Текст книги "Забытый чародей. Авария, которой не было (СИ)"
Автор книги: Анна Бахтиярова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Часть 9
Следя за огоньками встречных фар за окном краснобуса, я старалась думать о чем угодно, только не о магазине и его обитателях. О выходных, переваливших за экватор. Виталике с Аленой, которые рано или поздно вернутся к военным действиям. Маме, не вспоминавшей об оставленных дома отпрысках. Гнала прочь впечатления сегодняшнего дня, всерьез опасаясь, что поддамся панике. Хотя выражение лица всё равно оставалось чересчур нервным. Седая женщина напротив в капюшоне с облезлым мехом всю дорогу не сводила тревожных глаз.
Темнело быстро. В заляпанном грязными брызгами стекле появилось моё четкое отражение. Растерянное и угрюмое. Стараясь не поймать собственный ошалелый взгляд, я попыталась вспомнить, имелось ли дома в заначке белое вино, или же стоило заглянуть в минимаркет. А потом махнула рукой. С Кляксой в переноске походы за покупками – не лучшая идея. Тем более, в полушоковом состоянии я была способна скупить целую батарею ненужных продуктов.
Увидев меланхолично-темные окна квартиры, я вздохнула с облегчением. Есть справедливость во вселенной! Общение с Яськой сегодня превратилось бы в пытку. А всё, что мне сейчас требовалось: несколько глотков спиртного, удобная постель и компания Жозефины-Симоны – единственного живого существа, способного разделить шквал самых разных эмоций, терзающих душу.
Но, как говорят: хочешь рассмешить небо, расскажи о своих планах…
Очередной сюрприз дня поджидал на пороге квартиры. В виде некой отчаянной особи мужского пола, самозабвенно пинающей нашу дверь с криками: «Выходи, зараза!». Повинуясь инстинкту самосохранения, я попыталась юркнуть обратно в лифт – уж больно опасно выглядел визитер в черном пальто нараспашку и съехавшей набок меховой шапке – да неувязочка вышла: нахальная кабина успела захлопнуться.
Незваный гость обернулся, и я признала Ясиного Игорька. Того самого, планы мести которому сестренка строила на пару с Викусей. Ах ты, пропасть! Ну, Ярослава! Могла бы предупредить, что реализовала задуманное!
– Ага! – обрадовался Игорек и ринулся на меня, растопырив длинные пальцы. Помнится, он как-то хвастался, что на пианино всё отрочество играл, посему является счастливым обладателем гибких и проворных кистей.
– Здрасьте, – непостижимым чудом я исхитрилась нырнуть под тянущимися ко мне «музыкальными» руками и рванула к лестнице.
– Сзади! – взвизгнули в переноске, но взбешенный кавалер оказался проворнее. Не успев опомниться, я оказалась прижатой спиной к собственной двери. У ног со смачным шлепком приземлилось Кляксино транспортное средство. Вместе с пассажиркой.
– Открывай, – пахнуло жаром в ухо.
– Ещё чего! – прошипела я, пытаясь освободить крепко прижатые к туловищу руки.
– Ключи давай! – сменил тактику Игорёк.
– Обойдешься! – отказ напомнил рёв поражения, ибо попытка лягнуть противника провалилась. Меня ловко развернули, провезя виском по холодному металлу. Слушая отборные ругательства последней представительницы элитной кошачьей династии, я, как на грех, вспомнила разноглазого поросенка Ивана. Ведь предлагал курсы самообороны. Зря отказалась.
– Что теперь делать будешь? – поинтересовалась бывшая Ясина зазноба, противно хихикая. – Соседей на помощь позовешь? Попробуй, конечно. Но народ связываться не захочет. Предпочитает нынче носа не высовывать.
Как ни печально, но Игорек был прав. Спасать ближнего теперь нечасто торопятся. Зато удирать умеют на пятерку. И пока мерзавец скалил зубы в ухмылке, я набрала в легкие побольше воздуха и завопила:
– Пожар! Горим! Спасайся, кто может! Пожар! Пожар!
Ладонь Игорька едва успела дотянуться до моих губ. С разницей в секунду щелкнули замки двух квартир на площадке. Сосед напротив – грузный дядька предпенсионного возраста выскочил с оголенным брюшком. Тетка Клавдия «из-за стенки» оказалась менее проворной – высунула в проем не досушенную после ванны голову.
