Текст книги "Неправильная женщина (СИ)"
Автор книги: Анна Стриковская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Ого, уже второе заманчивое предложение за один день! Правда, не такое заманчивое, как первое.
– Спасибо, дорогая, за доверие, но я вынуждена отказаться. Это исключено.
– Вы отказываетесь из-за Егорова? Вы его боитесь?
– Нет. Я отказываюсь, потому что фирма, где я сейчас работаю, дорога мне так же, как Вам ваша «Флора». Я ее создавала с нуля. К тому же я не менеджер. Я аналитик, а это разные профессии.
Лариса резко распрямилась. Сначала глаза ее метали молнии, но, увидев, что на меня это не производит впечатления, она их даже слегка прикрыла. Холодным тоном светской дамы произнесла:
– В таком случае разрешите считать наше сотрудничество законченным. Вы мне больше не нужны.
Слава тебе, Господи! Я облегченно вздохнула.
– Очень хорошо, Лариса Юрьевна. В таком случае, согласно нашему договору, Вы обязаны прислать мне уведомление в письменном виде. Если Вас не затруднит, это можно сделать прямо сейчас. У Вас есть с собой круглая печать?
– Естественно, – гордо сказала владелица компании «Флора де Люкс».
– Замечательно. Тогда посидите минут пять, я подготовлю текст, Вы прочитаете и подпишите. Еще я распечатаю для Вас все материалы, которые мы уже подготовили, А также сброшу их копии на диск. Да, подпишите мне акт сдачи-приемки. Тогда я с Вас больше денег не потребую.
– Хорошо, – Лариса села с видом вдовствующей королевы.
Правильно, что мы остались за компьютером Сергея Ивановича. Здесь есть все формы, реквизиты всех компаний, и к тому же у него есть свой принтер. С моего рабочего места после ухода Ирочки распечатать ничего не удается: наш общий, сетевой принтер подключен к ее компьютеру. Надо будет только печать взять из сейфа у шефа, от него у меня ключ есть.
Я мигом состряпала уведомление и протянула его Ларисе. Она подписала не глядя. Потом вытащила из сумочки печать и шлепнула ее с такой злобой, что чуть не порвала бумагу.
– Спасибо, – сказала я. Сейчас Вам материалы распечатаю. Там все под заголовками, Вы легко найдете все, что захотите. Она не ответила.
Пока принтер плевался бумагой, я составила акт. Дала ему номер, зарегистрировала, как положено, только завтрашним днем. Заодно сделала и счет-фактуру. Иваныч будет ругаться, но я его как-нибудь умаслю. Извинилась, пошла, взяла печать, оформила все, как полагается. Лариса подписала акт так же, как предыдущую бумагу: не читая. Да что ж это такое! Ничему не учится!
Я сложила все материалы и документы в конверт и вручила ей. Проводила до дверей, попрощалась в одностороннем порядке, она ушла, так и не сказав мне ни слова.
Я поплелась в кабинет, чтобы выключить компьютер, и тут из своей клетки вышел Игорь, держа в руке стакан, наполовину налитый чем-то вроде чая.
– Надежда Николаевна, выпейте коньяку, а то Вы сейчас упадете.
– Вы с ума сошли, Игорь. Я за рулем. Мне еще домой через пол-Москвы переться.
– Ерунда. Быстро пейте. На закуску у меня есть шоколад.
Вдруг я поняла, как он прав, и выпила залпом весь коньяк, чуть не подавившись. Игорь тут же сунул мне четверть плитки горького шоколада. Самое то! Дикое напряжение, в котором я пребывала весь день, отпустило. Но меня тут же развезло. Я с трудом дотащила свое тело до кресла и тяжело в него плюхнулась.
– Надежда Николаевна, хотите еще шоколада?
– Игорь… А откуда Вы здесь взялись?
– А я сидел у себя на рабочем месте всю дорогу.
Действительно, Игорь сидит так, что его не видно.
– Вообще-то я собирался домой, но услышал, как Вы сказали этой фифе, что в офисе вы одни, и решил Вас не подставлять. Надо сказать, я получил удовольствие. В театр ходить не надо. Вы ее так мило, так доброжелательно размазывали.
– Я? Да у меня в мыслях этого не было.
