Текст книги "Академия. Раз, два, три, четыре, пять - я иду тебя искать! (СИ)"

Автор книги: Анна Седова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

– Не даются мне мечи, – не стала этого скрывать, – зато смотри, – и черный шест стал раздваиваться и удлинятся. На концах появились длинные лезвия, и чем-то они мне напоминали секиры, но тоньше и легче. Таким оружием я тоже могла воспользоваться.

– А есть еще одна мысля, – предложение эльфа, заставило отца понять, что он не так хорошо меня знает, как наставник, – Мик, представь лук, – в руках лежал черной дугой кровавый лук, – а теперь призови стрелу, – из прокушенной руки отделилась тоненькая струйка крови и стала походить на стрелу, – нацеливайся и отпускай, – и наметив выстрел в центр стоящей в метрах триста мишени, отпустила тетиву.

Со свистом она пронеслась вперед. Раздался грохот и эльф заржал в голос. А оказалось, стрела разнесла не только мою мишень, но и стоящие рядом. Я извинилась, но эльф махнул рукой и сказал, что ему жаль моих будущих врагов. Такими стрелами я могу убить на расстоянии в сотни метров, а если еще и маяк на крови повесить и до километража дальность дойдет.

С кровью и присущей магией мы разобрались, эльф поблагодарил за поднятое ему настроение, пообещал меня не злить и пошел по делам. Кстати, как и хотела, свела я его с одной милой фурией, любящей боль и того, кто ее приносит. И эльфик стал еще темнее, активнее и при каждом удобном случае благодарил за пару и мое молчание. Я была рада и говорила, что если соберутся жениться, пусть едут к нему. У нее клан жестокий и может порвать на британский флаг.

Что же касается частичной трансформации, тут у меня дело встало в заковыристую позу и то, что я хотела из себя изобразить, никак не выходило. А все потому, что много мыслей и желаний. Суть частью не просто так называется боевой. Она у каждого по способностям, поэтому призвать лишь крылья и уши у меня не получалось, да и с каждой новой попыткой, становилась я, на себя нормальную не похожа. И когда плюнула и остановилась на последнем варианте, смирилась.

Внешность моя почти не изменилась. Кожа осталась прежней, как рост, телосложение и волосы. Только глаза становились алыми, удлинялся зрачок, это по желанию. Главное для меня то, что от мыши мне досталось лишь украшение на голове в виде маленьких крыльев, когти на руках и ногах, способные порезать все, чего коснутся, и крылья. Они не из-за спины растут, как многие думают, а становятся частью рук, которые так же деформируются, вытягиваются кости, становятся гибкими и на сгибах, то есть локтях, появляется острый коготь.

Кроме внешности, изменилась и доступная мне магия, вода осталась на втором месте, в бой шла кровь и тьма. Как и полагалось высшему вампиру, тьмы во мне теперь на три четверти резерва и как сказал отец, придется со следующего года посещать курсы и по темной магии. Только вести их у первого и второго курса будет Шай и мама дорогая, чую попой будет весело, по крайней мере мне точно. А пока отец научил меня пользоваться силой в этой форме. Как оказалось, по желанию из темной энергии я могла создавать то, в чем мне будет удобно находиться. Одежда была не совсем материальной, и к моему великому сожалению зависела от резерва. Поэтому немного поэксперементировав, решила что буду пользоваться этой способностью в крайнем случае. Я пробовала создать все то обмундирование и броню, что видела и помнила, а когда поняла, что выдыхаюсь, вернулась к изначальному виду. Резко и быстро, не сказав и слова, изменил форму папа, и взмыл вверх, со словами:

– Догоняй! – я рванула за ним. Летали мы до темноты. Папа объяснял основы борьбы в небе, и что я могу не только физические умения использовать, когти, крылья и кулаки, но и магию с кровавым оружием. Сражаясь, он показал как комбинировать, и как только увидел то, что хотел и наказав развивать способности самостоятельно, отправился вниз, сменив свою частичную трансформацию на нормальный вид. Я последовала его примеру и стала сама собой, а не мышкой.

