Текст книги "С наилучшими пожеланиями (СИ)"

Автор книги: Анна Боронина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

9

Снег сразу же забился за шиворот и колко обжег голые кисти рук холодом. Встать получилось не с первого раза. Сугроб оказался таким глубоким и пушистым, что если бы не едва заметные следы Владислава, Ольга еще долго бы барахталась, пытаясь найти опору.

Путаясь в длинной юбке и полах пальто, она кое-как поднялась на ноги, чувствуя, как неприятно холодно коленям в моментально промокших чулках из нежной тонкой шерсти.

Ольга неловко покачнулась – ее красивые ботиночки и для города были не слишком практичными, – и придерживая юбки и ступая по следам, выбралась к самому фонарю. Остановилась, зябко переминаясь с ноги на ногу, потрогала столб – уж больно странно он выглядел посреди леса. Руку обожгло вполне реальным холодом металла, и она поспешно спрятала ее в карман, чтобы хоть как-то согреть.

– Владислав? – осторожно, едва ли не шепотом позвала она. – Владислав Константинович?

Порыв казался совершенно бессмысленным, следы замело так, словно вредная книжная фейри переместила ее не практически следом, а спустя как минимум полчаса после Владислава. Ольга вздохнула, потому что это было как раз очень в духе волшебных существ. И ведь не потребовала у нее ничего взамен. А подобные существа любили сделки, и чем заковыристее были условия, тем больше шансов было с ними договориться – азарт и желание обмануть, не сказав ни слова неправды, были для них высшим удовольствием. А она совершенная идиотка! Прав был Владислав Константинович, что не поставил ей зачет! Тут вообще надо на второй год оставлять. Полезла следом, даже не разобравшись, что произошло!

Ольга плохо знала природу своей странной «зимней» магии. Она была особо сильна в месяцы до перелома года, к празднику весны практически уже не проявлялась, а в зимнее солнцестояние бабушка с того самого случая в школе просто надевала на нее блокирующий всякую магию браслет.

И как она могла отправить Владислава в открытку?

Были заклинания, запирающие в предметах, – злые, страшные, потому что запертый человек все понимал, но не мог выбраться. Но она же их не использовала, даже не знала. Она даже ничего не произнесла вслух, хотя фейри, а они тонко чувствовали любое волшебство, сказала, что она пожелала Владиславу провалиться!

Ольга зажмурилась изо всех сил и на всякий случай пожелала, чтобы ее приключение закончилось хорошо и никто не пострадал.

Было тихо. Так тихо, как может быть только в зимнем лесу в снегопад. Крупные снежинки казались диковинными мотыльками, кружившими в свете фонаря. Она потопталась в сугробе еще немного, невольно любуясь, щурясь в темное небо. Красиво и холодно. А еще из-за света фонаря темнота вокруг казалась живой.

Качнулась отяжелевшая от снега лапа одной из ближайших елей, Ольга огляделась, тревожно щурясь и пытаясь понять, показалось или и правда мелькнула какая-то тень?

Трусихой она никогда не была, но некстати вспомнились слова фейри, что кто-то может тут Владислава сожрать. А если Владислава может, так она сама окажется и вовсе на один укус.

Она торопливо огляделась, пытаясь разглядеть в мельтешении снежинок, в какую сторону он мог пойти. Едва заметная дорожка следов убегала в темноту: шаги у него были не в пример шире ее, но, кое-как удерживая равновесие и то и дело проваливалась в снег, Ольга пошла по следам.

Ноги приходилось переставлять старательно и вдумчиво, чтобы попадать в припорошенные следы, и вскоре бодрое продвижение через сугробы согрело ее, лес продолжал безмолвно выситься вокруг, а свет фонаря тепло и успокаивающе горел за спиной, подсвечивая дорожку из следов Владислава.