– И тем не менее Вы ее сделали. А когда она ушла, я подумал, что Вы нуждаетесь в психологической разрядке. Но ничего лучше коньяка у меня не было.
– Ой, спасибо, Игорь. Вы меня просто спасли. Но как я теперь до дома доеду, не представляю.
– Ну, я Вас довезти не смогу, Вы же знаете, я убежденный пешеход. Но можно вызвать такси. Я сейчас позвоню, хотите?
– Хочу.
Минут через двадцать, усаживая меня в приехавшую машину, он сказал:
– Завтра не торопитесь на работу, отдохните с утра. Если честно, на Вас лица нет. Я, когда Вас там, у двери, увидел, даже испугался.
* * *
Испугался и мой сын, когда я наконец ввалилась в квартиру. Вытаращился и проговорил:
– Мамочка, что с тобой? Тебе плохо? Ты, наверное, заболела
– Нет, сыночка, мне уже почти хорошо. Просто я очень устала. И выпила немного.
Катька выскочила с кухни и заверещала:
– Где ты была?
– Как где? На работе.
– Это ты на работе так надрызгалась?
– Кать, вспомни, с кем ты говоришь, и выбирай выражения!
– Скажешь, не надрызгалась? Ну-ка, Сережка, быстро стели ей постель. А я пока чай поставлю. Что-то у нас с матерью происходит.
– Да ничего не происходит. Просто у меня сегодня был самый тяжелый день в году.
Пока я сидела в туалете, а потом умывалась, дети мне и постелили, и чай приготовили. Я закрылась в своей комнате и начала раздеваться. Когда сняла и встряхнула жакет, из него на ковер упал белый прямоугольник. Визитка. Поднимая, я уже знала, что там прочту. Виктор Андреевич Егоров. И телефон. Больше ничего.
Частная визитка. Только для личных дел. Когда он мне ее сунул? Неужели пока целовал?
Я разделась, взяла из сумки мобильник, забралась в кровать и набрала этот сакраментальный номер.
«С Вами разговаривает автоответчик. Сообщите, кто вы, и по какому вопросу звоните, с Вами свяжутся». Ни фига себе! Это у него такой телефон для очень личных звонков.
Я постаралась собраться и произнесла как можно отчетливее:
Это Надежда Коноплянникова. Ставлю Вас в известность, что с завтрашнего дня Лариса Корн не является клиентом нашей компании.
И повесила трубку.
Утром я на работу не пошла. Проснулась – уже было около одиннадцати. Ну и фиг с ними, обойдутся без меня. Но надо предупредить шефа. Я набрала его домашний, и, в виде исключения, он сам подошел к телефону.
– Андрюш, я сегодня на работу не выйду. Перебьетесь там без меня.
– Ты с ума сошла! Ты мне просто необходима! Мы же завтра вылетаем на переговоры, а я еще не в курсе дела! Изволь быстро одеться и на работу!
– В курс дела входи сам. Все материалы у тебя есть, а обсудить все успеем в самолете. Но перво-наперво посмотри на документы, которые я положила тебе прямо на клавиатуру.
– А что там такое?
– Увидишь. Если захочешь подробностей, то спроси Игоря Анатольевича, он был невольным свидетелем.
– Обязательно спрошу. Но ты приедешь?
– И не подумаю. Если вчера я могла целый день твою жопу прикрывать, то сегодня имею право отдохнуть. Иначе возьму больничный и вообще никуда не поеду, – пригрозила я, в корне подавив возражения.
– Ладно, ладно…, – примирительно залопотал шеф. – Ну, ты отдыхай, я тебе с работы позвоню.
Я перевернулась на другой бок и снова заснула.
Проснулась часа в два от голода. Выползла на кухню и решила сразу пообедать, благо время завтрака давно прошло. Не успела зажечь огонь, как раздался стук в дверь. Сережка вернулся с последнего экзамена.
– Мамуль, ты дома?! Здорово! Догадайся, что мне поставили?!!!
– Судя по довольному твоему носу, «отлично».
– Ну, с тобой неинтересно, ты всегда угадываешь. Знаешь, было задание написать программу. У кого работает, тому высший балл. Моя, единственная из всей группы, заработала сразу.
– Ты у меня молодец. Иди, сейчас порежу салатик, и будем обедать.