Папа отпустил меня, сказав, что на сегодня хватит. А посмотрев в темное звездное небо, поняла почему я устала и меня клонит в сон. Уже далеко за полночь, а тренировались мы весь день и вечер. Обещала придти завтра, но он сказал, что дальше он мне не нужен. Основы мне показаны, осталось их оттачивать и осваивать, добавляя свою магию и суть. Не спорила, отцу видней.

Пришла в комнату, а там картина маслом, хмурясь, скрестив руки на груди, на полу сидел змей, но это было давно, так как в ожидании меня, но в таком состоянии и уснул. Коснувшись плеча, позвала и получив нагоняй что так долго, была уложена в кольце его рук на родной диван. Уткнувшись носом в его грудь, отрубилась сразу. А проспали мы до обеда. В животе заурчало, но есть чего-то горячего не хотелось. Кроме бурления, в горле накалялся жар, а это означало, что пора пополнить резерв и крови выпить. Бутыль моя стояла как всегда в тумбочке. Отпив пару глотков поняла, что голод номер один утолен. Теперь можно подкрепиться другим способом и утолить голод номер два.

После снятия печати рацион мой не изменился. Есть что-то мясное или рыбное я не могла. Но вот овощи и фрукты не возвращались обратно и я могла наслаждаться картошкой, рисом, и другими крупами. Даже грибы и те принимались моим организмом.

Поесть пошли с Шаем вместе. Столовая была многолюдна, преподаватели и оставшиеся студенты, которым кроме как в академии жить негде, утоляли голод. Пахло вкусно, по в толпу не пойду. Не хочу светиться раньше времени. Мне еще перед подругами держать ответ. А их у меня осталось три. С легкой руки фей, и страха от нахождения рядом змея, выяснилось, что лучше они просто будут со мной общаться на лекциях, чем нарываться на злого змея. А вот темные эльфийки и кумо плевать хотели, кто моя половинка и приходили с угощениями, рассчитывая и

на него. Я была рада и не обращала внимание на предупреждение девочек о его звере.

И сейчас, вспоминая наши последние посиделки в темной компании, заскучала по подругам. Шай притянул меня к себе, целуя в макушку, со словами:

– Еще немного и вернуться, – но не забыл напомнить, – но у нас с тобой важное дело, – я его поправила:

– Целых два, – на что он снова улыбнулся и спросил, какое второе, я ответила: – к твоему папе заехать, не то он приедет сюда, – Щай со мной согласился и повел в наше любимое кафе.

Наевшись, пошли прогуляться. Но наткнулись на маму. Она встревоженная предстоящим мероприятием, со словами, надо тебя приодеть, утащила меня по магазинам. Шай мне сочувствовал, но ничего поделать не мог. Мать и ее слово в данный момент важнее моих капризов.

А мама решила меня в конец убить. Платья были одно другого кошмарней. Мне не хотелось быть куклой в рюшках и кружевах. По мне так брюки или что-то типа того мне подходят больше. Только она не слушала меня и пыталась нарядить. Я уже рычала в голос, когда на глаза попалось кое-что интересное. Не обращая внимания на маму и ее «фыр», расплатилась и довольная собой, ушла домой.

Шая не было, но записка гласила, что спать он придет как обычно поздно. Демон, скорее всего опять чем-то его загрузил и покоя не дает. Погладив наряд для приема у Императора, а конкретно короткую тунику с воротником стойкой, вышивкой по контуру и прилагающуюся накидку в пол с длинными рукавами, надеваемую как второе платье, по верх, но смотрится красиво, и лосины до колен, так как туника короткая, а накидка разлетается от движений в разные стороны. К наряду шли короткие полусапожки из легкого материала без каблука на мягкой подошве.

7 глава.

Микаса

Завтра прием в летнем дворце императора и я боюсь. Мне страшно показываться на людях, кто знает, как меня примут и зачем вообще этот балаган нужен. Но мне так никто толком и не объяснили, зачем зовут меня, Шая и родителей. А как выяснилось позже, дракон решил развеяться и с возвращением легендарных героев появился повод собрать народ и устроить праздник. Так мне объяснил отец.

