Текст книги "Забытый чародей. Авария, которой не было (СИ)"

Автор книги: Анна Бахтиярова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– Яна, заходите, не заперто, – оповестил знакомый мягкий голос в трубке, едва я отрапортовала о прибытии. Ага, не стал, значит, меня дожидаться.

Жилище таксистки Людмилы встретила запахом хвои. И кофе. Крепкого. Настоящего. Точь-в-точь, как в гостях у мага. Впрочем, чему я удивляюсь? Хозяин волшебного магазина сам говорил, что умеет напитки наколдовывать. Новогодний аромат источала ёлка у балкона, украшенная старыми игрушками и звездой, чуть треснувшей с одного боку – наверняка, из детства Людмилы.

Хозяйка сидела за столом, покрытым белой клеенкой, которую испачкать не жалко, и помешивала горячий чёрный кофе, пахнущий просто божественно. На мой приход внимания не обратила, смотрела исключительно перед собой. Странными остекленевшими глазами. Так-так, опять магия?

– Именно, – кивнул Устинов, по-джентльменски отодвигая для меня стул. – Клянусь, я не читал ваши мысли. Всё ясно по выражению лица. Милая барышня, не стоит относиться столь предвзято. То, что принято называть мистикой, являлось неотъемлемой частью жизни человечества во все времена.

– Что мне делать? – спросила я сурово. Наставления не пришлись по вкусу. Как с малым дитём, ей-богу!

– Пить прекрасный напиток, – передо мной материализовалась чашка кофе с шапкой взбитых сливок (а ещё утверждает, что в голову не лез!). – И слушать. Внимательно, не перебивая. Я мог бы с легкостью вытащить нужные воспоминания, но не хочется пересказывать. Лучше, если вы всё узнаете из первых уст. Вложить полученные знания в ваш разум не выйдет. Мы оба помним, чем чреваты мои к вам прикосновения.

Я наградила мага чеширской улыбкой. Он хотел от меня слишком многого. Просить журналиста не задавать вопросов и держать рот на замке, всё равно, что требовать от птицы навсегда остаться на земле.

Зачерпнув ложечкой нежных сливок, я принялась разглядывать таксистку. А что? Глаза-то завязывать никто не требовал. Внешность девушки удивила. Если б меня спросили о цвете и длине её волос, я бы поклялась, что она жгучая брюнетка с шевелюрой до плеч. Однако Людмила оказалась коротко стриженой блондинкой. Натуральной. Надо же, какие лыжные шапочки бывают обманчивые.

– Люда, вы помните, о чём мы говорили? – спросил маг, устроившись между мной и таксисткой.

– Да, – кивнула та покорно, продолжая выполнять круговые движения ложкой. – Я отвечу на ваши вопросы и лягу спать, а, проснувшись, ничего не буду помнить.

Я едва удержалась от скептического смешка. Не волшебство, а натуральный гипноз. Но вместо высмеивания действий Устинова, зачерпнула ещё сливок. Красота! Подумаешь, что кофе «сварили» из воздуха. Это не причина отказываться от изысканного лакомства.

– Расскажите об аварии, – велел девушке Алексей Данилович. Спокойно и ласково. Тоном, способным вызвать доверие у самого осторожного человека на свете. – Не бойтесь. Слухи о последующем появлении машины на том же месте – сплетни. Кто-то хотел прославиться, делясь небылицами. Сверхъестественное сегодня в моде.

– Точно! – радостно закивала Людмила. – Народ любит всякую ересь пересказывать. А остальные слушают, уши развесив.

– Итак, авария.

– Да-да. Это под утро случилось, – таксистка зачастила, желая угодить. – Я клиента в аэропорт везла. Он проспал, опаздывал, а срывался на мне. Будто это я его разбудить подрядилась. Требовал, чтобы скорость прибавила. Дороги ж пустые! Но я не люблю гнать. Особенно зимой – по снегу и льду.

– Понимаю. Осторожность полезнее спешки, – изрек маг с одобрительной улыбкой.