– Мам, и ты молодец. Я вчера испугался, думал, ты вообще коньки отбросишь, а сегодня ты опять, тьфу-тьфу, хорошо выглядишь. Отоспалась?
– Вот именно. Только что встала.
– И сегодня никуда не пойдешь?
– Не пойду. Мне завтра в Питер улетать, надо собраться.
Хотя Сергей отлично знал, что мне предстоит командировка, но, как всегда, выпустил это из виду, и сейчас страшно удивился. И обрадовался.
– Супер! Значит, ты меня покрасишь? Я хочу мелирование.
Только этого не хватало. В наше время парни волосы не красили. Я ему так и сказала. Он не обиделся, а тут же стал звонить какой-то Маше и договариваться. Стало быть, она его будет красить.
А мне нужно разобраться с едой. Возможно, мы в пятницу вернемся, а, может, придется остаться на неделю. Никто голодать не должен. Я занималась готовкой до самого вечера. Накрутила котлет и заморозила их, обернув в полиэтилен. Таким же образом приготовила еще некоторое количество полуфабрикатов. Написала трактат для детей: что когда и с чем есть. Позвонила Манане и договорилась, что, если я не вернусь в пятницу, они с Танькой съездят к родителям и отвезут им еду.
Вечером я поехала к ним: вручила деньги на продукты и список. Татьяна пыталась отбиваться, деньги брать отказывалась, но я настояла. Предупредила, чтобы они ни в коем случае ничего сверх программы не привозили. Люди старые, у них есть определенная диета, и не надо ее ломать. Я не стала уточнять, что, после воскресного пиршества, моя мама уже звонила и жаловалась на печень.
От девчонок я вернулась поздно, и только тогда подумала, что мне так никто и не позвонил. Ни шеф, ни сотрудники, ну просто ни единого звонка! Тогда я сама набрала телефон шефа и спросила, во сколько он за мной заедет.
Тот, судя по всему, был не один и не дома. Коротко сообщил, чтобы я была готова к девяти утра, и повесил трубку.
Очень интересно, с кем это он там прохлаждается. Почему-то я была уверена, что свидание деловое.
Утром шеф приехал за мной на такси, и мы поспешили в аэропорт. По дороге я старательно грузила его сведениями по питерскому проекту, придумывала ответы на возникшие у него вопросы, в общем, мы работали в полную силу и продолжали этим заниматься до того момента, как самолет приземлился в Пулково. Надо отдать должное таланту шефа. Его можно вот так нашпиговать сведениями, а потом он будет их выдавать как свое, глубоко выстраданное. Он способен на их основе вдруг спонтанно выдать что-то гениальное. Я это знаю, поэтому часто готовлю его к встречам вот так, в последнюю минуту. Мне для такого владения материалом нужно с ним работать, всесторонне его изучать, сжиться и сродниться, на это требуется время. Зато я все помню годами.
Нас встречал представитель заказчика, симпатичный, расторопный парень. Отвез в гостиницу, накормил обедом и препроводил в главный офис.
Специально для того, чтобы нас послушать, в конференц-зале были собраны начальники всех отделов.
Мы начали заседать сразу после обеда, и продолжалось это часов пять подряд. Половину этого времени мы с Андреем беспрерывно мололи языками, отвечая по сорок раз на одни и те же вопросы, заданные по-разному. Никакого решения принято не было. Все сборище произвело на меня впечатление чего-то бестолкового. Так часто бывает в больших компаниях: бессмысленные мероприятия с большим количеством участников проводятся для поднятия корпоративного духа. У сотрудников создается впечатление, что они участвуют в управлении компанией. А решения принимаются другими людьми в другом месте и в другое время.
Вечером в нашу честь был дан банкет. Хорошо, я в последнюю минуту сунула в чемодан вечернее платье. А то опозорилась бы. Все руководство компании было с женами, демонстрировавшими последние фасоны модных домов. Банкет организовали на теплоходике, который плавает по питерским каналам и речкам. В Париже такие лоханки со стеклянными крышами называются bateau-mouche. Белые ночи, журчание воды и ветер с Балтики создавали романтическое настроение. Дамам с обнаженными плечами было холодно, но они стойко торчали на открытой палубе, пили шампанское и хохотали. Андрей их старательно развлекал, было заметно, что он попал, наконец, в свою среду.
