Текст книги "Не твой герой (ЛП)"

Автор книги: Анна Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Он вырывает свою руку и подходит ближе.

– Ты угрожаешь мне?

– Ага, бл*дь, именно так. Хочешь испытать меня?

Мы уставились друг на друга, и он, наконец, сдается, вскидывая руки вверх.

– В любом случае, мне не нужен этот сопляк. Можешь забрать их. Да пошли вы все на хрен.

Я смотрю, пока он не заворачивает за угол, затем опираюсь ладонями о свои колени. Я имел в виду каждое слово, которое произнес. Я знал, о чем говорил, я вырос среди алчных юристов. Независимо от того, намеренно или нет, я узнал кое-какое дерьмо от моего отца. И я умею разбираться в людях, а Мэтт не что иное, как мелкий трус, пытающийся поцеловать задницу своего нового папочки.

Я могу гарантировать, что эти документы будут подписаны и доставлены к концу недели.

Я возвращаюсь к машине. Когда Кортни замечает меня, она выходит и закрывает дверь. Она бежит ко мне, все ее лицо охвачено беспокойством.

– Что случилось? Что он сказал? О, Боже, он будет пытаться отнять Бена? – я останавливаю ее быстрым поцелуем. Она чуть оступается, но я не даю ей упасть.

– Все нормально. Все в порядке. Пойдем, купим мороженое.

– Сэм. Ты не можешь просто поцеловать меня, чтобы отвлечь. Я имею право знать, что он сказал.

Бен взволнованно смотрит из окна.

– И я скажу тебе. Позже, – я улыбаюсь очень широкой улыбкой, чтобы успокоить Бена. – Но сейчас Бен напуган. Все хорошо. Мэтт ушел.

– Но…

– Нет. Никаких “но”. Мороженое. Затем, чуть позже, мы поговорим.

Я обхожу вокруг машины, и перед тем, как открываю дверь, она обращается ко мне.

– Спасибо тебе.

– Не стоит благодарности. Ты готова?

Она наклоняет голову и улыбается.

– Да, Сэм. Я готова. А ты?

Ясно, что она спрашивает о чем-то большем, чем мороженое.

Я опускаю свои руки на крышу автомобиля и наклоняюсь ближе к ней.

– Я никогда не был так готов ни к чему в своей жизни.

Глава 16

Кортни

Я безумно нервничала, начиная с того момента, как впервые взяла Бена на руки. Я цепенела от страха, что он может заболеть в младенчестве, боялась, что он умрет во сне. Боялась, что он может навредить себе всякий раз, когда он пробовал что-то новое. Я постоянно сомневалась и продолжаю сомневаться до сих пор, во всем, что делала, беспокоилась, что травмирую его на всю жизнь. Когда он начал спрашивать о своем отце, страх перед отсутствием достатка выбрался на поверхность и заставил меня сомневаться в себе, как в матери-одиночке, еще больше.

Но когда я прочитала судебные документы и подумала, что могу потерять его, ужас поглотил мое тело. Если бы не Сэм и его отец, я не знаю, где бы находилась сейчас. Уж конечно, не сидела бы в кафе-мороженое, поедая «Голубую Луну» в четыре дня в понедельник после того, как увидела своего бывшего впервые за пять лет. Особенно после того, как он пытался подать на меня в суд за право опеки над ребенком, в то время как просто выступил в качестве донора спермы.

– Корт? – смеющийся голос Сэма вырывает меня из собственных мыслей.

– Да?

– Ты слышала, что он только что сказал? – он наклоняет голову в сторону Бена, на лице которого шоколада больше, чем во рту.

– Нет, извини, – я наклоняюсь ближе к сыну. – Что случилось, дорогой?

– Я хочу, чтобы Хлоя осталась на ночь.

Я кашляю, чтобы не задохнуться, а Сэм опускает голову, чтобы скрыть свой смех.

– О, ну. Я не знаю.

– Я могу это сделать? Девочки приходят в гости с ночевкой к маленьким мальчикам в детском саду? Это только кажется… неправильно.

– Мы поговорим об этом позже.

К счастью, Бен покладистый ребенок, поэтому пожимает плечами и продолжает есть свой рожок мороженого.

– Какие у вас планы на остаток дня? – спрашивает Сэм.

– Сегодня вечером я работаю. Мона приедет в семь.