– Звоните в полицию! – скомандовала я, пока соседушки не опомнились и не предпочли ретироваться от проблемы.
– Тьфу! – выругался полуголый мужик и показательно хлопнул дверью, бормоча под нос нечто нелицеприятное о современной молодежи. Не смутило паразита, что стою со скрученными за спиной руками. Ну, погоди! И до тебя фирменная светловская месть доберется!
– Поругались, что ль? – вяло поинтересовалась вторая свидетельница подъездных разборок, готовясь повторить «подвиг» первого.
– Не мой это кавалер! – возмутилась я, пока Жозефина-Симона крыла дамочку мне одной понятным матом.
– А-а-а, Яськин! – красноречивый тон соседки стал отличным доказательством для захватчика, что, узнав правду, взъерошенная фурия ничего предпринимать не станет.
Но прежде чем Игорек дал утвердительный ответ, я решилась на ещё один финт.
– Нет, теть Клав! Он, паразит, к Ярику прикипел! Знаете ж, братец у меня жених завидный. И, оказывается, не только для девок. Вот, этот теперь и нарезает круги. В дверь ломится. Меня в заложницы взял!
Какое счастье, что опешивший Игорек ослабил хватку. Никогда бы не простила себе, что не увидела лица соседки. Она напомнила щелкунчика из советского мультика с вываливающейся челюстью.
– Вот, гад! – проревела Клавдия раненным гиппопотамом, когда нижняя часть лица вернулась на место. – Генка! Тащи телефон! – велела она муженьку, скрывающемуся от потенциальной опасности в глубине жилплощади.
Но хлипкая вторая половина не успела добраться с переговорным устройством до двери. Игорек горделиво передернул плечами, покосился на меня и показательно медленно зашагал вниз по лестнице. Заворачивая на следующий пролет, бросил в мою сторону ещё один красноречивый взгляд. Мол, не надейся, схватка с вашим семейством не закончилась. Но меня будущие разборки не слишком тревожили. Завтра, будет завтра. Сейчас следовало зайти в квартиру и позвонить Яське – пусть у Викуси переночует. Вдруг мерзавец будет караулить в подъезде до ночи.
– Может, вызовешь полицию? – предложила тетка Клава, пока я дрожащими пальцами пыталась вставить ключ в замок.
– Не стоит, – поморщилась я устало, – подумают о Ярике всякое.
А что ещё следовало сказать? Что не могу писать заявление, пока не выясню, что натворила сестренка? Вдруг вместо Игорька дело заведут на неё саму.
– Сумку-то забери, – подсказала соседка, кивая на переноску на коврике у порога.
Странно, что Жозефина-Симона промолчала. Видимо, и её добили события насыщенного дня. Только зеленые глазища укоризненно сверкнули через сетку.
А дальше…
Дальше сюрпризы продолжились. Пусть не столь сногсшибательные, зато не менее неожиданные и взрывоопасные, доводящие меня до белого каления. Едва я успела стянуть сапоги на шпильках, со стороны темной кухни раздался тревожный шепот:
– Ты в подъезде никого не встретила?
Хорошо, что я успела нажать в прихожей на выключатель. Иначе б точно Кондратий хватил.
– Яська! Блин! Точно зараза!
– Чего? – сестренка вынырнула из-за угла, щурясь на яркий после кромешной тьмы свет и тщетно пытаясь невинно улыбнуться.
– Не прикидывайся! Еле отбилась от твоего разлюбезного. Пришлось полподъезда поднять! А она сидит – в глубокой конспирации!
– А что было делать? – повела плечами Ярослава. – Игорь заявился в бешенстве, а Ярик отказался меня защищать. Заперся в зале и дрыхнет в наушниках.
Я хотела, было, сказать, что для начала стоило набрать мой номер и обозначить наличие неприятеля в засаде, а потом осознала конец Ясиной фразы. Показалось, дым из ушей повалил, упомянутая часть головы внезапно стала очень горячей. Не помню, как прошла по коридору. Зато момент, как с ноги открываю дверь в зал, запечатлелся в памяти отлично. Нет, братец и не думал спать. Лежал с закрытыми глазами. Слушал музыку, блаженно сплетя пальцы на животе, и мычал под нос.
