Текст книги "С наилучшими пожеланиями (СИ)"

Автор книги: Анна Боронина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

5

Ольга вдохнула морозный воздух и решила пройтись. То, что надо, чтобы проветрить голову. Ноги, конечно, промокнут в модных башмачках: после сна с балом захотелось прихорошиться, а с форменным платьем вариантов было не так много – красивые туфли или воротничок. И одета она была слишком легко, потому что не планировала гулять, но в конце концов можно будет использовать запас противопростудного зелья или, наконец, принять горячую ванну.

Она натянула новенькие перчатки из такой тонкой кожи, что вряд ли бы они согрели руки, но зато позволяли выглядеть настоящей леди, и размеренным шагом двинулась по Литейному, прокручивая в голове произошедшее на зачете.

Расслабилась она, права была бабушка, всегда надо быть готовой лучше, чем на отлично. И все же Владислав, нет, Владислав Константинович, виноват в том, что она провалилась, видел же, что она не слышала его слов, и все равно не остановил, дал продолжить! Матвей и остальные одногруппники пытались за нее вступиться и позволить пересдать сразу же, после всех. Когда она хотя бы знала, чего ожидать.

«Не надо было торопиться. Мадемуазель Репниной следовало дослушать, что ей говорят».

Так что никаких больше вздохов.

Ольга фыркнула себе под нос и пнула успевший выбелить тротуары снег носком начищенного изящного башмачка. Дорогая тонкая кожа сразу же капризно намокла и потемнела. Легко сказать, но она попробует.

Снег словно назло усилился и залеплял глаза. Она хотела было войти в кафе напротив, но заметила сквозь витрину, щедро украшенную к зимнему солнцестоянию еловыми ветками и стеклянными шарами, лица одногруппников. Они, как и планировали, праздновали удачно начавшуюся сессию и радовались наступающим праздникам. И ведь все сдали! Все, кроме нее.

Не хотелось портить им настроение и выслушивать слова сочувствия. Ей и так с трудом удалось отбиться от Матвея и его уверений, что даже с проваленным зачетом пирожные будут вкусными, а они обещают ее веселить и не давать грустить. Чтобы скрыться от их сочувствия, после консультации она пряталась в библиотеке, пока за окнами не стемнело окончательно, и суровый призрак, который заведовал там порядком, не попросил ее покинуть помещение.

Ольга торопливо перешла на противоположную сторону улицы, чтобы ее в приметном красном пальто не увидели и не уговорили присоединиться.

В здании напротив желтым теплым светом горело единственное окошко – какой-то книжный магазин. Она никогда особо не обращала на него внимания, предпочитая наведываться с подругами в красивый книжный на Невском, а теперь дернула ручку и вошла внутрь тонущего в легком полумраке помещения.

– Добрый вечер, – молодой человек, достающий из коробки книги в прикассовой зоне, находился в тени, и Ольга не успела разглядеть его лица, когда он, подхватив внушительную стопку, отправился к дальним стеллажам.

– Добрый вечер, – эхом отозвалась Ольга ему в спину, стягивая перчатки и потирая замерзшие пальцы.

Обстучала от налипшего снега ботиночки на коврике с надписью «Оставь надежду, всяк сюда входящий».

Почти неприметный с улицы магазинчик оказался неожиданно просторным внутри, а скучное прямоугольное снаружи окно интересно выгибалось затейливой белокаменной аркой, украшенной остролистом, окутанным мелкими мерцающими магическими огоньками. Таких старых зданий, где внутри все совсем не так, как кажется, в центре города было много. Магия расширения пространства была капризной и в неумелых руках опасной, но ею все равно пользовались – столица всегда привлекала много людей, места не хватало.

Высокие стеллажи по четырем стенам тонули в приятном полумраке. Тусклое магическое освещение пряталось где-то под потолком так непривычно для книжного, что Ольга сначала подумала, что тут закрыто. Но молодой человек все так же неторопливо расставлял книги, не обращая на нее никакого внимания.

Яркое пятно торшера с кисточками на абажуре, высвечивающее неровный круг, лизнуло желтоватым светом корешки книг, которые молодой человек небрежной стопкой оставил на небольшом круглом столике. Там же, в углу, пряталось в тенях, словно диковинный зверь, массивное темно-зеленое кресло. Кожа потерлась на подлокотниках и по краю сидения с одной стороны, как если бы кто-то весьма часто сидел в нем с ногами. Ольга усмехнулась своим мыслям и неторопливо прошлась по уютному залу.