Его глаза ожесточаются, а рука, лежащая на моем бедре, на короткое время напрягается.

– Сколько дней ты работаешь на этой неделе? – его голос приобретает сердитый тон.

– Кроме сегодняшнего вечера я работаю ночью в пятницу и субботу.

Он кивает, но не отвечает. Когда он резко встает, откидывает свой стул назад и тот врезается в пустой стол позади нас. Я вздрагиваю, а Бен останавливается, высунув свой язык наполовину, чтобы лизнуть, но быстро отказывается от еды.

– Сэм, – шепчу я.

Он хватает свой мусор.

– Я буду снаружи.

И выходит, не оглядываясь.

«Какого черта? Почему он внезапно разозлился? Клянусь, у этого мужчины больше перепадов настроения, чем у женщины с ПМС».

– Он сумасшедший? – спрашивает Бен, вытирая рот рукавом своей рубашки.

– Используй салфетку. И нет, я так не думаю, – я улыбаюсь так убедительно, как только могу, и обмакиваю салфетку в воде, чтобы вытереть шоколад с его рта. Надеюсь, что он не чувствует мое разочарование. – Тебе нужно сходить в туалет, прежде чем мы поедем домой?

– Нет.

– Ладно, бери свой мусор и пошли.

Мы встречаем Сэма снаружи, и он молча открывает нам дверцы, прежде чем отвезти домой. Бен объелся, я могу утверждать это, потому что он не разговаривает. Я откидываю голову назад на сидение и смотрю в окно. Рука Сэма дотрагивается до моей, и я нерешительно переплетаю свои пальцы с его. Я не понимаю, как в одно мгновение он может быть таким любящим и оберегающим, а в следующее – выходить из себя, как ребенок, по причине, которая мне даже не известна. Гонка за ним изнурительна. Но как бы то ни было, есть в нем что-то, ради чего стоит бороться, и мне интересно, хватит ли у меня сил для этого.

Он паркуется на подъездной дорожке позади своего грузовика. Я вытаскиваю свою ладонь из его и открываю дверцу для Бена. Мы все поднимаемся по ступенькам, и я ожидаю, что Сэм пойдет к себе. Часть меня хочет поговорить о том, что он сказал Мэтту, а другая просто жаждет, чтобы он ушел, так как я не понимаю, чем так разозлила его. Он кладет руку мне на поясницу и слегка подталкивает в сторону моей двери. После того как мы входим внутрь, Бен собирается бежать в свою комнату, но я останавливаю его.

– Что ты скажешь Сэму за мороженое?

– Спасибо, Сэм.

– В любое время, – он улыбается Бену, теперь, по-видимому, вернувшись к своему нормальному состоянию.

– Можно я теперь поиграю?

– Да.

Бен убегает наверх, и, как только он оказывается вне пределов слышимости, я поворачиваюсь и тычу пальцем в Сэма, готовая наброситься на него с кулаками за то, что он вел себя, как придурок. Но он хватает мою руку и притягивает меня к себе, потом обнимает и прижимает мою голову к своей шее.

– Прости, но я не могу смириться с мыслью, что ты работаешь в этом месте. Меня ужасно раздражают мысли о том, что эти засранцы видят тебя голой, – извиняющийся шепот смешивается с сердитым тоном, который слышен в его голосе.

Мое сердце напугано его признанием, и я бормочу:

– Я не голая.

– Нет, но мне все равно это не нравится.

Он тихо и медленно потирает мне вверх и вниз спину ладонями.

– Мне тоже, но у меня нет выбора.

Он удерживает меня пару минут, и я отступаю, внезапно осознавая, что так и не поговорила с ним о Мэтте.

– Что случилось с Мэттом?

– Ничего. Он пытался вести себя, как обиженная задница, сказал, что ты действовала против него и шантажировала.

В моей голове тут же начинают проигрываться сценарии, но нежная рука на моем лице выдергивает меня.

– С ним покончено, он ушел побежденным, детка. Похоже, он получил документы, прежде чем поговорил с Дентоном, потому что у него не было ни малейшего понятия, что мой отец узнал о романе его жены.

– О, он просто ушел? Даже не спросил о своем сыне?

Мое сердце болит за моего маленького мальчика.

Он делает глубокий вдох и качает головой.

– Но он и не заслуживает того, чтобы дышать тем же воздухом, что и Бен. Он кусок говна, и я сказал ему, что лучше мне никогда не видеть его рядом с Беном.