– Именно! – таксистка окончательно расслабилась и пригубила кофе. – Как вкусно! Никогда ничего подобного не пробовала. А авария… Я тоже с той горы ехала – по Вишневского. Форд меня обогнал со свистом. Пассажир стал возмущаться. Мол, учись, как надо ездить, женщина. А потом примолк. Едва тот лихач внизу со столбом поздоровался. Марата напугал. Это ещё один водитель из нашей компании. Он по Петербургской ехал и чуть не встретился на перекрестке с этим… – Люда назвала грубое слово, которые мужчины крайне не любят слышать по отношению к себе. Не то из-за глупости животного, не то из-за рогов.

– Вы разглядели, кто был в форде? – я сама не поняла, как открыла рот. – Простите, я не… я не…

От звука моего голоса девушка задрожала, вновь схватилась за отложенную ложечку и принялась мешать кофе с удвоенным рвением.

– Всё в порядке, Люда, – заверил таксистку Устинов. – Вам нечего бояться. Вы в полной безопасности.

Но потребовалось ещё минуты три, чтобы девушка поверила и успокоилась. Оставив в покое напиток, она сложила руки на коленях и тревожно покосилась в мою сторону. Такие взгляды обычно бросают, заметив в толпе человека, с которым не хотят встречаться ни при каких обстоятельствах.

– Люда, кто был внутри пострадавшего автомобиля? – с легким нажимом повторил мой вопрос Алексей Данилович, поворачиваясь так, чтобы закрыть меня от испуганной таксистки.

– Не знаю, – девушка протянула руку к чашке. – Я не разглядела. А Марат сказал… Он нормальный парень. Только болтает много. А тут вообще рта не закрывал. Когда выяснилось, что никакой форд в столб не врезался. Всё твердил – мистика, мистика! На нас с ним, как на прокаженных, стали смотреть. А потом поползли слухи, что водители из других служб призрачную аварию на том же месте видели. Стало ещё хуже. Но ведь той ночью всё было реально! Я ничего не понимаю…

– Не стоит переживать, дорогая, – Устинов накрыл ладонью дрожащие пальцы такситки. – В жизни всякое случается, нужно забыть и идти вперед. А сейчас продолжайте рассказ.

Людмила робко улыбнулась, не предприняв попытки высвободить руку.

– Марат сказал, в форде сидели двое. Парень и девушка. Лиц он не разглядел. Цвета волос не знает, оба были в шапках. Но всё это неважно. Кошмар в том, что, влетая в столб, водитель не пытался остановиться. Марат уверен, он прибавил скорость. Хотел разбиться.

– Интересно, – протянул Алексей Данилович, эта деталь ему крайне не понравилась. – Скажите, почему вас тревожит моя знакомая?

Таксистка судорожно сглотнула. Несчастно глянула на мага.

– Я видела аварию дважды, – призналась она, моргая быстро-быстро. – Во второй раз форд был не настоящий, словно галлюцинация. Он просвечивал, – Людмила перешла на нервный шёпот. – Мерцал. И всё остальное случилось иначе. Марата не было. Зато появилась она – ваша знакомая. Я знаю её. Возила пару недель назад. Она бежала, хотела авто остановить, а, когда оно врезалось, упала. Это случилось 29 декабря. А в новый год девушка снова села в мою машину. Как тут реагировать?! Была ещё одна странность. Оба раза – в реальной жизни – я видела пассажирку в куртке и шапке. В видении она была в шубе нараспашку и без головного убора. Почему так?

Пока Устинов вновь заверял Людмилу, что ничего страшного не стряслось, я поёжилась и допила кофе залпом, хотя раньше потягивала небольшими глотками, желая продлить блаженство. Значит, таксистке привиделся мой новогодний сон. Но раньше и наяву. Безумие? Ещё какое!

– Можно идти спать? – с надеждой спросила Людмила.

– Разумеется, – Устинов отечески похлопал девушку по руке. – Постарайтесь хорошо отдохнуть. А вы, милая барышня, не торопитесь, – обратился маг ко мне, заметив, что я приготовилась встать из-за стола. – Нужно многое обсудить. Предлагаю остаться здесь. Людмиле мы не помешаем. Она нам тем более. Будет преспокойно спать в соседней комнате до вечера. Сном младенца. Пейте кофе, не стесняйтесь.