– Не надо! – простонала Яська, поняв, что именно я вознамерилась предпринять.
Но было поздно – я решилась и не собиралась сворачивать на полпути. Схватила со стола вазу с ёлочными ветками и…. В общем, Ярику повезло, что между тем, как плеснуть водой и огреть колючими лапами, я сделала перерыв. Не успей он прикрыть руками лицо, пришлось бы худо.
– Ай! Ай-яй-яй! Ты чего творишь, а? – мокрый братец тщетно попытался вскочить с дивана, пока ёлки хлестали его, куда придется, не хуже банного березового веника.
– Нахал! Поросенок! Трус! – почти радостно приговаривала я, орудуя палками, в которые на глазах превращалось новогоднее украшение квартиры. – Не мог Игорька прогнать!
Сестренка в боевые действия не вмешиваясь. Решила, безопасней слиться с противоположной стеной.
– С какой стати я должен был с этим нарциссом воевать? – обиженно возмутился Ярослав, когда я выбилась из сил и «отступила» в кресло. – Яська, просила, конечно, помочь. Но после утреннего финта мне всё равно – пускай её хоть в плен берут, хоть на расстрел тащат. Ну, а что ты под горячую руку попадешь, я как-то не подумал…
– Какого финта? – переспросила я, чувствуя, что пропустила важное событие.
Часть стены по соседству испуганно крякнула, но объясняться не рискнула. Пришлось Ярику. Ему явно не терпелось посетить ванную, чтобы смыть с одежды и тела ёлочные иголки, но под моим гневным взглядом братец остался на месте. Презрительно покосился на вторую половину и устало выдохнул.
– Яська Мартыновне позвонила, едва я порог переступил. Доложила о возвращении.
– А она?
Ярик невесело рассмеялся, вытирая рукавом мокрое лицо.
– Явилась. Не поленилась.
Дальнейшее брат мог не объяснять. Я в деталях представляла, на что способна бабушка в моменты праведного гнева. А неправедного – тем более. Удивительно, что мебель цела. И всё остальное, на первый взгляд, на месте. Или близнецы навели порядок до моего прихода? Я почти готова была разделить негодование брата на сестру, если б не была зла на него самого.
– Мне кажется, или кто-то мяукает? – выдернул меня Ярослав из созерцания красочной картины, как Мартыновна летает по квартире в ступе и гоняет проштрафившегося внука метлой.
– Ой!
Я опять умудрилась забыть про Жозефину-Симону. Теперь точно надуется индюком.
– Умойся, а потом тут приберись, – велела я навострившему уши Ярику. – И кошку в коридоре из переноски выпусти. Но только попробуй тронуть! Голову откручу!
– Ага, а как узнаешь? – попытался осклабиться брат, почуяв, что основная волна гнева отступила.
– Кошь доложит. Серьезно. Только рискни прикоснуться! Ярослава, а тебя никто не отпускал! – прикрикнула я, заметив боковым зрением, как стена зашевелилась по направлению к выходу. – Рассказывай.
– Что? – сестренка села за стол, сложив руки, как примерная школьница. Голубые глаза невинно засверкали.
– Всё. Что натворила. И почему с Игорьком расстались тоже.
– Ладно, – смирилась с неизбежным Яська. – Всё, так всё.
Но откровенный разговор пришлось отложить. В отдалении слились в один два отчаянных вопля – Кляксин и Яриков.
В коридоре, куда мы с Ярославой примчались стройным галопом, глазам предстала картина маслом. Поверженный новым противником брат, истошно подвывая и дрыгая ногами, катался по полу и закрывал ладонями расцарапанное лицо. Рядом грозно, но радостно подпрыгивал ёршик для мытья посуды, который десять минут назад был Жозефиной-Симоной.
– Она на рыбу-ежа похожа, – поделилась наблюдением Яська, пока я, молча, открывала и закрывала рот, не зная, кого в первую очередь приводить в чувство. – Ещё и раздулась!
– Но-но! – взъерепенилась кошь на Ярославу и пошла в наступление, но, к счастью, у меня хватило решимости встать на пути.