Я прерываю его.

– Ты что? – рявкаю я.

Он поворачивает голову назад.

– Я сказал ему, чтобы он никогда не связывался с тобой или Беном снова.

– Кто ты такой, чтобы принимать подобное решение? – ору я. Что, если Мэтт действительно хотел узнать своего сына? Имею в виду, что я не хочу отказаться от опеки, но была бы не против того, чтобы Бен встретился с отцом. Каждый ребенок заслуживает того, чтобы знать, кто их родители. Я уверена, что это не было любезной просьбой Сэма, держу пари, что он ему угрожал.

– Ты прикалываешься надо мной, да? – спрашивает он недоверчиво.

– Послушай, – я сжимаю переносицу, – я ценю все, что ты сделал, ты даже не представляешь насколько. Чем ты пожертвовал для меня… для нас. Но ты не можешь так делать.

Он отходит и скрещивает руки на груди. Руки, которые заставляют меня чувствовать себя в безопасности, будто ничто не может коснуться меня, когда они вокруг меня.

– Не могу делать что? Заступиться за вас? Убрать этого ублюдка из вашей жизни? Потому что оттуда, где я стою, вы можете получить любую гребаную помощь, в которой нуждаетесь.

– Что это значит?

– Это значит, что тебе нужна помощь, женщина. Иисусе, – он проводит руками вниз по своему лицу, подходит ближе ко мне и опускает голову, чтобы смотреть мне в глаза, – ему не нужен Бен, – его голос понижается. – Это лишь рекламный трюк для его новой семьи. Это позволило бы ему выглядеть хорошим. Он сказал мне, что ему не нужен Бен, детка.

Я чувствую себя дурой за то, что не признала того человека, каким в действительности является Мэтт. И глупая часть меня, существующая до сих пор, помнит того доброго и щедрого человека, которым он раньше был.

– Я знаю это, но что, если в будущем…

– Нет. Мне жаль. Он – эгоистичный хер.

Не знаю, почему мне вдруг стало грустно от того, что Мэтт полностью сдался. Я не хотела его в нашей жизни, но я всегда желала, чтобы он этого хотел. И теперь, когда дело сделано, я не знаю, как к этому отношусь.

– Итак, все кончено. Просто так он никогда не захочет даже встретиться с сыном.

– Он смотрел прямо на него, Кортни. На стоянке. Помнишь?

– Да, – я прислоняюсь к стене, у меня внезапно закружилась голова.

– Он смотрел на него, но не видел. Своего собственного сына. Его не волновало то, что он стоял рядом.

Я киваю, признавая это, а он оставляет нежный поцелуй у меня на лбу, прежде чем идет к двери.

– Дай мне знать, если тебе понадобится еще что-нибудь.

Щелчок замка заставляет меня выйти из оцепенения, и я медленно иду на кухню, сажусь на стул. Я не хочу, чтобы Мэтт присутствовал в нашей жизни. Но для Бена я хочу, чтобы у него был отец – человек, который присматривает и ухаживает за ним… как Сэм. Готов ли он к такой ответственности, когда он даже не может согласиться со мной? Стать отцом. Он говорит, что хочет еще один шанс, и пока он смог доказать, что безмерно полезен. Он пытается.

«Но хочу ли я мужчину в своей жизни, который будет принимать важные решения, такие как это, за меня? За Бена? Не посоветовавшись со мной?»

– Уф, – простонала я и ударилась головой о стол.

Затем меня осенило. Я – идиотка. Боже, я такая глупая. Конечно, я хочу этого. Как давно я хотела, чтобы кто-то разделил со мной жизнь и помогал принимать решения? Не быть единственной, у кого есть ответы? Теперь у меня есть потрясающий парень, который готов попробовать, а я веду себя, как чокнутая.

Я смотрю на часы на микроволновке, но понимаю, что не располагаю достаточным количеством времени, чтобы поговорить с Сэмом, до ухода на работу. Я бегу наверх, проверяю Бена и говорю ему, что быстренько приму душ. Я хотела бы стоять под горячими струями вечно, но отбрасываю волосы, быстро намыливаюсь и бреюсь в соответствующих местах.

Выбравшись, я заглядываю в комнату Бена и нахожу его в том же положении, что и десять минут назад.