А я шампанское не пью, мой желудок его не выдерживает. Меня зацепил директор по маркетингу. Мы устроились внизу и отлично провели время, обсуждая различные подходы к продвижению торговых марок. Тем более что там обнаружились пиво и креветки. На верхней палубе ничего такого было не найти.
На следующий день началась настоящая работа. Сразу стало ясно, что в пятницу мы не улетим. Питерцы работали медленно. Ответственность на себя никто брать не хотел. Согласование каждого вопроса занимало уйму времени. В больших компаниях это не редкость, но здесь все усугублялось общей медлительностью. Казалось, у людей заторможены все процессы. А они смотрели на меня как на сумасшедшую. По их мнению, это у меня была горячка. Единственный кто радовал – директор по маркетингу. Как выяснилось, его взяли из Москвы. Переманили из конкурирующей фирмы, и теперь он – главный двигатель плана покорения столичного рынка.
Среди дня позвонил Сергей Иванович и велел проверить почту. Игорь перекидывал нам на открытую почту все письма, кроме тех, в которых содержалось что-то секретное. Вечером я в любом случае все просматривала. Значит, пришло нечто неординарное.
Я попросила разрешения воткнуться в их сетку, вышла на свою почту и сразу увидела два письма. Одно от Анастасии Матвеевны. Она сообщала, что аудит их фирмы перенесли на осень, и просила связаться. Вот так. Егоров заплатил за мою лояльность. Я отписала, что сейчас в командировке и буду ждать ее звонка в конце следующей недели.
Второе – от неизвестного мне юриста Алексея Ремизова, который умоляет меня о встрече и консультации, и готов за нее платить. А это уже мадам Корн голос подает. Ему я ответила то же, что и Матвеевне.
В почте болтались и письма от детей. Обычно я не смешиваю личную и рабочую переписку, но тут другого выхода не было. Я сообщила Катьке и Сережке, что задержусь и приеду, скорее всего, в среду или, в крайнем случае, в четверг.
Шеф каждый день порывался со мной поговорить, но все не получалось. Все дни и вечера оказывались плотно занятыми. Только в воскресенье мы вырвались из-под опеки наших гостеприимных хозяев и отправились в Павловск. В парке, сидя на лавочке, я подробно пересказала Андрею все, что связано с «Флорой». Умолчала только о том, что целовалась с Егоровым – это не его дело, и о том, что он звал меня в свою компанию на хорошую должность. Я же отказалась, значит, и говорить не о чем.
– Ну, мать, ты сильна! – восхитился шеф. – С таким зубробизоном справилась! Жалко только, что этот его «СпецБанкМонтаж» – липа.
– Совсем не липа. Фирма-то существует, и у нас есть все шансы заключить с ними договор. Мне уже после всего оттуда письмо прислали. Согласны на ноябрь.
– С ума сойти! Тогда мы до конца года в шоколаде. Но как ты от его предложения отказалась?!
– А ты бы, можно подумать, не отказался. Такие подарки просто так не делаются. Фирма эта – сплошной геморрой, а я люблю спокойную жизнь.
– Знаешь, я бы побоялся вот так, прямо ему отказать. Да и предложение заманчивое. Нет, правда, очень заманчивое…, – в голосе шефа слышались мечтательные нотки.
Меня оно не заманило, – отрезала я. – Я бы предпочла не иметь с этим типом ничего общего..
* * *
Обратно мы поехали поездом и были в Москве ранним утром четверга. Дело пошло, мы обо всем договорились и подписали приложение к договору, увеличивающее его сумму. Нам даже перевели денег и дали с собой копию платежки. Так что в Москву мы вернулись довольные и гордые собой. Сотрудники встретили нас ликованием. А шеф сообщил, что принял решение взять в штат еще одного бухгалтера и послать его вместе с Валерой на месяц в Питер. Раньше у него была идея взять двоих, но теперь, когда Надеждой Николаевной так блистательно решена проблема «Флоры де Люкс», мы и одним обойдемся. Кандидатура этого человека предложена Сергеем Ивановичем и одобрена им лично. Это Светлана Игоревна Селезень. Она хоть у нас человек новый, но очень грамотный профессионал. К тому же в ближайшее время сдаст экзамены и получит права аудитора.
