Текст книги "У тебя все получится, дорогая моя"

Автор книги: Аньес Мартен-Люган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Мне удалось обогнуть стол и восстановить дистанцию между нами. Нужно было срочно уходить.

– Ты торопишься?

– Мне еще нужно кое-что сделать до конца рабочего дня. Хороших тебе выходных.

Я развернулась, подошла к двери и начала открывать ее, но Габриэль протянул руку над моим плечом и захлопнул дверь. Он стоял за мной, очень близко, почти вплотную. Он не касался меня, но я кожей ощущала его тепло. Я закрыла глаза.

– Куда делась твоя уверенность в себе? – прошептал он, имея в виду недавний вечер.

Нужно было срочно разрядить обстановку. Я втянулась в игру, правил которой не знаю.

– Сожалею, если… Но я многовато выпила… Это была не я…

– Еще как ты! Я думаю, ты никогда не была собой до такой степени, как в тот момент.

– Ты ошибаешься, я самая обычная девушка, благоразумная и…

– Верная, знаю. Но ты глубоко заблуждаешься.

Я занервничала, потому что все это начинало мне нравиться. Разве в его словах нет доли правды? Но все-таки я решила, что пора дать отпор, и посмотрела ему прямо в глаза.

– Меня не прельщает перспектива пополнить ряды твоих любовниц. Вот и все.

– Ты что, хотела бы удержать меня надолго?

– У меня уже есть один недостаток, и я не собираюсь вешать себе на шею еще один.

– Ты начинаешь кусаться… Я это обожаю! Ты мне все больше нравишься.

– То есть бесполезно умолять тебя, напоминать о моем муже, о Марте, ты все равно не оставишь меня в покое?

– Мы с тобой прекрасно развлечемся, поверь мне…

Габриэль проводил меня до выхода из своей конторы, держа ладонь на моей спине, с довольной улыбкой на губах. Ничего не произошло, но меня все равно терзали стыд и чувство неловкости. Легко вообразить, что подумали сотрудники. В кого я превращаюсь? Габриэль чмокнул меня и пожелал хороших выходных в компании мужа.

Пьер встречал меня на перроне. К счастью, за три часа пути мне удалось хотя бы внешне справиться со смятением. Он рассеянно мазнул губами по моей щеке, подхватил сумку.

– Очень мило, что приехал меня встретить.

– Хотел загладить свой отказ от уикенда в Париже и заранее извиниться за дежурство в следующие выходные.

На этот раз мы совпали по фазе.

– Не бойся, ругаться не буду, я тоже не смогу приехать.

– Что так?

– Марта хочет, чтобы я осталась… по работе.

– Вот и хорошо… Пошли?

На следующий день я сознательно решила не возвращаться к нашему телефонному спору, как и к тому, чего я от него жду. Я изображала примерную и покорную жену. Он ушел играть в теннис с друзьями, а по возвращении выглядел безмятежным. Может, мы все-таки проведем хороший вечер вдвоем?

Я готовила ужин, и он вышел ко мне на кухню.

– Тебе пришло сообщение, – сказал он, протягивая телефон.

Я взяла его в руки, и меня охватила легкая паника, смешанная с нетерпением. Я угадала. Габриэль писал:

Когда ты возвращаешься?

– От кого? – спросил Пьер.

Я подняла голову:

– Да… клиентка… Хочет знать, когда я вернусь.

– В субботу вечером? – возмутился он.

Не успела я ответить, как раздался следующий звуковой сигнал. Пьер возмущенно крякнул, его это раздражало.

– Знаешь что? Я выключу телефон, подождет до понедельника.

Так я и сделала, положила мобильный на стол и скользнула в его объятия.

– Больше нам никто не помешает, – прошептала я, зарываясь губами в его шею.

Обвив руками его талию, я клянчила хоть каплю нежности. Пьер вяло обнял меня, но я знала, что он смотрит мимо. Он почти сразу разомкнул руки.

– Пойдем к столу? – спросил он.

– Как скажешь.

Десять минут спустя мы сидели на нашем, ставшем отныне привычным месте и, как всегда субботним вечером, ужинали перед телевизором. Я ела и наблюдала за Пьером: куда девался мой муж? Я все меньше узнавала его. Мы постепенно становились чужими, он проявлял ко мне полное безразличие. Если бы работа не поглощала его целиком и полностью! Если бы нам удалось хоть как-то понять друг друга…

Убрав со стола, я вернулась к нему на диван.