Черно-белый, словно шахматная доска, пол с тихим стуком ложился под ноги. Стеллажи были деревянные, тяжелые, Ольга с интересом дотронулась до гладкого полированного дерева. Похожие стояли, нагруженные книгами, в библиотеке ее бабушки. Ей разрешалось приходить и выбирать что-нибудь почитать. Пальцы сами собой скользнули по корешкам. Издания на удивление были современные, из типографии, хотя от подобного антуража можно было ожидать скорее чего-то букинистического, старых зловещих томов с темными заклинаниями, например. Яркие глянцевые корешки притягивали взгляд, и Ольга невольно вытянула первую попавшуюся книгу.

На обложке в вихре снежинок вальсировали принцесса и самый настоящий дракон. Ольга заинтересовалась и принялась листать страницы: почему бы не провести вечер за сказочной книжкой. Было бы здорово, чтобы и с ней случилось что-нибудь волшебное. Снова некстати вспомнила сон и теплые руки Владислава.

6

За спиной раздалось фырканье, и Ольга порывисто обернулась. Краем глаза она успела заметить метнувшуюся черную тень, но это скорее было плодом воображения. Тенями повелевать даже сильные маги опасались. К тому же в зале мигали на окне огоньки, а легкий сквозняк качал кисточки на абажуре.

Молодой человек стоял спиной к ней слишком высоко на стремянке и переставлял книги, а больше никого и не было. Ольга еще раз полистала страницы, не особо вчитываясь. Вот придет в свою маленькую городскую квартиру (бабушка была уверена, что институтка должна учиться самостоятельности, сняла ей приличные меблированные комнаты, а сама осталась в загородном поместье до начала сезона), заберется в кресло с ногами, завернется в плед и будет читать.

Решено! Она прогуляется пешком до дома и думать не будет об этом дурацком зачете до начала пересдач. И о Владиславе тоже. Ольга решительно подхватила книгу и направилась к прилавку.

Там, разумеется, никого не было: молодой человек все так же неторопливо продолжал то ли что-то искать, то ли просто смахивать пыль с верхних полок. И конечно, именно сейчас! И ладно, когда она только вошла и осматривалась, было даже приятно, что никто не ходит рядом и не предлагает помочь, но ведь она провела в магазине достаточно много времени, чтобы проявить хоть какое-то участие.

Ольга вздохнула, сверля спину юноши взглядом. Юношей он, впрочем, не выглядел. Широкие плечи, высокий рост. Темное сукно его сюртука казалось черным в слабом освещении, и только там, где рядом с его плечом летал маленький огонек, отливало синевой. Он ловко балансировал на высокой лестнице, не держась руками, и, кажется, действительно что-то искал. Было в его фигуре что-то знакомое, возможно, они даже сталкивались в университете. Она вздохнула еще раз, хорошо помня, что с первым снегом ей надо быть осторожнее со своими эмоциями. Еще не хватает влипнуть в историю только из-за того, что она расстроена и даже зла после зачета. Но сколько же можно ждать!

Она переступила с ноги на ногу – в царящей тишине звук получился достаточно громким, но молодой человек невозмутимо продолжал заниматься своим делом и, кажется, напевал себе под нос мотив из модной в этом сезоне оперы.

Ольга плюхнула книгу на стойку рядом с охранным артефактом. Такие уже много лет не использовались, были куда более маленькие и незаметные, но в этом магазине он смотрелся куда уместнее яркой обложки книги, которую она выбрала, и которая словно насмешливо блестела золотом на буквах названия.

– Извините, пожалуйста, я бы хотела купить эту книгу, – наконец проговорила Ольга и поймала себя на мысли, что стоило бы сделать это сразу, а не раздражаться на ровном месте.

В конце концов, она не просила помощи изначально, а молодой человек любезно позволил ей все рассмотреть, не мешая.

– Да-да, сейчас, – он поправил еще пару книг, и лестница вместе с ним плавно сдвинулась вправо, явно повинуясь заклинанию.