Когда я складываю чистую одежду в сумку, звонит телефон, и я бегу вниз, чтобы ответить, проклиная себя за то, что не принесла сотовый наверх.

– Привет? – отвечаю я, не глядя, кто звонит.

– Корт, – у Моны разбитый голос, и она шмыгает носом.

– Мона, у тебя дерьмовый голос. Ты в порядке?

– Только что проснулась. Я больна.

– Ой, дорогая.

– Я… – она кашляет, и я убираю телефон от уха, как будто микробы могут пройти сквозь него волшебным образом, – не могу присмотреть за Беном. Мне жаль.

Чёрт.

Я даже не подумала об этом раньше.

– Все в порядке. Просто поправляйся.

– Окей.

Я нажимаю кнопку – завершить звонок, затем бросаю телефон на тумбочку с чрезмерной силой и вздрагиваю, когда он падает на пол. Когда я нагибаюсь и поднимаю его, то сдаюсь, сажусь на холодный кафель и размышляю, что делать. Слишком поздно звонить другой няне, мне нужно уходить через десять минут. Думаю, мне придется позвонить и сказать, что заболела. А мне очень нужны деньги.

Сэм.

Может быть, он сможет посидеть с ним. Я быстро бегу к его входной двери и стучу, но делаю шаг назад, когда он приветствует меня. На нем только шорты и пара теннисных туфель, его тело блестит от пота. Мои пальцы зудят от желания провести ими по резким углублениям на его животе.

Он прочищает горло, и когда я, наконец, смотрю ему в лицо, он одними глазами, без слов, спрашивает меня, почему я здесь.

– Да, эмм, – теперь настала моя очередь прочищать горло, – Мона больна, а она должна была присматривать за Беном вместо меня. Уже слишком поздно вызывать другую няню, так как я должна уезжать через десять минут. Я всегда могу просто заболеть, но мне очень нужны деньги. А ты здесь, рядом, но если ты слишком занят…

Он прерывает меня, прижимая свою руку к моему рту. Его губы кривятся в улыбке, и он спрашивает:

– Ты хочешь, чтобы я присмотрел за Беном, а ты смогла пойти на работу?

Я медленно киваю головой и борюсь с желанием вобрать его палец себе в рот. «Боже, что он делает со мной?»

– Могу я подойти через пять минут? Мне нужно принять душ.

Я хмыкаю, представляя его обнаженным и покрытым пеной, но мне удается кивнуть еще раз.

– Окей. Я скоро приду.

Он убирает руку и уходит, оставив меня таращиться на его дверь, не в силах пошевелиться от пузыря похоти, который он успел бросить в меня.

– Иди домой, Кортни, – кричит он изнутри. Я подпрыгиваю, как хорошая маленькая девочка, переполненная желанием, и иду домой.

*

Стресс, связанный с опекой, сделал из меня одну из злющих официанток, носящих кисточки. Я понимаю, что еще не выкарабкалась полностью, но уверенность Сэма заставляет меня вздохнуть с облегчением и почувствовать, что с нами все будет в порядке. Еще есть Сэм – горячий болван. Я не должна думать о нем прямо сейчас, не после того, как открыто пялилась на него. Но я не могу помочь себе. Как бы сильно я не хотела с ним переспать, мне нужно убедиться, что он хочет меня не из-за комплекса вины, или потому, что у него есть чувства, возникшие из-за вопроса об опеке.

Так что по дороге на работу я придумала план. Почти такой же план, что и раньше. Нам нужно сходить на свидание и узнать друг друга поближе. Но в отличие от прошлого раза, он должен присутствовать в нем до конца. Он говорит, что хочет этого, но я не смогу дать ему это, пока не узнаю наверняка.

Я вхожу в стрип-клуб с улыбкой на лице, полная решимости пережить эту ночь, чтобы потом я могла поехать домой и поговорить с Сэмом. Боже, лишь знание того, что он в моем доме и что я увижу его, заставляет меня залиться краской. Но румянец на моих щеках быстро превращается в разъяренную красноту, когда выясняется, что моя ночная смена будет проходить в обществе пьяных парней, распускающих руки. Сегодня ведь понедельник, а понедельники обычно тихие.

И если этот парень не уберет свои руки от моего бедра, клянусь, я сниму четырехдюймовый каблук с ноги и засуну его ему в задницу.

Я ставлю его напиток и смотрю на него.