– Можно? – спросила я, прижимаясь к нему.

– Иди сюда.

Он поднял руку, и я положила голову ему на плечо. Он автоматически погладил меня по волосам.

В постели я задала тот же вопрос, ожидая в ответ внимания, теплоты, желания… Надеясь, что он заставит меня забыть о другом мужчине или хотя бы почувствовать вину за то, что я все время думаю об этом другом. Он не сделал ни малейшего движения навстречу, его дыхание стало ровным – пять секунд спустя он спал сном праведника. Прошло пятнадцать минут, потом полчаса, час, а мои глаза оставались безнадежно открытыми. В голове вертелась одна и та же мысль. В конце концов я бесшумно встала, на цыпочках спустилась по лестнице и взяла свой мобильник на кухонном столе, где оставила его перед ужином. Несколько долгих минут я смотрела на него, потом включила. Увидела последнее сообщение Габриэля:

Хороших выходных с мужем!

“Знал бы ты!” – подумала я и стала набирать ответ:

Пожалуйста, прекрати, не ставь меня в неловкое положение!

В такое время он все равно мне не ответит. Когда мобильник запищал, я подхватила его и закрылась в туалете.

Готовые блюда в понедельник вечером в офисе?

Нет.

Сигнал:

А если я пообещаю быть благоразумным?

Я расплылась в улыбке и ответила:

Посмотрим.

Сигнал:

YES!

Я выключила телефон и, растерянная, вернулась в постель. Во что я вляпалась?

Глава седьмая

У Габриэля были собственные представления о благоразумии. Да, я слабая и жалкая, я принимала его приглашения на ужин. Вот уже три недели подряд у нас свидания под названием “Готовые блюда по понедельникам в офисе”.

У меня сложилось впечатление – абсолютно ложное, надо признаться, – будто я контролирую ситуацию. По правде говоря, эти вечера в его компании доставляли мне безумное удовольствие. На несколько часов я забывала о холодности Пьера, о его безразличии, чувствовала себя женщиной, и притом желанной женщиной. Об этом говорили взгляды Габриэля и его двусмысленные формулировки, вплетенные почти в каждую фразу. Мне удавалось на время избавиться от гнета непрерывной работы и постоянного давления Марты. Впрочем, у нас была молчаливая договоренность: ни слова ни о Марте, ни о Пьере. Я играла с огнем и понимала это. Ситуация становилась опасной. На приемах и вечеринках, куда приглашали нас обоих, мы изображали вежливое равнодушие. Габриэль делал это за двоих. Правда, когда Марта не наблюдала за мной, он, не смущаясь, смотрел на меня жадными глазами. Что не мешало ему соблазнять очередную подвернувшуюся под руку гостью. Всякий раз он уходил с приема с новой женщиной. По правде говоря, это меня успокаивало – значит, у нас с ним просто такая возбуждающая игра в обольщение и ничего серьезного.

Отношения с мужем оставались неизменными. Мы не ссорились, но и не сближались. Пьер не знал о моих встречах с Габриэлем. Я все глубже увязала во лжи. Когда я впервые сообщила Пьеру о нашем ужине, он не выказал никакой ревности, но кто знает, как он среагирует в следующий раз, учитывая его отношение к среде, в которой я вращалась. А я, окажись на его месте, как бы я отнеслась к ужину Пьера с другой женщиной? Ответ на этот вопрос был для меня очевиден.

В профессиональном плане сон наяву продолжался. Создание моделей заполняло всю мою жизнь, я никогда еще не чувствовала себя такой счастливой. Ежедневник был забит заказами. Филипп решил воспользоваться ситуацией и принял решение: отныне в напряженные моменты девушки будут у меня на подхвате. Я начала очень прилично зарабатывать. Благодаря Марте я знакомилась со все более требовательными заказчицами, и они стимулировали мою изобретательность. В окружении моей наставницы действовали законы конфиденциальности, доступ в этот закрытый круг имели только посвященные. Я очень быстро поняла, что участие в Неделях моды не для меня – блестки и стразы вызывали у нее отвращение. Она рассказывала обо мне только самым приближенным и осуществляла тщательный отбор потенциальных заказчиц. “Нужно доказать свою благонадежность, чтобы попасть к Мартиной протеже”, – призналась одна из дам, получившая заветный “входной билет” в ателье. Я всегда считала себя трусихой, но теперь воспринимала каждый заказ как вызов, как соревнование, в котором должна непременно победить.