– Даже не думай, – зашипела я не хуже Кляксы, едва язык отклеилась от гортани. – А ты! – я повернулась к травмированному бойцу, чей вой постепенно переходил в тоскливое поскуливание. – Предупреждала ведь – не трогать кошку!
– Он и не трогал, – хвостатая воительница яростно зыркнула на исполосованную жертву. – А в туалете за мной подглядывал. Извращенец!
Вот теперь с меня точно было достаточно. Не произнося больше ни единого слова, пальцем показала брату на зал, Кляксе – на кухню, а Яське кивком велела следовать за мной – в её комнату. К себе решила не приглашать, потом не выставишь.
Ясины «апартаменты» всегда приводили меня в состояние легкого бешенства. Всё здесь – от стен до ноутбука на столе – было выдержано в розово-сиреневых тонах. Будто в домике у Барби. Впрочем, той самой куклой, учитывая внешние данные, и являлась моя сестра. Я плюхнулась в мягкое кресло и сложила ноги на Ясин любимый мохнатый пуфик, к явному неудовольствию владелицы. Ей пришлось выбирать между стулом и кроватью – в пользу первого. Понимала, паразитка, что разговор не из легких, и от жесткого сиденья пользы получится больше – расслабиться не даст.
– Ну, а что такого-то? – принялась оправдываться сестренка. Разумеется, она же никогда ни в чём не виновата. – Подумаешь, сорвалась поездочка в Париж. Заслужил!
– С этого места поподробнее, – велела я. – А лучше, с самого начала. Не смей врать! Иначе сама твоего разлюбезного в гости приглашу. И ключей дубликат презентую.
Яська повыпендривалась с полминуты. Сползла на самый край стула, вытянула ноги, положив одну на другую, сплела руки на груди. Попыталась глянуть исподлобья, но прочла на моём лице признаки новой бури и угомонилась. Принялась рассказывать.
Поначалу в любовном гнездышке всё шло гладко. Подарки, букеты, глупые признания. Разговоры по вечерам, где солировал Игорь. Делился очередными наполеоновскими планами, высоко задрав подбородок и демонстрируя не слишком ровный ряд зубов. Просил подружку потерпеть его сверхурочную работу и командировки. Взамен обещал свозить в Европу в новогодние каникулы.
А потом появилась она…
– Кикимора, – припечатала сестренка. – Волосенки жиденькие, глаза косят, юбка на заду топорщится! Зато самомнение! Конечно, у неё ж бразды правления в руках. А заодно, веревочки для манипулирования моим «китайским болванчиком». Заявилась объяснить мне политику партии!
Виолетта оказалась начальницей Ясиной зазнобы. А по совместительницу любовницей – богатой и давней. Но, увы, замужней. Причем, законная вторая половина кикиморы являлась одним из главных акционеров компании, где голубки работали. Посему развод в качестве варианта не рассматривался. А чтобы благоверный не заподозрил дамочку в супружеской неверности и в поползновениях конкретно в сторону Игорька, последнего решили женить.
Кандидатуру выбирали вместе. Как два идиота, купились на кукольную внешность Ярославы, решив, что в хорошенькой головке натуральной блондинки кроме ветра ничего не водится. Ну-ну. Сестренка у меня, конечно, не гений, но такое веселье способна устроить недоброжелателям, что черти из ада разбегутся. В общем, если коротко, когда кикимора попыталась объяснить Яське её скромную роль, едва сумела унести ноги, переломав на лестнице каблуки.
– Представляешь, эта змеюка сказала, я не понимаю своего счастья! – злобно пыхтела Ярослава, напоминая трактор «Беларусь». – Мол, она обеспечит безбедное существование Игорю, а мне тряпки и развлекуху. Главное условие, чтоб я сидела, молча, и не требовала от будущего мужа лишнего. Во как!
Я понимала чувства сестры. Сама вон как разбушевалась, когда Виталичек потребовал вернуть подарки. Устроила незабываемое веселье и ему, и мамаше, и подружке инфекционной.
– И? – я вопросительно вскинула брови, желая услышать кульминацию истории, подозревая, что её последствия разгребать придется долго. Всему семейству. – Как ты ему отомстила?