И он даже на нее не оглянулся! Ольга сердито вздохнула. Да что же за день такой, что все идет наперекосяк? И почему она так злится? Ну подумаешь, не сданный зачет? Ну пустяк же. И пустяк, что Владислав (Владислав Константинович!), этот дурацкий аспирант-сноходец, ей очень нравился. Она с досадой вспомнила, как разрядила полностью кристалл связи, пока рассказывала бабушке, как они протанцевали на балу по случаю начала учебного года. На самом деле она на всякий случай осторожно поделилась, как неловко вышло с двумя кавалерами, но бабушка только посмеялась. И хотя это был всего лишь полонез, Ольга не могла забыть ни того, как Владислав улыбался (чуть более, чем вежливо и вовсе не ехидно, как в аудитории на зачете), ни теплой уверенной руки, ведущей по залу.

– Я очень тороплюсь, – она приложила все усилия, чтобы голос звучал вежливо. – Не могли бы вы…

– Минуту, – молодой человек снял еще одну книгу с полки. – Я сейчас подойду.

Она вздохнула еще раз, думая, что мятное зелье ей сегодня не помешает, только бы добраться до дома. Чтобы хоть как-то себя занять и отвлечься, принялась разглядывать праздничные открытки, которые стояли на деревянной подставке.

Сказочные домики тонули в пушистом сказочном снегу, улыбались ртами-угольками пухлые снеговики, и едва виднелись под грузом игрушек зеленые ветви множества блестящих елок.

Ольга перебирала открытки, которые почему-то все были в совершенном беспорядке, и неожиданно среди блесток и идиллических картинок увидела открытку, где посреди заснеженной поляны в лесу горел одинокий фонарь. Желтый свет выхватывал из темноты темные силуэты елей, и казалось, что в нарисованной чаще прячется что-то и только и ждет, когда добыча выйдет на яркий свет фонаря. Ольга вытащила открытку из стойки, прищурилась, вглядываясь, потому что было интересно, обман ли это зрения или художник, нарисовавший открытку, и правда спрятал нечто в сумраке еловых лап.

Пахнуло морозом, не тем влажным, что был в городе, когда пошел снег, а живым и колким, какой бывает только в зимнем лесу, Ольга моргнула, вдыхая приятную свежесть, мир на короткое мгновение неожиданно смазался и поплыл.

– Ольга Андреевна, – знакомый голос выдернул из зыбкого ощущения чужого колдовства, она обернулась, едва не выпуская открытку из пальцев.

О, Хранители! Как она сразу его не узнала!

7

– Так какую книгу вы хотели?

– Вот, – слова не находились, поэтому Ольга просто коснулась книги, лежащей на стойке, сдвигая ее немного. – Я… я не знала, что вы здесь работаете.

Кажется, она сказала какую-то глупость, да и правда, какая работа, если он был на особом счету у самого Императора? Владислав посмотрел на нее ровным взглядом. Глаза у него были холодные, серые, как зимнее тяжелое небо перед началом снегопада. Она подумала было, что он ничего не ответит, но он обошел стойку и сказал, словно обращался не к ней, а просто в пространство:

– Моя помощница уехала раньше перед праздниками. Совсем как профессор Сламбер, – он посмотрел на нее снова совершенно нечитаемым взглядом, который ужасно раздражал. – Как неудачно для нас обоих, не правда ли?

От его слов пробрала дрожь, и Ольга невольно отступила на шаг. А потом в груди заворочалось что-то сердитое и злое. Да он издевается! Намекает на проваленный зачет! Как будто она какая-то глупая гусыня. И ведь специально вызвал ее первой! И словно специально напоминает ей о провале, когда она уже почти приняла свою неудачу.

– Не понимаю, о чем вы, – голос дрожал от обиды и злости, но Ольга напоминала себе, что нельзя, совершенно нельзя так глупо выходить из себя.

Потому что она сама виновата, что он ей понравился после какого-то одного танца, и потому что наведенный кошмар оказался ее собственным, а она знала, что лучший способ из кошмара выбраться – это проснуться. Вот только не для зачета.

– Вы провалили зачет, я вынужден быть здесь, вместо того чтобы отдыхать. – пояснил Владислав нейтрально, словно сказанному требовалось пояснение, и взял выбранную Ольгой книгу в руки. – Любите сказки?

– Да! – с вызовом ответила Ольга, потому что почудилась ей в его глазах снисходительная насмешка. – Надо же куда-то убегать от реальности.