Вечер понедельника. Сегодня я не встречусь с Габриэлем. Только что позвонила Марта: через несколько минут я должна показать ей последние модели, которые собираюсь предложить лучшим клиенткам. Очередное важное испытание. Я отправила Габриэлю сообщение:

Работаю с Мартой, буду занята весь вечер.

После этого развесила вещи на манекенах. К тому моменту, когда Марта вошла в ателье, ответа от Габриэля еще не было. Странно.

Я смотрела, как Марта прикасается к моим работам. От каждого ее жеста исходила волнующая чувственность, граничащая с эротичностью. Если бы она так ласкала не ткань, а живого человека, это вряд ли выглядело бы более сексуально. В конце концов она обернулась ко мне:

– А теперь я хочу увидеть их на тебе.

– Но они сделаны для клиенток.

Она отмахнулась от моего возражения:

– Сначала твое тело должно вдохнуть в них жизнь. Ты же сшила их на свой размер, как я тебя просила?

Я кивнула. Ее глаза перебегали от модели к модели.

– В субботу вечером мы идем на ужин к друзьям, они будут счастливы с тобой познакомиться.

– К сожалению, мне обязательно нужно быть дома.

– Нет ничего важнее твоей карьеры. Ты должна расширять свою клиентуру.

Я вся сжалась, не зная, как реагировать.

– Я знаю, знаю, но… нас пригласили на свадьбу. И если я заявлю Пьеру, что не приеду из-за ужина в Париже, боюсь, он разозлится и…

Движением руки она заставила меня замолчать.

– Хорошо, поезжай домой.

Потом бросила взгляд на мои ноги:

– А где твои двенадцатисантиметровые каблуки? Здесь или дома?

– Здесь, – растерянно ответила я.

– Иди за ними.

Я быстро поднялась наверх, чтобы взять одну из моих многочисленных новых пар лодочек-стилетто. Марта настояла на их покупке, хотя я с трудом передвигалась и на десятисантиметровых каблуках. Сама она носила только такие, никогда не ниже десяти сантиметров. Пришлось и мне как-то привыкать к ним. Я даже получила пару уроков: она ставила мне походку. Во время шопинга, на который мы с ней отправились, Марта истратила уйму денег, чтобы дополнить мой гардероб бельем и обувью. Всё, естественно, класса люкс. К моему возвращению Марта успела снять несколько платьев с манекенов.

– Иди в примерочную, дорогая моя!

Это был приказ. Жестом она велела мне раздеться. Впервые я использовала примерочные для себя, а не для клиенток. И вдруг поняла, что атмосфера этого будуара буквально дышит чувственностью.

Спрятавшись за тяжелой шторой из черного бархата, я схватила первое выбранное ею платье – с открытыми плечами, плотно облегающее фигуру, из черного гипюра на подкладке из легкой шелковой тафты бутылочного цвета. Я натянула его и растерялась: я умудрилась сшить платье, которое невозможно застегнуть.

– Готова?

– Почти.

Штора резко открылась.

– Стань в центре, – приказала Марта.

Я вышла на середину комнаты, ощущая, что еще немного – и ее взгляд окончательно раздавит меня. Остановилась перед зеркалом. Марта молчала, стоя за моей спиной, рассматривая меня несколько долгих секунд. Положила руку мне на талию и легким толчком заставила выпрямиться, отвести плечи назад, выставить грудь вперед. Потом очень медленно застегнула молнию. Я почувствовала, как ее пальцы прошлись по позвоночнику, легонько погладили шею. По телу пробежала дрожь.

– Переодевайся.

Второй наряд. Третий. Четвертый. Я снова пошла в кабинку, уже не потрудившись задернуть штору.

– Для следующего платья сними лифчик.

Я сразу поняла, какое она имеет в виду. Я сшила его, думая в основном о настойчивых просьбах одной клиентки, близкой подруги Габриэля. Эта модель из шелка насыщенного красного цвета балансировало на грани приличия. В ожидании Марты я прикрыла грудь скрещенными руками, чтобы немного пощадить свою стыдливость. Или то, что от нее оставалось, потому что на мне были только стринги и лодочки на высоченных каблуках.