Я перевела взгляд на пустую чашку. Ну, конечно. Её вновь украшала сливочная пенная шапка. И когда успел наколдовать? Вот бы так научиться. Столько времени экономила бы по утрам. Впрочем, спросонья его всё равно никогда не хватает…

– Простите за вмешательство, – пробормотала я, извиняясь за недавнюю реплику. Щеки порозовели. Но не от стыда. Ненавижу просить прощения. Глупо, но мне в детстве будто кто-то в голову вложил, что сие есть проявление слабости.

– Ничего, – маг попробовал свой кофе, приятно пахнущий корицей. – Но на будущее будет вам урок. Едва начинается особый разговор, для собеседника во всем мире существуем только я и он. Чужие голоса дезориентируют, а иногда всерьез выбивают из колеи. Итак, Яна, – маг прищурился, подарил кошачью улыбку, на правой щеке появилась ямочка. – Можете задавать вопросы.

Я только этого и ждала, изнывая от любопытства.

– Почему таксистка увидела мой сон раньше меня? – спросила я, пронзая ложкой взбитые сливки.

– Людмила восприимчива к магии, – Алексей Данилович потер переносицу. – Чувствительность (именно чувствительность, а не способности) к сверхъестественному некоторые люди получают при рождении. Как другие вокальные данные, абсолютный слух, способность рисовать или выплескивать мысли на бумагу. Они могут замечать то, что никогда не уловят остальные. Одним словом, Людина осведомленность естественна. Меня больше беспокоят её слова об увеличении скорости форда перед столкновением. Водитель попытается убить себя. Себя и пассажирку.

– Попытается?

– Именно, – зеленые глаза впились в моё лицо. – Глеб проверял – по своим каналам – подобных аварий на данном перекрестке никогда не было. Значит, вам показывают будущее.

– Которое нужно предотвратить? – по спине пробежали мурашки.

– Да, – взгляд мага стал мрачным, ледяным. На миг. Секунду спустя теплые искорки вернулись. – Это как раз тот случай, когда может погибнуть важный для равновесия человек. Слишком много совпадений набирается. Включая Ваню Ларинцева.

– Кстати, об этом молодом человеке, – я уперла локти в стол и положила подбородок на сплетенные пальцы. – Вы обещали рассказать подробности.

– К этому и веду. Слушайте.

Удивительно, как изменился голос чародея, едва он заговорил о семье Ивана. Появились нотки искреннего тепла и неподдельного уважения. Особенно, когда речь зашла о покойном деде Ивана – Петре Тимофеевиче Ларинцеве.

– Петр был моим другом, – зеленые глаза Алексея Даниловича увлажнились. Маг быстро взял в себя в руки, но я поняла, как много значил для него Ларинцев-старший и всё, что с ним связано. – Мы шли рука об руку много лет. Сначала занимались общим делом. А потом… потом просто дружили, помогая друг другу в трудные времена.

– Что за дело? – спросила я, уверенная, что мне этого не расскажут. И не ошиблась.

– Долгая история. И непростая. Возможно, когда-нибудь я вам её поведаю. Если сочту, что в этом есть необходимость, – ладонь Устинова, свободно лежавшая на столе, сжалась в кулак. – В общем, Пётр, как все мужчины в семье, был телохранителем. Обладал особым талантом чувствовать опасность и предвосхищать удары врагов. Рядом с ним подопечные были, как за каменной стеной. Но однажды дара Ларинцева оказалось недостаточно. В ту ночь у Петра родился сын – Афанасий. Счастливый отец летел, как на крыльях, чтобы увидеть жену и ребёнка. Уверенный, что его подопечные в безопасности. Увы, телохранитель ошибся, и случилась беда. Мой друг годами пытался покарать виновника трагедии. И искупить грех. Но не сумел сделать ни того, ни другого. И, боюсь, до самой смерти не простил себя.

– А вы? Вы простили его? – я нутром почуяла, что те, кого не удалось защитить Ваниному деду, были очень дороги Устинову.

– Я никогда не винил Петра. Потому что у Вольдемара Литвинова свои приёмы притуплять чужую бдительность и вводить в заблуждение. Я сам, вызвавшись сменить Ларинцева на посту, покинул дом. Погнался за призрачной и, как оказалось, сфабрикованной надеждой, вместо того, чтобы… – маг не договорил, махнул рукой и уткнулся мрачным взглядом в стол.