– Сэр, я не буду повторять снова, вы не должны прикасаться к официанткам.

Жестко схватив его за запястье, я отдергиваю руку.

– Вот как?

Он встает с такой скоростью, которая не казалась мне возможной для поддатого парня, и прижимает ладонь между моих ног.

– Убери свои чертовы руки от меня! – кричу я и отталкиваю его, но другая его рука сжимает мои ягодицы и прижимает меня к нему.

– Я буду трогать все, что захочу, сука.

Его слюна попадает мне на щеку, и я борюсь, чтобы убрать его от меня, толкаюсь, царапаюсь.

– У тебя, бл*дь, проблема, мужик?

Один из охранников оттаскивает его от меня, и я спотыкаюсь прямо о Бренду.

– О, мой Бог. Ты в порядке? – спрашивает она, убирая растрепанные волосы с моего лица.

«Я порядке? Нет. Я ненавижу это. Мне не больно, но я зла».

– Да, в порядке, – я оттягиваю юбку вниз насколько это возможно и осматриваюсь вокруг. Все, чем бы они ни были заняты, остановились и уставились на меня. Смутившись, я бегу к раздевалке и облокачиваюсь о раковину.

Дверь скрипит, и Бренда запрыгивает на стойку рядом со мной, размахивая своими длинными ногами, на которые надеты чулки в сеточку.

– Ты уверена, что в порядке?

Я делаю глубокий вдох и набираю в пригоршню воды, чтобы сделать маленький глоток. После того, как смачиваю лицо бумажным полотенцем, я опираюсь на раковину.

– Да. Просто сыта этим по горло. Мало того, что на нас глазеют, и я не имею ничего против этого… В смысле, очевидно, что мы на это подписались, – она кивает, соглашаясь, – но я не понимаю этих распускающих руки парней. Боже, это так неприятно.

– Знаю, но это только временно, правда? Мы уйдем отсюда прежде, чем ты успеешь моргнуть, – она спрыгивает вниз, обнимает меня сбоку и уходит.

– Не так скоро, – говорю я пустой раздевалке.

Я отказываюсь выдвигать обвинения, когда об этом меня спрашивает менеджер. Не хочу, чтобы в публичных источниках мое имя было рядом с этим безумцем, и они посадили его. Я на автомате заканчиваю свою смену и, в конечном счете, получаю кучу чаевых. Думаю, что некоторые из ребят просто пожалели меня. Неважно, я заберу их.

Когда возвращаюсь домой, я крадусь так тихо, как только могу. Все светильники внизу выключены, за исключением тех, что под кухонными шкафами и лампы на столе. Сэм должен быть в моей постели. Я снимаю обувь и на цыпочках поднимаюсь по лестнице.

Когда я открываю дверь в комнату Бена, весь гнев, который был во мне, испаряется. Стирается. Большое тело Сэма прижато к стене, а его рука переброшена через Бена. Бен спит на его животе, его правая рука и нога свисают с кровати. Книга, небрежно лежащая на полу, без сомнения, выпала из руки Сэма. Я хватаю свой телефон, фотографирую, затем выхожу из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Я направляюсь в ванную, потому что отчаянно нуждаюсь в душе. Я не только пахну как стрип-клуб, но и чувствую себя грязной после того, что мужчина прикасался ко мне.

Затем я расплетаю свои волосы и встаю под струи, но не двигаюсь, позволяя горячей воде сделать свою работу. Мой лоб покоится на прохладном кафеле, и я приветствую облегчение, которое он приносит. Внезапно занавеска резко отодвигается

Я задыхаюсь и теряю равновесие, но Сэм сжимает мой локоть, чтобы удержать меня от падения. Он восхитительно выглядит обнаженным, и все, что я могу сделать, это уставиться на него. Он разворачивает меня так, что я не вижу напряжение на его лице, а затем хватает мое мыло, пахнущее розами, и выдавливает каплю в руку, прежде чем его растереть.

– Хорошо ли ты провела ночь на работе? – спрашивает он, растирая мыло по моему животу.

– Нет, – шепчу я, наслаждаясь ощущением от его прикосновения.

– Почему нет?

Я качаю головой и откидываю ее назад на его плечо, когда его пальцы аккуратно протирают нижнюю часть моей груди. Он использует чуть большее давление и настойчиво целует меня в шею.