И этот день перед балом и приемом мама пыталась научить меня танцевать. Но у меня никак не удавались нужные движения и не складывались в цепочку. Просто так танцевать, вальс или что-то похожее, ведомая партнером я могу, а чтобы в группе и следовать знаниям и последовательности движений, нет, не выходило.

Мама плюнула, отец не настаивал, а я была им за это благодарна. Упорхнула в комнату и принялась делать то, на что не хватало времени, а хотелось. Рисовать я любила с детства. И портреты родителей и друзей, были стопочкой сложены в моем ящике. В этом мире найти времени для любимого занятия не удавалось, но вот уже неделю я могу себе позволить отдаться вдохновению.

Из под моего карандаша вышли портеры подруг, друзей, наставников, родителей в их новом амплуа, Шая, не один портрет, а целая коллекция, и сына, Мизу я рисовала по памяти. Но внушительная коллекция листов всегда была при мне, рядом с кроватью. А в данный момент мне хотелось нарисовать кумо в ее истинном паучьем обличие, висящей на паутине. И она у меня удалась на славу, пусть и в черно-белом варианте, но смотрелось потрясающе.

Спать легла поздно ночью. Шай не пришел ночью, скорее всего дела и заботы, но явился под утро, с кругами у глаз от усталости он рухнул на диван и как обычно притянув меня к себе, сказал, что устал и уснул. Я, положив свои руки поверх его, продолжила сон.

А ближе к обеду в дверь постучала мама. Она была встревожена, обеспокоена и на нервах. А все почему, так ковен решил присоединиться к празднеству, одарив юную ведьму, то есть меня своим вниманием. И плевать что я не ведьма, мать моя ведьма, а значит права имею такие же.

– Это они так собираются сказать, что выдадут меня за муж за того, кто им удобен, заберут детей, меня и поставят рабскую печать, – мама не спорила, соглашаясь с моими словами, а Шай зверел. Напряжение росло, но выхода кроме как заявить на меня свои права на балу мы не видели. Согласились с наилучшим исходом, что если все будет плохо, змей заберет меня к себе. Мама, как бы не была предана совету ведьм, не пойдет против дочери и всеми силами отведет беду.

– Ладно, – резко встав, мама спросила: – ты хоть платье-то привела в порядок?

– Оно висит и ждет нужного часа, – она кивнула, закрыв за собой дверь. А я осталась со змеем как всегда вдвоем. Он уже пришел в себя и взял в руки. Оставалось привести себя в надлежащий вид и выдвигаться. Но перед этим перекусить. Спустились в столовую и заказав он мяса, а я картошки с грибами в горшочке, ждали заказ. А пока сидели и думали. Он о своем, а я как мне быть, если случиться стычка с ведьмами.

– Мик, – позвал змей, – у меня будет просьба.

– Какая?

– Если что-то случиться, – он смотрел на меня золотыми глазами с вертикальным зрачком, – беги! Я не знаю, смогу ли справиться со всеми ведьмами разом, даже если твои мама и отец вступятся, но одно скажу, – взяв мою руку, притянул к себе, – я за тебя жизнь отдам, – я ему улыбнулась и повторив жест, ответила:

– Я не убегаю от опасностей, а сражаюсь бок о бок с тем, кого люблю, – его глаза приняли нормальный вид, но рука по-прежнему держала мою. Так мы сидели, пока нам не принесли обед. Хотелось послать всех и уйти в комнату, сидеть рядом и разговаривать обо всем и ни о чем.

Но нам нужно собираться и идти на мероприятие. Но так просто сдаваться ни в моем характере и для начала надо обозначить позиции, а именно показать наши с Шаем отношения и серьезность намерений.