– Афанасий тоже телохранитель? – мне стало неловко, и я попыталась сменить тему.

– Не совсем, – ответил Устинов хрипло, закашлялся и допил кофе. – Он долгое время продолжал дело отца – поиски, пока я не запретил ими заниматься. Велел устроить собственную судьбу. Афоне за сорок было, когда родились дети. Дочка Даша всегда жила обычной жизнью. Мы решили, что и мальчику ни к чему знания о семейном даре. Всё равно применять его было негде. Однако Ваня инстинктивно чувствовал, чем должен заниматься по праву рождения. Отсюда страсть к боевым искусствам и непреодолимое желание защищать обиженных.

– В том числе, меня?

– С вами вообще сплошные загадки, милая барышня. Не думайте, я не хочу вас напугать, – поспешил заверить Алексей Данилович.

– Правда? – хмыкнула я недоверчиво. – По-моему, наоборот, проверяете на прочность. Прощупываете, хватит ли смелости не дать дёру.

– И? – мага позабавил мой ответ.

– Честно? – я откинулась на спинку стула. Вальяжнее, чем следовало. – Сама удивляюсь реакции, но мне не страшно. А должно бы, учитывая, сколько «неправильного» произошло за короткий срок.

Устинов провел кончиками пальцев по гладковыбритому подбородку.

– Ещё одно доказательство, что вы попали к нам не случайно. Яна, я не представляю, какие хитросплетения судьбы привели вас в мой магазин, а, главное, связали через вас Ваню с Жозефиной-Симоной. Ларинцевы и особые кошки веками находились рядом. Однако последняя дочь Пьера-Валентина росла вдали от дома, а Ваня не подозревает о своем предназначении. И вдруг они встречаются. Благодаря вам.

– Но это я понимаю кошь! – реплика прозвучала обиженно. – А не Иван!

– Верно. Я пока не нахожу объяснения вашей связи с Жозефиной-Симоной, – развел руками Устинов. – Что до Ларинцевых, они и раньше не могли общаться с кошками напрямую. Хотя особые питомцы умели подавать телохранителям знаки.

Я задумчиво посмотрела на вазу на подоконнике. С ней причудливо играл солнечный свет, преломлялся, обнимая хрустальные бока. Будто внутри поселился джин, которому не терпелось выбраться наружу, чтобы предложить услуги в виде трёх желаний. Впрочем, наверное, и появлению этого мифического персонажа я бы не удивилась. Но от заказов воздержалась бы. Уж, простите, не верю в бесплатные дары. Как и в любые блага, способные подарить магия.

– Вы из-за Кляксы доверяете мне секреты? – спросила я, не глядя на мага. Расхотелось видеть его реакцию.

– В том числе. У кошек колоссальная интуиция. Отношения с врагом бы не сложились. Вы продемонстрировали и другие таланты. Увидели все отделы в магазине и с легкостью поняли, что я гораздо старше, чем выгляжу. Я прочёл догадку в ваших глазах при первой встрече. Многие не замечают этого, проведя рядом годы.

На языке вертелся вопрос об истинном возрасте мага, но я не посмела его задать. Всё равно, что спрашивать женщину, молодость которой осталась позади. И потом, вдруг скажет – восемьсот или тысяча. Как прикажете с таким жить? Магия магией, но должны же быть границы. А то окажется, что мой новый знакомый не только Наполеона помнит, но и крещение Руси застал. Нет уж, братцы, перебор.

– Что будем делать? С фордом? – я перешла к делам более насущным, пусть и мистическим. – Не караулить же на перекрестке?

– Я озадачил Глеба, – Устинов провел рукой по воздуху и три пустые чашки исчезли. – Он проверит владельцев всех серебристых фордов в городе. И членов их семей. Наиболее подозрительными личностями займутся Руфина и Лера. Это…

– Ещё одна ваша помощница. Потомственная ведьма. Помню.

– Верно. Если что-то почувствуют, подключусь я. Что касается вас, барышня, – взгляд зеленых глаз проник сквозь телесную оболочку – прямиком в душу. – В любое время суток набирайте мой номер, едва получите новую информацию. Во сне или наяву – неважно. Помните, вы – непосредственная участница трагического события.