Но вдруг цепочка следов вильнула, огибая овраг и поваленные деревья, свет фонаря остался так далеко позади, что казался маленькой мерцающей звездочкой, и густая зимняя ночь, словно только этого и ждала, легла на ее плечи, издевательски ухнула совой где-то в вышине заснеженных елей и наполнилась тихими, на грани слышимости, звуками.

Ольга замерла, прижимая озябшие руки к груди, озираясь. Чувство опасности мурашками пробежало по коже, с холодом проникло глубже, растеклось в крови. Ольга слышала свое прерывистое, шумное из-за возни в снегу дыхание, да стук сердца отдавался в ушах.

– Кто здесь? – тихо прошептала Ольга, слова слетели с ее губ теплым облачком пара.

– Здесь-здесь-здесь-здесь, – издевательским шепотом повторило эхо, роняя клочки слежавшегося на ветвях снега в тени у корней.

Снегопад неожиданно прекратился, и, словно кто-то повернул фитиль газового рожка, на небо из-за туч вышла луна. Бледный свет рассыпался мерцающим серебром по снегу, слишком тусклый, но его хватило, чтобы пробудить тени. Они с готовностью вылезли из-под елей и потянулись к Ольге – длинные, черные на серебряном снегу, острые словно шипы. Ольга отступила на шаг, потому что ей показалось, что тени шевельнулись, а ветра не было вовсе.

По позвоночнику пробежала ледяная волна мурашек, а сердце забилось в самом горле. Она знала, что будет дальше и поспешно шагнула назад от черной когтистой лапы, которая соткалась из тени. Потом сделала еще один торопливый шаг, страх волной поднялся внутри, она сделала еще один, лихорадочно вспоминая все защитные заклинания, которые знала.

10

Тени клубились у нее за спиной, цеплялись за длинный подол, она развернулась и бросилась бежать. Ветки хлестали по лицу и шее, ноги увязали в сугробах, но страх липкий, черный, мутящий сознание и оставляющий только одно первобытное желание убежать как можно дальше, гнал ее вперед. Она спотыкалась о поломанные ветви, пару раз упала и ей показалось, что щиколотку, чуть выше того места, где заканчивался сапожок, обожгло холодом. Страх гнал ее, словно зайца, и она петляла между елей, чуть не потеряла совершенно мокрый сапожок в сугробе, зацепилась длинной сережкой за ветку, мочку обожгло болью, и она, прижимая руку к горящему огнем уху, оглянулась. Сквозь пелену страха и слез, с трудом различая что-либо в тусклом свете луны, она увидела черный силуэт. Тень рваными, припадающими к земле движениями приближалась к ней. Ольга отступила назад, задыхаясь от бега и колотящегося в горле сердца, и внезапно земля исчезла из-под ног.

Она летела кубарем, цепляясь подолом за ветки, снег забился в рукава, ледяными оковами обжег запястья, насыпался за шиворот, и казалось, что к горлу прикоснулась ледяная рука.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, я вовсе не хочу умирать! Пусть оно уйдет!»

Падение прекратилось. Ольга лежала в холодном сугробе, зажмурившись и сжавшись в комок. Время шло. Перестало колотиться, как безумное, сердце, да и дыхание выровнялось, только холод пробирался под пальто и юбки, а мокрые чулки холодили кожу. Ольга осторожно открыла глаза, смаргивая снежинки с ресниц. Перевернулась на спину – медленно, убеждаясь, что ничего не сломала при падении.

Над ней раскинулось звездное небо, поддерживаемое сизыми в темноте верхушками заснеженных елей. Луна светила откуда-то сбоку и казалась большим фонарем.

Ольга села, ее колотило то ли от холода, то ли от пережитого ужаса. Руки ужасно замерзли, и она подышала на пальцы, сложив их лодочкой, и огляделась.

Овраг оказался не оврагом, а крутым, почти отвесным берегом реки. Чудо, что снега так много, что она ничего не сломала при падении!

Теперь Ольга сидела у самой кромки воды. Река несла свои холодные черные волны, разбрызгивая алмазные брызги и волоча крошево льда по берегу.