– Надень вот это.

Я схватила платье и поняла, что угадала. Марта села на один из диванчиков. Я посмотрела в зеркало и в очередной раз не узнала себя. Под драпировкой горловины легко угадывалась грудь. Декольте на спине едва прикрывало ягодицы. Я собиралась выйти из примерочной, когда дверь ателье распахнулась.

– Марта? Ты здесь?

Габриэль. Я застыла на месте и с трудом сглотнула слюну.

– Да, дорогой мой, но тебя не приглашали.

– Не приглашали куда?

По звуку его голоса я поняла, что он уже здесь. Меня не было видно, но я все слышала.

– У нас с Ирис примерка, и твое присутствие неуместно.

– Еще как уместно! Мнение эксперта всегда полезно.

– Оставь нас.

– И речи быть не может, Марта, дорогая. Тем более что ты должна подписать кое-какие бумаги.

– Веди себя прилично, – приказала она. – Ирис, мы тебя ждем.

Послышался звук поцелуя. Я обомлела, мне хотелось исчезнуть, раствориться. Но если я тут же не покину свое убежище, у Марты может сильно испортиться настроение, а это последнее, к чему я стремилась. Я набрала побольше воздуха и вышла на середину комнаты. Я смотрела себе под ноги. Главное, не встретиться взглядом с Габриэлем. Никто не произнес ни слова. Я ждала приговора, стоя перед зеркалом, опустив голову. Потом я услышала стук шпилек по паркету, и рука Марты снова легла на мою поясницу, на этот раз на обнаженную кожу. Толчок был сильнее, чем в первый раз.

– Ты забыла об осанке?

– Нет.

– Я жду, Ирис.

Я подняла голову, открыла глаза. Она протянула руку через мое плечо, ухватила меня за подбородок, который, как она посчитала, был недостаточно высоко вздернут. И только в этот момент я увидела Габриэля. Он сидел в кресле, откуда было удобнее всего наблюдать за происходящим. Ослабленный узел галстука, расстегнутая пуговица сорочки, лодыжка непринужденно лежит на колене другой ноги, подбородок опирается о ладонь, в глазах хищный блеск. Марта поправила мое декольте. Коснулась груди, ягодиц, я еще больше выгнула спину. Потом она положила руку мне на бедро.

– Если хочешь высказать свое мнение, Габриэль, сейчас самое время.

Марта не шелохнулась. Не отрывая от меня глаз, Габриэль поднялся с кресла и приблизился небрежной походкой. Он остановился напротив, сантиметрах в двадцати. Я почувствовала себя зажатой в тиски. Между ними двумя. Между их телами. Между их взглядами. Напряжение сгустилось и стало осязаемым. Они разыгрывали какую-то непонятную мне партию. Я не знала, в чем дело, но мне сделалось так неуютно, что я покрылась гусиной кожей. Габриэль медленно оглядел меня с головы до ног, а потом снова впился взглядом в мои глаза. Теперь рука Марты лежала на моем бедре почти по-хозяйски. Расстояние между нами троими едва заметно сжалось. Габриэль чуть приоткрыл рот, потом взглянул на Марту.

– Ты нашла себе достойную преемницу.

Молчание. Тяжелое. Угнетающее.

– Ирис наденет это платье на свадьбу, куда ее пригласили с мужем, – объявила Марта, и я услышала в ее голосе разочарование.

Невозможно! Если я явлюсь в таком виде, скандал гарантирован. Первым его устроит Пьер.

– Давайте поужинаем втроем, – предложила Марта.

– С удовольствием, – ответил Габриэль, снова окинув меня взглядом. – Переодевайся, но можешь не спешить, нам с Мартой нужно поработать с документами.

Они вышли. В зеркале я увидела, как Габриэль накидывает Марте на плечи пальто, потом увлекает ее за собой, слегка подталкивая в спину. Они двигались идеально синхронно, словно супружеская пара, прожившая всю жизнь вместе. На мгновение она остановилась и обернулась ко мне:

– Надень на ужин первое платье.

– Хорошо.

Оставшись одна, я перевела дух. Несколько мгновений я не шевелилась, потом начала переодеваться. Пятнадцать минут спустя звонок телефона вырвал меня из оцепенения и призвал к порядку.