– А?

– Уверен, ваши с таксисткой сны – не случайность. В момент аварии вы окажетесь рядом. Особенно будьте внимательны в дни, когда оденете шубу. Помните, именно в ней вас на перекрестке «видела» Людмила.

– Может её сестре подарить? – предложила я, вспомнив, что во сне на мне кроме пресловутой шкурки были ещё и сапоги на шпильках. Непозволительно дорогие для моей зарплаты, купленные, скрепя сердце. Их я Яське даже ради мира во всем мире не презентую.

– Не стоит, – Алексей Данилович мотнул головой. – От судьбы трудно убегать. Не советую провоцировать эту капризную даму лишний раз.

– Ага, – проворчала я. – Если суждено погибнуть в авиакатастрофе, самолет на голову упадет…

Часть 11

Следующий день я провела в компании лучшей подруги. Дина позвонила накануне вечером, предложив выбраться в свет – сходить на фотовыставку, посвященную «самым различным аспектам» жизни нашего города, наведаться на одну из городских ёлок (праздники всё-таки) и посидеть в кафе. Прокручивая в голове программу мероприятий, я решила, что шубе стоит остаться в шкафу. Как и «копытам». Зная Дину, лучше использовать наряды попроще. Ещё с горки в ёлочном городке скатиться заставит. К тому же, ходить придётся до одурения – подруга не выносит общественный транспорт и устроит пеший марш-бросок.

Встретились мы в вестибюле музея, организовавшего выставку. Я как всегда пришла первая. Дина традиционно «задерживалась». Наверняка, потратила уйму времени, стоя на остановке. Всегда старалась дождаться краснобуса, где есть свободные места. Это было незыблемое правило – если уж пользоваться общественным транспортом, то с относительным комфортом.

Пока ждала подругу, встретила Валентину – рыжеволосую коллегу, ту самую, которая вечно предлагала делать ставки в судах. Она пришла поддержать одного из фотографов – «господина января», как мысленно я его окрестила. А как иначе? Дамочка ежемесячно при встречах рассказывала об очередной великой любви. И это не считая законного супруга и постоянного любовника, трудящегося в рекламной сфере. Нет, я не ханжа. Просто не понимаю, откуда у Валентины силы на всех берутся.

– Обязательно посмотри работы, – горячо советовала приятельница. – Самойлов его фамилия. У парня отменное чувство юмора!

Когда, наконец, объявилась изрядно замерзшая Дина и спасла меня, я до такой степени наслушалась похвал в адрес звезды месяца, что готова была заранее объявить его гением, лишь бы Валентина замолчала. Поднимаясь по лестнице в зал, попросила подругу, не подпускать меня к стенду Самойлова, дабы не лишилась чувств от переизбытка впечатлений.

Дина оказалась права, рекламируя вчера выставку по телефону. Она, и впрямь, отражала самые различные аспекты жизни города. От шикарных видов с высоты до заторов на дорогах, очередей в поликлиниках и попрошаек на улицах. Особенно впечатлили две серии: «Контрасты» и «Потерянный город». В первом случае автор снимал покосившиеся развалюхи, ютившиеся на фоне новостроек, одни и те же дома с фасада и со двора, детскую площадку, за которой прокладывают новую трассу и другие не сочетающиеся и неправильные картины. Во второй серии взору предстали старые дома и целые улочки, стертые с лица и карты города за последние десять-пятнадцать лет. В угоду тем, кто готов щедро заплатить за возведение очередных хором – убогих в эстетическом плане.

Я почти уверилась, что покину выставку с горьким осадком в душе. Направлялась к выходу, таща следом упирающуюся Дину, когда та вдруг вывернулась, громко и совершенно не светски ахнула.

– Ян, ты только глянь! Вот, умора!

Проследив за взглядом подруги, чуть прилюдно не настучала ей по затылку.

– Самойлов?! – возмутилась я, прочитав фамилию фотографа на вывеске. – Издеваешься?

– Нет же! Смотри внимательнее!

