355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Анна Барт » Венец Государя » Текст книги (страница 1)
Венец Государя
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 20:31

Текст книги "Венец Государя"


Автор книги: Анна Барт



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Анна Барт
Венец Государя

Маме и всем нашим посвящаю



В течение всей нашей жизни мы обладаем только настоящим и ничем более.

Шопенгауэр

Глава I
Пятница. Утро

Ах, господа, господа, жизненно необходимо иногда останавливаться, чтобы отдышаться и решить, куда идти дальше.

Четыре месяца назад банк, где я работала, ограбили. Ограбили по-киношному, с масками, пистолетами и угрозами стрелять в случае неповиновения. После этого дурацкого нападения мой босс сошел с ума – работать с ним стало невозможно, и мне пришлось уйти. Извечные русские вопросы «что делать?» и «кто виноват?» встали передо мною во всей своей неизбежной красе.

После банка я обратилась в агентство по трудоустройству и сменила кучу работ, но чувствовала, что все не то. Наконец я на все плюнула и устроилась секретарем на факультет химии в университет Дейвис, хотя имела диплом искусствоведа.

Стоит упомянуть и о том, что за день до нападения я наконец-то развелась со своим американским мужем. За несколько месяцев до этого, одним погожим калифорнийским утром мой супруг неожиданно заявил за завтраком, что не любит меня больше и хочет получить развод. Честно говоря, я испытала колоссальное облегчение. Мужа своего, Марка, я тоже давно не любила, но относилась к нему прекрасно и не знала, как начать разговор о разводе.

В университете я не проработала и месяца, как произошло непонятное убийство. Убили человека, которого я хорошо знала. Это событие перевернуло вверх тормашками мою спокойную, хотя и ужасно скучную, жизнь в Штатах.

Но обо всем по порядку…

На третий день работы в университете я столкнулась с Вадимом Полонским, которого знала сто лет назад в Москве, в которого когда-то была влюблена и из-за которого уехала в Америку. Моя студенческая любовь работала по контракту и преподавала модный предмет – финансы. До чего же тесен мир!

Вадим совсем не изменился, хотя прошло почти пятнадцать лет со дня нашей последней встречи. Пожалуй, он стал даже красивее. Кто бы мог подумать! Возраст ему явно был к лицу.

Последний месяц мне почти каждую ночь снилась Москва. Брежневская надменная Москва, которую, оказывается, так трудно забыть. В снах я опять шла в лиловых сумерках по любимому городу, где сладко «по-московски» пахло весенней листвой и недавним дождем…

Я никогда не любила весну, кроме той, первой и последней весны моей единственной любви. И каждым утром, просыпаясь на рассвете, переворачивала намокшую за ночь от слез подушку.

Теперь-то я поняла, что мой сон был к нашей встрече.

Мы столкнулись в одном из многочисленных коридоров университета, когда я спешила на лекцию. Я, как всегда, опаздывала, мы раскланялись на бегу и только позднее, на лекции, я поняла, кого встретила несколько минут назад. После лекции мы опять столкнулись, но уже в кафетерии, где смогли обменяться несколькими вежливыми фразами о здоровье папы-мамы и о том, как тесен мир. Я надеялась, что из простого любопытства моя бывшая любовь попытается отыскать меня, но, видимо, как и много лет назад, я не представляла для нее, любви, никакого интереса. И мне стало обидно.

Своей обиде я самозабвенно предавалась несколько дней подряд, но потом отвлеклась. Как работающая в университете единица, я могла посещать некоторые лекции бесплатно. Чаще всего я приходила к профессору Кронину, который читал лекции по истории и искусству древней цивилизации майя.

Я обожала старика. Он был необычайно интеллигентен и читал лекции с изящной легкостью, на прекрасном английском языке, который теперь, увы, не часто услышишь даже в столичных университетах Америки. Его знания поражали и восхищали, а многочисленные научные работы профессора были опубликованы и хорошо известны не только в Штатах, но и в Европе.