– Главное, потом выбраться, – кивнул Владислав, ловко заворачивая книгу в плотную коричневую бумагу и перевязывая, Ольга невольно залюбовалась его пальцами – длинными, тонкими. Холеные красивые руки. И вовсе никаких колец, хотя мужчины почти всегда носили кольцо рода.

И даже это раздражало.

Срочно домой! Под плед, к мятному чаю и книжке, которую теперь уже не хотелось читать.

– Открытку тоже возьмете?

Ольга не сразу поняла, о чем он, потому что слишком засмотрелась на его руки, и поспешно положила открытку на прилавок. Теперь Владислав смотрел с такой откровенной насмешкой, что царапающее черное и неловкое внутри неожиданно стало злым и неуправляемым, очень хотелось сказать что-нибудь гадкое, злое.

«Чтоб ты провалился», – мелькнула предательская мысль.

Она только успела подумать, что не стоило так злиться, да и повода особого не было, а потом тени по углам вздрогнули, удлинились, неожиданный сквозняк распахнул дверь, дернул маленький колокольчик над входом, который задребезжал тонко, словно плача.

Ледяной ветер качнул кисточки на торшере, и тени качнулись вместе с ними. Ольга зажмурилась, задохнувшись от холодного воздуха, обжигающего горло, а когда на щеках растаяла горсть колких снежинок и внезапная тишина так гулко и страшно сменила вой ветра, осторожно открыла глаза и огляделась.

Все было по-прежнему. Мягко горел свет, и никаких жутких теней, словно тянущих к ней черные ломкие руки, не было. Вот только Владислава тоже не было.

Ольга растерянно огляделась.

– Вот это ты устроила! – раздался веселый звонкий и колкий голос, от него побежали по коже холодные мурашки, которые не смог вызвать даже ветер с улицы.

Из кресла поднялась очень худенькая маленькая девушка, Ольга была готова поклясться, что никого там не было ни все время до того, ни мгновение назад. Она приблизилась – тонкая угловатая фигурка в строгом бархатном черном платье.

– Кто вы? Что я устроила? – осторожно спросила Ольга.

Незнакомка снова рассмеялась:

– Какая ты смешная, – она подошла совсем близко, заглядывая ей в лицо снизу вверх с интересом ребенка.

Она снова хихикнула, словно колокольчик зазвенел, Ольга даже невольно обернулась на дверь, подумав, что вошел кто-то еще. Может быть, Владислав вернулся, дверь же открывалась. В голове плыл туман, и она приложила к пылающим щекам неожиданно ледяные руки.

– Совершенно не обученная, но как здорово у тебя получилось! – Девушка склонила голову набок, что-то с интересом разглядывая, зеленые яркие глаза блестели злым восторгом.

– Да что получилось? – пробормотала Ольга.

– Смотри! – Девушка сунула ей под нос ту самую открытку, которая ранее привлекла ее внимание.

Нарисованный снег серебрился в теплом свете лампы, и фонарь на картинке казался совсем настоящим, а еще в сугробе под фонарем сидел мужчина в легко узнаваемом темно-синем сюртуке. Его крошечное лицо сердито хмурило брови.

– Владислав… – прошептала Ольга, беспомощно оглядываясь, и вздрогнула, потому что девушка успела приблизиться совершенно бесшумно и заглядывала ей через плечо.

Губы ее кривились в усмешке, а зеленые глаза насмешливо щурились:

– Самое место для такого как он, – удовлетворенно кивнула она, вместе с Ольгой наблюдая, как крошечная фигурка барахтается в сугробах, встает и, высоко задирая ноги, пробирается поближе к фонарю. – На его месте я бы ушла от света, – довольным голосом проговорила девушка. – Что?

Она заметила укоризненный взгляд Ольги и пожала плечами:

– Он ужасный сноб, не представляю, чем он мог тебя зацепить. Вы, люди, такие странные.

– Что? – Ольга с ужасом разглядывала открытку, Владислав на картинке отряхивался от снега. – Но как?

– Ты пожелала ему провалиться! – восторженно заявила, едва не пританцовывая, девушка.

8

Ольга предпочитала думать о ней пока именно так, чтобы не разрыдаться от бессилия и ужаса от того, что наделала. За ней придут из управления контроля магии, лишат дара, а может быть, даже отправят на каторгу, ведь она каким-то образом переместила подающего надежды и такого важного для короны аспиранта в картинку! Никто ей не поверит, что она сделала это случайно. Обвинят в черной магии! Бабушка тоже попадет в опалу!