Я вспомнила эту Светлану Игоревну. Не так давно мы отмечали день ее рождения. Надо же, какая фамилия забавная. Я и не знала, что она у нас Селезень. Правильнее было ей быть Уточкой. Хорошо, разбавит немножко наш мужской коллектив.
В пятницу с утра меня ждал сюрприз. У входа в наш офис я встретила молодого мужчину приятной наружности, который маялся на лестнице. Когда я искала ключи, чтобы отпереть дверь, он спросил, не я ли буду Надежда Коноплянникова.
Я не стала отказываться от своей личности.
Он обрадовался, как будто маму отыскал.
– Надежда Николаевна, я Алексей Ремизов, я Вам писал на прошлой неделе, просил о встрече, Но Вы были в командировке.
– Алексей, не знаю, как Вас по батюшке…
– Алексеевич.
Я, наконец, выудила из сумки ключи и открыла дверь.
– Алексей Алексеевич, заходите. Я постараюсь уделить Вам время, но… почему Вы не позвонили?
– Я боялся, что, узнав о моем деле, Вы меня не примете.
– Вы от Ларисы Юрьевны Корн?
– Она моя клиентка, но я уже жалею, что связался. Если Вы сейчас меня выгоните, я Вас пойму и не обижусь.
Фантастика! Интересно, представляет ли Лариса, что мужчины так на нее реагируют после недельного знакомства? Ей-то кажется, что они должны проникаться к ней собачьей преданностью.
– Да ладно, чего уж там, Алексей Алексеевич. Чем смогу помогу. Но учтите, ее отношения с нашей фирмой прерваны окончательно и бесповоротно.
– Она мне дала наличные, неподотчетные деньги. Я заплачу Вам за консультацию, – засуетился молодой человек.
– Не суетитесь, Алексей Алексеевич. Давайте сядем и все обсудим. Вопрос о гонораре – дело десятое. Вы мне изложите суть Вашей просьбы.
– Понимаете, моя доверительница начинает процесс против своих коммерческого директора и главного бухгалтера.
Молодец, Лариса. Все-таки последовала моему совету. Наняла этого милого мальчика.
– Она подала на них жалобу в прокуратуру. Начато следствие. Понимаете, я юрист, а не бухгалтер. Я получил все материалы, которые собрали и подготовили Ваши сотрудники. Я просмотрел живые документы. Но мне трудно разобраться.
– Понятно. По ходу следствия Ларисе будут задавать вопросы, и Вы хотели бы знать, как на них отвечать.
– Именно так.
– Не проблема. Но Вы рано пришли. От нас во «Флоре» работал Валера, замечательный аудитор. Он будет не раньше десяти. Вот ему Вам и следует задать Ваши вопросы. Кстати, чтобы нам зря время не терять, Вы их подготовили?
– Конечно! – и Ремизов достал из папки несколько скрепленных листочков. – Посмотрите, пожалуйста.
Я взяла вопросы, стала читать и делать пометки, сверяясь с моими файлами. Из сорока семи вопросов сама я смогла легко ответить на пятнадцать. Еще несколько пришлось перефразировать. Зная Валеру, можно догадаться, что он их просто не поймет, и будет отвечать не по делу.
Так мы с юристом проработали час, пока не пришел Валера. Я их познакомила и отправила. У меня дел невпроворот.
Залезла в почту и нашла там очередное послание от Анастасии Матвеевны. Тендер отменен, контракт отдан нам. Она ждет наш типовой договор и расчет цены. Я послала ей текст, а сумму решила сначала согласовать с шефом. Но коммерческое предложение составила и цену рассчитала-таки. Раз такое дело, пусть заплатят побольше, это будет справедливо. Кинула все это шефу для утверждения. Придет – пусть посмотрит и решит.
Я погрузилась, наконец, в сладостный мир цифр. До чего люблю сложные объемные расчеты. Когда море ничем, казалось бы, не связанных между собою цифр выстраивается в красивые последовательности, рисует тренды, с разных сторон описывает процессы, у меня душа радуется.