Поэтому я решила заплести на его голове ритуальное плетение принятия, он не спорил и сжав зубы терпел все то, что творят мои руки. И после получаса пыток отпустила змея с прической ведьминого избранника. Так я собираюсь показать, что он мой и мне никто другой не нужен. По левой стороне шли четыре тонкие косы, с вплетенными в них сними лентами, означающими мою стихию. И когда за нами зашла мама, чуть не рухнула замертво.

– Значит, ты решила так поступить? – спросила она, сидя на стуле, отпаиваясь чаем. Прошло десять минут, как она пришла в себя, а глаза до сих пор удивленные. Она смирилась, не приняла Шая, а смирилась с моим выбором.

– Да, – ответила я, уже готовая, – мы так решили, – и на моей голове, сверкая белыми лентами шли витые, словно змеи косы, заплетенные Шаем, – мне плевать что скажут ведьмы, – и тряхнув волосами добавила, – я высший вампир, маг крови и разума, и ведьмины дела меня не касаются.

– Значит мне конец, – встала мать и пошла на выход, – но утереть нос и увидеть страх и ужас в глазах совета, того стоит, – уже в двери, она смотрела на нас и улыбалась. Она знала, что я не стану плясать под дудку ковена и сделаю так, как посчитаю нужным. Я и Шай решили так. Сразу поставим точки над «Ё», и покажем ведьмам нашу позицию.

Переодевшись каждый в свое, предстали перед родительницей. Она посмотрела на меня и кивнув, что пойдет, принялась разглядывать змея. А он решил быть как я – открыто и скрытно одновременно. Традиционная одежда у змеиного народа была двойная. Белая с воротником стойкой рубашка со шнуровкой до середины груди и коротким рукавом, а сверху надевалась вторая часть с длинными рукавами и разлетающимся подолом, открывающим белую половину и облегающие брюки под цвет верхней части, ну и обувь. Типа балеток тапочки черные без узоров и удобные для танцев и простой ходьбы. И весь наряд был расписан нитью, символы семьи и клана, показывающие статус и покровителя, если он есть.

Мама ушла, а мы взявшись за руки последовали за ней. В портал, открытый специально для торжественного случая и далеких гостей. Шай шепнул, что возможно мы встретим Мизуки и отца, а возможно и старых друзей, но не исключал и встречи со старым врагом. Я готова была ко всему, и плевать, что нас ждет потом, главное мы вместе сейчас.

Когда портал был пройден, мы оказались посреди зала. Золотой дракон любил жить с шиком и встречал гостей так же, не жалея средств и времени на подготовку. Зал украшен белыми шторами с золотым орнаментом правящего рода, с потолка свисают многоуровневые подсвечники, вылиты из золота, до блеска и собственного отражения начищен кафельный пол. Колонны, поддерживающие тяжелый потолок, с фресками и объемными картинами прошлых событий, исторических моментов, так же украшены лепниной из золотых узоров. Шикарно, но на мой вкус слишком громоздко. По мне восточный максимализм самое то.

На постаменте у центральной стены, с солнцем у изголовья, стоял трон, точнее каркас для трона, на самом деле, было три удобных кресла. Почему три? А это мне сказал Шай, но по большому секрету.

– У драконов нет принципа морали, – держа меня за руку, начал он свой рассказ, – если ему кто-то понравился, и он того пожелал, то возьмет, и ты пискнуть не успеешь, как окажешься в золотой клетке. Один из тронов его, то есть Императора, рядом по правую руку для жены, а это эльфийка, и еще один для фаворитки. Она становиться частью семьи, пока не надоест. Но по мнению дракона, это честь быть любовницей такого важного существа. И никто не отказывает, у него уже пять фавориток сменилось. И живут они во дворце.

– Чего? – я удивилась, но сделала это как можно тише, не привлекая внимания, – а как же все те истории, что любит дракон одну единственную, жизнью сплетенную, судьбою подаренную?

– Это да, но никто не говорил, что любить можно и так, – пояснив, – он любит эльфийку, и любовь взаимна, но драконью суть никуда не денешь, – он рассказывал, а у меня на голове шевелились волосы, как так можно? – все что хочется – получит, а если нет, смерть противникам.