Если Дина кидается к чему-то (или к кому-то) с восторженным блеском в глазах, лучше не сопротивляться. Только время зря потратишь. Поэтому я хмуро принялась разглядывать творения последней Валентининой пассии и с удивлением обнаружила, что не так они и плохи. Не гениальны, но весьма забавны. Фишкой работ Самойлова был эффект неожиданности. Его камера в буквальном смысле «ловила» людей в курьезные (и не очень) моменты жизни. Плотного мужичка, пытающегося поймать сорванную ветром шляпу, инфантильного вида даму, преодолевающую препятствие из вереницы луж с кислой миной на лице, или девицу, которую с ног до головы окатила машина.

Стоп!

Я протерла глаза, не веря в такую справедливость вселенной.

– Вот и я про то же, – захихикала Дина. – Недурно корова вышла, да?

Не в бровь, а в глаз! Взору предстал истинный шедевр! Белый плащ, покрывшийся грязевой аппликацией. Те же украшения на щеках и лбу. Но больше всего порадовал стыд, исказивший и без того не слишком прекрасные черты! Вот теперь я готова была записать Самойлова в любимые фотографы. Надо будет Виталику приглашение на выставку отправить. Готова даже билеты оплатить. Пусть посмотрит на инфекционную зазнобу, во всей красе!

Три часа я провела в чудесном расположении духа. Острила без умолку, как шут на королевском празднике. Без единого возражения согласилась на пешую прогулку до ледяного городка. И даже не только съехала с горы на попе (несколько раз), но и в снежки с тремя мальчишками поиграла, засунув самому нахальному внушительный ком за шиворот.

– Между прочим, мы ещё в кафе собирались, – напомнила Дина, пока мы вместе скрывались от бомбардировки за объемной ледяной фигурой зайца, который больше смахивал на отъевшегося к зиме медведя.

– Я и сейчас не имею ничего против… э-э-э… горячей пиццы, – я извернулась и запустила снаряд в подобравшегося слишком близко мальчишку. Попала прицельно – аккурат в лоб. Пацан плюхнулся на пятую точку, свёз варежкой шапку на затылок. Расхохотался и резво отступил на четвереньках.

– Я на роллы рассчитывала, – призналась подруга, лепя огромный ком, будто снеговика возводить собралась. – Но пицца, так пицца. Главное, чтоб на пороге не развернули. Ты ж на снегурочку похожа. В смысле, на основательно подтаявшую.

– Да хоть на Бабу-Ягу, – отмахнулась я. – Мы клиенты, а, значит, правы.

Снеговика мы всё-таки слепили. Вместе с мальчишками. Когда все подустали от боя и решили объявить ничью. Высоченного – с человеческий рост. Волосы сделали из палочек, для носа приспособили кусок от чьих-то поломанных ледянок. Пусть нос получился асимметричным, зато красным, как и полагалось на морозе. Пацаны были в восторге и, прощаясь, стрясли с нас обещание наведаться сюда ещё раз – в первый выходной после праздников.

Кафе, обещающее на вывеске итальянскую кухню, встретило приглушенным красноватым светом и спокойной, настраивающей на романтический лад музыкой. Оказавшись внутри, я поняла, насколько сильно озябла, полтора часа предаваясь снежным играм. Но хорошо-то как! Мигом вспомнились отроческие подвиги на горках, после которых я неизменно обнаруживала в подъезде веник. Родительница отказывалась пускать меня на порог, пока не счищу ледяные наросты с одежды. Впрочем, за дело я принималась рьяно, обильно покрывая брызгами стены и пол. Это был своего рода ритуал, завершающий очередную бурную прогулку…

Я заставила разум вернуться в настоящее и раскрыла меню, размышляя, какую пиццу предпочесть – с любимыми грибами или морепродуктами в качестве компенсации Дине за отказ от японской кухни. Так увлекалась нетривиальными названиями, вроде «Рапсодия» или «Гнездо», что не заметила странного поведения подруги. Она и не думала изучать предлагаемые блюда. Сидела, рассматривая парочку в другом конце зала. Влюбленные, позабыв о еде, увлеклись друг другом.