Иногда профессор читал вступительные или заключительные лекции по особо интересным для него материалам, не связанным с основной темой. В тот день он выбрал тему «Сокровища Оружейной Палаты. Реликвии царской России», и мне хотелось попасть на нее.

Я немного опоздала, и когда вошла в аудиторию, лекция уже началась. Я села у самой двери.

– Так называемая шапка Мономаха – предположительно самый древний русский царский венец. Относится к концу XIII – началу IV века…

Сочный, глубокий, хорошо поставленный голос профессора был прекрасно слышен даже в моем углу.

– Начиная с Ивана Калиты, которого недруги называли «денежный мешок», то есть с XIII века, «шапка золотая», или шапка-венец, упоминается во всех духовных грамотах русских князей-правителей. Иван IV Грозный впервые назвал царский венец «Шапкой Мономаха» в 1572 году в завещании своему сыну Ивану.

Щелк, и слайд сменился следующим.

– По всей вероятности, венец был прислан прародителю Ивана IV – Владимиру Мономаху – самим императором Константином из Византии, – продолжал профессор. – Мнения историков на этот счет расходятся. Кто-то приводит доводы о посылке шапки московскому государю из Средней Азии. Как вы сами можете убедиться, шапка Мономаха мало напоминает европейские венцы или короны XIII–XIV веков. Верхняя часть шапки выглядит, как восточный головной убор. Он выполнен из восьми золотых пластин и покрыт нашитыми жемчужинами и драгоценными камнями, а по опушке оторочен соболиным мехом.

Лично я была сильно разочарована, в первый раз увидев «царский венец». Когда мне было лет десять, дедушка взял меня в Оружейную палату. Мы шли к музею через Кремль – покоем и благолепием веяло от его стен, и нерушимые устои московского бытия представлялись вечными.

Мы прошли мимо важных контролеров и суровой милиции. Меня ждала сказка: позолоченные кареты, венчальные платья цариц, старинные украшения в тяжелых оправах, все то, что так поражает воображение девчонок в десять лет. Глаза разбегались от обилия красоты, но шапка Мономаха меня разочаровала. Я увидела простую тюбетейку, правда, огромного размера и богато украшенную золотом и драгоценными камнями. Тюбетейка важно покоилась за толстым стеклом, и украшавшие ее драгоценные камни величественно переливались всеми огнями радуги. Как экскурсовод ни пыталась внушить нам, что эта самая шапка является предметом необыкновенного изящества и красоты, мне казалось, что не только я одна, но вся наша группа испытала разочарование…

Мелькали слайды, равномерно журчал голос профессора, и тишина опять унесла меня в прежнюю московскую жизнь. Мое первое свидание с Вадимом тоже состоялось в Кремле. Ну, не совсем в Кремле, а в Кремлевском дворце съездов. Мое первое «взрослое» свидание с Вадимом Полонским было полностью одобрено обеими семьями – его и моей. Наши родители знали друг друга со студенческой скамьи, очень хотели поженить нас, в итоге Вадим на какое-то время сдался и стал встречаться со мной.

Что касается меня, я влюбилась в него сразу и, как выяснилось позднее, на всю жизнь.

Увы, Вадим недолго баловал меня своим вниманием. Наш роман закончился, и Полонский переключился на другой объект. Все мои подружки дружно возненавидели Вадима, а потом столь же дружно радовались моему законному браку с американским дипломатом, умницей и красавцем. Но, честно говоря, мой брак с американцем был просто способом убежать из города, в котором мне все напоминало о Полонском…

Я настолько утонула в воспоминаниях, что не заметила, как лекция подошла к концу. Неожиданно зажегся свет, и студенты шумно повалили из аудитории. Я была уже в дверях, когда профессор остановил меня неожиданным вопросом:

– Катрин, а как вы думаете, сохранились ли другие царские венцы русских царей?

Я в изумлении подняла на него глаза.