– Пока, можно считать, никак, – Яська потупила взгляд, побаиваясь смотреть мне в глаза. Знает, умею прожигать насквозь, когда жажду получить информацию. – Первым желанием было навестить муженька помятой коровы, но решила не нарываться. Он – мужик реально крутой. Простит её, а я останусь крайней, и мало не покажется. Потом мелькнула мысль взять биту и квартиру разнести, но тоже не рискнула. Придется ещё ремонт возмещать. Маму удар хватит. В общем, залила краской загран (они ж с кикиморой в Париж завтра лететь должны), кинула обратно в шкаф и ушла. Кто ж знал, что этот кретин за паспортом только сегодня сунется. Билеты-то они за месяц купили.
Я еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Молодец сестренка. Уважаю. И себя не подставила, и гадость сделала. Пускай Игорек доказывает, что это Ярослава напакостила. Она ж у него несколько недель не живёт.
– А с Викусей какую месть придумали? Не мотай головой! Вы сутками на телефоне висели. В жизни не поверю, что ничего не сочинили!
– Кляузу накатали в трудовую инспекцию, – процедила сестренка сквозь зубы и затараторила. – От имени Игоря. Мол, непосредственная начальница стерва. Деньги зажимает, по выходным работать заставляет. А ещё, что домогается, приписали. Для полноты картины.
– И тебя удивляет, что он взбесился?
– Об этой части мести они с кикиморой не подозревают, – радость сползла с Ясиного лица, сменившись озабоченностью. – Заяву перед Новым годом отправили. «Гости» после праздников в контору нагрянут. Что теперь делать, Ян?
– Ждать. И готовится к скандалу.
– А ты по своим каналам не можешь дать бумаге обратный ход? – захныкала сестренка. Не по-настоящему, разумеется. А лишь в бездарной попытке разжалобить. На парней, правда, это нытьё действовало безотказно. – Серьезно, Ян! Если он так из-за паспорта взбеленился, что будет, когда кикиморе мой донос покажут?
– Из-за паспорта? – криво усмехнулась я. – Ни принижай размер катастрофы. Я бы тоже огнедышащего дракона напоминала, накройся каникулы в Париже.
– Издеваешься, – Яська всхлипнула. Теперь почти взаправду. – Посмотрим, как ты запоешь, когда они нас всех поубивают. В собственной квартире. Посреди ночи! Ой! – сестренка слишком поздно сообразила, что сказала. – Прости! Прости! Я… я… Не то имела в виду!
Перед глазами словно кто-то пальцами щелкнул. Сменил картинку вмиг, и я увидела не бледное лицо сестры, а темную тихую квартиру, в которую заходила после жуткого мороза. Через незапертую дверь. Спотыкаясь об раскиданные вещи. Боясь произнести и слово, будто от этого могло стать ещё хуже…
– За пение у нас Ярик отвечает, – отчеканил язык в обход мозга, пока я прогоняла кошмар из сознания. – А тебе я бы дома посоветовала посидеть, больничный оформить. Пока первый приступ бешенства у голубков не пройдет.
– Кто мне даст больничный, если я здорова? – проворчала Ярослава.
– Половина врачей, – я скривила губы. – Ты у нас, конечно, не гениальная актриса, но симулянтка отменная. Только перед записью на приём убедись, что доктор мужского пола.
Добравшись, наконец, до собственной комнаты, я обнаружила на кровати Жозефину-Симону. Кошь заканчивала наводить марафет. Терла лапой морду, бубня под нос что-то о неадекватности блондинов.
– Ты б хоть в кресло легла, – попеняла я питомице, но меня одарили столь обиженным взглядом, что пришлось махнуть рукой. – Ладно, спи. Завтра обсудим ситуацию.
– Угу, – кивнула Клякса. – Веселые, однако, у тебя родственники.
С этим трудно было спорить. Даже дневные потрясения отошли на второй план. Подумаешь маги! Они ничто, если близнецы в ударе!
