикнула я, когда он уже взялся за дверную ручку. Достала из сумочки красную помаду и накрасила ему губы. – Вот теперь ты готова.

Мы снова расхохотались. Потом сделали серьёзные лица, и Курт толкнул дверь. В этот момент громко упала крышка от унитаза, как будто возвещая о нашем появлении.

Официант стоял чуть в стороне и делал вид, что занят, но явно ждал, когда мы закончим. Думаю, мы его не разочаровали. По крайней мере, рот он приоткрыл, а глаза вытаращил так, что они рисковали вывалиться на пол.

Курт медленно шёл первым, оступаясь на шпильках. Я за ним – в огромном пиджаке, сползающих штанах и ботинках, которые норовили свалиться с ног.

А со спины моё платье очень даже!

Навстречу попалась пожилая старомодная британка. Видимо, она дожидалась, пока мы освободим дамскую комнату. Оглядев нашу парочку, дама поджала губы и с оскорбленным лицом прошествовала в нужную дверь.

Другие посетители ресторана не обращали на нас внимания. Кто-то отрывал взгляд от тарелки, смотрел на Курта и возвращался к еде, будто ничего особенного не происходило.

Истинные британцы! Они бы не удивились, даже если бы он вёл на цепочке корову!

Мы уселись на свои места, из последних сил стараясь не смеяться. Официант подошёл следом. Рот он уже успел закрыть, но его глаза всё ещё лезли на лоб. Он даже слегка заикался.

– Десерт для дамы? – смотрел он на нас обоих, не понимая, кто теперь дама.

– Я на диете, – отозвался Курт высоким писклявым голосом. – Моё платье и так трещит по швам.

Я только мотнула головой – если бы открыла рот, не смогла бы удержаться. Курт с помадой на гладко выбритом лице выглядел максимально нелепо. Дополняли картину волосы на груди, торчавшие в вырезе платья.

Официант отошёл. Мы смотрели друг на друга. Потом Курт взял вилку. Задумчиво покрутил её и жестом снова позвал официанта.

– Я могу вам чем-то помочь, сэ… – спросил тот и осёкся, потому что Курт свободной рукой как раз подтягивал сползающий бюст.

– Это мясо, – капризным голосом сказал Курт, ткнув пальцем в остывший стейк.

– С ним что-то не так? – официант с трудом оторвал взгляд от волосатой груди Курта.

– Оно сырое! Вы что, кормите людей сырой коровой?

Я изо всех сил сжала губы.

– О, если хотите, я попрошу нашего повара его дожарить, – предложил официант, потянувшись за тарелкой. Он явно был рад вернуться в привычную стихию.

– Нет! – провозгласил Курт. – Жарить моё мясо… Сегодня будет кое-кто другой! И вообще, нам пора. Счёт оплатит джентльмен, а мне нужно попудрить носик!

С этими словами он встал и, то и дело оступаясь, направился к туалетам.

– Желаете счёт? – повернулся официант ко мне.

– Не могу отказать своей даме, – выдавила я и полезла в карман пиджака Курта. – Вы ведь видели её сзади? Хороша!

– Вынужден согласиться, – кивнул официант, принимая купюры. – Приятного вам вечера, – и понизил голос. – Жарьте как следует.

Сказав это, он залился краской. Я решила не мучить беднягу и жестом попрощалась. Подтянула сползающие брюки и двинулась к выходу. Мы вызвали такси и уехали к Курту домой.

Спустя два часа я снова была в своём платье. На удивление оно почти не растянулось. Я попрощалась с Куртом – ему нужно было выспаться перед завтрашним днём, а мне хотелось продолжить вечер. Поэтому я отправилась в бар, где ждал Матс.

Глава 16
Интуицию к делу не пришьёшь

Москва, 2003 г.

Кирилл понимал, что ему повезло. Оказаться рядом с интересующим объектом, войти в контакт – и всё это буквально за несколько дней.

Сейчас он был в Москве, где гораздо проще наводить справки и собирать информацию. В общем, молодой человек воодушевился и снова поверил в успех своего замысла. Правда, пока этот замысел так и не получил одобрения руководства.