Они ждали меня в вестибюле. Я почувствовала облегчение, увидев, что Габриэль держит в руках мотоциклетный шлем. По крайней мере, я не окажусь зажатой между ними в тесном салоне такси. Как галантный джентльмен, он придержал дверцу для Марты, потом кивком головы предложил мне садиться. Я встретила его взгляд – тот, к которому начала привыкать и которого опасалась. Его благоразумие не гарантировалось. Выпрямив спину и застыв, словно аршин проглотила, я последовала за Мартой в такси.

– Как обычно? – спросил Габриэль.

– Конечно, дорогой мой.

Сквозь стекло я увидела, как он сел на мотоцикл и надел шлем. Я разглядела его плутоватую улыбку – она мелькнула, пока он опускал щиток. Такси поехало в сторону Елисейских Полей и авеню Монтень.

За столом мы с Мартой обменивались впечатлениями от примерки. Марта уделяла мне внимание, но явно была взвинчена. Нервно постукивала по столу кончиками пальцев, взгляд безостановочно блуждал. Никогда я не видела ее в таком состоянии, мне бы и в голову не пришло, что Марта, с ее уникальным умением владеть собой, может выглядеть такой взволнованной.

Я уже почти добилась своего в сложных переговорах о выборе другого платья для свадьбы, когда появился Габриэль.

– Дамы, извините за опоздание.

– Ты прекрасно знаешь, что я этого не терплю, – обрушила на него свое раздражение Марта.

Он наклонился к ней, дотронулся губами до волос.

– Мне нужно было снять напряжение. Не знаю, что со мной случилось, но, – он бросил на меня беглый взгляд, – я… как бы это сказать… ощущал себя очень взвинченным. Я немного погонялся по улицам.

– Немедленно прекрати валять дурака и садись.

– Слушаюсь, мамочка.

Шутка, похоже, Марте не понравилась. Резким движением она развернула салфетку. Габриэль не нашел ничего лучше, как сесть рядом со мной. Совсем рядом. Слишком близко.

Это был странный ужин. Бархатная атмосфера, приглушенный свет, неслышно скользят официанты, шеф-повар, отмеченный мишленовскими звездами, подходит к нашему столу убедиться, что мы всем довольны… Словно этот ресторан принадлежит исключительно нам. Марта расслабилась, расспрашивала меня о Пьере, родителях, детстве. Я запиналась больше обычного, но отвечала. Габриэль увлеченно слушал, что логично: с ним я никогда не говорила о себе. Его моя жизнь, судя по реакции, явно интересовала. Слушая мои ответы, он то наклонял голову набок, то удивленно раскрывал глаза. Несколько раз мне казалось, что он едва не задохнулся от изумления. Например, когда на вопрос Марты, сколько лет я замужем, я ответила, что десять.

– Ты с какой планеты прилетела?! – воскликнул он.

– Габриэль! – осадила его Марта. – Это ты не вписываешься в норму, не желая брать на себя никаких обязательств, беспрерывно меняешь любовниц и совершенно не уважаешь женщин.

Он ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла.

– Не думаю, что мои любовницы жалуются на меня или на недостаток уважения. Им скорее нравится.

Он положил руку на спинку моего кресла. Я вздрогнула.

– Ирис, – продолжила Марта, – у тебя перед глазами идеальный пример непостоянства мужчины, которого влекут только развлечения. Если бы Жюль был по-прежнему с нами…

– Он бы сказал, что я делаю именно то, чего он от меня ждет.

Марта уничтожила его взглядом. Он улыбнулся, не отводя от нее глаз:

– Уж не сомневаешься ли ты в моей компетентности?

Я была поражена тем, что между ними, оказывается, есть серьезные разногласия. И чувствовала, что они не сводятся только к профессиональной сфере. А может, это всего лишь игра? Улыбка вернулась на Мартино лицо.

– Дорогой мой, мне бы такое и в голову не пришло. Лучшего преемника для Жюля я бы не нашла. – Она посмотрела на часы, потом на меня. – Ирис скучно слушать про наши семейные дела.

– Вовсе нет, – запротестовала я. Жестом Марта заставила меня замолчать.

– Уходим. Габриэль, расплатись.

Мы встали. Метрдотель подал нам пальто. Марта, как обычно, взяла меня за локоть. Габриэль расцеловал каждую из нас.