– Насколько я помню из общего курса, была еще так называемая шапка Казанская. Если мне не изменяет память, она принадлежала последнему казанскому хану Эдигеру Махмету, крещенного в Москве под именем Симеона где-то в… тысяча пятьсот каком-то году…

– В 1553-м, – задумчиво перебил меня профессор, и я опять в удивлении уставилась на него. Кто бы мог подумать, что профессор так хорошо ориентируется в русской истории!

– Я не совсем помню подробностей, но кажется этот Симеон был рукоположен Иваном IV в московские цари и правил около года?

– Да, пока Иван IV не передумал и не вернул себе титул царя Московского.

Профессор Кронин замолчал. Я подумала еще немного.

– По другой версии, «шапка Казанская» была выполнена кремлевскими мастерами по заказу самого Ивана IV Грозного в честь присоединения казанского ханства к московскому государству. Больше, пожалуй, я ничего не вспомню так сразу. А почему вас заинтересовала эта тема, профессор?

– Да, может быть, может быть, – невпопад ответил Кронин и, открыв и попридержав передо мною дверь из аудитории, быстро добавил: – Вот что, Китти, пойдемте ко мне в кабинет. Я хочу показать вам одну рукопись.

Я кинула быстрый взгляд на ручные часики. Мой шеф, заведующий факультетом неорганической химии, точно уже потерял меня и разыскивает по всему университету.

– У меня всего одна минута, профессор Кронин, – взмолилась я. – Может быть, позднее…

– Это займет очень мало времени, – уверил меня старик. – Я не совсем правильно выразился. Не рукопись, а всего лишь одна страничка машинописного текста.

Очень надеюсь, что действительно одна страничка, иначе мне вскоре придется искать новую работу, подумала я, следуя за резво бежавшим Крониным. В кабинете профессор протянул мне тоненькую папочку. «Христианская империя американских индейцев» – таково было название статьи. Я быстро пробежала глазами ее начало:

В любой стране школьные и университетские учебники по истории повествуют, что европейцы, открыв Новый Свет, обнаружили варварские племена идолопоклонников. Каких только страстей не написано об ацтеках и майя! Они и убиенные жертвы поедали сотнями, и участвовали в кровавых ритуалах жертвоприношений, и топили невинных девственниц в священных озерах. Складывается такое впечатление, что некто пытается внушить читающим, что до Кортеса племена индейцев стояли на весьма низкой ступени развития, а Кортес открыл дорогу римским миссионерам, которые и обратили примитивные, варварские племена Юкатана в христианство. Заметьте, обратили в весьма сжатые сроки.

Некто призывает забыть свидетельства самих (выделено мною) испанских завоевателей, записанные ими в VI веке.

Возьмем, к примеру, записи Гарсиласо де ла Вега. Он оставил массу интересных документов. Например, он писал, что завоеватели-испанцы в сокровищницах королей инков нашли крест из яшмы. У идолопоклонников-инков в качестве священного предмета хранился христианский крест? Захватив сокровищницу правителя и разграбив ее, испанцы поместили крест варваров в ризницу своего католического кафедрального собора.

Значит, испанские конкистадоры не сомневались в христианском происхождении креста? Во времена свирепствующей инквизиции любой символ, кроме христианского, не мог иметь места в католическом соборе!

Остались воспоминания других свидетелей о том, что индейцы до пришествия испанцев УЖЕ были обращены в христианскую веру. И что римские миссионеры, прибывшие вслед за Кортесом, только лишь помогали индейцам восстановить древнюю религию – христианство.

Восстановить! Но тогда что же делать с общепринятым утверждением, что именно испанцы обратили всех нечестивых дикарей и идолопоклонников в христианское католичество?

Кортес высадился на полуострове Юкатан в 1519 году. Я не буду останавливаться на описании уничтожения бравыми конкистадорами племен ацтеков и майя, скажу только, что последнего представителя племени инки испанцы сожгли в 1533 году.

Люди племени инки были уничтожены по всей Центральной Америке. Все. Печальной участи не избег никто: ни маленький ребенок, ни дряхлый старик.