Несколько дней спустя Кирилл решил, что пришла пора обратиться за помощью. Он набрал номер по памяти.

– Владислав Андреевич, здравствуйте. Мне нужно с вами посоветоваться по одному делу, можно, я заеду? – выпалил он, услышав знакомый голос.

– О, какие люди! Неожиданно. Заходи, конечно. Можешь прямо сейчас, я дома, – так же чётко ответил собеседник.

Через час Кирилл стоял на пороге квартиры в старом фонде и пожимал руку пожилому человеку с военной выправкой.

Генерал Панов был учителем Кирилла и многих других сотрудников разведки. Кроме того, он с юношеских лет дружил с его дедом и всегда тепло относился к внуку своего товарища. Генерал уже давно вышел на пенсию и спокойно жил с любимой женой. Кирилл после смерти деда стал время от времени обращаться к Владиславу Андреевичу за советом – тот всегда готов был выслушать и сделать дельное замечание. Чаще отеческое, чем по делам.

Правила поведения сотрудников службы внешней разведки незыблемы. Даже наставнику Кирилл не мог раскрыть подробностей своей работы. Поэтому он лишь в общих чертах обрисовал наработки по Анне: без имён, городов и другой конкретики. Правда, о характере девушки рассказал чуть подробнее.

– Как вы думаете, она сможет работать на страну? – задал Кирилл волнующий его вопрос.

Генерал задумчиво помешивал чай.

– С мужем-британцем? – он посмотрел на Кирилла, как будто ожидая, что тот сам знает ответ.

– Но она из семьи дипломата. Я навёл справки. Знает языки, вращается в таких кругах…

– Это ещё ни о чём не говорит. Ты уверен, что она не сломается ещё во время обучения? И вообще, не берёшь ли ты на себя чужую работу, Кирилл? – заметив, что парень хочет возразить, генерал предостерегающе поднял руку. – Я понимаю, у тебя амбиции. Но тут дело нехитрое: инициатива может выйти боком. В случае успеха спасибо тебе никто не скажет, а вот если что-то пойдёт не так – получишь за неё по полной.

– Ну… – Кирилл решил выложить всё до конца, – я вот только вернулся из университета, поговорил с её старостой под предлогом тайной любви. Глупой её назвать нельзя: она, даже учась удалённо, сдаёт все экзамены на пятёрки. Особенно мне понравилось из характеристики старосты, что она борется за правду, даже с преподавателями. А муж-британец, кстати, обеспечил паспорт королевства. Так что это, может, и не плохо.

– Да, это большое дело, но смотри сам. Мало тебе ответственности – вперёд, двигай эту тему. Только вот эти твои методы. Прыткий ты больно, уж не обижайся. Это только в кино так легко и просто – прикинулся тайным обожателем, разузнал всё. Ещё бы к ней домой наведался под видом слесаря! В общем, помни, Кирилл, что твои действия могут скомпрометировать службу. Не активничай без нужды.

– Я вас услышал, Владислав Андреевич. Не буду. – в голове Кирилла уже крутились шестерёнки. Слесарем, конечно, он прикидываться не станет, а вот… – Я уже очень хорошо себе представил, где она может быть полезна, и теперь не могу это выкинуть из головы.

– Не строй лишних иллюзий, сначала всё сто раз проверь. А теперь давай, говори начистоту, я вижу, что ты не договариваешь… зачем приехал?

Кирилл замялся. Генерал не зря считался одним из лучших за всю историю ведомства. Скрыть от него что-то было почти невозможно.

Истинная причина визита к старому наставнику была связана с Анной лишь косвенно. Кирилл хотел посоветоваться, как быть с начальником. Он понимал: терпение Сергея Михайловича на пределе. Только заслуги деда ещё удерживали начальника от того, чтобы настаивать на увольнении Кирилла. Парень хотел погасить назревающий конфликт. В глубине души он понимал, что действовал неосторожно, но не был готов отказаться от своей идеи. Почему-то он очень верил в свой проект. Это было ощущение, идущее из глубины сердца, какая-то иррациональная уверенность в успехе. К сожалению, логических доводов у него не было. А интуицию, как говорится, к делу не пришьёшь.