– Я рассчитываю на тебя: организуй еще одну встречу втроем, – сказал он Марте. – Было интересно. – Он повернулся ко мне. – Твое общество, как всегда, доставило мне большое удовольствие.

Но Марта уже увлекала меня к выходу, и я едва успела бросить ему “Пока”.

Тишину в такси нарушил сигнал пришедшей эсэмэски. Марта искоса наблюдала за мной. Габриэль писал:

Проводи ее и приезжай на последний бокал вина.

Ангел на моем правом плече почувствовал себя неуютно, зато демон на левом ликовал.

– От кого это? – спросила Марта.

– Э-э-э… от Пьера… желает спокойной ночи и спрашивает, вернулась ли я домой.

– У тебя очень внимательный муж.

– Да.

– Что ж ты не отвечаешь?

– Сейчас, сейчас.

Мне было трудно справляться с дрожью в руках. “O. K.” – вот и все, что я ответила Габриэлю. Незамедлительно пришла следующая эсэмэска:

Ты тоже недобрала свою дозу.

Черт возьми, он читает мои мысли! И сразу следом:

Обещаю быть благоразумным.

Как только Марта вошла в дом, я дала водителю адрес, присланный мне Габриэлем. Винный бар у метро “Сен-Сюльпис”. Мы доехали меньше чем за десять минут. Заведение было забито студентами. Габриэль ждал меня, облокотившись о стойку, в сшитом на заказ безупречном костюме, не вписывающемся в атмосферу бистро. Да и я выглядела не лучше в коктейльном платье и туфлях, по цене сопоставимых с квартплатой большинства присутствующих. Мне удалось пробиться сквозь толпу. Увидев меня, он улыбнулся, подтащил бесхозный табурет и заказал бокал вина. Мы чокнулись, глядя друг другу в глаза. Я сказала, что выбор места меня удивил.

– Время от времени я испытываю потребность вырваться из Мартиной атмосферы.

Я расхохоталась.

– В чем дело? Ты мне не веришь?

– Верю, верю… Просто удивлена.

– Приятно, надеюсь? Я улыбнулась ему:

– Да.

– Я знал, что это место тебе понравится… Давай спустимся в подвал, а то здесь мы друг друга не слышим.

Габриэль прошел вперед. Мы спускались по узкой лестнице – чтобы свернуть себе шею, лучше не придумаешь. Подвал напоминал пещеру со сводчатыми потолками. Несколько человек двигались под музыку на импровизированном танцполе. Здесь обстановка была более спокойной и интимной. Мы устроились за маленьким столиком, и я подумала, что надо воспользоваться моментом и хотя бы частично удовлетворить любопытство.

– Расскажи мне о Жюле. Марта посвятила меня в обстоятельства их знакомства, но не более.

А я не решилась задавать вопросы. Для тебя он был кем-то вроде приемного отца, или нет?

Он скосил на меня глаза, потом откинул голову.

– Не хочешь – не говори.

Он выпрямился, на губах появилась улыбка.

– Что ты, никаких проблем. Если не считать редких сеансов вызывания духов вроде сегодняшнего, после смерти Жюля Марта перестала о нем говорить. Тебе повезло, что она рассказала об их встрече, такой чести удостаивались немногие избранные. – Он допил свой бокал и заказал нам по второму. – Жюль был очень сильным человеком, трудоголиком, его все уважали, он был невероятно требовательным и запредельно принципиальным. Его единственной слабостью была жена. Он безумно любил ее, готов был сделать… – тут его глаза затуманились, – и делал для нее все, что угодно.

– А твои с ним отношения?

– Я тебе уже объяснял: он помог мне избежать тюрьмы. Я ему обязан всем. Он заставил меня работать как каторжного. Знаешь… он был первым и единственным, кто заботился обо мне, и поэтому я все терпел.

– Что ты имеешь в виду?

Он пристально посмотрел на меня, я ответила вопросительным взглядом. Он отпил глоток вина и только потом заговорил снова:

– Я согласился сжечь все мосты, полностью изменить свою жизнь и порвать со всеми и со всем, что ее составляло: с друзьями, дурью, наркодилерством. Я поселился у них. У меня была собственная комната, собственная ванная, они кормили меня, в общем, “пять звезд, все включено”. У меня не оставалось выбора, если я не хотел разочаровать Жюля и собирался и дальше купаться в роскоши. Малейшая выходка – и я бы очутился на улице. Это был счастливый шанс всей моей жизни. Поэтому я раз и навсегда отказался от наркотиков и начал вкалывать. Он записал меня на вечерние курсы. Все остальное время я должен был проводить у него в кабинете и молча слушать и наблюдать. Когда Жюль оставлял меня в покое, его сменяла Марта.