– Но… – Ольга беспомощно переводила взгляд с открытки на незнакомку, смаргивая подступившие слезы. – Но я не хотела! Вы… Вы можете вернуть его обратно?

– Кто? Я? Да даже за все золото подгорного короля не верну! – И она, мурлыкая себе под нос прилипчивый новогодний мотивчик, едва ли не пританцовывая, направилась к стеллажам. В черных лодочках она ступала так бесшумно, что если бы не кисти рук и узкое, очень бледное лицо, казалась бы тенью.

– Занудный, унылый сноб, – повторила она и, продолжая напевать под нос, вернулась к своему первоначальному занятию – ловко и быстро разбирала стопки книг, сверяясь со списком и каждой находя свое место.

Какие-то вставали в едва заметные свободные пространства на стеллажах, красивые иллюстрированные издания сказок и детских книг легли на высокий длинноногий стол-витрину, несколько остались словно бы небрежно лежать на столе в свете лампы.

Ольга молчала в растерянности, следя за ее танцующими движениями. Весело мигали праздничные огонечки, а снег за окном продолжал валить, как если бы стремился спрятать в своей белизне весь мир.

Ольга перевела взгляд на открытку. Там тоже шел снег. Крохотные снежинки, складывающиеся из брызг белил и серебряной туши, медленно кружились, засыпая фонарь и цепочку следов на снегу.

– Он исчез!

– Так быстро? – Девушка, уже вешающая гирлянду из остролиста где-то в сумраке под потолком, в следующее мгновение вновь очутилась за плечом Ольги столь стремительно, что та вздрогнула. – А-а… так не исчез, а ушел… А я-то надеялась.

Она горестно вздохнула и взглянула вверх, сокрушенно качая головой: то ли расстроенная, что Владислав, кажется, в относительном порядке, то ли досадуя на не слишком ровно висевшую гирлянду.

– Но… – Ольга попыталась унять дрожь в руках: она отправила человека в открытку, она даже не знала, как это сделала!

Девушка приподняла одну бровь и посмотрела на нее как на дурочку:

– Что? Отлично же получилось! Ты радоваться должна.

– Но я не хотела! – Ольга чуть не плакала: знала же, что не должна сердиться, не должна желать зла, хотя бы не тогда, когда идет снег. – Ты можешь вернуть его?

Девушка закатила глаза:

– Не могу. Да и не хочу, без него будет лучше. Теперь я тут буду хозяйкой!

Ольга отступила на шаг, потому что вдруг поняла, что девушка не отбрасывает тени, они, напротив, льнут к ее длинной юбке, ластятся.

– Кто ты?

– «Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо», – поймав ошарашенный взгляд Ольги, та фыркнула и милостиво продолжила. – Помощница я его… этот… книготоргоблин, нет, книготорговец, вот! Помогаю с редкими книгами, защитные заклинания снять, вредную магию. Ну и так, по мелочи.

– Но ты…

– Не называй вслух то, что не хочешь призвать, – сверкнула острой улыбкой девушка. – И прекрати уже бояться. Невкусно. У нас красивые иллюстрированные издания приехали. Хочешь посмотреть?

Ольга моргнула, не успевая за переменой темы.

– Надо Владислава… Владислава Константиновича вернуть!

– Какая ты зануда, а… с тобой скучно, – девушка поковыряла длинным, очень острым ногтем деревянный прилавок. – Не могу я. Лестно, конечно, что ты так обо мне думаешь, но я не могу.

– Как – не можете? – Ольга почувствовала, что сердце словно куда-то проваливается.

– Как в сказках, – развела руками девушка.

– Что еще за сказки? – прошептала Ольга. – В сказках все хорошо заканчивается. Я каким-то образом запихнула человека в открытку, надо вернуть его!

Девушка сложила руки на груди и недовольно поджала губы:

– Во-первых, ты какие-то не те сказки читала, раз у тебя все хорошо заканчивается. А во-вторых, я вернуть не могу.

– Да почему нет? – Ольга потрясла открыткой, чувствуя, что сейчас скатится в истерику, потом замешкалась на мгновение и аккуратно отложила ее на стойку.