Однако сейчас, глядя в проницательные глаза старого генерала, Кирилл не смог честно сказать, что его тревожит. Это показалось ребячеством. Как будто он – маленький мальчик, прибежал жаловаться за злого начальника.

– Понимаете… Мне не по себе. То, что я делаю – огромная ответственность. У этой девушки свои планы на жизнь, неплохие перспективы. А если мы возьмём её в работу, и она примет наше предложение, дороги назад не будет.

– Ты за неё переживаешь или за себя?

– Я запутался. А вдруг я ошибаюсь? Я всех подставлю.

– Так почему же не прекратишь? Что-то ведь заставляет тебя действовать, Кирилл? Что?

– Просто я не могу работать, как многие другие, с опаской, оглядываясь. Я очень хочу сделать что-то настоящее! Важное! Чтобы об этом в книгах написали. Хочу оставить след в истории, послужить своей стране на другом уровне!

– Так ты славы хочешь? Тогда ты выбрал не ту службу…

– Да нет! Я не об этом. Я же вижу, что происходит в России. И чувствую бессилие что-то исправить…

– Не понимаю, ты про что, сынок?

– Ну, нас купили за банку варенья и коробку печенья! Я с болью наблюдаю, как в 90-е начинали развивать прессу, неподконтрольную государству. НКО творят всё, что им вздумается, прикрываясь праведными лозунгами. Уже 10 лет идёт активнейшая работа с оппозицией. Иностранные корпорации открыто скупают месторождения природных ископаемых, во власти прочно засела пятая колона, переписали нашу историю в школьных учебниках, мы теряем независимость… Большая четвёрка пишет планы развития наших регионов. Да им больше не нужна разведка, они официально забирают все данные совершенно безнаказанно. Не говоря уже о процессах за пределами, в СНГ. НАТО становится сильнее. Там большие риски. А что делать, я не понимаю. Я просто не могу наблюдать, как разваливают мою родину. А вдруг есть одно какое-то действие, которое можно сделать, чтобы повернуть процессы вспять? Чтобы вывести англосаксов на чистую воду? Знаете, как на разборках: если нарваться на конфликт, сразу понятно, кто что думает на самом деле.

– Погоди, погоди! Полегче, оратор, за тобой не успеть! Так ты хочешь с помощью шпионского скандала поссорить западный мир с Россией?

– Да ничего я не хочу. У меня ни опыта, ни поддержки. Все твердят про осторожность и безопасность, а глобальные задачи так и остаются нерешенными.

– Кирилл, послушай. Это очень патриотично – то, что ты говоришь и хочешь сделать. Только вот не каждую проблему можно решить с наскока. Иногда постепенная размеренная работа эффективнее, и рисков при этом меньше. Терять людей мы не можем ни при каких обстоятельствах. Я с тобой, к сожалению, согласен про потерю суверенитета, но история любит время. Чтобы полностью его лишиться, нам, слава Богу, понадобятся десятки лет.

– Я согласен, что знаю не всё. Я могу ошибаться. Но и стоять на месте тоже не могу. Я просто боюсь, что подставлю кого-то, поломаю чужие судьбы. О своей я не сильно забочусь.

– А зря. Интересно, что сделало тебя таким нетерпимым.

– Да я таким родился. Дед всегда был примером перед глазами. Мне кажется, он бы рискнул своей жизнью, если бы видел то, что я описал. Он бы не строчил унылые рапорты… Помните его операцию в Японии в сорок первом? Он так и не рассказал мне никаких подробностей.

– Давность событий не позволяет поговорить об этом. Да и твой дед не любил кичиться. Через 20 лет раскроют, узнаешь вместе со всеми, «Белый снег» операцию назвали.

Генерал замолчал, но Кирилл не унимался:

– Тогда, в 1941 году, Москва находилась в кольце танковых дивизий. От успеха его операции зависела судьба русской армии, России, да и мира!

– Все так. Если бы японцы напали на нас, мы бы потеряли в войне не двадцать семь миллионов, а все восемьдесят.