– Она учила тебя одеваться?

Он засмеялся:

– Вроде того… Она научила меня хорошим манерам, как вести себя в обществе. Я ведь не умел правильно говорить, и все мои фразы были нашпигованы восклицаниями типа “блин!” и еще чего похуже.

– Представляю, как ты доставал ее!

– Если бы могла, она бы меня отшлепала.

Мне не удалось удержать в узде воображение, и я захихикала, представив себе Марту, шлепающую Габриэля.

– Я должен был продемонстрировать свои достижения, и только после этого они вывели меня в свет, а Жюль доверил мне серьезные дела.

– Когда это случилось?

– На первый светский прием я попал очень скоро – им хотелось похвастаться своим питомцем, примерно как это было с тобой, когда она впервые позвала тебя на вечеринку. – Он неожиданно замолчал, бросил на меня косой взгляд и тряхнул головой, потом опять заговорил: – Что же до работы, то понадобился добрый десяток лет. Жюль контролировал все мои переговоры, и однажды я поймал в его глазах выражение гордости. – Габриэль улыбнулся. – Назавтра он объявил в компании, что я становлюсь его первым заместителем. Заболев, он попросил меня занять его место. Логично.

– И при такой жизни у тебя оставалось время на общение с ровесниками?

– Нет. По правде говоря, я только вкалывал и тусовался со всякими шишками.

– Хочешь сказать, у тебя нет друзей, ну, или приятелей, с которыми ты можешь выпить, вот как сейчас со мной…

Его одиночество меня поразило.

– Конечно, моя телефонная книга вызовет черную зависть у любой звезды. Но, Ирис, усвой одну вещь: все это формальные отношения, основанные на бизнесе и лишенные каких бы то ни было чувств.

Наблюдая за ним, я подумала, что открываю для себя другого Габриэля, более серьезного, более вдумчивого. У меня оставался последний вопрос:

– Ты счастлив?

На его лице нарисовалось удивление.

– Я понимаю, что большинству людей моя жизнь может показаться не совсем нормальной, но, честно говоря… у меня столько денег, что я не знаю, куда их девать, моя работа мне нравится, вокруг полно красивых женщин. Чего еще мне может не хватать? – Он призадумался. – Вот, знаю: я ни разу не был на свадьбе.

– Издеваешься?

– Вовсе нет. Как там все происходит?

Я тихо засмеялась. Над его замечанием. Над тонким уходом от ответа.

– Ты ничего не потерял, поверь. У меня нет ни малейшего желания идти на эту свадьбу. Ну а мои формальные отношения – это общение с друзьями Пьера, его коллегами-медиками. С женихом и невестой я едва знакома.

– Да ладно тебе, развлечешься. Потанцуешь, как они… – Он кивнул на пары, топтавшиеся возле столов. – На свадьбах же танцуют, разве нет?

Я искренне расхохоталась:

– Потанцую? Да я весь вечер буду подпирать стену. Зато смогу надеть высокие каблуки, не опасаясь натереть ноги.

– Твой муж не…

– Пьер и танцы – это из области научной фантастики.

– Невероятно!

– А ты танцуешь, что ли?

Он придвинулся ко мне, положил руку на спинку моего стула. Выражение его лица снова стало разбойничьим. Что я такого сказала?

– Конечно танцую, хорошие манеры предполагают умение танцевать, и Марта научила меня, как заставить вас терять голову.

– А-а-а…

Более внятного ответа у меня не нашлось.

– Все, больше ни за что не буду благоразумным, и в этом виновата ты.

Он встал и пошел в глубь подвала. Я видела, как он сказал что-то на ухо парню, который занимался музыкой, и сунул ему в карман купюру. Проделав это, он вернулся ко мне. Надо было быть дурочкой, чтобы не догадаться, что он затевает. Он протянул мне руку. Я оглянулась по сторонам. Бежать некуда… да и не хочется. Моя рука, потянувшаяся ему навстречу, слегка дрожала. Вот наши ладони соприкоснулись, и Габриэль молча, медленно-медленно, потянул меня, заставляя встать. Я шла за ним в центр подвала, вцепившись в его руку. Раздались первые аккорды Sweet Jane в исполнении Cowboy Junkies. Я прикрыла глаза и улыбнулась. Почувствовала его пальцы у себя на талии. Он прижал меня к себе. Я сразу уткнулась лицом ему в шею. Он начал медленно раскачивать нас, следуя ритму песни. Его рука ласкала мою спину.