– Почему нет? – спрашивает он снова, на это раз чуть более жестко.

– Потому, что я ненавижу эту работу.

– Я тоже ненавижу эту работу. Все видят это, – его намыленные пальцы крутят мои соски.

Я должна заставить себя оставаться на месте, когда он продолжает тереть и щипать чувствительные пики.

– Они ведь не могут делать это с ними, правда?

Я качаю головой.

– Нет. Они не могут, – шепчет он, а затем кусает мою шею.

Кончики его пальцев надавливают, прокладывая себе дорожку вниз по моим бокам, и я подавляю смех, когда он минует мое чувствительное местечко. Сэм хихикает и возвращает их обратно в то самое место, до тех пор, пока я не начинаю извиваться. Оставив легкий поцелуй на моей щеке, он продвигается вниз, куда могут дотянуться его руки, после чего он разворачивает меня и смывает с меня пену.

Выдавив еще немного мыла, он опускается передо мной на колени и начинает намыливать каждую ногу. Сэм смотрит на свои руки, так что я не вижу, как его лицо выглядит прямо сейчас, и это сводит меня с ума. Когда он достигает внутренней стороны моих бедер, то стучит одним из трех пальцев, прося меня раздвинуть ноги.

Я смотрю на эти три пальца, воображая, что они делают что-то еще, когда он использует другую руку, чтобы раскрыть мои ноги для себя. Он слегка толкает меня назад, таким образом, что я оказываюсь под водой, и касается пальцем моих складочек, вымывая и ублажая.

Я начинаю раскачиваться на его руке, и он встает, прижимая меня к стене.

– Они не могут сделать это, так ведь? – он ощупывает меня, и я отвожу взгляд, вспоминая, какой опозоренной чувствовала себя ранее. – Кортни, посмотри на меня, – его голос полон разочарования.

Я поднимаю голову и пытаюсь сосредоточиться на его глазах, но резкость его челюсти не может скрыть то, каким разозленным он выглядит.

– Они не могут, да? Ты не позволяешь другим мужчинам прикасаться к тебе, не так ли? – он начинает кружить у моего входа одним пальцем. Настолько легко, что едва чувствуется, но с достаточным давлением для того, чтобы заставить меня хотеть больше, хотеть все это.

– Нет, так не должно быть, – слова вылетают из моего рта на одном дыхании.

– Неужели они? – выдавливает он.

– Иногда.

– Хватит, – рычит он, – ты там больше не работаешь.

Он отступает, и я открываю рот, чтобы заговорить, но прежде чем какие-либо слова вылетают из моего рта, он оборачивается, и его рот обрушивается на мой.

Единственный способ, которым я могу описать, что происходит, ― он поглощает меня. Губы, язык, зубы. Его твердость трется о мой живот, и я тянусь вниз, чтобы прикоснуться к нему. Моя рука в миллиметре от него, когда он резко одергивает голову назад и тянется, чтобы выключить воду.

– Не здесь. И не так, – говорит он, выходит и возвращается через секунду с полотенцем.

Я знаю о нем, как защитнике, и мне это нравится, но как он мог сказать мне, что я больше не могу работать там? Мне нужны деньги. Если бы я могла уйти, то сделала бы это.

В одном полотенцем, обернутым вокруг меня, и во втором вокруг его талии, мы идем в спальню. Я сажусь на край кровати, а он запирает мою дверь, прежде чем подкрасться ко мне.

– Сэм, я не могу уволиться.

Его лицо все еще напряжено.

– Можешь. И ты сделаешь это. Я не могу смириться с мыслью, что ты была там. Я сказал, что хочу быть с тобой, и, черт возьми, женщина, я не могу представить себе еще один день, не зная, что ты только моя. И часть жизни со мной подразумевает, что ни один мужчина не сможет видеть тебя когда-либо снова.

Глава 17

Сэм

Я не даю Кортни шанса ответить, потому что ни секунды не могу держать свой рот подальше от нее. Я сбрасываю своё полотенце и развязываю полотенце у нее подмышками. Ее тело покрывается мурашками, она лежит на спине, когда я заползаю на нее сверху. Я хватаю член и провожу им по ее влажным складочкам несколько раз, после чего неспешно толкаюсь внутрь неё, из нас обоих вырывается стон, пока я вхожу полностью.

Я приподнимаюсь, и она оборачивает ноги вокруг моей талии.