И скорее всего, всю Сибирь. Тогда вся Азия была под японцами, даже восточная Индия.

– Вы же знаете, Владислав Андреевич, что тогда одно действие разведчика радикально поменяло ход истории?

– Не совсем так, Кирилл. Там был всё-таки не один разведчик, а целая система операций. И в Японии, и в Америке. Как ты понимаешь, у нас была единственная стратегия: убедить американцев, что основная геополитическая линия японцев – отторжение американских зон влияния. У самих японцев стратегических ресурсов было на три недели. Американцы им всё поставляли.

– Как и в Германии до конца сорок третьего… А сейчас мы смотрим фильмы с пропагандой, внедряем копии европейских законов, не думая о последствиях, сами приглашаем их как консультантов на стратегические объекты, поощряем их присутствие в Москве.

– Знаешь, Кирюша, я с одной стороны понимаю твоё негодование, моё поколение родилось до Великой Отечественной, поколение твоих родителей родилось немногим позже окончания войны, там, мягко говоря, не оставалось равнодушных. А ваше поколение уже потеряло нить. Жвачки и мультики про Скруджа стёрли какой-то важный исторический код.

– Поэтому я и должен сделать то, во что верю. Даже если мне это будет стоить карьеры!

От генерала Кирилл вышел довольно поздно. Разговор о многом заставил задуматься. Придя домой, он отказался от ужина и сел за рапорт.

Москва, 2003 г., Служба внешней разведки

Через неделю рапорт Кирилла с отчётом об Анне Чапман лёг на стол секретаря одного из руководителей службы. Заручившись поддержкой Панова, молодой человек надеялся, что на бумагу обратят внимание.

Спустя несколько дней в здание Службы внешней разведки в Москве вошёл человек.

Его до блеска начищенные ботинки звонко стучали по паркету, выложенному ёлочкой.

Непосвящённый, скорее всего, решил бы, что это какой-то солидный профессор престижного американского вуза. Он разительно отличался от всех выходцев из Советского Союза, любивших носить сандалии с носками и вязаные жилеты с треугольным вырезом.

Этот человек был одет с иголочки. Пошитый на заказ костюм – один из многих, привезенных из Нью-Йорка. Платочек фирмы Brooks, изящно выглядывающий из нагрудного кармашка. Дорогой утончённый парфюм. Он был пропитан западным аристократизмом, несмотря на то что до мозга костей являлся патриотом своей страны.

Генерал службы внешней разведки Российской Федерации Иван Петрович был человеком старой закалки и непоколебимой чести. Он прожил с одной женщиной всю свою жизнь и до сих пор обожал её до потери памяти. Генерал свободно говорил на пяти языках, и только одному Богу известно, сколько бесценных сведений он добыл для СССР, а после для России.

Ему с радостью отдавали воинское приветствие и с улыбкой кивали. Генералом восхищались все; даже завистники признавали его успехи, а женщины тайно думали о нём. Вот такой харизмой и навыками обладал человек, ботинки которого глухо ступали по красному потёртому ковру, сменившему паркет.

В последнее время в силу преклонного возраста его слух начал сдавать, и ему пришлось поставить слуховой аппарат, что доставляло ему массу неудобств.

– Доброе утро, Зинаида Прокопьевна. – С этими словами он вошёл в крыло, где находился его кабинет. – Как поживаете?

Секретарь, та самая, что пренебрежительно сунула рапорт Кирилла в кипу бумаг, растеклась в кресле и кокетливо хихикнула.

– Да ничего, товарищ генерал! Вы наконец вернулись в обойму?

– Да, и надолго. – генерал постучал по стопке. – Это всё мне?

– Нет-нет! – Секретарша схватила гигантскую стопку документов. – Вам я сейчас принесу! А это, можно сказать, в утиль.

Генерал вытащил из стопки торчащий лист и сказал:

– С этим я сам разберусь. Благодарю.

Он зашёл в свой кабинет, снял пиджак и начал читать рапорт неизвестного оперативника с до боли знакомой фамилией. Дочитав, отложил рапорт в сторону, перебирая в уме фамилии, увиденные в документе. Любопытные факты, но недостаточные, чтобы действовать.