– Ты совсем не благоразумный, – прошептала я.

– Никогда не слушаюсь – таким уж уродился.

Я задрожала. Теплый голос, тяжелая и в то же время легко плывущая мелодия, одуряющий аромат его духов кружили мне голову. А пальцы, легко перемещающиеся вдоль спины, заставляли дрожать каждый сантиметр кожи. Его объятие стало более властным. Желание сжигало нас. Я это знала, я это чувствовала. Я собиралась поднять голову, когда он закружил меня. Три минуты тридцать секунд будет длиться песня. Я дарила себе эти три с половиной минуты.

– С последней нотой я ухожу.

– Я знаю, – ответил он. – Я знаю…

Я снова приникла к его шее, он вел меня в танце, крепко держа. Мне пришлось собраться с силами, чтобы устоять, потому что когда отзвучала последняя фраза Sweet Jane, он не отпустил меня, а из динамиков полился голос Этты Джеймс, она пела At Last… Мы прижимались друг к другу, моя рука оставалась на его плече, еще немного – и я начну гладить его затылок, волосы. Наши губы разделяло всего несколько сантиметров.

– Пойдем ловить тебе такси? – тихонько спросил он.

– Я думаю… да…

Он обнимал меня все то время, пока мы возвращались к столику, потом накинул плащ мне на плечи. Ни он, ни я не произнесли ни слова. Мне казалось, что я передвигаюсь внутри ватного кокона. Он снова взял меня за руку, когда мы поднимались по лестнице, и это показалось мне совершенно естественным. Как только мы вышли на улицу, перед нами проехало такси. Габриэль остановил его. Я поцеловала Габриэля в щеку. Поцелуй длился чуть дольше, чем велел разум.

– Спасибо, – выдохнула я.

И это относилось не к такси.

– Могу я попросить у тебя кое-что взамен?

– Да.

– Когда в субботу ты будешь надевать платье, которое едва не свело меня с ума, думай обо мне…

Его глаза остановились на моих губах, потом на декольте. Моя грудь поднималась и опускалась в ритме сбившегося дыхания, словно пытаясь вырваться из клетки удерживающего ее лифа.

– А теперь уезжай поскорее, не то я сделаю очень большую глупость.

Не знаю, откуда у меня взялись силы не впиться губами в его рот, но я одержала победу над своим телом и желанием. Я села в такси, бросила на него последний взгляд и захлопнула дверцу. Меня лихорадило, это точно. Машина тронулась, я обернулась: Габриэль стоял, опершись о стену, и смотрел вслед.

Вечер пятницы. Я дома. Одна. У Пьера дежурство. Опять. Но на этот раз вынужденное одиночество не тяготит меня, мысли блуждают вдали отсюда. Я съела немного хлеба с сыром, запила бокалом вина. Потом взяла нетбук и стала искать на Itunes Store новые мелодии. После десяти минут бесплодных поисков я поняла, что мне нужно, и загрузила Sweet Jane и At Last. Потом поднялась в ванную, набрала в ванну воды и добавила много пены. Глубоко погрузившись в горячую ароматную воду, я стала слушать поочередно обе мелодии, снова и снова. Что со мной происходит? Я отчаянно скучала по Габриэлю. К моему великому удивлению, мы ни разу не встретились с ним после того вечера. Я даже подумала, что он избегает меня, и испугалась. Габриэль уйдет из моей жизни? Немыслимо! Он ворвался в нее словно бульдозер. Но нельзя же позволить разрастись влечению, которое я испытывала. Пьер должен снова занять свое место в моем сердце, снова заставить его биться. А я должна вспомнить обо всех причинах, по которым люблю мужа. Я выключила музыку, вышла из воды, надела пеньюар и решила еще раз посмотреть на два своих платья. Не буду ставить Пьера в неловкое положение, надену более скромное, оно ведь тоже красивое и роскошное. К тому же именно в нем я танцевала с Габриэлем. Все возвращало меня к нему.