Наверху обрыва, с которого она скатилась, о чем свидетельствовала глубокая борозда в пушистом снегу, раздался треск веток, качнулись черные изломанные тени. Ольга с трудом поднялась на ноги, дрожа от холода, лихорадочно оглядываясь, но бежать было некуда: река, хоть и не широкая, но быстрая и очевидно ледяная, словно издевательски звенела льдом, перекатываясь по валунам. Два обледеневших ствола упавших деревьев не казались надежным мостком.

Она посмотрела вверх, туда, откуда раздавался треск. Черная фигура выскочила на край так быстро, что Ольга едва не бросилась в реку, гонимая страхом. Ботинки зачерпнули ледяной воды прежде, чем она поняла, что это явно не тени из ее кошмаров, а такой же человек, как она сама.

Ольга вскрикнула, предупреждая, но вскрик ее потонул в шуме реки, и человек покатился кулем вниз. Она, забыв про свой страх и даже про холод, который сковывал ноги и руки, ледяным обручем обхватывал голову (платок она потеряла где-то в лесу), бросилась к упавшему.

Он лежал на земле, кажется, без сознания. Бледное лицо с благородными чертами, темные волосы, словно волшебной фейской пыльцой припорошенные снегом.

– Владислав! – Ольга бухнулась на колени рядом.

Пушистый снег, невесомый, словно холодный пух, взлетел и опал вокруг них. Ольга осторожно протянула дрожащую руку и дотронулась до лба Владислава. Покрасневшие озябшие пальцы так онемели, что на мгновение ей показалось, что он будет ледяным, холодным, как и все вокруг. Чужое теплое дыхание коснулось ее ладони, и она поспешно наклонилась и коснулась его лба губами. Кожа показалась обжигающе горячей, и Ольга порывисто обхватила Владислава за плечи руками, совершенно неприлично прижимаясь щекой к его теплой щеке и всхлипывая от облегчения, что он живой.

– Владислав Константинович!

Он не шевельнулся, и Ольга чуть не разрыдалась безобразно, потому что это она, она была виновата в том, что…

Ледяной ветер взметнул ее растрепавшиеся волосы, стер тепло чужой щеки с кожи, сжал шею, словно вместе с подкатывающими рыданиями хотел лишить возможности вдохнуть, прогнал легкие облака, скрывавшие луну. Тени, отбрасываемые заснеженным жутким лесом, углубились, стали чернее, насыщеннее, вновь поползли, удлиняясь, легко пересекая обрыв.

– Мое, – прошелестело скрипуче, и огромная когтистая лапа вылепилась из теней.

Ольга всхлипнула, вцепившись изо всех сил в сюртук Владислава, словно это могло защитить его и ее саму. Замерзшие пальцы плохо слушались.

– Владислав! Владислав! Очнитесь же, – ей хотелось выть и кричать, но даже тряхнуть его не было сил, да и боялась она, что он мог что-то повредить, свалившись в овраг.

– Мое, – черная тень, мгновенно приблизившаяся, наотмашь ударила ее по рукам.

11

Ольга взвизгнула тоненько, отшатываясь невольно, прижимая руки к груди. Лед покатился по пальцам, и она с ужасом взглянула на руки, покрывающиеся инеем.

«Пусть это все прекратится, пожалуйста», – мелькнула отчаянная мысль, щеки леденели от замерзающих слез.

Тень, которая уже качнулась к Владиславу, неожиданно замерла, будто прислушиваясь.

– Мое, – прошелестела она, но словно не так уверенно, как прежде.

Ольга моргнула. Холод сковывал все тело, от рук пробирался выше, оковами охватывал запястья и предплечья, душил, подкрадывался к сердцу.

«Да ты у меня настоящая Снежная королева».

«Это ментальная магия, а не увеселительная прогулка».