Генерал встал, подошёл к окну и начал обдумывать то, что прочитал.

Близился профессиональный праздник.

Лондон, 2003 г.

Кирилл вернулся в Лондон. Поездка подошла к концу, и предстояло выдержать серьёзное испытание – встречу с Сергеем Михайловичем. Кирилл не знал, дошёл ли его московский рапорт до генерала, а если дошёл – какое произвёл впечатление. Поэтому, шагая по коридору к кабинету начальника, был готов ко всему. Даже к самому худшему.

Однако встреча не состоялась. Кабинет был закрыт, а секретарь в приёмной сказал, что Стрельцов улетел в Москву – отметить профессиональный праздник в кругу коллег. Кирилл вздохнул с облегчением. У него появилось время, чтобы узнать что-нибудь ещё. Что-то, способное склонить начальника на его сторону.

Время было обеденное, но есть не хотелось. Кирилл решил прогуляться. Из головы не шли слова генерала Панова: «Ты бы ещё домой к ней наведался под видом слесаря». Идея казалась перспективной. Слесарь из него, конечно, аховый, да и не ходят они здесь по домам без вызова…

Тут Кирилл вспомнил, что понятия не имеет, где живёт девушка. Как-то не пришлось к слову в самолёте. «А что, если…» Кирилл вспомнил, как в юности зачитывался детективами. Английские он особенно любил, перечитал все книги про Шерлока Холмса, которые были у деда в библиотеке. Дед тоже был большим поклонником жанра.

– Учись мыслить нестандартно, Кирюша, – говорил он, подсовывая внуку очередной том Конан Дойла. – Мне это не раз пригождалось, уж поверь.

Кирилл остановился, огляделся и быстро зашёл в ближайший паб.

– У вас есть телефонный справочник? – спросил он девушку за стойкой. Та кивнула в дальний конец зала.

Новенький справочник нашёлся возле телефона-автомата. В справочнике не хватало страниц; завсегдатаи, наверное, пустили их на самокрутки. К счастью, нужная буква была на месте.

Людей с фамилией Чапман оказалось довольно много. Кирилл вёл пальцем по списку, время от времени заглядывая в карту, напечатанную на обложке. Он сразу отбрасывал женские имена, полагая, что номер должен быть записан на мужа Анны. Отсеивал и те, что находились далеко от центра или вовсе за пределами Лондона. В конце концов Кирилл выписал в блокнот три номера с адресами. И сразу же стал звонить.

По первому ответила женщина. Говорила она с явным британским акцентом, а на заднем плане слышались детские голоса. Кирилл на всякий случай спросил Анну, но уже знал ответ – никакой Анны по этому номеру не было.

Второй номер не отвечал. Кирилл прождал не меньше десяти гудков, прежде чем отключиться. Нужно будет перезвонить вечером – может быть, и Анна, и её муж просто на работе.

По третьему тоже было глухо. Кирилл уже собирался дать отбой, когда длинные гудки сменились другим звуком – на том конце сняли трубку.

– Алло, – пробормотал какой-то мужчина.

– Добрый день! – от неожиданности Кирилл заговорил слишком громко. Девушка за стойкой посмотрела на него с недоумением, и Кирилл понизил голос. – Это служба… Доставки. – он быстро оправился от шока и взял себя в руки. – Миссис Чапман заказала…

– Доставки? – голос мужчины стал вялым. Он был или болен, или… Пьян! Язык человека буквально заплетался. – Вези давай, сладкое есть?

– Сэр? – Кирилл хотел спросить про Анну, но в трубке послышались короткие гудки.

Решение пришло моментально, ещё раз проверив адрес, Кирилл на бегу поблагодарил девушку за стойкой и вскоре уже сидел в метро. Поезд вёз его в сторону станции «Энджел» и Гибсон-Гарденс. В руках Кирилл держал коробку с пиццей из сетевой доставки, а на его голове красовалась фирменная красная кепка – к счастью, при пиццерии была сувенирная лавка.