Питерцы постарались, мне было, чем заняться. Никаких разговоров, взаимоотношений, непонятных и не поддающихся учету мотиваций, выматывающих объяснений и отвратительных интриг. Гармоническая красота математики резко контрастировала с уродливым миром, в котором действуют такие, как Толик Овсянников или Лариса Корн, и даже сам господин Егоров. Я просто блаженствовала.
От счастливого занятия меня оторвал Алексей Ремизов.
– Большое спасибо, Надежда Николаевна! Вы меня просо облагодетельствовали, и Валерий Васильевич мне так помог. Без него я бы совсем запутался. Мне только еще один вопрос надо с вами решить. Следователь может Вас вызвать, и Валерия Васильевича тоже.
– Ну что ж, придется пойти, следственные органы надо уважать.
– Они будут Вас спрашивать про мою клиентку…
– Обрисую ее им как полную дуру и идиотку, ничего не смыслящую в бизнесе. Что совершеннейшая правда. А по существу скажу то же, что говорила и Вам, когда на вопросы отвечала. Надеюсь, этого хватит, чтобы защитить интересы Вашей клиентки. Кстати, хочу Вас спросить: Лариса Юрьевна знает, что Вы здесь?
– Нет, я обо всем ей говорю только постфактум. Так мне посоветовал мой руководитель Георгий Натанович.
– Очень умный человек. Ни о чем ее не предупреждайте, чтобы потом не пожалеть, и не волнуйтесь, если вызовут, мы сходим в прокуратуру и дадим показания.
– Ой, спасибо, Надежда Николаевна, Вы сняли камень с моей души! – он распрощался и ушел. После его ухода я нашла на своем столе конверт с пятьюстами долларами. Обещанный гонорар. Неплохо! А что, интересно, он дал Валере?
– Надежда Николаевна, этот Ремизов мне пятьсот долларов оставил. Говорит, гонорар. Что с ними делать?
– Положить в карман и прогулять. Это твое. Считай, шальные деньги, с ветру набежали.
– А Вам?
– Мне то же самое. Мы эти деньги честно заработали. Так что не нервничай. Лариса Корн больше не наш клиент.
Я понимала волнение Валеры. Будь дело не связано с работой, положил бы доллары в карман и не парился. А тут начальство в курсе. Ну, раз я считаю деньги честно заработанными, то у него гора с плеч.
– А если вызовут в прокуратуру?
– Говори все, как есть. Напирай на то, что факсимиле и электронная подпись мадам были в полном распоряжении этих наших злоумышленников.
– Так оно и есть.
– Ну, я же и советую тебе говорить всю правду. А теперь иди, не отвлекай, я еще поработаю.
* * *
Вечером я не уехала на дачу, дождалась утра и отправилась за продуктами в Ашан к семи тридцати. Загрузила багажник и услышала звонок мобильника. Вернее, не услышала, а ощутила. Телефон вибрировал в заднем кармане джинсов.
– Надя, ты и в этот раз скажешь, что не сможешь со мной встретиться?
Женя. А я совсем про него забыла, как будто такого и на свете никогда не существовало.
– Ой, Женечка, и вправду не смогу. Еду на дачу к родителям.
– Ну, как знаешь. Но я не хочу больше терпеть такое отношение.
Он ждет, что я спрошу «Какое такое» и ввяжусь в дискуссию по мобильнику. Я с ума еще не сошла, поэтому сказала:
– Не хочешь – не надо. Я тебя не принуждаю.
Он залопотал что-то, что вроде я его не так поняла, но я дала отбой. И почувствовала огромное облегчение. Телефон снова затрясся, но я его тут же отключила. Все, хватит тянуть. Жене в моей жизни как-то не осталось места. А держать его на веревочке незачем. Пусть идет дальше без меня. Найдутся желающие его пригреть.
Катька, бывшая свидетельницей этого разговора, вытаращила на меня глаза:
– Мама, ты что, Женю отправила? Ну зачем так резко? Он же хороший человек, тебя любит.
Не ожидала от своей дочери. Она молодых людей совсем не жалеет, расправляется с ними, как повар с картошкой, и с их чувствами считается меньше всего.
Сережка переложил овощи из тележки в багажник и тоже встрял:
– Все правильно. Если она решила с ним порвать, это надо делать резко. А то будет тянуться мочалка годами. Мам, он ведь тебе давно надоел, правда? Только ты стеснялась ему это сказать. А теперь решилась.