Какое счастье, что маман в отъезде…
Часть 10
Спала я плохо. После Яськиного напоминания о прошлом, не удивилась бы, приснись мне наша с Антоном квартира в ту страшную ночь. Не стал бы сюрпризом и мерцающий форд, прикипевший к несчастному фонарю. Однако в тревожный сон постучался иной кошмар. Тот, что привиделся у магов – во время обморока. Нереальная боль, затмевающая всё на свете, пульсирующее сердце и мужской голос, умоляющий держаться. Я слышала в нём страх. Человек, пытающийся достучаться до уплывающего сознания, понимал, что меня не спасти, но не мог молчать. Он плакал. Я могла в этом поклясться. Мужчина отчаянно жалел о чужой загубленной жизни…
Встала я рано. По будильнику. Не хотелось, чтобы Устинов застал звонком врасплох. Вдруг соберется к таксистке ни свет, ни заря. Жозефина-Симона взглянула сердито. Ещё бы! Пришлось переложить её с нагретого места в холодное кресло, чтобы заправить постель. Несмотря на уверенные движения, чувствовала я себя отвратительно. В гудящей голове продолжал крутиться последний сон.
Кем бы ни являлась та девушка, она умирала. Без сомнений. Ставшее огромным сердце отсчитывало последние секунды жизни. Я понятия не имела, кто она. Не видела со стороны. Находилась внутри неё. Или была ею? Но это не пугало, а, скорее, приводило в замешательство. Ведь, не имея возможности разглядеть лицо бедняжки, я не могла установить её личность.
Если она вообще была настоящей…
– Настя… – с неимоверным трудом шепнули губы, когда мужчина спросил имя.
Мне оно ни о чём не говорило. Близких знакомых Анастасий у меня не было. Дальних можно было пересчитать по пальцам одной руки. Неужели, для несчастной девочки я, как и для противного форда, служила локатором? Такой расклад меня не устраивал. Многое бы отдала, чтобы вернуть свою старую жизнь. Простую и понятную. Разве что Кляксу б согласилась оставить.
Стараясь никого не разбудить – всё-таки день накануне выдался бурным – осторожно скользнула на кухню. По дороге чуть не наступила на рванувшую следом Жозефину-Симону и едва не погубила всю конспирацию. Кошь глянула укоризненно, я ответила тем же. Нечего бросаться под ноги, коли желаешь сохранить все шерстинки в хвосте. Но потом смягчилась, обильно наполнила миску кошачьим завтраком.
С легкой усмешкой поглядывая, как Клякса аппетитно уминает корм-желе, сделала себе кофе с молоком и пару бутербродов. Задержалась у окна с чашкой и тарелкой в руках. Зима застыла в неповторимом очаровании. Деревья покрылись легким инеем, словно кто-то провел кистью по каждой ветке. Или разбросал воздушную вату. Ветра не было, и создавалось ощущение вакуума. На свете не существовало ничего, кроме меня и сказочного вида. Ни единого движения. Ни звуков. Ни попыток нарушить тишину…
Сон наяву разрушила чашка, накренившаяся в неконтролируемой руке. Напиток плеснул на футболку. Пришлось переодеваться и замачивать одежду, прежде чем приниматься за завтрак перед ноутбуком. Дурацкая привычка, знаю. Но непреодолимая. Главное – кофе подальше поставить. Обычную клавиатуру потом разобрать и просушить можно. С ноутом – сложнее…
В почте ждало два десятка писем. В основном спам, с боем пробившийся во входящие, и редкие для начала января новостные рассылки. Особенно «порадовало» послание от редактора, разосланное всем сотрудникам отдела, с напоминанием, когда заканчиваются новогодние каникулы. В завершении я открыла письмо от подруги Дины. Той, что соперницу головой в мусоропровод окунала, когда застукала с мужем (теперь уже бывшим) в своей же квартире.
С Диной Сабировой мы познакомились студентками-второкурсницами. При весьма нетривиальных обстоятельствах – в проливной сентябрьский дождь. Я стояла на крыльце общаги под крышей. Поглядывала на серое марево там, где ещё утром было вполне приличное небо. Возвращаться назад за зонтом, забытым у парня, который пятнадцать минут назад перешел в разряд «экс», не позволяло самолюбие. А идти под ливнем до остановки – чувство собственного достоинства. Вот и ждала: окончания дождя или проявления собственной решимости.
А потом увидела её – девушку, босиком рассекающую по лужам.