Почему?

Как объяснить подобную жестокость?

Может быть тем, что иначе инки могли поведать миру, что они уже были обращены кем-то в христианскую веру?

Кем? Когда?

Ответа испанские завоеватели нам не оставили.

Но они оставили записи, повествующие о том, что племена инков признавали всеобщее воскрешение, т. е. праздник Пасхи. И Великий Пост соблюдали каждой весной, требования которого, кстати, очень напоминали правила Русской православной церкви: быть умеренным в потреблении пищи, чаще молиться, отложить интимные отношения до завершения поста. Это ли не христианские догмы?!

А свидетельства Педро Мартира, испанского епископа, который писал, что индейцы племени майя с острова Козумель в той же провинции Юкатан «считали своим богом изображение креста и поклонялись ему»? Более того, по сохранившимся свидетельствам, на острове Козумель существовал женский монастырь, руины которого хорошо сохранились до наших дней. Сохранились свидетельства и о том, что в монастыре находился колодец, вода которого обладала чудодейственным свойством – люди, купавшиеся в колодце или пившие воду из него, исцелялись от многих болезней…

Дальше читать я не стала. Отложила статью и посмотрела на старика в недоумении. Ну и что?

– Вы хотите сказать, что американские индейцы жили в христианском государстве еще до прибытия Кортеса? Маловероятно, но возможно. Что из этого?

Кронин постучал карандашом по столу. Грустно улыбнулся. Посмотрел в окно, а потом на меня.

– Вы не видите связи между моей лекцией о шапке Мономаха и текстом, не так ли? А она есть, Катрин, но мы настолько привыкли мыслить общепринятыми стандартами, что не можем разглядеть порой того, что само просится быть увиденным. Или услышанным… Вот что, Китти, я хочу сказать вам: заходите-ка ко мне сегодня. На университетскую квартиру. Часов в семь вас устроит?

Я кивнула.

– Вот и отлично. Я познакомлю вас кое с кем. Мне есть что рассказать вам. Да, – тут профессор очень по-доброму усмехнулся. – И захватите с собой своего московского друга Вадима.

Воистину, наш университет одна большая семья! Я разговаривала со «своим другом Вадимом» один раз три дня назад ровно три минуты, и все моментально сделали правильные выводы!

Глава II
Пятница. Вечер

Я, естественно, опоздала на встречу по своей неискореняемой русской привычке. Ну не могу приходить вовремя, вежливостью королей, увы, не обладаю! Когда я приехала, огромная квартира профессора была битком набита людьми. Меня встретила изящная, элегантная, стройная, пахнущая французским парфюмом и неподвластная времени очаровательная Диана, жена Кронина. Не слушая извинений, она провела меня в кабинет мужа, ловко маневрируя между гостями.

Я отворила тяжелую дверь и вдохнула знакомый запах книг и дорогого табака.

Вадим, Кронин, незнакомые мне моложавый мужчина и толстая женщина уютно устроились с бокалами около камина. Как всегда, горели только две лампы под зелеными абажурами – одна у профессора на письменном столе, заваленном бумагами, а другая на столике около окна. Тяжелые шторы были задернуты, в комнате царил уютный полумрак. Увидев меня, Вадим отсалютовал бокалом и выразительно постучал по циферблату часов. Я сделала вид, что не заметила.

Сначала я была представлена тучной даме, одетой в пронзительно яркий лимонно-желтый костюм, а затем высокому симпатичному джентльмену, судя по пошиву костюма, европейцу, хотя его отличный английский явно выдавал носителя американской культуры.

Мы вежливо обменялись рукопожатием с американским Майком и лимоноподобной Линдой, и я с облегчением уселась в кресло, с вожделением поглядывая на чашку чая и корзиночку с моим любимым печеньем.

Несколько минут Майк молча рассматривал меня.

– Катрин, вы ведь по профессии искусствовед и работали в Оружейной палате? Помогите нам, – обратился ко мне он с обычной американской улыбкой.