– Скажи мне, – говорю я и выхожу из нее, оставив внутри только кончик.

– Что? – она извивается подо мной.

– Скажи мне, что бросишь ее, – я снова врезаюсь внутрь и стискиваю зубы.

Она ахает и скулит:

– Я не могу.

– Почему?

– Мне нужны деньги.

Ее глаза наполняются слезами, и я наклоняюсь ниже, опираясь на предплечья по обе стороны от ее головы.

– Нет, не нужны. Я сохранил все деньги, которые ты платила мне за аренду на счету. Мне они не нужны. Используй их, чтобы оплатить ваши больничные счета.

Она качает головой.

– Нет. Это слишком много.

Я больше не могу оставаться неподвижным, поэтому пару раз вращаю бедрами.

– Ты больше не будешь платить мне за аренду. А еще ты используешь эти деньги, чтобы положить на счет больницы. Затем, когда рассчитаешься с этим, можешь делать все, что захочешь. Но моя женщина не будет работать в стрип-клубе и не будет платить мне за аренду.

Я бы погасил эту гребаную задолженность за нее, но она никогда не согласилась бы с этим. Перешагнуть через подобное – достаточно большое препятствие для нее. Кортни привыкла быть независимой, и я уважаю ее за это, но пришло время, когда она может разделить свою ношу с кем-то. И этот кто-то – я.

Проблеск отчаяния пересекает ее лицо, и она снова качает головой.

– Я не могу этого принять, – шепчет она.

– Кортни. Я… – я на мгновение прислоняюсь своим лбом к ее, пытаясь восстановить мысли. – Ты сломала цемент, окружавший меня на протяжении почти десяти лет. И нет ничего, что я могу дать тебе, чтобы отплатить за это. Я не пытаюсь подкупить тебя. Но хочу быть с тобой, так чертовски сильно…

– Я тоже хочу быть с тобой, – она запускает пальцы мне в волосы, – но это уже слишком.

– Нет. Этого не достаточно. Я не могу дать вам достаточно. Но, принимая на себя весь этот стресс, я могу сделать это. Пожалуйста, детка, позволь мне сделать это для тебя.

Слезинка выкатывается из ее глаза, и я вытираю ее. Я бы хотел забрать все ее слезы.

– Сэм, – это все, что говорит она, глядя на меня. Я вижу, как вращаются колесики в ее голове, но не хочу давить на нее, поэтому даю ей немного времени, и медленно двигаюсь в ней. На моей спине начинает выступать пот, и я не знаю, как долго смогу продержаться.

Она садится и переворачивает нас, затем обрушивает свой рот на мой. Она все еще сжимает мой член и принимает каждую унцию силы, какая у меня есть, которую я должен позволить ей получить.

– Ты уверен? – спрашивает она.

– Да. Я уверен.

– Значит, ты полон решимости, верно?

– На сто процентов, – я улыбаюсь и подразумеваю именно это. Христос, я действительно так думаю.

– Тогда ладно. Я уйду.

Слава Богу!

– Это меня очень радует.

Она хихикает, и вместе с членом увеличивается мое гребаное сердце.

– Меня тоже.

– Хочешь знать, что могло бы сделать меня еще счастливее?

– Что?

– Если ты объездишь меня.

Она надувает губы и прищуривается.

– Хм…

– Детка, объезди, на хрен, меня.

Я толкаюсь вверх, и она вскидывает руки мне на грудь, чтобы не упасть.

– Хорошо, Сэм.

*

Солнце будит меня, и я очерчиваю изгиб талии Кортни, пытаясь сдержать смех, когда она тянется назад и пытается ударить меня по руке.

Я делаю это снова, и она перекатывается на бок, лицом ко мне.

– Прекрати, – вздыхает она и открывает глаза.

Блин, я могу привыкнуть просыпаться с ней утром.

– Прекратить что?

– Ты щекочешь меня. А еще рано.

– Знаю, – я наклоняюсь и целую ее пухлые губы, – но мне нужно знать, если ты хочешь, чтобы я ушел.

Она садится.

– Почему?

– Из-за Бена. Не уверен, готова ли ты рассказать ему о нас.

Она наклоняется и берет меня за руку.

– В этом как раз заключается одна из причин, побудившая меня так легко тебя полюбить.