– Ди-и-ин, – я шлепнула её по руке. – Неприлично пялиться. Понимаю, он вот-вот съест её вместо десерта, но…

Я осеклась на полуслове. До мозга, контуженного после недавнего буйства, дошло, кто перед нами. Самозабвенную страсть изображали никто иные, как Алёна с Виталиком. Я не узнала их сразу из-за резкой смены имиджа. Безрогая корова перекрасила блекло-русые патлы в агрессивный рыжий цвет, а ошибка моей жизни обкромсал шевелюру и демонстрировал армейский ёжик.

– Идём отсюда, – предложила Дина. – Заказ всё равно не сделали.

Я мотнула головой.

– Это будет позорным бегством. Останемся и будем делать вид, что их нет. Не устраивать же скандал на людях.

– Издеваешься? – процедила подруга сквозь зубы. – Не собираюсь я сидеть и смотреть, как ты кривишься до бесконечности. Это они весть о твоей смерти распространили? Не смотри в одну точку! Отвечай!

– Они, – кивнула я покорно. Радость от обнаружения снимка Алёны на выставке сошла на нет. – И это не всё. Вчера у двери мой портрет оставили. С траурной лентой. Не поленились порог лепестками алых роз усыпать.

– Твоих любимых? Ну-ну…

Я слишком поздно просекла, как быстро покраснели Динины щёки. Не сориентировалась, не остановила подругу вовремя. А когда сообразила, какая буря надвигается на инфекционных голубков, Сабирова была на полпути к их столику.

В каждом человеке живет мерзкий маленький (а в ком-то и большой) вредитель, который не прочь понаблюдать за падением неприятелей. Особенно устроенным чужими руками. У меня была возможность догнать готовый к мести ураган. Но нет, осталась сидеть и наблюдать. В первом ряду! Я думала, Дина закричит или влепит моему бывшему, в страхе отринувшему от зазнобы, пощечину. Но Сабирова всегда была оригиналкой. Схватила со стола тарелку с макаронами в соусе и смачно приземлила на обновленную Алёнину шевелюру.

Я до конца жизни буду с упоением вспоминать текущую по рыжим прядям коричневую жижу и выглядывающие из-под тарелки мучные завитушки. А ещё звонкий визг инфекционной соперницы и обалделый взгляд псевдо-мужчины, которому и в голову не пришло защитить честь второй половины. Виталик был очень даже в курсе, что собой представляет Дина в гневе. Но чтоб совсем рта не раскрыть – это совсем ниже плинтуса. А, впрочем, чего я ждала от бесхребетной особи?

Ресторан мы покидали в спешке. Подруга сунула в ладонь официантки купюру за испорченную атмосферу и разбитый бокал, который корова Алёна в порыве чувств смахнула локтем со стола. Схватили в гардеробе куртки и, не застегиваясь, ринулись на улицу. Вскочили в первый попавшийся краснобус, не особо волнуясь о пункте назначения. Главное, чтоб вперед и на всех парах…

– Другой мести придумать не могла? – поинтересовалась я через час, открывая пиво.

Мы перенесли перерванные посиделки ко мне домой. Добрались до Проспекта с двумя пересадками. Купили четыре бутылки пенного напитка на двоих, заказали роллы – в качестве презента воительнице Дине за развлечение тысячелетия.

– А я не думала, – отмахнулась подруга, разламывая палочки. – А следовала порыву! Жаль забыла сказать, чтоб они на выставку сходили.

– Это как раз хорошо, – я окунула рыбно-рисовый кругляш в соус. – Сама сообщу. В предпоследний день выставки. Сколько она ещё продлится? Месяц? Согласись, будет обидно, если народ лишится возможности увидеть шедевр Самойлова! Сладкая парочка непременно вынудит администрацию снять «экспонат». Пускай пока остаются в неведении, а фотка развлекает посетителей.

Дина одобрительно хмыкнула. Говорить с набитым ртом было проблематично.

– Главное, дожить до этого предпоследнего дня, – продолжила я, глядя, как ролл пропитывается коричневой жижей. – Серьезно, Дин. Вдруг им наскучат мелкие пакости?

– К Яське обратись, – посоветовала подруга, прицеливаясь к следующей «жертве» в контейнере. – Сколько она по гадалкам и знахаркам ходила! Пусть подкинет пару адресов, чтоб и тебе помогли – порчу на корову навели.