Не известно еще, что станет с Владиславом, если с открыткой что-то случится.

– У любого волшебства есть условие, при котором оно будет разрушено.

– И? – поторопила Ольга, которая, как и все одаренные, прекрасно знала это с самого детства.

– Ну я не уверена, что именно ты сделала, точно пожелала провалиться и, возможно, подумала, что-то еще… – Она задумалась и, поймав тяжелый взгляд Ольги, добавила: – Но смерти не желала. Кажется.

– И что мне делать?

– Тебе? Да ничего. Хочешь, покажу тебе книги? Я теперь свободна.

Девушка склонила голову набок и прикрыла глаза, словно прислушивалась к чему-то:

– Ну или не совсем, но теперь у него все равно нет возможности мне указывать.

– А Владислав?

Девушка, которая явно была не девушкой, а одной из сущностей, может быть, фейри, которых иногда удавалось призвать на службу опытным магам, пожала плечами:

– Если он так хорош, как ты думаешь, а ты очень громко думаешь, то ничего с ним не случится.

– Но он там! В этой открытке! А если что-то случится с открыткой? А если там с ним что-то случится?

– Ну либо он вернется сюда, – девушка, кажется, потеряла к ней интерес, подхватила еще одну стопку книг и, всем своим видом показывая, что разговор закончен, направилась к стеллажам, – либо не вернется.

– Но… Но что же мне делать?! Так же нельзя! Что-то же надо придумать! Отправьте меня туда следом! Это вы можете?

– Ты что, собралась его спасать? – девушка приподняла брови. – Серьезно?

Тени по стенам колыхнулись, словно отзеркаливая ее недоумение.

– Он там один!

– Ну, может, и не один, – пробормотала девушка, – может, его Йольский кот сожрет. Или еще кто-нибудь.

Она с интересом немного склонила голову к плечу, щурясь и разглядывая Ольгу:

– Кто знает, что прячется в твоей чудесной кудрявой голове, – фыркнула она и осклабилась, демонстрируя очень острые клыки, наводящие на мысль, что при желании она может откусить не одну такую кудрявую голову.

И это только добавило решимости Ольге: потому что она знала, что любая сущность, даже на первый взгляд безобидная, может причинить много вреда, если останется без волшебника, ее призвавшего.

– Если вы можете, пожалуйста, – Ольга перехватила у нее стопку книг, пристроила ее на угол стола и схватила за обе руки, умоляюще заглядывая в глаза. – Ну, пожалуйста! Он же хороший! И он мне нравится!

Фейри сощурилась и с интересом посмотрела на руки Ольги, сжимающие ее.

– Что за жизнь пошла… прекрасные дамы спасают своих возлюбленных, – закатила она глаза. – Что-то я не заметила, что ему нравишься ты. А я давно его знаю.

– Пожалуйста, – прошептала Ольга.

Та сердито вздохнула и совершенно по-человечески потерла лоб.

– Он сноб! И вечно меня что-то заставляет делать! А ты хочешь его спасать! И еще чтобы я помогла ему вернуться!

– Пожалуйста. Я попрошу его потом вас отпустить, если вы мне поможете.

– А ты и правда дурочка, – фыркнула фейри, – кто же такое предлагает? А вдруг я потом в благодарность тебе лицо отгрызу? Да и он, в отличие от тебя, не восторженный идиот. Не боишься, что тоже там застрянешь?

Ольга решительно тряхнула головой.

Фейри сердито насупилась, складывая руки на груди и всем видом демонстрируя, что с места этого не сойдет и вообще пальцем о палец не ударит. Ольга потянулась было, чтобы дотронуться до нее, задела шаткую стопку книг, и те с грохотом повалились на пол.

– А, чтоб тебя, – сердито зашипела фейри, глаза ее сузились, и зрачок стал вертикальным, – спасительница. Смотри, корешок помялся!

Тени заколыхались по углам, пока она, опустившись на корточки, аккуратно собирала книги.

– Я заплачу, – поспешно сказала Ольга и наклонилась, чтобы помочь, но осеклась под сердитым взглядом.

– Иди, спасай своего благоверного, хотя бы здесь спокойнее будет, – сердито буркнула фейри, отпихивая ее руки. – Только потом не жалуйся.

Последнюю фразу Ольга уже не услышала, свалившись прямиком в глубокий пушистый сугроб.