– Так, все погрузил? Садимся и поехали. Не хватает, чтобы мы тут устроили дискуссию о моей личной жизни. Давайте лучше подумаем, что Татьяне на свадьбу дарить будем.
Тема Жени еще раз всплыла вечером. Видно, Катька все рассказала бабушке.
– Надя, ты рассталась с Женей? С одной стороны, ты правильно сделала. Я всегда говорила, что он тебе не пара. Но с другой стороны, подумай, у тебя же никого не осталось. Дима женат на кокой-то девице, и Женю ты прогнала. Я думаю, дочь, что так ты совсем одна можешь остаться. На старости лет женщине остаться в одиночестве очень тяжело. Ты, конечно, понимаешь, что я с твоим папой прожила не слишком счастливую жизнь, но если бы я сейчас осталась одна, я бы просто не знала, что делать. Хотя Борис Евсеевич не дал бы мне пропасть, но это все не то, ты знаешь. Катя может выйти замуж за этого иностранца, и будет жить далеко. А я даже не смогу поехать на ее свадьбу. Ты же знаешь, с моими ногами… Мне не перенести перелет. Но пусть хотя бы платье купит здесь, чтобы я смогла посмотреть. И ты его сюда привези. Сережка тоже уже большой, год – другой, и приведет тебе невестку. Говорит, что ему рыженькие нравятся. Это просто смешно. А ты поссорилась с Женей. Я не говорю, что Женя тебе подходит, он как раз тебе не подходит. Я всегда это говорила. Он человек не нашего круга. Но так ты остаешься совсем одна.
У меня даже голова закружилась.
– Мама! Давай прекратим этот разговор.
– Почему? Я пытаюсь тебе объяснить…
– МАМА!!! Я не хочу… Моя личная жизнь тебя не касается.
– Как не касается?! Ты моя дочь! И я хочу, чтобы ты была счастлива!
– Мама! Мне неприятен этот разговор! Мне сорок четыре года, и я как-нибудь сумею разобраться, как мне жить на этом свете!
Я вылетела из дома как пробка из бутылки и сделала пару кругов по поселку. Этот бред меня выводит из себя за считанные минуты. А чужие люди могут нести, что угодно, я и ухом не веду.
Когда я вернулась, меня встретило ледяное молчание. Матушка моя обиделась. Раньше я бы пыталась как-то ее умаслить, но давно уже этого не делаю. Убедилась: такое поведение ведет к тому, что политики называют «эскалация конфликта». А так подуется, и забудет. Отец, проходя мимо, похлопал меня по спине и пробурчал что-то вроде: «Ничего, ничего, потерпи, она успокоится». Он у нас всю жизнь занимается умиротворением агрессора. Со вполне предсказуемым результатом. Только за внуков иногда заступается, когда бабушка уж слишком допечет.
Я ушла к себе.
В воскресенье напряженность сохранялась до самого обеда. А после обеда я под каким-то предлогом уехала в Москву. Катька уехала со мной, ей завтра на работу. А Сережка остался. К нему приехал лучший друг Иван, и они собирались в понедельник на рыбалку.
Не успели мы далеко отъехать, как Катерина предложила начать «задушевный разговор». Так мы его между собой с определенной долей иронии называем. Это явление случается очень редко, и происходит только с согласия обеих сторон. Но, видно, потребность назрела не только у моей дочери, так что я согласилась. Хотя чувствовала, что речь она поведет не о себе, а обо мне.
– Мам, ты очень рассердилась на меня, что я тебя заложила бабушке?
– Рассердилась. Но не очень. Потому что знаю – без толку. Ты все равно все ей рассказываешь. Просто родственные души.
– Мам, ну согласись, кое в чем она права.
– В чем именно, если не секрет? Да пусть она даже во всем права, это не дает ей права влезать в то, что ее не касается. Ты от меня слышишь оценки твоих кавалеров?
– Ну, ты мне говоришь, что тебе в них не нравится, или нравится.
– Ага, когда ты сама спросишь. И то не всегда. Потому что я тебя уважаю. Уважаю твои права на свою жизнь и своих друзей. А у меня нет прав. Мои дела можно обсуждать, моих друзей критиковать, и все это мне в лицо.