«Должны знать, как прогонять…»

Она ведь просто пожелала…

Ольга застыла, вглядываясь в тень. Черная, длинная – ни туловища, ни головы, ни глаз, но Ольга чувствовала чужой потусторонний голодный взгляд. А еще нездешнюю, непостижимую тоску, такую бесконечную, что ее невозможно было понять и выразить. А еще тень хотела, очень хотела тепла и жаждала заполучить того, кого отправило сюда, в этот иллюзорный, несуществующий мир неосторожное пожелание Ольги.

И Ольга, которая казалась себе ужасно маленькой, беспомощной, потерянной, вдруг подумала, что в этом они очень похожи, разве только мысли у нее были человеческие и простые. А это – страшное, черное – человеком никогда не было.

«Может, его Йольский кот сожрет».

И Ольга протянула руку, хотя часть ее внутри вопила от ужаса и желала прыгнуть в реку, замерзнуть насмерть, но только не смотреть, не прикасаться к страшной тени.

– Кис-кис-кис, – губы потрескались и онемели от холода, но с них сорвалось облачко теплого пара.

Тень дрогнула и посмотрела на нее, словно удивленно. И это сделало ее чуть менее страшной.

– Мое, – прошелестела тень нерешительно и как-то мурлыкающе.

– Это ты – мое, – прошептала Ольга, протягивая дрожащую руку.

Замерзшие пальцы запутались в черной мягкой шерсти. Тень дрогнула и переступила с лапы на лапу. Басовитое мурлыканье прокатилось по коже теплом, заглушая даже шум реки.

Огромный черный кот довольно заурчал, когда Ольга, едва шевеля замерзшими пальцами, погладила пушистый бок.

– Что ж, это зачет, Репнина, – раздался невозмутимый голос, – только попросите ваш кошмар перестать меня топтать… Я, кажется, повредил ребра, когда упал.

***

– Вы вернулись, – разочарованно резюмировала фейри, которая удобно устроилась в кресле с ногами.

Ее черные туфли-лодочки, неаккуратно валявшиеся на полу, в приглушенном свете торшера казались клочками теней.

Ольга готова была поклясться, что Владислав закатил глаза:

– Брысь отсюда! Так и быть, свободна до первых лучей солнца первого дня, что настанет после этого зимнего солнцестояния.

Фейри сверкнула белыми острыми зубами и исчезла, словно и не было ее.

– Надеюсь, она вам не докучала? – спросил Владислав, оглядывая Ольгу нечитаемым взглядом.

Она неловко переступила с ноги за ногу, поспешно пригладила волосы. Пальцы ощутили тонкое плетение шерстяной шали, и она оглядела себя.

– Репнина, не заставляйте меня сомневаться в том, что я все-таки заслуженно поставил вам зачет. Что происходит с магом, когда он выбирается из иллюзий, сновидений и любых магически созданных пространств?

– Ничего, – растерянно отозвалась Ольга, понимая, что холода больше не чувствует, и оцарапанные, замерзшие до синевы пальцы по-прежнему теплые и мягкие, разве что немного испачканные чернилами, а ногам тепло и подол платья совершенно целый, как и платок. – Все остается по-прежнему, потому что наведенное магией исчезает в тот же миг, когда магия рассеивается.

Владислав кивнул:

– Что ж, рад, что вы все-таки чему-то научились.

– Но, позвольте… – начала было Ольга и осеклась, понимая. – Вы что же, специально меня провоцировали?

Владислав смотрел на нее ровным спокойным взглядом – серое небо и холодный снег:

– Ольга Андреевна, ваши подозрения звучат несколько оскорбительно. Но если хотите, могу извиниться.

Она была готова поклясться, что он издевается:

– Да вы…

– Вы меня целовали в лоб, словно покойника, так что жениться на вас я не обязан.

Ольга задохнулась от возмущения, хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, чувствуя, как приливает к щекам кровь.