Я уставился на нее неуверенный, что услышал правильно. В прошлый раз, когда кто-то сказал мне, что любит меня – это была Иззи, а сказанное ею – ложь. Перед ней были мои бабушка и дедушка… на самом деле они были единственными.

– Я…

– Шшш, – она целует мою ладонь и кладет ее себе на грудь. – Я не ожидаю, что ты ответишь взаимностью, но точно знаю, что мне делать. Мне нравится, что ты всегда думаешь о Бене, что ты ставишь его превыше всего. Ты не представляешь, как много это значит для меня. Однако, отвечу на твой вопрос: нет. Я не хочу, чтобы ты уходил. Я хочу, чтобы ты остался.

Не думал, что почувствую облегчение, которое ощущаю сейчас, зная, что она верит в меня, в то, что я не причиню боль ей или Бену. Я люблю ее. И Бена. Я люблю их обоих больше, чем я когда-либо думал, что способен. Но я не могу заставить себя сказать это.

– Это много значит для меня, – я съеживаюсь от этих банальных слов. – Я. Черт, ты знаешь, что я чувствую к тебе, верно?

– Да, – она улыбается.

Я был так погружен во все, что происходило прошлой ночью, и то, как мы закончили, что, когда мы заползли под одеяло, я вырубился.

– Вчера ночью я не пользовался презервативом.

– Все в порядке, я на таблетках. И я доверяю тебе.

Я не уверен, что услышать, как она говорит о доверии ко мне, значит больше, нежели услышать, как она говорит «я люблю тебя», но черт, это потрясающе.

– Хорошо, потому чувствовать тебя чертовски феноменально.

– Но я скажу, – она заползает на меня и седлает мой живот, – что заставить меня согласиться бросить стрип-клуб с твоим членом внутри меня нечестно.

– Думаю, это было совершенно справедливо.

Я вожу руками вверх-вниз по ее бедрам.

– Ты подлец, Сэм. Но у меня не было возможности сказать тебе о моем условии.

*бать. Я внезапно чувствую тошноту и облизываю губы.

– Какие условия?

– Условие. Только одно. Но это главное условие. Если ты не согласишься на него, мне ничего не остается, кроме как отказаться от соглашения.

Я отпускаю ее ноги, хватаю простыни и сжимаю их. После чего громко сглатываю, когда ее глаза следят за моим адамовым яблоком.

– Хорошо?

– Ты позволишь мне помочь тебе с документами.

Воздух с шумом покидает мой рот, и я улыбаюсь.

– Это все?

– Да, это все.

– Согласен.

Господь знает, мне не помешает любая помощь в этой области. К тому же, работать с ней – еще один повод, чтобы проводить с ней больше времени, возможно, я смогу отыметь ее прямо на рабочем столе, так что она не сможет спорить со мной.

– Серьезно?

– Да, – я переворачиваю нас и обнимаю ее красивое лицо своими ладонями. – Это лишь одна из причин, почему я влюбился в тебя.

Сейчас у меня нет сомнений. Я хочу, чтобы она знала. Хочу, чтобы она поняла, насколько я серьезен.

Ее лицо смягчается, и она кладет руку на мою щеку.

– Сэм.

– Ты самый бескорыстный человек, которого я знаю, и поверь мне, я вырос, не имея ничего, кроме противоположного этому. Знать, что ты моя. Ты, – я целую ее снова, потому что могу, – красивая, умная, веселая, заботливая, независимая женщина, которая хочет быть со мной. Это кажется нереальным, Кортни. Я – эгоист, по крайней мере, я пользовался этим, пока не появилась ты и не напомнила мне, каково это – чувствовать, что кто-то заботится обо мне. И Бен, – я смеюсь, – этот ребенок заставляет меня хотеть быть лучшим человеком, быть кем-то, на кого он может равняться. У меня такого не было, и я хочу быть больше, чем хорошим для него. Тот факт, что ты позволяешь мне быть таким человеком, является еще одной причиной.

– Ты хороший мужчина, Сэм. Нам повезло, что ты хочешь нас.

– Да. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что вы оба счастливы.

– Мам! – кричит Бен возле ее комнаты.

Мы оба смеемся, и она тянется вверх, чтобы поцеловать меня в щеку.

– Ты делаешь меня счастливым, делаешь нас счастливыми, – потом она выползает из-под меня и кричит: – Мы сейчас спустимся. Иди и включи телевизор.