– Мам, не кипятись. Я совершенно о другом. У меня есть чувство, что твоя жизнь скоро изменится.
– Очень интересно.
– Ты знаешь, я же все помню. Помню, какая ты была, когда с тобой был дядя Леша. Ты была красивая, веселая, счастливая, вся светилась. Я от него была не в восторге, а теперь понимаю – зря. Ты его любила. А нашего папочку несчастного нет. Да не в этом дело.
– А в чем?
– Когда его не стало, ты вся черная ходила. Не плакала, даже смеялась и шутила, не хотела нас огорчать, а в глазах такая боль стояла. Я все видела, я уже большая была. Только ты думала, что маленькая. А потом боль твоя ушла, и ты стала просто спокойная. Хорошая, добрая, замечательная, но без искры. Такая ты была и с Димой, и с этим Женей. А теперь опять у тебя в глазах огонь.
– Огонь, говоришь? Ну и что?!
– А то! Значит, грядут перемены, и я очень рада, что мы едем в Бельгию. Если ты там не произведешь фурор, значит, я ничего ни в чем не понимаю.
– Ты мне, что, жениха прочишь? Это у тебя в Бельгии жених. Не знаю только, зачем ты парню голову морочишь.
– Глупости. Он сам этого хочет. А у тебя там жених, не жених, но что-то появится. Да может и не в Бельгии, а здесь, но обязательно что-то будет. Может, замуж пойдешь, может, работу новую получишь. У тебя в жизни начинается новый период.
Что-то в этом есть. У меня тоже такое чувство. Но какова Катька! Я от нее не ожидала. – Мам, ты бонус получила?
– А в чем дело?
– Тебя надо приодеть. Для работы костюмов у тебя хоть отбавляй, а вот для отдыха, кроме одних единственных джинсов, нет ничего. Одно старье и дешевка. Давай купим тебе сарафанчик, купальник новый, летние брюки, топики. В гостях ты не должна выглядеть как бедная родственница. Ты у меня будешь производить неотразимое впечатление. Да, еще купи себе дорогие темные очки.
Правильно. Очки у меня дешевые. Я регулярно оставляю их на сиденье в машине, а потом сажусь и давлю. За лето две пары вылетают. Поэтому я бросила покупать дорогие, чтобы жалко не было, но тут стоит разориться. Тем более, что в Бельгии не будет моей машины.
Катерина молодец! Из тонких материй сделала простой практический вывод. Если начинается новая жизнь, встречать ее надо в новых шмотках. В этом вся Катька.
– Ну, а тебе тоже надо приодеться?
– Мне-то? Конечно, надо. Но очки у меня есть, надо только парочку новых топиков, еще одни джинсы и большую сумку.
– Скромная моя! Я же знаю, что и ты под эту марку выкроишь себе наряды.
Вместо того, чтобы ехать домой, мы отправились по магазинам. Распушили половинку моего бонуса, но накупили всего. Даже Сережке достались две майки, джинсы и кроссовки. Надо будет их ему отвезти. Вернулись домой довольные и до поздней ночи примеряли обновки. Люблю ходить по магазинам с Катькой. Она на редкость практичная и умеет выбирать вещи. Мы не купили ничего ненужного. Очки, редкий случай, меня украшали, брюки стройнили, особенно же радовали босоножки. Обычно я такие не ношу, а тут Катерина меня уговорила. Молодец! Они отлично гармонировали и с легкой цветной тканью сарафана, и с полотном брюк, и с купальником, и даже с лентой соломенной шляпки.
– Мама, ты у нас будешь самая красивая!
Катерина может такое говорить, потому что твердо знает: самая красивая – она. А для меня самый большой комплимент, что дочь на меня похожа.
Вся следующая неделя прошла как нельзя более спокойно. Я отправила все материалы Анастасии Матвеевне, и она меня больше не побеспокоила. Валера со Светланой Игоревной отбыли в Санкт Петербург. Прокуратура не объявлялась. Работы пока хватало. Но на следующей неделе мы будем просто штаны просиживать. Я потихоньку переписывалась с питерскими заказчиками, наблюдая, как их сотрудники один за другим уходят в отпуск.