Да уж, что-что, а улыбаться американцы умеют, как никто на свете.

– С удовольствием, – тоном первой ученицы ответила я и с благодарностью взяла предложенную профессором чашку чая. Я была жутко голодна.

Присутствующие вели весьма ученую беседу о наследстве Нострадамуса, об одном из его катренов о предполагаемом повторном «могольском» нашествии на Европу. К моему изумлению, Майк прилично говорил на французском и лихо цитировал отрывки из катренов на языке предсказателя. Еще в советское время в Ленинградских архивах во время практики я собирала материал на полузапрещенного Нострадамуса. Не в первый раз мне приходилось вести дискуссии о сделанных им пророчествах с его последователями. Из предыдущего опыта я знала, какими заядлыми спорщиками они являлись. Поэтому и не стала встревать.

За плотно закрытыми дубовыми дверьми весело шумели гости.

– Катрин, а вы знаете о настоящем венце русских царей? Настоящий венец – алмазный – считается потерянным много веков назад, – вдруг неожиданно обратилась ко мне до сих пор молчавшая Линда. – Он был спрятан в Мексике со времен испанского завоевания среди других до сих пор ненайденных сокровищ Монтесумы…

Я вытаращила глаза.

Майкл заразительно рассмеялся и смешно передразнил меня.

Наверное, у меня и правда глаза, что называется, вылезли на лоб.

– Друзья мои, – мягко заметил профессор Кронин. – Я думаю, вам нужно начать с изложения своей гипотезы, а потом уже задавать вопросы. Катрин явно не понимает, к чему вы клоните, а ваши утверждения подтверждают лишь вашу теорию. Но Катрин-то с ней незнакома.

Я кивнула в полном обалдении. Честно говоря, связать утреннюю лекцию профессора о шапке Мономаха, откровение Линды о спрятанном в Мексике алмазном венце и предсказаниями Нострадамуса мне было не под силу.

– Ну что ж, пожалуй… – протянул Майкл. – Но разговор может получиться длинным. Нам всем не мешает подкрепиться.

Какой «неправильный» американец, подумала я. Пьет коньяк, неплохо разбирается в катренах Нострадамуса. Да еще читает по-французски.

Майк подошел к столику с напитками.

– Кто желает еще выпить? Дамы? Господа?

Дамы отказались. Господа согласились.

Я подошла к столику и налила себе еще чашечку превосходного чая.

Мы вновь расселись по креслам и выжидательно уставились на Майка. Майк смахнул невидимые пылинки с брюк, сделал изящную паузу, открыл рот, но сказать ничего не успел, потому что в кабинет ворвалась хорошенькая дочка профессора.

– Папа! – с порога возмущенно закричала она. – Опять заседание ученой кафедры?! Ты же обещал!

– Лори улетает завтра в Европу, – объяснил Кронин мгновенно насупившемуся Майку, вставая из кресла и приглашая жестом Вадима следовать за ним. – Я обещал не увлекаться дискуссиями во время ее вечеринки. Извините меня, господа.

Лори унеслась, за ней вышли профессор и Вадим, но меня Майк крепко схватил за руку.

– Катрин, уделите мне немного вашего внимания, – просительным тоном завел он.

Я молча покорилась неизбежному и опять уселась в мягкое кресло.

– Мы все воспринимаем историю, как набор неоспоримых предположений или гипотез, описанных в многочисленных книгах и защищенных в километровых диссертациях. А исторические фильмы! А картины! Все это давит на нас и лишает возможности взглянуть на старые факты, так сказать, «новыми глазами», – неторопливо начал Майк, наливая себе еще коньяка. Он сделал небольшую паузу, отхлебнул из бокала, не спеша вытащил сигарету, прикурил и с наслаждением выдохнул на нас с Линдой вонючий дым. Так, он еще и курит… Нет, он явно очень долго жил в Европе, подумала я.