– Да вы…

– Я, Ольга Андреевна, вынужден вам напомнить, что ваши желания имеют свойство удивительным образом исполняться в подобные дни.

Он кивнул за окно, где по-прежнему лениво и сказочно кружились снежинки.

– Откуда вы знаете? – испуганно выдохнула Ольга, вспоминая и про Управление контроля магии, и про то, что он вполне может пожаловаться на нее и будет в своем праве.

Владислав устало вздохнул и потер переносицу:

– Не смотрите на меня так испуганно, я вовсе не собираюсь на вас доносить. К тому же в вашем даре нет ничего удивительного. Весьма редкий, но учитывая, из какой вы семьи, его проявление было делом времени.

Ольга задохнулась и отступила на шаг:

– Откуда вы…

– Ее Светлость Прасковья Васильевна просила за вами присмотреть.

– Бабушка? – Ольга с одной стороны почувствовала такое облегчение, что ноги ослабели и ей даже пришлось опереться на руку Владислава, с другой стало еще более неловко.

Тот посмотрел странно, но кивнул по-прежнему сдержанно:

– Не то, чтобы я был в восторге от перспективы следить за… – Он осекся и, кажется, смутился. – Простите, что напугал. Решил, что это неплохая возможность заставить вас наконец собраться и принять то, что вы так упорно отрицали.

– Что? – Щеки опять вспыхнули, и некстати вспомнилось, как тепло стало щеке в зимнем лесу, когда она прижалась к нему.

– Даже если вы очень правильная, очень сдержанная мадемуазель, вам вполне может хотеться пожелать кому-нибудь зла.

– Я никогда не… – начала было Ольга и замолчала, отводя взгляд.

– Вместо пустых оправданий вам следовало бы сказать: «Извините, Владислав Константинович, я вовсе не хотела, чтобы вас сожрал мой ручной кошмар», – проговорил Владимир насмешливо. – Страшно представить, на что вы будете способны, когда поймете, как использовать вашу ручную зверушку не только против себя.

«Нельзя, нельзя злиться», – напомнила себе Ольга, пытаясь уложить в голове все услышанное и борясь с желанием снова пожелать Владиславу куда-нибудь провалиться.

– С-спасибо за зачет, – наконец выдавила она, борясь со смущением. – Уже поздно. Я пойду. Доброй ночи.

Ольга сделала торопливый и, судя по насмешливому серому взгляду, неловкий книксен и практически выбежала на улицу. Владислав, к счастью, не бросился ее догонять, как она опасалась.

***

На следующее утро, блестящее серебром свежего снега и золотом шпилей, когда Ольга уже собрала вещи и ожидала бабушкин экипаж, чтобы отправиться в поместье на праздники, пришел посыльный. Ольга поднялась наверх, в задумчивости разглядывая небольшой сверток и гадая, кто мог ей отправить подарок. А это явно был подарок к зимнему солнцестоянию – потому что красивая блестящая бумага со звездами, перевязанная шелковой лентой, выглядела необычайно празднично.

Она поспешно развернула бумагу, и на заправленную аккуратно кровать выпала знакомая книга с принцессой и драконом, танцующими на обложке, и тяжелый конверт. Дорогая плотная бумага приятно ощущалась под пальцами, а изящные буквы складывались в ее имя. Ольга аккуратно подцепила гербовую печать и вытащила элегантное приглашение. Следом выпала записка.

«Дорогая Ольга Андреевна,

Приношу свои извинения за то, что давеча позволил себе некоторую фамильярность в общении с вами. Виной тому были не иначе как ваши прекрасные глаза и ледяная кожа, которая привела меня в чувство в выдуманном вами лесу.

Раз уж вы так любите зиму и холод, приглашаю вас на гуляния, которые устраивает Его Императорское Величество по случаю зимнего солнцестояния.

Дозволение Прасковьи Васильевны уже получено, так что извольте оставить за мной мазурку и котильон.

С наилучшими пожеланиями,

В. Г.».