Мне показалось, та не бежит, а летит, пружиня и зависая в прыжке на несколько мгновений. Она напомнила лань, прекрасную и гордую. Дина потом долго смеялась над моим первым впечатлением. Ибо в тот миг ощущала себя настоящей ослицей. Мокрой и бестолковой. Мол, развели, как распоследнюю идиотку. Еще и выглядела раскрасавицей: футболка и бриджи противно приклеились к телу, ноги по колено в грязи, волосы свисают паклей.
– Что смотришь? – шикнула она на меня, добежав до крыльца – Дур не видела?
Но слово за слово, и мы разговорились. Оказалось, Дина проиграла пари соседке по комнате и в наказание была вынуждена босиком пробежать под дождем до остановки и обратно. Сколько это в метрах, сказать не возьмусь, но спокойным шагом минут десять.
– А если… – начала я.
– Там «контролёр» стоит. Соседкин хахаль. Под крышей прячется, зараза!
– Но…
– Отказаться? – снова прочла мои мысли Дина. – Ни за что. Это ж дело принципа! У меня отец – военный. Всегда говорил, коли повелась, как дурочка, сама виновата. Кстати, чего тут зябнешь? Пошли чай пить горячий.
С того дня мы стали дружить. Друг с другом. И против неприятелей тоже. В том числе, Дининой соседки, которая скоро перестала таковой являться.
Письмо я открывала в предвкушении чуда. Подруга всегда старалась поделиться чем-то забавным и поднять настроение. Но, увы. Сегодня её посланию не суждено было добавить оптимизма в моё раннее утро. Наоборот, оно перечеркнуло всё крохи светлого, которые в нём присутствовали.
Ян, тут такое дело мерзкое… Только помни, гонца не убивают. Он ни при чём. Я и так не спала всю ночь. Думала, как тебе рассказать всю эту дурость, а утром встала и поняла, что не сумею произнести ЭТО вслух. Поэтому пишу в письме.
Вчера днём позвонила Лелька. Ну, помнишь ту бестолочь из моей группы, которая шарфы и косметички теряла? Она ж вышла замуж за брата моего шурина, и с тех пор набивается в подруги. Приходиться общаться, нацепив улыбку крокодила. В общем, она сказала такое… Конечно, Лелька это не сама придумала. Я потом проверяла: сарафанное радио работает вовсю. Я не знаю, кто это сделал и зачем, но по городу гуляет слух, что тебя машина сбила. Насмерть…
Первым делом хотела тебя набрать, а потом перетрусила – вдруг правда! Ведь с середины декабря не общались. Но, к счастью, догадалась созвониться с Нелей (она косметику распространяла в универе, помнишь?) из соседнего с тобой дома. Она сказала, что вчера с утра тебя видела во дворе.
Ты кошку завела, да?
Позвони, если захочешь обсудить новости. И прости трусиху…
Люблю!
Когда я добралась до последней строчки, из ушей шёл невидимый, но весьма ощутимый дым. Машина? Насмерть?! Ну, знаете! Это уже не то, что в ворота, на целое футбольное поле не влезало! Я догадывалась, чья это работа, шитая белыми нитками. Потому что однажды сама по неизлечимой глупости подкинула сногсшибательную идею. «Драгоценного» Виталика, с которым я тогда состояла в бесперспективном романе, погнали с работы. Он весь вечер скулил и мечтал припомнить обиды бывшему шефу. Вот я и расписала на бумажке несколько вариантов крышесносительной мести. В шутку, чтобы помочь второй половине выпустить пар. Пункт – «распространить инфу о смерти» там тоже значился…
Вот и сейчас я принялась придумывать новые идеи, куда более садистские. Особенно вдохновилась, представив, как паразит вместе с заразной невестой варится в большом котле, а я, напевая песенку про каннибалов, подбрасываю в огонь сухого хвороста. Тот весело трещит, пока жертвы извиваются и покрываются сочной и хрустящей корочкой.
Красочное видение развеял требовательный «голос» мобильника.
– Да? – отозвалась я в тон грозному настроению. Успела напрочь забыть, что поднялась ради важного «магического» звонка.
– Доброе утро, Яна. Надеюсь, не разбудил? – бархатистый голос пробрал до мурашек.