– Жесть!

– Да, но самое страшное, ему никто не отказывал, – и тут я встала. Идти дальше не хотелось. Шай держал меня под руку и спросив что со мной получил ответ:

– У меня на душе плохо, – а это значит, что будет что-то не то. Всегда так, как только в ступор впадаю, жди беды, – Шай, не отпускай меня сегодня, – попросила его. Он кивнул и сказал, что будет рядом, а если нет, то отцу на попечение отдаст. Я кивнула, приняла тот факт, что нутро вопит и требует вмешательства. Обезопасить себя полностью не удалось, как хотелось бы, но если что план отступления у нас был. К змеям и плевать на академию. Свобода и жизнь дороже.

Постепенно народ прибывал. Кого-то змей знал, приветствовал, а кого-то игнорировал. А на кого-то старался не смотреть, дабы подавить порыв подойти и убить. Но к одному гостю внимание Шая было направлено особенно усиленно. Он ждал удобного случая, чтоб поймать и о чем-то договориться. И когда поймал минуту его свободного времени, оставил меня, сказав, что скоро будет рядом. Но как только он ушел, ко мне подошел темноволосый, желтоглазый представитель паучьего клана. Хорош, Ризель бы оценила. Мужчина высок, с широким разворотом плеч, под тканью рубашки можно было видеть упругие мышцы и пресс. А лицо со сверкающими глазами притягивало на разговор и мне казалось, что я его давно знаю. Но этот все магия и наваждение.

– Леди, – протягивая напиток, обратился паук, – могу составить вам компанию?

– А зачем? – мне было интересно, по какой причине он заинтересовался мной, раз решил подойти. Я не известна, мать и отец еще меня не представляли, чтоб знать кто я.

– Ради любопытства, – его тонкие губы были растянуты в улыбке, глаза узки, видны лишь щелочки, брови сдвинуты к переносице, весь его вид говорил, что он меня изучал. Я не будь дурой, непринужденно тряхнула волосами, показывая косы, намекая, что у меня есть пара и что я не нуждаюсь в постороннем внимании, надо было видеть, как паук меняется в лице. Видимо он что-то понял, раз сделал шаг назад, видя его реакцию, спросила:

– Еще вопросы?

– Да, – на лице восхищение, – где такую малышку откапал Дар?

– Где откопал, уже нет, – улыбнулась, так как понимала, предо мной не враг. Паук знал Шая, и раз называет его коротким именем, то имеет на это право. А это могли делать либо по дружбе, либо по личному разрешению. Просто так назвать змея коротким именем равнялось желанию свести счеты с жизнью.

– Жаль, – расстроился паук, но я его решила обрадовать. Есть у меня желание осчастливить подругу, поэтому спросила его прямо в лоб, как он отнесется к тому, что есть у меня знакомая девушка его вида, на что тот заинтересовался: – а с какой целью интересуешься?

– Подруга у меня из ваших, – он снова принял вид хищника, сузив глаза, натянув улыбку и попросил меня ее описать, но зачем словами, если я прихватила рисунки. Не знаю почему, на тот момент мне казалось, что так будет нужно, – смотри, – протягивая альбом, – зовут ее Ризель, – мужчина смаковал ее имя, наслаждался им, и мне казалось, паук внутри готов был плести паутину, дабы связать эту прелестницу. Рисунок забрал, я не возражала, – нарисую еще, она любит позировать, – он взяв мои руки, тряс и благодарил меня. За что конкретно, пояснил, что ее давно добивается, а сама девушка неуловима. Родители и те не могут ее найти. Но теперь он ее схватит и к себе затащит, а та не отвертится.

– Кого это ты собрался хватать? – злющий голос Шая, заставил паука расслабиться и скинуть маску хитрющего обольстителя. Тут же отпустил мои руки. В компании змея он стал другим, застенчивым, скромным и слегка заикающимся. Видимо эти двое давно дружат, раз Шай не обратил внимания на смену его настроения и невинный вид. Я последовала его примеру. Паучиха у меня такая же. При посторонних надевает маску и ведет себя с точностью наоборот.

– Девушка твоя, – обращая внимание на косы, чем польстил Шая, так как тот улыбнулся и слушал друга внимательно, – дала мне карт-бланш на покорение сердца ее подруги, – и показал мой рисунок. Шай узнав Ризель, спросил:

– Мышка, а ты не боишься, что этот шести вековой Тарантул прибьет твою паучиху в первую брачную ночь? – есть такое. Но это если паучиха заартачиться или станет перетягивать одеяло на себя. Пауки народ странный. Девушки должны повиноваться или делать вид, что повинуются. Но в постели все именно так. Особенно в первую брачную ночь. Но Ризель умная девушка и давно сказала мне, что если партнер достоин, она будет повиноваться и ублажать его так, как он того пожелает. У пауков пара на всю жизнь, как и у змей. Так что если души и тела сольются в унисоне, жить им долго и счастливо.

– Не боюсь, – и добавила, – она из рода Каракута, и сможет постоять за себя, если что, – добавила, что девушка достаточно сильна и вынослива, – так что нет. Я не боюсь за подругу. И если ты ее покоришь, – обратилась я к другу Шая, имени так и не узнала, – буду тебе признательна и за вас рада.

Но тут на горизонте показалась голова родительницы. Мама шла горя щеками и кровь пела одними лишь негативными эмоциями, в том числе и страхом. А это значило лишь то, что ждало меня новое испытание.

– Мик, – позвала меня мама, – там с тобой хотят поговорить верховные, – я честно, готова была сбежать, чем с ведьмами встречаться, да что говорить я трусила, даже с пауком разговаривать не побоялась, а с ведьмами боюсь.

– Мам, а можно потом? – хотела отложить разговор на как можно долгое время, но увы. Меня ждало разочарование. Требование верховных, и мама не может им противостоять.

– Нет, – она была серьезна. Скорее всего у нее намечаются неприятности. Чтоб тебя! Пришлось идти, а слова Шая, что если понадобится, то он будет рядом, услышала в толпе, он крикнул мне, я услышала. Пыталась, как можно дольше смотреть в его глаза, вселявшие в меня чувства уверенности и защищенности, и в конечном итоге потеряла в толпе. А мама и я были на подходе, она держала меня за руку, чтобы я не сбежала. Я не собиралась, а она все равно держала, себя так успокаивая.

– Вот, – подошла к компании девушек в ярких шляпках и не менее ярком макияже. А с косметикой переборщили. Слишком ярко и вульгарно. Все в их облике было слишком. Косметики, кружев, украшений, но это все мишура. На деле же повышенная учтивость, приветливость, обаяние и милые улыбки говорили, что они что-то от меня хотели или же заманивали. Ведьмы не такие. Это я по наставнице знаю. Если бы не лекции, слова из нее не вытянешь. Да и закрыта она, не только от меня, а от всего преподавательского состава. Имя и то со скрежетом назвала, а эти трое явно что-то задумали и как мне кажется, добром это не кончится. Для меня, по крайней мере.

Мама вела меня к ним, держа за руку, думая, что я отпущу ее и уйду. Но раз я обещала, то поддержу ее. Как только подошли совсем близко, натянула приветственную улыбку, представив меня:

– Знакомьтесь, – подтолкнула меня вперед, – моя дочь Микаса, – и дальше пошли имена, которые я не стала запоминать. А дальше ад. Каждая из них расспрашивала о моей тяжелой жизни в этом мире без поддержки, горевали что все это время я провела в мучениях, одиночестве. И как за столь короткий отрезок времени у меня получилось приспособиться в этом мире. Слушая из их уст про мучения и коварных существ, живущих у меня под боком, хотелось послать каждую из них в лучших традициях того мира, на три буквы, или как говорится в эротическое путешествие.

Но к моему великому сожалению послать их я не могла. От этого зависела судьба моей мамы, а именно жизнь и дальнейшая работа. Как сказал отец, собираются восстановить школу ведьм и маму пригласили в ее стены преподавать и если все сейчас пойдет крахом, маме дорога к ведьмам будет закрыта.

Я слушала, натянуто улыбалась, соглашалась, но ровно до тех пор, пока они не дошли до личных врагов. Точнее одного из них, а конкретно их претензия была к Шаю. Они знали что змей учиться со мной в академии, им рассказала мама, и тут на моего змея пошел поток оскорблений, а мне лично куча сочувствий и соболезнований. Нет, первые пол года так и было. То время для меня считалось персональным адом, а Шай выступал в лице личного мучителя и выбирал для меня самые страшные пытки и раскаленная сковорода или кипящий котел показался бы раем. Все это время я не знала чего от него ждать, убьет ли меня он или просто где-то закопает. Только все эти мучения из-за зверя, что внутри моего Шая и его выбора. Мне об этом известно, а вот им нет. По этой причине они нападали на него и пытались настроить меня против змея. Только вот их мнение меня не интересовало, и они могли засунуть свои соболезнования куда подальше.

Я долго терпела, но не выдержала после слов:

– Их надо всех под корень уничтожать, – а в голосе столько яда, что Ризель обзавидуется. Паучиха сама по себе ядовита, но тут такая концентрация, что даже она захлебнется. И каюсь, как только перед глазами встает раненный змей, гонимый и обессиленный, захотелось лично сжать глотку этой ведьме. Но я лишь сказала:

– А с чего вы взяли, что имеете право решать, кому жить, а кому умереть? – на что все три верховные обратили на меня свой взор, готовый испепелить не согласную с их мнением на месте. Гнев заполнил их кровь, а злость таки сломала маску приветливости и учтивости. И они показали себя во всей красе. И тут началось:

– Мы – сильнейший совет, и наш ковен способен сравнять с землей всю их долину, – на моих губах растянулась улыбка безумного шляпника, так как мыслей в моей голове было куда больше чем у них, как и возможностей. И каюсь, меня понесло:

– Только этот сильнейший совет не смог избавиться от черных меток и все ваши меченые морой сестры по ковену были обращены в черных ведьм и перешли в стан врага, – ведьмы закипали от гнева, а мама стала белее мела, – и кто избавил ваш клан от полного уничтожения? – с Шаем я проводила все свое свободное время, и из его рассказов о прошлом, многое узнала, как и причину ненависти ведьм к его народу. Он мне рассказывал всё, не скрывая деталей и красочно описывая все моменты и детали, что было несколько столетий назад. А змеи из всех народов были единственные, кто мог выжечь черноту и освободить душу от порабощения, только ведьмы предпочли обвинить их в смертях, чем благодарить.

– Да что ты знаешь?

– К вашему несчастью все, – и добавила, – как и то, что змеи выжигали черноту из душ ваших сестер, а вы молили их не делать этого. А сами понимали, что обрекали их на медленную смерть, – и спросила: – продолжить?

– Девочка, ты забываешься! – рычала на меня одна из ведьм. Ее глаза наливались зеленью, она готова была порвать меня, но мы на приеме и магия здесь под запретом.

– Змеи убивали нас, – сказала вторая, но причину озвучила я.

– Да, так как вы прятали зараженных. И сами страдали от своей глупости и их обрекали на мучения. Вы не понимали, что вредите не только им, но и себе. Или напомнить, как ваш ковен прятал черных в подвалах, когда шла зачистка, в надежде, что когда все закончиться черный мор пройдет и все ваши сестры станут прежними. Но конец так и не настал, землю лишь очистили, оставшихся тварей загнали за барьер вместе с хаосом и пустотой. А ваши сестры мучались в серебряных оковах и просили их освободить от этой жизни, – нужно было видеть глаза ведьм. Они полны гнева и боли. Когда я говорила о прошлом, они словно пережили все заново. Как менталист, да еще и разгневанный, я добавила толику силы в свой рассказ. И картины прошлого с моей подачи стояли перед глазами трех верховных ведьм. Это моя маленькая месть за все то, что перенесла не только я, но и мама.

– Откуда? – спросила самая молодая, – этого в истории нет, – глаза ее наливались силой, она хотела обрушить на меня свой гнев, но ровно до тех пор шел весь этот спектакль, пока я не тряхнула косой и не показала ленты и специальное плетение змеиного рода. Нужно было видеть лица ведьм. Они потеряли краску и кожа их была сера, как небо перед грозой.

– Она?! – воскликнула на мать главная ведьма, которая стояла в прострации и просто молчала, не нарываясь на неприятности, – Ниисанна и давно она, – показала на меня своим когтем ведьма, – избранница змея?

– Давно, – на это вопрос ответила я, так как мама не могла и слова сказать, в ее глазах был лишь ступор. Так с ведьмами давно никто не разговаривал, да и все то, что я рассказала, она пусть и знала, но не хотела делиться. А что касается нас с Шаем, то хотела продолжить, как на помощь пришел виновник ведьминого гнева.

Шай положил руки на мои плечи и притянув к себе, нежно коснулся губами шеи и покрепче прижал к себе. А ведьмы стояли и мне казалось, что брызни на них святой водой они зашипят и растекутся по полу вонючей лужицей. А когда Шай притянул меня к себе и наклонился, открывая взор на левую половину заплетенных волос, ведьмы заголосили, да так, что на нас смотрели все, пусть и не лезли, а лишь молча наблюдали.

– Косы! – воскликнули они в унисон, а на них смотрел весь зал, – она заплела ритуальные косы белому змею! – Послышался ах, и снова тишина. Я шепнула Шаю что не такого эффекта я ждала, но он сказал, что так даже лучше, не могла не согласиться, поэтому, поставив все точки над «Ё», ждали поддержку в лице родителей, а именно отцов, которые уже спешили к нам. И скорее всего, шли они вместе не просто так. А о чем-то договаривались или что-то вспоминали.

Когда подошли, мой отец начал первым:

– Ну и что с того, что моя дочь, – сделал акцент на слово «моя», так как я вампир, а не ведьма, – выбрала в пару змея? – ему вторил отец Шая:

– А мой сын с первого взгляда понял, что она – его мышка, – и тут ведьм не стало. А эмоций кроме ненависти и презрения на лице больше не существовало.

Дружной компанией мы покинули ведьм, и пошли танцевать. Я в руках змея, мама в папиных. Отец Шая смотрел на нас и радовался. Как сказал мой змей, он давно ждет, что кто-то встанет рядом с его сыном и подарит сердцу зверя покой. Этим покоем стала я и не важно кто я. Главное Шай стал спокоен и его рассудку ничего не угрожает.

8 глава

Шайнадар лор Шанар

Праздник был в самом разгаре, когда мы с Микасой прошли сквозь портал. Как это всегда и бывает, зал был украшен слишком ярко и напыщенно. По-другому он не умеет. Все сверкало цветом императора. Золотые шторы, люстры и даже кафель и тот с золотыми переплетениями нитей и узоров. Столы усыпаны угощениями и напитками. Пары в ярких нарядах, кружатся в танце, веселятся, а те, кто не танцует, кучкуются и ведут беседы, потягивая напитки и поедая закуски. Многих знакомых я поприветствовал, пока шел к столу с напитками, а некоторых не видел бы еще столько же. Но с одним из присутствующих я бы переговорил лично. Давно хочу его навесить, но времени и возможности нет, поэтому был рад, что застал его на празднике. Попросил Мику побыть здесь, отец сказал, что скоро подойдет, так что скучать ей не придется. Он с ее отцом о чем-то разговаривал и держал ее в поле своего видения. Я же как и хотел, пошел к старому знакомому.

Увидев меня, он улыбнулся, пошел навстречу, и на протянутую ему руку пожал ее и сказал, что во мне что-то изменилось. А когда увидел волосы, да еще и заплетенные ведьминым способом хотел было посочувствовать, как я его обрадовал: