Текст книги "Железный Путин: взгляд с Запада"

Автор книги: Ангус Роксборо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Ночь после выборов

Москва на протяжении своей истории не раз подвергалась пожарам. Первоначальные деревянные строения Кремля время от времени сгорали дотла. В XVI веке Москва горела после татарского набега. В 1812 г., когда в Москву вошла наполеоновская Grande Armée, пожары уничтожили почти все строения. Город пришлось в буквальном смысле восстанавливать из пепла.

Воскресным вечером 14 марта 2004 г. выставочный зал «Манеж», служивший при царе местом проведения конных учений и военных парадов, находящийся прямо напротив Кремля, загорелся по неустановленной причине. Языки пламени несколько часов освещали ночное небо ¹¹. Владимир Путин поднялся на темно-красную кремлевскую стену, чтобы с удобного места понаблюдать за происходящим. Телевизионная картинка показала, как он смотрит на бушующее пламя, потом разворачивается и с мрачным выражением лица уходит. Возможно, он увидел в этом некий зловещий знак. В воскресенье прошли выборы. Избирательные участки закрылись всего несколько часов назад, он был избран президентом России на второй срок, получив 71 % голосов. Наполеон видел, как его добыча горит у него на глазах. Может, Путину показалось, что какие-то иностранцы, посягающие на Россию со своими чуждыми представлениями о демократии, тоже хотят разрушить его мечты?

Я не знаю, могли ли подобные мысли посетить в этот момент президента. Но события, произошедшие спустя несколько месяцев на юге России, показали, что Владимир Путин, сильная личность, оказался во власти почти параноидальных иллюзий о внешней угрозе и слабости России. Очередное кровавое нападение террористов, которое закончилось гибелью сотен детей, стало для Путина очевидным подтверждением того, что его власть над страной слишком непрочная и что Россия – обессиленная, отсталая страна, окруженная врагами. Загнанный в угол, он будет выкладываться до конца, чтобы доказать свою силу. Путин-2 станет яростным фениксом, возродившимся из пламени.

Беслан и «конституционный переворот»

Трагедия началась 1 сентября. В этот день российские дети по традиции возвращаются в школы после летних каникул. Беслан – небольшой город с населением в 36 000 жителей. Он расположен на северном склоне Кавказских гор менее чем в часе езды на запад от Чечни. Радостные дети, в новеньких формах, вместе со своими родителеми собирались у школы № 1. В девять часов во дворе школы началась торжественная линейка. Почти в это же время на территорию на армейском грузовике ворвалась группа вооруженных боевиков. Стреляя в воздух, они загнали более 1100 человек – детей, родителей и учителей – в здание. Это стало повторением трагедии в московском театре, за исключением того, что террористы хорошо усвоили предыдущий урок, и властям оказалось еще труднее разрешить кризис. Захватчики тщательно спланировали нападение; они изучили каждый уголок школьного здания. Десятки заложников были убиты в первые часы, и на протяжении последующих трех дней вся страна следила за тем, как разворачиваются кошмарные события. Террористы установили вокруг школы мины-растяжки и отказывались принимать в здание пищу, воду и лекарства. Вновь перед президентом Путиным возникла самая жуткая дилемма: как освободить заложников, спасти жизни людей и при этом не уступить требованиям террористов, среди которых, как обычно, было немедленное и полное признание независимости Чечни? Переговоры известного детского врача Леонида Рошаля и главы Северной Осетии с захватчиками ни к чему не привели. Дети, загнанные в школьный спортзал, мучились, страдая от страха, духоты и жажды. На третий день в школе прогремело два взрыва непонятного происхождения, после чего спецназ пошел на штурм. Бандиты оказали сопротивление. Двадцать восемь террористов были убиты. Но при этом погибли 334 заложника, в большинстве своем – дети.

Это был самый черный день в безуспешной войне России с терроризмом на своей территории. Чуть ли не свободная деятельность вооруженных групп и террористов-смертников приводила к гибели людей и сеяла панику среди населения, демонстрируя беспомощность власти и бессмысленность путинского заявления о «победе» в этой войне. Бесланская трагедия стала шестым крупным террористическим актом на протяжении одного 2004 г.

В феврале в результате взрыва в московском метро погиб 41 человек.

В мае, во время парада в честь Дня Победы, в Грозном в результате покушения погиб президент Чеченской Республики Ахмат Кадыров.

В июне группа чеченских террористов совершила нападение на столицу соседней Ингушетии. Они убили 95 человек и захватили большое количество оружия, которое позже было использовано в Беслане.

В августе террористы-смертники почти одновременно взорвали в воздухе два самолета. Погибли 90 человек.

В самом конце этого же месяца, ровно за сутки до Беслана, женщина взорвала себя у станции московского метро. Погибла она и десять случайных прохожих.

Субботним вечером 4 сентября по телевидению наконец выступил Владимир Путин. Его обращение к народу прозвучало через сутки после жестокого окончания операции в Беслане и спустя несколько часов после его поездки на место трагедии и встречи с некоторыми из оставшихся в живых заложников. Он выглядел глубоко потрясенным, говорил медленно и с большим чувством о том, что «на нашей земле произошла страшная трагедия». Подобно священнику на похоронах, он попросил людей «вспомнить всех, кто погиб от руки террористов в последние дни», и скорбно склонил голову. Но затем быстро перешел от недавнего кризиса к выражению далеко идущих и поразительных умозаключений, которые во многом стали определяющими его действия до конца президентского срока.

«В истории России было немало трагических страниц и тяжелых испытаний. Сегодня мы живем в условиях, сложившихся после распада огромного, великого государства. Государства, которое оказалось, к сожалению, нежизнеспособным в условиях быстро меняющегося мира. Но сегодня, несмотря на все трудности, нам удалось сохранить ядро этого гиганта – Советского Союза. И мы назвали новую страну Российской Федерацией».

Это был странный стиль. Урок истории, проводимый в день национального траура, напоминающий о величии СССР. В последующих словах Путин выдал свою ностальгию по железной руке коммунистического государства, на смену которой пришла слабость.

«Мы живем в условиях обострившихся внутренних конфликтов и межэтнических противоречий, которые раньше жестко подавлялись господствующей идеологией. Мы перестали уделять должное внимание вопросам обороны и безопасности, позволили коррупции поразить судебную и правоохранительную сферу. Кроме того, наша страна, с некогда самой мощной системой защиты своих внешних рубежей, в одночасье оказалась незащищенной ни с запада, ни с востока. На создание новых, современных и реально защищенных границ уйдут многие годы и потребуются миллиарды рублей. Но и здесь мы могли бы быть более эффективными, если бы действовали своевременно и профессионально».

Намекая на силовые действия, которые вскоре последовали, Путин продолжил: «Мы проявили слабость. А слабых бьют».

Путин придал совершенно новое освещение террористическим нападениям. Он ни словом не упомянул о жестокостях вооруженных сил в Чечне – одной из главных причин возникновения доморощенного терроризма. На самом деле он вообще ни разу не произнес слово «Чечня». Вместо этого он возложил вину… на Запад! Он сформулировал свои обвинения странным, двусмысленным образом:

«Одни хотят оторвать от нас кусок пожирнее, другие им помогают. Помогают, полагая, что Россия как одна из крупнейших ядерных держав мира еще представляет для кого-то угрозу. Поэтому угрозу нужно устранить. И терроризм – это, конечно, только инструмент для достижения этих целей».

Путин словно хотел сказать, что нападение на Беслан стало частью западного заговора, направленного на расчленение Российской Федерации, и иностранные правительства используют террористов как инструмент для достижения этой цели. Далее он нарисовал народу апокалиптические картины, как лидер страны на грани войны.

«Как я уже многократно говорил, мы не раз сталкивались с кризисами, мятежами и террористическими актами. Но то, что произошло сейчас, бесчеловечное, беспрецедентное по своей жестокости преступление террористов, – это не вызов президенту, парламенту или правительству, это вызов всей России, всему нашему народу. Это нападение на нашу страну».

Путин поклялся, что как президент он не поддастся на шантаж и не ударится в панику. «Мы имеем дело с прямой интервенцией международного террора против России. С тотальной, жестокой и полномасштабной войной». Он предупредил россиян о том, что больше нельзя вести себя таким «беспечным» образом, и потребовал жестких мер от силовых структур, обеспечивающих безопасность. Он пообещал подготовить «комплекс мер, направленных на укрепление единства страны».

В последующие дни эти меры были озвучены. Они шокировали даже тех, кто уже считал Россию слишком авторитарной страной. Бывший премьер-министр Путина Михаил Касьянов (уволенный полугодом ранее), назвал это «антиконституционным переворотом».

Во-первых, во имя борьбы с международным терроризмом Путин отменил прямые выборы губернаторов регионов. Отныне он лично будет выдвигать их, а региональным законодателям останется лишь «проштамповать» назначение. (Подразумевалось, что Беслана могло не случиться, если бы губернаторы регионов не были «неподконтрольны».) Во-вторых, независимым политикам и радикальным оппозиционным партиям стало почти невозможно попасть в Думу.

До сих пор половина парламентариев избиралась по партийным спискам, а другая половина – напрямую, по 225 одномандатным округам. Отныне все депутаты будут избираться по партийным спискам. Одномандатные округа упразднялись. Барьер для прохождения партии в парламент был поднят с 5 до 7 %. Правила для создания новых политических партий тоже были ужесточены.

Путин усиливал контроль и душил оппозицию. «Вертикаль власти», созданная в 2000 г., стала жесткой. «Идеолог» Путина Владислав Сурков постарался облагородить жесткие меры с помощью псевдонаучной терминологии. Он называл это «суверенной демократией» или, иногда, «управляемой демократией». На самом деле это был конец демократии. В интервью газете «Комсомольская правда» он прокомментировал пакет реформ в стиле Алисы из Страны чудес. По его словам, все будет совсем не так, как кажется: новая избирательная система не ослабит оппозицию, а «выведет ее из политического забвения»; реформами «Путин укрепляет государство, а не себя»; назначаемые губернаторы будут иметь бо́льшие, а не меньшие права.

Следующей инициативой, выдвинутой Путиным, стало создание Общественной палаты – совещательного органа из 126 уважаемых людей, который должен «обеспечить общественную экспертизу важнейших законопроектов и подзаконных актов». Инициатива вызвала некоторое недоумение, поскольку предполагалось, что этим должна заниматься Государственная дума. Сурков пояснил: «Родовая травма парламентаризма – оглядка на выборы, прошедшие и предстоящие». На Западе это называется «отчетность перед электоратом», в России, по словам Суркова, это «ведет к популизму». Эксперты из Общественной палаты будут «меньше зависеть от политической конъюнктуры, что позволит им быть объективнее» ¹². (Степень соответствия представлений Суркова о реальности проявилась через несколько лет, когда он заявил на телевидении, что «Путин – это человек, который послан России судьбой и Богом в трудное для России время. Ему судьба предопределила сохранить наши народы» ¹³. Разумеется, такой Богом данный правитель может трактовать демократию по своему усмотрению.)

А что должны были подумать люди о фразе президента о том, что иностранные державы норовят «оторвать от нас кусок пожирнее»? По мнению опытного аналитика Дмитрия Тренина, международная политика Путина перешла в новый этап. «До 2003 г., – писал он, – определяющим был курс на сближение с Западом под флагом “европейского выбора” и с заявкой на союзнические отношения с США». Затем «Москва проводила политику неприсоединения: подчеркнутая независимость от Запада сочеталась с нежеланием конфронтировать с ним» ¹⁴.

Теперь начинался новый, изоляционистский этап. На втором сроке своего президентства Путин никому больше не собирался делать любезности. Он был уверен, что Россия ослабила бдительность и должна защищаться от двух зол – терроризма (теперь названного частью иностранного заговора) и западной демократии, которая проникает во все бывшее советское пространство. В первую очередь – в Грузию, а вскоре и на Украину.

Глава 7
Всюду враги

«Оранжевая революция»

Кремль пришел в бешенство от сцен, разворачивавшихся в Киеве в конце 2004 г. Море оранжевых курток и баннеров, миллионы демонстрантов, не обращая внимания на минусовую температуру, парализовали украинскую столицу. Плохо было уже то, что повторялись тбилисские события годичной давности: протест против подтасованных результатов выборов, массовая поддержка проамериканского, националистического кандидата, предложившего альтернативу коррумпированному авторитарному пророссийскому режиму. К тому же это происходило на Украине, самой значимой для России из всех бывших советских республик. С населением в 47 млн человек, Украина в десять раз превосходит Грузию. Шестая часть ее жителей – этнические русские; миллионы смешанных русско-украинских семей. Путин (как и многие россияне) рассматривал ее как простое продолжение России. По некоторым данным, в 2008 г. он говорил президенту Джорджу Бушу: «Ты не понимаешь, Джордж, Украина – это даже не государство. Что такое Украина? Часть ее территории – это Восточная Европа, но большую часть мы ей подарили». Крымский полуостров действительно был подарком России Украине, сделанным бывшим советским лидером Никитой Хрущевым. Крым имеет стратегически важное значение для России как база ее Черноморского флота. Страна лежит как огромный валун на пути множества стратегических связей между Россией и Европой: нефте– и газопроводы, линии электропередач, дороги военно-стратегического назначения. Украина – последний буфер между Россией и расширяющимся НАТО. И при этом человек, который собирался стать ее президентом, Виктор Ющенко (имеющий жену-американку), вел переговоры о вступлении в НАТО! Путин не собирался повторять ошибку, направляя своего министра иностранных дел «разобраться» и рискуя дать Украине ускользнуть, как Грузия. Путин намеревался сделать все, чтобы остановить разложение. Разработать стратегию действий он поручил новому руководителю своей администрации Дмитрию Медведеву – будущему президенту.

Избирательная кампания на Украине стартовала в июле. Путин с самого начала почувствовал опасность. Западно ориентированную оппозицию возглавлял харизматичный дуэт: Ющенко, занимавший в свое время посты премьер-министра и председателя Центрального банка, и Юлия Тимошенко – пламенный политик, хорошо известная как фирменной светлой косой, уложенной вокруг головы, так и неоднозначной карьерой в области газового бизнеса, которая вывела ее в число самых богатых людей Украины. Они создали предвыборную коалицию «Народная сила» и заключили сделку, согласно которой в случае выбора Ющенко президентом он назначит Тимошенко своим премьер-министром. Оба хотели укрепить независимость Украины от России и в особенности получить право войти в состав Европейского союза и НАТО (если этого пожелает альянс).

Кандидатом от правящей власти был премьер-министр Виктор Янукович, человек с непривлекательным прошлым: в молодости у него было две судимости за грабеж и причинение телесных повреждений. Даже Владимир Путин относился к нему настороженно, хотя Янукович и был явно предпочтительней Ющенко. Несколько хорошо осведомленных русских говорили мне, что Путин не считал Януковича лучшим кандидатом, но тот пользовался полной поддержкой действующего президента Леонида Кучмы, направившего весь административный ресурс на поддержку его кампании. Государственное телевидение широко и позитивно освещало кампанию Януковича, одновременно выставляя Ющенко в черном свете как крайнего националиста, находящегося в предосудительном браке с американкой украинского происхождения, которая даже могла быть агентом ЦРУ, готовящим заговор для захвата власти ее мужем.

В интервью Кучма подтвердил, что обсуждал с Путиным наиболее предпочтительного кандидата. «Это не было тайной. Разве Запад не обсуждал, кто должен стать президентом Украины? Этим занималось все западное сообщество, но на другой стороне – только Россия, только Путин. Путин был знаком с заявлениями и мнениями Ющенко. И у него не было большого желания, чтобы тот пришел к власти» ¹. Поскольку Кучма выбрал Януковича своим «преемником», Путин обеспечил ему поддержку Кремля. Украина стала полем битвы за влияние: Соединенные Штаты и Россия открыто поддерживали противоборствующих кандидатов.

Как годом ранее в Грузии, в украинской кампании активное участие принимали западные неправительственные организации. Они оказывали консультативную помощь и Ющенко, и доморощенным группам его сторонников. Крупнейшей общественной молодежной организацией стало движение «Пора!», которое позаимствовало методы избирательного и гражданского неповиновения у сербского движения «Отпор» и грузинского «Кмара». Русские, в свою очередь, направили в Киев так называемых политтехнологов, в том числе Глеба Павловского (некогда советского диссидента, ставшего советником Путина) и Сергея Маркова в качестве экспертов по связям с общественностью для команды Януковича и в качестве канала связи между ним и Кремлем.

Американский посол в Киеве Джон Хербст вспоминал в интервью, что западные посольства «создавали инструменты» для обеспечения честности и прозрачности выборов. «Помнится, созданием рабочей группы из представителей заинтересованных посольств для отслеживания всех событий, имеющих отношение к выборам, руководил посол Канады. Я тоже организовывал регулярные встречи, сначала ежемесячные, затем, наверное, каждые две недели, со всем заинтересованным интернационалом и украинскими НПО, чтобы выяснять, что они делают для обеспечения честных и свободных выборов. Мы устраивали “мозговые штурмы”, решая, как нам лучше координировать усилия, чтобы добиться желаемого результата. Результатом должны были стать честные и свободные выборы, а не победа конкретного кандидата». Как и в Грузии, американское Агентство международного развития (USAID) вложило миллионы долларов в содействие становлению гражданского общества и свободных СМИ. Хербст говорит, что все партии, включая даже коммунистов, могли свободно пользоваться этими фондами и программами ².

В какой-то момент предвыборной кампании Хербст связался с российскими политтехнологами, надеясь понять, что у них на уме. «Я пригласил Павловского и Марата Гельмана, который был его партнером в этом мероприятии. У нас получился очень приятный ланч <…> но весьма сдержанная беседа. Они не хотели слишком много распространяться о том, что они делают». Хербст говорит, что у него не было сомнений в том, чем занимаются американцы на Украине: «В некотором смысле у меня было преимущество, потому что все, что мы делали, делалось совершенно открыто. Мы хотели стимулировать свободные, честные выборы, и публично говорили о том, что делаем. Для меня не было проблемой сказать российским гостям, что украинские, равно как и международные НПО, тоже стремятся к этому результату. Собеседники же более скупо рассказывали мне, что намереваются делать, и я могу понять, почему».

То, что Хербст описывает как простую поддержку свободных и честных выборов, Павловский характеризует иначе: «Я видел множество консультантов и большое количество активистов НПО, которые были настроены абсолютно проамерикански или проатлантически». Павловский был так же сдержан, когда его спросили о том, чего он пытался достичь. Он сказал, что действовал как «канал связи», но понял, что повлиять на Кучму очень сложно, поскольку тот настаивал на проведении самостоятельной кампании своим кандидатом. «Мы так и не поняли, почему Кучма его выбрал. Были другие губернаторы, гораздо более приемлемые для электората. Насколько я понял, Кучма опасался конфликта, и Янукович казался ему «крутым парнем», который способен с ним справиться. Это было его ошибкой. Грубость, примитивность Януковича раздражали избирателей. Конечно, Путин обратил на это внимание, и это его не порадовало». Павловский говорит, что к концу кампании он попросту прекратил писать доклады в Москву о том, что штаб-квартира Януковича «потеряла управление» ³.

Сергей Марков в своем интервью был более откровенен о том, какие советы давали российские консультанты команде Кучмы – Януковича, и сделал несколько удивительных заявлений о той роли, которую, по мнению русских, играли западные НПО. Марков открыто признал – и даже подчеркнул, – что он с коллегами был направлен сделать эту работу (оказать влияние на выборы в суверенном государстве администрацией российского президента). Часть этой работы, по словам Маркова, состояла в предоставлении Кучме и Януковичу ежедневных экспертных анализов текущей ситуации, чтобы они могли лучше на нее реагировать. Во-вторых, говорит он, «мы видели, что эксперты, выступающие в СМИ, в основном находились под влиянием западных фондов. И в принципе, эти западные фонды запрещали им говорить что-нибудь позитивное о России. Если бы они так поступили, их бы просто выставили из проектов, в которых они работали, они бы потеряли свои гранты и остались без гроша. Поэтому пришли мы и начали организовывать семинары, конференции, совместные медиапроекты с ними, чтобы попробовать обойти эти “запреты”» ⁴.

Следует заметить, что эта оценка прямо противоположна видению ситуации со стороны оппозиции (и большинства западных наблюдателей): они утверждали, что правительство полностью контролирует СМИ и формирует «меню», богатое пророссийскими взглядами.

Марков высказал также странное мнение о кандидате от оппозиции. «У нас сложилось твердое мнение, что Ющенко находится под полным контролем своей жены, а она принадлежит к кругу радикальных украинских националистов, связанных с нацистским движением и не столько с американскими спецслужбами, сколько с различными диаспорами Восточной Европы, особенно с поляками, которые ненавидят Россию так, как могут только польские националисты. Я был уверен, что Ющенко, как слабая личность, будет полностью выполнять программы этих радикальных националистов, чья цель – создание максимально конфликтной ситуации между Украиной и Россией, вплоть до локальной войны. Чтобы поссорить два братских народа, русский и украинский, нужно пролить кровь. Я убежден, что этим людям было необходимо, чтобы украинцы и русские начали убивать друг друга. Именно друг друга».

Совершенно поразительные заявления, но они важны, поскольку с очень большой долей вероятности можно сказать, что апокалиптическую позицию Маркова разделяло и его кремлевское руководство.

В то же время русские были полностью уверены, что у Ющенко высокие шансы на победу, и начали делать странные тайные предложения его команде. Олег Рыбачук руководил предвыборной кампанией Ющенко, а позже стал главой его администрации. Он рассказывает, что однажды совершенно неожиданно ему позвонил давний студенческий приятель, с которым они не виделись 24 года. «Я понял, что он из ФСБ. Он предложил мне прилететь в Москву и встретиться с людьми, близкими к Владимиру Путину» ⁵.

В течение полутора месяцев советник Ющенко еженедельно появлялся в Москве, встречаясь «в тускло освещенных ресторанах и разговаривая шепотом». Русские хотели понять, что будет делать Ющенко в случае победы на выборах. Рыбачук сообщим им: «Наши планы просты. Мы хотим стать демократической, европейской страной. Мы хотим стать членом НАТО ради европейской безопасности. Когда мы придем к власти, мы не станем для вас проблемой, поскольку вы знаете, чего от нас ждать». Видимо, это были не те заверения, которые надеялся услышать Кремль.

5 сентября, за два месяца до дня выборов, после ужина с главой украинской службы безопасности, Ющенко почувствовал себя плохо. Вернувшись домой, он принял болеутоляющее, но наутро стало хуже. Рыбачук вспоминает: «Примерно в десять утра он сказал: давай побыстрее проведем эту встречу, я очень плохо себя чувствую. Что-то не то». Причину болей установить не удалось, и через три дня Ющенко самолетом отправили в Вену, в частную клинику, где диагностировали отравление диоксином. Яд вызвал язвы желудка, проблемы с селезенкой и значительное искажение лица.

– Помню, однажды в клинке проснулся в половине шестого утра, – вспоминает Ющенко. – Почувствовал, что половина лица парализована, в течение трех часов не мог произнести ни звука. Я терял речь. Каждое утро я смотрел в зеркало, и лицо распухало больше и больше ⁶.

В течение двух недель брешь закрывала Юлия Тимошенко. Она выступала на митингах и обвиняла врагов Ющенко в том, что они «цинично отравили» его. Вернувшись и продолжив предвыборную гонку, Ющенко стал намного популярнее, чем раньше. Шрамы на его некогда представительном лице служили очевидным подтверждением безрассудства его противников. Благодаря «5 каналу» – телевизионному каналу, принадлежавшему состоятельному украинскому бизнесмену, который входил в блок партий «Наша Украина», созданный Ющенко, его слова прозвучали в прямом эфире на всех площадях страны: «Последние две недели, дорогие друзья, были самыми трагичными в моей жизни».

Москве пришлось активизировать усилия, чтобы поддержать своего кандидата, который, судя по опросам общественного мнения, отставал. 9 октября Путин пригласил Кучму и Януковича на краткую встречу в связи со своим недавно прошедшим днем рождения. Телерепортаж должен был показать их теплые, дружеские отношения в надежде, что «звездная пыль» Путина осядет и на понурых плечах Януковича.

– Спасибо, что так быстро откликнулись на приглашение, – просиял Путин. – Это хороший повод.

– Прекрасный повод, – воскликнул в ответ Кучма.

Под объективами телекамер Кучма произнес по-президентски нейтральную речь, одновременно сумев напомнить соотечественникам, что, как сказал бы Эдуард Шеварднадзе, солнце встает на севере: «Когда меня спрашивают про двух наших главных кандидатов в президенты, я отвечаю, что для меня основной вопрос не в том, кто, а в том, что будет после выборов. Какой путь выберет Украина? Известный и проверенный, которым мы идем сейчас и который дает результаты, – даже если мои соотечественники не вполне ощущают эти результаты – или путь, который разрушит все сделанное за прошедшее десятилетие, поставит все под сомнение? Думаю, наша встреча [с Путиным] способствует развитию событий в правильном направлении».

Чтобы ни у кого не осталось сомнений, Путин затем отправился с трехдневным визитом на Украину. Это произошло в конце октября – беспрецедентное вмешательство буквально накануне первого тура выборов. Ему не надо было совершать каких-то резких движений, публично хвалить Януковича или принижать Ющенко. Само его присутствие служило напоминанием о том, что стоит на кону в этих выборах, и каждый понимал, кто является пророссийским кандидатом. Путин начал с интервью, которое в прямом эфире транслировали три украинских телеканала. Зрители могли задавать вопросы по телефону или присылать их по электронной почте. В течение двух следующих дней он провел переговоры с руководством и постоял рядом с Януковичем на церемониях в честь 60-летия освобождения Украины от фашистской оккупации. Политтехнологи хорошо знали свое дело. На этой стадии русские были твердо убеждены, что на выборах у Ющенко нет никаких шансов.

Однако голосование 31 октября показало, что они заблуждались. Ющенко ненамного опередил Януковича, но оба набрали менее 40 %. Потребовался второй тур выборов. Он был назначен на воскресенье, 21 ноября.

Во втором раунде экзит-полл, оплаченный западными посольствами, показал, что Ющенко на 11 % опережает своего соперника. Но официальные результаты дали премьер-министру перевес в 3 %. Западные наблюдатели осудили результаты выборов и заявили, что в поддержку Януковича был задействован административный ресурс. Руководитель кампании Ющенко Олег Рыбачук вспоминает: «Я голосовал на небольшом избирательном участке в центре Киева. Там всегда голосует мало народа, но в день этих выборов вдруг возникла целая очередь людей с открепительными талонами, которые приехали из Донецкой области [главный регион Януковича]. Их было больше, чем киевлян, пришедших на свой собственный избирательный участок!»

Фальсификация была столь очевидна, что сторонники Ющенко начали стекаться на площадь Независимости (известную как Майдан) в центре Киева. Они стали разбивать палаточный лагерь, собираясь оставаться там, пока не будут пересмотрены результаты. Цветом революции стал оранжевый. Его предпочли желто-голубым цветам украинского флага, чтобы избежать националистического подтекста. В течение недели в акциях приняли участие миллион человек, которые взяли в осаду правительственные здания.

Тем не менее Владимир Путин немедленно позвонил Януковичу и поздравил его. «Это была острая борьба, – сказал он, – но борьба открытая и честная, и ваша победа убедительная». Помимо слова «острая», все остальные прилагательные крайне далеки от истины. Кто-то, проявив снисходительность, может напомнить, что Путин в это время находился в Бразилии и мог быть не совсем в курсе. Но что тогда сообщали ему его советники? Глеб Павловский говорит, что это была сознательная попытка Путина бросить вызов Западу в «международной борьбе», как он это назвал, за результаты выборов. «Поздравления послужили политическим сигналом. Началась борьба за признание результатов выборов, и Путин принял в ней участие. В итоге Россия проиграла, но если бы она выиграла, результат был бы иным».

Президент Кучма оказался парализован. Его столица стала местом крупнейшего проявления народной воли, которого Европа не видела после падения коммунизма. Он не рассматривал всерьез идею применения силы для разгона демонстрантов, надеясь, что минусовые температуры на улице постепенно вынудят их разойтись. Они же остались на площади, продолжая при этом вести себя исключительно миролюбиво и избегая провоцировать насильственные действия. В ночь с 22 на 23 ноября Кучма по телефону обратился к президенту Польши Квасьневскому за советом. «Он сильно нервничал, – вспоминает Квасьневский, – и только повторял: “Я не допущу кровопролития”, – два или три раза. Он попросил меня прилететь в Киев. Я сказал – сейчас середина ночи, я подумаю об этом утром» ⁷.