– Нет, Алексей Данилович, – я сбавила обороты, хотя в душе продолжал пылать мстительный огонь. – Позавтракала и готова к подвигам.
– Замечательно. Таксистка – её зовут Людмила – закончила смену. Направляется в сторону дома, но сначала собирается зайти в супермаркет за продуктами. Если выйдете в течение двадцати минут, подъедете вовремя. Девушка живет недалеко от вас – на Минской.
Я улыбнулась. Времени, выделенного магом, хватало на быстрые сборы. Ну, какая представительница прекрасной половины не умеет за считанные минуты накладывать минимально-необходимый грим – сносный для небольшого вояжа? Но прежде чем приступить к наведению легкого марафета, я заглянула в пару социальных сетей, чтобы поставить мега-позитивный статус. Мол, жива, не дождетесь!
Дальше, увы, всё пошло наперекосяк. Пришлось не только задержаться, но и близнецов разбудить. А заодно и соседей по подъезду, ибо мой вопль разнесся на все девять этажей. У двери лежал ещё один сюрприз, оставленный, без сомнения, заразными голубками. Мой портрет с траурной чёрной лентой. Коврик был усыпан лепестками алых роз – цветов, которые с этого дня перестанут быть моими любимыми.
– Чем вы обе мужикам-то насолили? – поинтересовался Ярик, сонно щурясь на «презент».
Первым желанием было настучать ему по макушке, но проснулась жалость. Вчера отлупила на месяцы вперед. К тому же, внешний вид братца и так оставлял желать лучшего: по щеке тянулись пять глубоких параллельных царапин.
– Упакуй во что-нибудь и отнеси в мою комнату, – велела я сестре, отдавая портрет.
– Зачем? – глаза Ярославы скакнули на лоб. – Может, на помойку сразу?
– Это улика, – я посмотрела на ошалевшее отражение в зеркале, затем перевела взгляд на притихших близнецов. – Ведите себя прилично в моё отсутствие. И Кляксу не смейте трогать!
Впрочем, последнее предупреждение было лишним. Судя по выражению лиц младшеньких, в их планы не входило общение с моей кошкой…
На улице потеплело. Пока добежала до остановки, успела вспотеть и пожалеть, что одела под курткой свитер. Можно было обойтись одной блузкой. Тем более, ехать по свободным дорогам недалеко. Со всеми остановками минут пятнадцать уйдет. При условии, что краснобусу не приспичит встать и собирать ценных пассажиров.
Жара голове и телу добавляла клокочущая ярость, не желающая отступать. Хотелось забыть о приглашении мага, поехать на Гаврилова и настучать наглецам по всем частям тела, до которых сумею дотянуться. Плевать на последствия! Однако ноги, как заколдованные, послушно протопали в краснобус, идущий прямиком до дома таксистки.
Эх! Зря отдала Ярославе портрет. Надо было сразу выбросить. Будет теперь напоминать об удавшейся гадости противников. Использовать его, как улику, всё равно не получится. Себе же хуже сделаю, если заявлю на «шутников». Их причастность к моей мнимой гибели ещё доказывать надо, а домашний телефон Виталика опубликован под видом «горячей линии» в моей газете…
Доехала я быстро, хотя машин на дорогах заметно прибавилось, как и людей на тротуарах. Народ устал от отмечаний, успел выспаться на неделю вперед и теперь ходил по магазинам, на катки и горки с детьми или же просто дышал относительно свежим воздухом. Особенно впечатлило розовощекое семейство из четырех человек, влезшее в краснобус с тремя парами лыж, двумя ледянками и санками. Даже завидно стало. В детстве я сама являлась непревзойденной королевой снежных и ледяных гор. Летала вниз с бешеной скоростью и правила «транспортными средствами» так, что все мальчишки слюни пускали.
Дом таксистки нашёлся без труда. Тянулся за остановкой на полквартала. У квартиры я позвонила Устинову. Негоже заходить к таксистке одной. Учитывая реакцию при последней встрече, ещё сиганет с балкона. Или меня сбросит. Под окнами, конечно, глубокие сугробы и лететь с третьего этажа не далеко. Однако никто не сможет гарантировать удачного приземления.