– Смешно, – процедила я сквозь зубы. – Во-первых, они не слишком преуспели, обещая моей неуёмной сестрёнке суженного. Во-вторых, магия – не шутка. Выпустишь джина из бутылки, обратно не засунешь. Зад в горлышко не пролезет.

– Чего? – опешила Дина, позабыв о еде.

– Да так, – я ловко перешла на небрежно-шутливый тон. – Нужно придумать такой финт, чтоб навсегда отбить охоту ко мне цепляться.

– А-а-а, – протянула подруга, вернувшись к прерванной трапезе.

А я задумалась. У Алексея Даниловича в «арсенале» имелась и гадалка, и ведьма, и бог весть какие ещё помощники. Наверняка, кто-то из них способен поставить на место моих неприятелей. Но удобно ли обращаться к магу с подобными просьбами? Особенно после его рассуждений о равновесии. Вдруг мне на роду написано быть поверженной инфекционным копытным недоразумением, а Устинов и его гвардия, вмешавшись, создадут вселенский парадокс?

Дина, покончив с ужином, заметила моё уныние и принялась исправлять ситуацию. По-своему. Смешить до судорог и боли в животе, в лицах рассказывая об очередных своих злоключениях. Наверное, это талант – уметь высмеивать собственные неудачи и промахи. Сама я никогда так не научусь.

Мы просидели почти до ночи. Домочадцы нас не тревожили. Забаррикадировались в своих комнатах и признаков жизни не подавали. Оно и понятно. Ярик, будучи нежным отроком тринадцати-четырнадцати лет, неровно дышал к взрослой Дине, и даже по прошествии лет не хотел светить перед ней расцарапанную физиономию. А Яську моя подруга не жаловала и неизменно высмеивала. Не напрямую, конечно же, но мелкая отлично понимала смысл завуалированных колкостей, посему старалась не пересекаться с язвой Диной.

Нарушила наше уединение только Клякса. Но аккуратно. Без лишних телодвижений. Пожевала корм и улеглась на табуретке возле батареи. Прищурившись, слушала умопомрачительные Динины байки (вроде истории про соперницу и мусоропровод) и прятала одобрительную улыбку в усах.

****

Утром позвонила мама. Сообщить, что возвращается завтра поздно вечером. Самолётом. Любимый сыночка обязан был встретить в аэропорту. По возможности, у трапа. Мол, приличные дамы одни по ночам в такси не ездят. Мало ли, что на уме у водителей!

Отметив, что голос родительницы звучит блаженно и бодро (хоть у кого-то новогодние каникулы удались!), я пошла вытаскивать из постели Яську. Следовало устроить в квартире генеральную уборку. Сестренка пыталась ныть и отбрыкиваться, но едва я объявила, что поведаю главе семьи, как юная нахалка свинтила в ночь на первое января, сопротивление ослабло. Чертыхаясь на несправедливость вселенной, Ярослава отправилась собирать пылесос.

К вечеру меня переполняло чувство перевыполненного долга. Ещё бы! Квартиру под моим чётким руководством мы с близнецами вылизали до блеска. Ярик, как и вторая половина, проявил благоразумие. Не стал сопротивляться моему рвению и послушно выполнял любые указания: вытряхивал ковры, вешал свежевыстиранные шторы и даже собственноручно помыл в зале пол. А заодно вернул в шкаф горы дисков, валявшихся на подоконнике и столе. И одежду развесил строго по плечикам.

Приведя квартиру в удобоваримое для маман состояние, я решила больше ничем себя не утруждать. Включила кино, устроившись в кресле с большущей плошкой мороженного. Компанию составила Клякса. Принялась глядеть в экран зелеными глазищами.

– Попкорна принести? – пошутила я, но меня смерили осуждающим взглядом.

Ехидство, и впрямь, было лишним. Кошь оказалась более приятным зрителем-соседом, нежели любой из дражайших родственников. Не комментировала до бесконечности действия героев (или их шмотки, как часто бывало с маман и Яськой). Только хвост осуждающе подергивался время от времени. Да шерсть пару раз встала дыбом. Всё-таки триллер мистический смотрели…