– Историки, пытающиеся вытащить на свет новые и часто шокирующие факты, подлежат остракизму, – продолжал так же неторопливо Майк. – Они, как правило, не находят понимания у коллег, и открытия их так и остаются в незаконченных работах. Но об этом позднее… Я хочу вам кое-что рассказать… Прежде, чем объяснить так удивившее вас предположение Линды.

Майк кинул задумчивый взгляд на лимонную Линду, потом на меня и начал рассказ.

– Любовь к истории, Катрин, мне передал мой отец…

Я слушала Майка не очень внимательно, не совсем понимая, к чему он клонит.

Отец Майка, американец из Бостона, после войны остался в Европе и женился на испанке – наследнице огромного состояния. Оба – и отец и мать Майка – страстно увлекались историей древней цивилизации майя и археологией. Они побывали в Мексике, Гватемале, Гондурасе, Белизе и во все археологические экспедиции брали с собой единственного сына. Майк выучил труднопроизносимые имена богов ацтеков и майя и научился разбираться в хитросплетении их ревнивых отношений раньше, чем взял букварь. Мама и папа не рассказывали ему обычные сказки о Синей Бороде или Коте в сапогах перед сном. Нет, они читали ему древние индейские мифы об исчезнувшей много веков назад цивилизации и проклятиях ее свирепых богов.

Майк не представлял себе жизни без археологии. Но в отличии от родителей он был «всеяден». Майк ездил в Египет, Израиль, Сальвадор, Центральную Африку. Он не мог разбираться во всех археологических находках одинаково хорошо, поэтому стал нанимать специалистов извне и оплачивать их участие в интересующих его поездках. Так он познакомился с профессором Крониным.

В последние годы своей жизни родители, к удивлению Майка, неожиданно стали увлекаться историей средневековой России. Он не предал особого внимания их новому интересу. В то время Майк много путешествовал и с родителями почти не встречался.

Родители потихоньку старели и больше не могли лазить по джунглям под палящим тропическим солнцем, но они поощряли увлечение сына археологией и оплачивали щедрой рукой все его путешествия. Со временем родители покинули шумную Испанию и окончательно осели на севере Франции. Они купили внушительное шато, уединенно расположенное в гористой местности, и почти никуда не выезжали. С сыном виделись только на Рождество и Пасху. Майк приезжал, целовал маму-папу, съедал праздничный обед или ужин и запирался в огромной библиотеке шато. Библиотека, оставшаяся от прежних хозяев, насчитывала тысячи томов, но отец все никак не мог привести ее в порядок, он стал часто и подолгу болеть.

Майк часто рылся в книжных стеллажах, но ничего интересного для себя там не находил. Как-то они с отцом засиделись в библиотеке до поздней ночи. За окнами стояла весна, пахло свежей листвой и недавним дождем. Наслаждаясь теплом вечера и обществом друг друга, они разговорились. Отец рассказывал Майку о потерянных пять веков назад сокровищах Монтесумы, а потом взял несколько книг из застекленного ящика и вытащил из стола пару растрепанных тетрадей.

– Майк, – торжественно сказал он. – Я очень хочу, чтобы ты прочитал эти книги и мои записи к ним. У меня осталось недостаточно времени, чтобы доказать одну интересную гипотезу. Я не хочу рассказывать о ней, потому что она звучит очень необычно, даже неправдоподобно. Лучше прочитай найденные мною материалы и сделай вывод сам. Я думаю, что если, ты серьезно отнесешься к ней, ты сможешь найти потерянные сокровища Монтесумы.

Потом умер отец Майка, а за ним очень скоро ушла и мама…

Первое Рождество, которое провел Майк в шато без родителей, запомнилось ему на всю жизнь. И не только потому, что он вдруг почувствовал себя совсем одиноким, никому ненужным и неинтересным, но еще и потому, что наконец прочитал рукопись, оставленную ему отцом.

…Скрипнула дверь, и Полонский неслышно просочился в комнату. Майк недовольно засопел, но ничего не сказал и продолжил свой рассказ.

В тот сочельник выпало много снега. К вечеру шато утопал в сугробах, но снегопад только усилился. Майк рано лег спать, но уснуть не смог, и решил отправиться в библиотеку, чтобы скоротать одинокую ночь.

В книжных шкафах огромной библиотеки книги были свалены вперемешку. Бесцельно бродя от шкафа к шкафу, Майк подумал, что неплохо бы пригласить специалиста, чтобы тот занялся каталогизацией книг и их оценкой.

На письменным столе тоже царил беспорядок. Рукописи были свалены в кучу на одном конце стола, а на другом стояли тяжелая лампа и фотографии родителей в витиеватых рамках. Майк сел за стол, взял наугад первую попавшуюся под руку тетрадь отца, начал читать и очнулся только поздним утром, когда внизу раздались шаги пришедшего истопника.

Рукопись начиналась записками безымянного автора. Вкратце, вот что было в ней сказано.

Автор, просто молодой и любознательный человек, интересующийся историей, в один прекрасный день где-то заграницей в одном из университетов Европы нашел рукопись, отпечатанную на ксероксе и приложенную к научной работе. Рукопись не представляла особого интереса – она была написана в конце XIX века. Любознательный читатель отложил ее и начал читать диссертацию. И тут он испытал настоящий шок, так как понял, что ксерокс рукописи являлся копией более раннего, а главное, – подлинного документа, а диссертация включала в себя неопровержимые доказательства совершенно нового прочтения многих исторических фактов…

Я сидела, очень удобно спрятавшись за огромным абажуром стоящего передо мной торшера, и старалась внимательно слушать Майка, но исподтишка разглядывала Полонского, стараясь не слишком пялиться на него. Вадим сидел смирно, не поднимая глаз от бокала, и у него был непривычно собранный вид. Хотя он уже не мальчик, научился быть серьезным и сосредоточенным, когда «дело требовало»…

Диссертация рассматривала время монголо-татарского ига и начиналась с общеизвестного факта, что Россия была государством со смешанным христианско-мусульманским религиозным укладом: с одной стороны, побежденная Русь, говорящая на русском языке, а с другой – кровожадная дикая Орда, говорящая на каком-то тарабарском и никому не известном, но, предположительно, монгольском языке.

– И тут возникает один очень интересный вопрос. – продолжил Майк, по очереди оглядывая нас. – Почему дикая монголо-татарская орда, покорив славянские племена, не искоренила их язык и религию за 240 лет полного владычества – вот что интересовало диссертанта. Наоборот, именно во времена нашествия дикой татаро-монгольской орды Россия пережила всплеск развития культуры и языка, что подтверждено многочисленными письменными документами.

С одобрения диких завоевателей повсеместно строились враждебные им православные храмы и школы при них. Мало того, в каждой, подчеркиваю, в КАЖДОЙ ставке хана была построена православная церковь. Поражает факт, что все государственные грамоты, церковные документы, ярлыки и прочие сохранившиеся в архивах бумаги написаны на РУССКОМ языке. Не сохранилось НИ ОДНОЙ государственной или более-менее официальной грамоты, да что там говорить – вообще никакой грамоты, написанной на языке завоевателей. А русский язык расцвел.

Странно, не правда ли?

А еще диссертант приводил массу примеров удивительно джентльменского поведения неграмотных захватчиков.

Вот один из них: как только хорошо известный своей свирепостью хан Батый занимает Киев, туда сразу же переезжает из Новгорода русский митрополит Кирилл. Один. И это, между прочим, факт, подтвержденный летописью.

Зачем?

Почему?

Что делать русскому православному митрополиту в захваченном неграмотными дикими азиатами Киеве? Любоваться на горы трупов? Или он собирался пристыдить Батыя за нехорошее поведение и пригрозить ему карой Божьей? Неужели свирепые, дикие, неграмотные азиаты-язычники пощадили бы православного священника? Мало того, что «монголо-татары» не тронули митрополита. Они не препятствовали ему восстанавливать митрополию Руси, руководя процессом из покоренного Киева!

Какие странные нравы у диких монголов, вы не находите?…

В комнате было тихо-тихо, все окна открыты. Становилось прохладно. Я думала о том, что совсем не так представляла себе вечеринку, когда ехала сюда. За дверями послышался шорох, профессор неслышно вошел в комнату и сел в кресло рядом со мной.

– Вас еще не утомил Майк, Китти? – спросил он меня.

– Нет, – ответил за меня Майк и продолжил как ни в чем не бывало в полной тишине: – Митрополиту некого было бояться, и он спокойно поехал в Киев, потому что не было никакого татаро-монгольского завоевания, а была обыкновенная гражданская война между северными и южными князьями или ханами в государстве под названием Татаро-Монголия, или Великая империя Золотая Орда. Да, некоторые южные ханы-князья проповедовали мусульманство, но это было скорее исключением, чем правилом. Как отдельная религия мусульманство в те годы еще не сложилась. Это случилось намного позднее.

Майк остановился и выжидательно посмотрел на меня.

– Во время Флорентийского собора в середине XV века, – пробормотала я.

– Совершенно верно, в 1438 году, – кивнул Майк. – Кстати, многие иностранцы тех лет описывают Золотую Орду как Русское государство, называя ее Русь-Орда. И митрополиты уважались и князьями, и ханами, так как все они исповедовали русское православие.

Что такое Орда?

Обыкновенное войско, или, если хотите, армия. Не было никакой татарской орды и Руси. Страны Монголии не существовало. Монголия, по мнению диссертанта, повторившего предположение историка Морозова, просто означает «великая» – от греческого слова «мегалион»…

По-моему, это было интересное заявление, но никто не среагировал на него. Профессор Кронин молча курил, Полонский продолжал дегустировать свой напиток, Линда с гордостью смотрела на Майка, а Майк вопросительно взирал на меня.

– Гм, гм, – покашляла я.

– О, Русская Золотая Орда была великой державой, – с воодушевлением воскликнул Майк. – Она покорила Европу, Азию, превратила Византию в своего вассала…

– Майк, – тут я приостановила лекцию американца. – Все это интересно и может, пожалуй, быть рассмотрено как одна из исторических гипотез, но, извините, мне не совсем ясно, почему вы вознамерились искать венец русских великих князей не где-нибудь, а в Мексике?

– А потому, моя дорогая Катрин, – с улыбкой ответствовал Майк, – что современная Мексика и полуостров Юкатан начиная с X века являлись одной из самых больших и важных провинций русско-татарского государства, или Золотой Орды.

Среди до сих пор не найденных сокровищ Монтесумы находится и настоящий венец русских царей-правителей – алмазный венец, как ранее сказала Линда. Он был подарен наместнику Юкатана Иваном III, потому что наместник в Мексике был фигурой огромной политической важности, практически вторым после царя…

Теперь я вытаращила глаза на Майка. Однако!

Несколько смелое заявление, вы не находите? Сейчас Майк скажет, что Монтесума был русский хан. Или татарский князь? А может, и простой русский воин из Орды.

– И на чем же основывается ваше предположение о том, что Мексика была частью Московии или, простите, провинцией Золотой Орды? У вас есть доказательства? – осторожно спросила я раскрасневшегося лектора.

– Да сколько угодно! – Майк взмахнул рукой и в ажиотаже чуть не задел мою чашку с горячим чаем.

Я поспешила взять чашку в руки и отодвинуться подальше.

– Итак, доказательства, Катрин… – Майк энергично потер руки. – Их полно. Но никто, никто их не видит! Или осознанно ничего не хотят видеть. Мне абсолютно ясно, что Мексика была завоевана русской Ордой в начале X века. Об этом говорят названия мест, имена людей и богов. Постройки и даже загадка «обезглавленной» цивилизации. Ну, например, руины Теотихуакана, столицы одной из древнейших цивилизаций Центральной Америки…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю