Текст книги "Наемники смерти"

Автор книги: Андрей Левицкий

Соавторы: Виктор Глумов,Антон Кравин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Какие гербовцы? – не понял Рэмбо. – Откуда?

– Герб, – пояснил Хоббит. – Ну, клан следопытов так называется. Есть еще вольные – из Воли, другого клана. У них вражда сильная, как все равно у МАСа с армией, но вот в Икше гербовцы и вольные не собачатся, мирно сосуществуют.

– А может такое быть, что те, кого мы преследуем, пойдут туда же? – спросил Рэмбо.

Хоббит пожал плечами:

– Им нечего там делать, они прямо по каналу и до самой Дубны. Но если бы у них лодки не было, я поискал бы их в Икше. Да и все равно подстраховаться надо: вдруг с лодкой что-то не так в пути будет, пробоина… вдруг – утонет? Мало ли что на канале может произойти. Не исключено, что их сожрала уже какая-то речная тварь.

– Мы идем дальше, – подвел итог Шейх. – Находим Астрахана и девчонку и доставляем в MAC. Или находим их трупы, снимаем скальпы, отрезаем уши – на выбор и предоставляем доказательства их смерти. Расклад понятен? Тогда веди, Хоббит.

* * *

Качать стало сильнее: лодка подпрыгивала, и Марина подпрыгивала вместе с ней, уцепившись за хлипкую скамейку. Гена на носу казался причудливой корабельной фигурой. В очередной раз обозрев окрестности, он развернулся к спутникам и поведал:

– Говорят, в Московском море ихтиандр водится: скат такой электрический, разумный… Здоровенный! – Геннадий показал, какой здоровенный, выходило, что метра полтора в диаметре. – Так вот, если стая нападет…

– Гена, – подал голос Кондрат. – Ты бы заткнулся. У тебя язык не устал?

– У меня язык никогда не устает, – при этих словах Момент подмигнул Марине. – А развлекаться нужно. Пользуюсь моментом, просвещаю вас, скажи спасибо, Кондратий.

– Да хватит уже, надоел с этим трындежом. Болтаешь и болтаешь.

Слева показался заброшенный коттеджный поселок, впереди открылся вид на большую воду – канал расширился.

Карта по-прежнему стояла у Марины перед глазами, и она сразу сориентировалась: Пестовское водохранилище. Здесь качало еще сильнее, и ей стало нехорошо. Она уткнулась лбом в колени, замерла, пытаясь побороть тошноту.

– От домов подальше держись, – посоветовал Момент Даниле, – лучше вправо прижаться, тут, бро, в поселках любит всякая пакость селиться…

– Вроде тебя, – ввернул Кондратий.

– Заткнулись оба, – посоветовал Данила. – Марина, ты что? Опасность?

– Нет, – она с трудом разогнулась, и перед глазами все поплыло, – укачало.

– Остановимся? – Гена тут же подобрался ближе к Марине, заглянул в лицо. – Она зеленая совсем. Слышь, бро, давай привал сделаем.

– Не нужно. Со мной все в порядке. Не нужно привал, мы спешим.

– Девушка права, – веско заметил Кондрат.

Толян, с самого начала путешествия по каналу молчавший и не принимавший участия ни в обсуждении маршрута, ни в перепалке, повернулся к Марине. Лицо у него было какое-то потерянное, даже Момент заметил.

– Что с тобой, чувак? Ты как жабу проглотил.

– Сектор этот, – Толян говорил тихо, шум мотора почти заглушал слова, – видели, что с Бритым сделал? А если и я так? Если я тоже крышей поеду? Как от этого уберечься?

– Не поедешь, бро, – Геннадий похлопал его по плечу, – если паранойку не поймаешь. А паранойку не поймаешь, если один шариться не будешь, а будешь слушаться дядю Гешу. Вот ваш друг Бритый сходил один в кустики с неопытной девой, и что получилось? И поймал паранойку. Повезло еще, что у него она так сыграла… Он Марину вроде как в заложницы взял, да? Сразу не стал убивать… Паранойка по-всякому мозги вывернуть может, да. А если бы он пошел в кустики с бывалым Моментом, я бы его по голове тюкнул и положил отдыхать при первых признаках. И был бы Бритый сейчас с нами, а не в аду. Уяснил? А остальные искажения наша Мариночка вроде как чует…

– Микроволновку не почуяла, – кадык на шее Толяна судорожно дернулся. – Пропал Бритый не в паранойке – в микроволновке!

Гена посмотрел на Марину внимательно, и она чуть мотнула головой: не говори им. Лучше Кондрату и Толяну не знать. Гена понял.

– А был бы рядом дядя Момент, – снова повторил он, наставительно подняв палец, – и этого бы не случилось! Потому что микроволновку человеку опытному моментом видно по косвенным признакам. Усек, чувак? Так что выше нос, соберись!

Марина понимала страх Толяна, понимала, что даже Кондратию не по себе, несмотря на внешнюю невозмутимость. Наемники привыкли иметь дело с простым и реальным врагом, с понятной смертью. Сектор же с его искажениями, странным воздействием на психику, Всплесками этими находился за гранью их восприятия картины мира. И смерть здесь часто случалась необычная, страшная. Принять новое так, с ходу, Толян и Кондратий не могли – инертность мышления, обычная для недалеких людей.

Тут Марине совсем поплохело. Девушка перегнулась через борт, и ее вывернуло. Данила снизил скорость.

– Эй-эй, сестренка! – забеспокоился Гена. – Нельзя! Привлечешь же…

– Кого? – удивился Кондрат. – Рыб? У тебя уже паранойя. А все потому, что дурь убивает нейроны и серое вещество. Знаешь? Серое вещество перестает снабжать нервные клетки кислородом – эритроциты становятся шершавыми, цепляются за края сосудов. А потом – бац! Разрыв аорты и смерть.

– Что-о? – Гена вытаращился на него. – Ты что несешь, чувак?!

– Правду. Нам лекцию читали. Приезжал один, выступал… Я запомнил и больше не употребляю. И тебе не советую.

Марина подняла голову: лодка жалась к правому берегу, покачивалась, вместе с ней покачивались далекие коттеджи… А вот что-то странное – фонтанчик воды взметнулся вверх. Она присмотрелась: движение почти у самой поверхности. Крупная тварь.

И тут пришло чувство опасности: что бы ни неслось к лодке, оно принадлежало Сектору.

Марина вскрикнула, указывая вперед. Данила выругался, Гена подхватил «грозу», Кондрат с Толяном вытащили оружие, и последний дал очередь по смутной тени в воде.

– К берегу! – заорал Момент. – Жми, бро!

Данила развернул лодку, тварь – ее перемещение было видно по фонтанам воды и тени – отрезала их от безопасного правого берега и погнала к коттеджам. Момент прицелился.

– Идиот! Отдача! Отставить! – рявкнул Данила, не отпуская руль.

Толян с Кондратом палили, тварь виляла, но приближалась рывками на большой скорости. Марина забыла про качку. Вот и все. Тварь нырнула глубже и выпрыгнула из воды. Мелькнули членистые, длинные и цепкие лапы, покрытое панцирем тело и морда.

Пучеглазая, приплюснутая, вся в наростах, выражающая желание только убивать.

И жрать.

Тварь распахнула пасть, оттуда вылетел несоразмерно длинный язык.

Толян взвыл от ужаса. Момент выругался, Кондратий выстрелил – пуля срикошетила от панциря. Данила резко вывернул рулевой рычаг, бросая лодку в сторону, она накренилась, мутант рухнул рядом и вспорол лапой толстую резину.

Раздался громкий свист. Тварь нырнула. Лодка стремительно выпускала воздух, Данила гнал ее к берегу, все похватали снаряжение и оружие. Марина приготовилась спасаться вплавь. Но они успели – лодка с разгону ткнулась носом в бетонные плиты.

– Прыгай! – скомандовал Данила.

Очутившись на берегу, Марина сразу поднялась повыше – оставаться у воды совсем не хотелось. Толян шумно дышал, Кондратий оглядывал канал, Гена – коттеджный поселок, в котором они оказались.

– Какая хреновина! – едва ли не восхищенно заметил Момент. – Бро, надо ей дать название. Я такого хамелеона еще не видел. Или не хамелеон это, а мутантище? Не, думаю, хамелеон… Вот ведь пакость! Знать бы, с кого он генотип передрал, длиной же метра под три…

– С личинки стрекозы, – Данила вытащил лодку на берег и осматривал ее. – Можно попробовать заклеить, хотя…

– А они разве водные? Личинки? – удивился Гена.

– Ага. Но при желании могут и… – Данила, не договорив, отскочил от лодки, ухватил за локоть Толяна. – Так. Шагу, шагу, шагу! Отходим!

Тварь ползла на берег. Хвост волочился за ней, стрекоза-хамелеон цеплялась когтями за выбоины в гранитных плитах, за щели. У Марины подкосились ноги. Все что угодно. Чешуйчатые медведи, тварь с щупальцами, сумасшедший человек… Только не гигантское насекомое! Мерзость жуткая!

Часть сознания холодно отметила: ого, эмоции. Страх, неприязнь…

Тварь ползла. Ее морда («маска», – вспомнила Марина школьный курс биологии) была совсем близко. Девушка окаменела. Тварь отрыла пасть, нижняя губа (не язык это был, а челюсть, заканчивающаяся жвалами) полезла вперед… Данила оттолкнул Марину и выстрелил в фасеточный глаз.

Хамелеон отпрянул, мотнул головой. Ему пулевое ранение не страшно.

Но все равно – больно. Если хамелеон долго живет в одном облике, успевает вырастить аналог нервной системы… Боль его странным образом подействовала на Марину – у нее закололо в виске, будто мигрень накатила. Наверное, от недосыпа.

Данила уже вытаскивал электрошокер, когда тварь быстро поползла к ним. Толян, увидев это, выхватил нож и прыгнул навстречу.

Первый удар ошарашенный ранением хамелеон пропустил, Толян сумел вогнать нож в целый глаз. Но второй раз ударить не успел: пасть снова раскрылась, губа выстрелила вперед, жвалы сомкнулись на человеческой шее, и хамелеон потащил добычу к себе в пасть.

Кровь из перебитых артерий брызнула на плиты. Марина, чуть не упавшая после того, как Толян вогнал в тварь нож, тяжело осела – просто ноги подогнулись. Данила с электрошокером в руке был уже возле хамелеона. Громкий треск – и тварь шлепается на брюхо. А Толян не шевелится…

– Писец, бро. Моментом его… – зачастил Момент. – Я говорил: осторожней надо! Что ж все шустрые такие, что ж все такие наглые… Что теперь… теперь ничего. Сектор ему пухом, значит.

Данила, ничего не отвечая, принялся освобождать шею Толяна из захвата.

Марина тряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями. Все тело ломило, в ушах шумело. Вблизи хамелеона с ней происходило что-то непонятное.

Глава 2

Если бы Данилу спросили, что его больше расстроило – гибель Толяна-Жилы или потеря лодки, он бы, поразмыслив, выбрал второе. Данила привык мыслить практично и цинично, без излишних сантиментов. Его профессия – хоть раньше, в армии, хоть теперь ловчим – быстро приучала к первому и отучала от последнего. Толян же изначально был, скорее, источником проблем, чем способом их решения, а вот без лодки скорость группы упала до минимума. Астрахан, Момент, Кондрат и Марина, навьюченные оружием, боеприпасами и тяжеленными рюкзаками, шли пешком через лес, то бишь по пересеченной местности, и вряд ли делали больше двух километров в час.

Лес, конечно, был не настоящий лес, а Марфинский лесопарк, но за все годы существования Сектора некогда окультуренная посадка, излюбленное место отдыха москвичей и жителей пригорода, превратилась в нечто дикое, запущенное и труднопроходимое.

Марина возглавляла отряд: ловко пробираясь сквозь бурелом и кусты, легко перепрыгивая овражки, иногда бормотала себе под нос «не сюда» или «лучше обойти» и меняла направление. Данила шел следом, с дробовиком наготове. Момент и Кондрат топали в хвосте, вяло переругиваясь. Вяло – потому что Кондрат нес два рюкзака, свой и покойного Толяна, а Момент тащил на себе весь боезапас.

– Медленно идем, – сказала Марина, вытирая пот со лба. Солнце было в зените и припекало здуровски. – Такими темпами выйдем к Икше только вечером…

– Угу, – промычал Данила. – И это плохо. Если Шейх обзаведется транспортом – а он, скорее всего, так и поступит, то по шоссе может добраться в Икшу на пару часов раньше нас.

– А кто это – Шейх? – спросила Марина.

– Шейх – это Шейх. Ему эту кличку моджахеды дали. А вообще его зовут Алан Мансуров, он полковник спецназа, приличный боец и полная гнида. Мой бывший командир.

Какое-то время Марина переваривала информацию, потом уточнила:

– Это он был в вертолете?

– Да. Он и его группа.

– И они гонятся за нами?

– Похоже на то…

– Но зачем?! – искренне удивилась девушка.

Хороший вопрос. Как говорят американцы, вопрос на миллион долларов.

– Не «зачем», а «за кем». Ему нужна ты. Почему именно ты – я не знаю. Мансуров – наемник. Уже давно. Как из армии выгнали, подался на вольные хлеба. У наемников это называется «ушел на частный рынок». Ему заплатили – он и преследует. И, предвидя твой вопрос, я не знаю, кто ему заплатил.

«Хотя вариантов не так уж и много, – про себя добавил он. – По идее, наша экспедиция была санкционирована МАСом. Если это так, отца похитили конкуренты. Конкурентов МАСа в борьбе за «черный ящик» я не знаю и знать не могу. То есть имеется Дон, но тогда он бы не нанимал меня, чтобы «черный ящик» достать. Хотя не нравятся мне эти наколки у Кондрата… С чего бы MAC стал нанимать блатных для охраны Марины? Или батя, как обычно, мне наврал? Он, правда, говорил вроде бы, что самолично их нанял… Но если изначально MAC финансировал экспедицию, то зачем профессору поручили нанимать людей для нее? Это совсем не его работа. Нет, старый хрен что-то реально крутил, вел свою игру за спиной у МАСа. Недаром его прозвали Лукавым».

– Я хотела спросить, за что его выперли из армии, – сказала Марина. – Если он такой хороший боец…

– Это долгая и грязная история, – сказал Данила.

– А у нас впереди долгая и грязная прогулка. Ф-фух…

Марина выдохнула, остановилась и подтянула лямки рюкзака, забросив его повыше на спину. Астрахан, усилием воли отогнав воспоминание о мокрой девушке на берегу канала, сказал первую пришедшую в голову банальность:

– Много будешь знать – скоро состаришься.

– Сейчас не старятся, есть же биотин, – удивилась она.

«Господи! Ну что за ребенок…» И неожиданно для самого себя он произнес:

– Вот из-за биотина Мансурова и погнали.

– Как это?

Он приостановился, дожидаясь, когда их догонят Кондрат с Моментом. Оба выдохлись и теперь шли молча, сопя под нос.

– Кондрат, пойдешь первым, – приказал Астрахан. – Дистанция – десять метров. Направление – северо-запад. Оружие в руках. Ясно?

– Ясно, итить твою через колено, – проворчал телохранитель. – А ниче так, что я два рюкзака пру а этот наркоман налегке прогуливается?

– Этот наркоман, – ответствовал Момент назидательным тоном, – несет боезапас, который тоже нелегкий, а также знает, куда идти, и, главное, как идти, чтобы прийти туда, куда нужно, целым и невредимым.

– Так какого хрена я тогда первый?! – возмутился Кондрат.

– А тебя не жалко, – расплылся в улыбке проводник.

– Отставить базар! – рявкнул Данила. – Исполнять!

Ворчливо матерясь, Кондрат все-таки пошел вперед, разорвав дистанцию на положенные десять метров.

– Ты на фига его услал? – удивился Момент. – Забредет в какое-нибудь искажение, лови его потом, а то и по кускам собирай.

– Не доверяю я ему… Ты давно его знаешь? – спросил Данила у Марины.

В ответ девушка пожала плечами:

– Его ко мне приставили недавно. Для охраны. Вместе с двумя другими.

– Это понятно. Приставил – кто?

– Тарас Петрович Астрахан.

– Ага…

Двинувшись следом за Кондратом – тот ломился сквозь сухие ветки, как медведь-шатун, треск стоял такой, что в Москве было слышно, Данила спросил:

– Гена, помнишь тех людей, что едва не повязали нас у Хромого?

– Ну да. Классно мы им вломили тогда… Эх, мотик до сих пор жалко!

– Их вел этот Шейх, то есть Мансуров, мой бывший армейский командир. И он же был в вертолете и напал на нас сегодняшним утром. Я ведь слышал его голос… По идее, он работает на MAC, так? Спрашивается – какого черта Мансуров за нами гонится?

– Может, это что-то личное? – предположил Момент. – Я так понял, бро, что друг друга любите ну просто как Израиль с Палестиной… Интересно, почему?

Данила вздохнул. И мысленно махнул рукой: «А, черт с вами! Расскажу. Он и ваш враг теперь, а врага надо знать в лицо…»

– Не любим, – кивнул Астрахан. – Это из-за меня его выгнали из армии. А меня из-за него чуть не убили. Могу рассказать, но при одном условии. Вернее, при двух. Первое – не перебивать. Второе – дальше нас троих эта история не пойдет. Ясно?

Они кивнули одновременно. Момент, решив, что сейчас самый подходящий момент, приобнял девушку за плечи, но Марина, не теряя бдительности, тут же его руку сбросила.

– Это было в мою третью командировку на войну, – начал рассказывать Данила. – Я уже был контрактником, собирался служить дальше. Мне служба нравилась, воевать я… ну да – люблю. Ну и люди в отряде подобрались нормальные. Такие, что и спину прикроют, и из-под огня вытащат. Нас послали на Памир. То есть на границу Таджикистана, Афгана и Китая. Есть там такое место… Рай для контрабандистов. Мы работали на горных перевалах по караванам наркоторговцев. Выходы были автономные, без связи – у моджахедов появились сканеры частот, поэтому приходилось хранить радиомолчание. Задача простая: нашел караван – уничтожил караван. Наркоту сжигали. Из Афгана шел опиум-сырец в таких больших войлочных тюках, он горел плохо. Китайцы гнали «стекляшку», был тогда такой модный синтетик, этот от огня начинал стрелять, как петарды. А таджики… Из-за таджиков все и случилось. – Данила сделал паузу. Вспоминать не хотелось, но надо было – он понимал, что ему станет легче на душе, если расскажет это хоть кому-то. – Мы нашли схрон. Такой себе обычный кишлак в горах… Овцы, козы, немытые дети. И большой каменный дом с забором. В заборе пулеметные гнезда, на крыше зенитная установка. Вокруг забора минное поле. Классическое обиталище местного наркобарона. Кишлак, как положено, но холме. Мы – на соседней высоте. Расстояние километра два, через низинку, и все простреливается. А в кишлаке явно какой-то сходняк – джипов больше, чем овец… По инструкции в такой ситуации автономная группа зачистки роты глубинной разведки (так мы официально назывались) должна нарушить радиомолчание, сбросить в эфир пакет данных о своем местоположении и подсветить цель лазером. Дальше сработают «сушки»-стратосферники. Процедура простая: включил GPS, нажал кнопку «отправить», навел лазер на берлогу наркобарона, подсветил для самонаводящихся ракет, и потом можно брать бочонок поп-корна и любоваться зрелищем. Так мы и сделали, но вместо авиаудара получили сообщение. Незашифрованное, по открытому каналу. От Мансурова. Он приказал брать схрон штурмом. – Сплюнув под ноги, Астрахан продолжил: – Штурмом! Без подготовки. Без разведданных, без артобстрела, без прикрытия с воздуха. У нас даже простого беспилотника не было… Голым задом – да на колючую проволоку. Но в армии, как известно, приказы не обсуждают… – Он сделал паузу, заново вспоминая те события. – В общем, схрон мы взяли, четверо моих легли в низине, еще двоих потерял на минном поле. Нас оставалось пятеро, но схрон все же зачистили. Странно, но афганцев там не было. На джипах были китайцы, а наркобарон местный оказался таджиком. У них большая сделка намечалась, «стекляшки» было тонны две, не меньше. И вот стоим перед этой грудой «стекла», чешем затылки и думаем: зачем, ну вот зачем было огород городить? Зачем мы грудью на амбразуру лезли, хороших бойцов теряли? Стоим и тихо звереем. И тут поступает новая вводная от Мансурова. Оказывается, к схрону двигается со стороны Таджикистана караван «хаммеров». Их надо встретить, наркобарыг убить, груз из «хаммеров» перехватить. Что называется – не было печали… Встретили. «Хаммеры» были армейские, с пулеметами и ракетными установками. А мы же – спецура, не пехота, нам в лобовые атаки ходить не с руки, не тому обучены, не для того предназначены. Да и оставалось нас всего пятеро. Да, было пятеро… А остался я один. И то каким-то чудом пулю башкой не поймал. – Данила машинально погладил старый шрам от скулы до виска. – В общем, – перешел он к концовке, – валяюсь я, контуженный, усыпанный гильзами, залитый кровищей, на поле боя и слышу, как рация трещит. Доложите, блин, о результатах операции. Докладываю: все отлично, все погибли. И свои, и чужие. И тошно мне так, что самому сдохнуть хочется. А Мансуров, гнида, и говорит: ждите, скоро буду. А вас, боец Астрахан, представлю к ордену. Твою мать… Если б не злость, никогда бы не нашел в себе сил подняться. Но встал, пошел к «хаммерам» – посмотреть, за что мои ребята погибли. А там в багажниках чемоданчик такой, алюминиевый, знаете, с кодовым замком. И в чемоданчике – биотин в фабричной расфасовке. Его таджики китайцам поставляли в обмен на «стекло». И тут до меня доходит, что всю эту мясорубку Мансуров устроил только ради того, чтобы биотин взять. Это ведь не наркота, это чемодан вечной молодости! По тем временам где-то… не знаю, больше сотни миллионов долларов. Ах ты ж тварь, думаю… И гляжу – «крокодил» над горами появился, Ми-24М, через пару минут над кишлаком будет. Тут меня и перемкнуло. Я чемоданы распотрошил, биотин со «стекляшкой» перемешал, на улицу вышел и внутрь гранату кинул.

– Ну, ты псих, бро! – восхитился Момент. – Сотню лимонов, значит, пожег?

– Одиннадцать человек! – отрубил Астрахан. – Одиннадцать там легло, чтобы Шейх себе безбедную пенсию мог обеспечить. Хрен ему, а не пенсию… Дальше было неинтересно. Я – докладную, Шейху – трибунал, мне – повышение, только послал я их всех к матери, поругался с командованием, потом еще психанул… В общем, они быстро все переиграли и вместо повышения выперли меня из армии. Но Земля круглая, суждено нам было опять встретиться с полковником Мансуровым.

Данила еще раз сплюнул и глотнул из фляжки воды. В горле пересохло. Давненько ему не доводилось так долго говорить.

– Вряд ли, – сказала Марина задумчиво. – Вряд ли это личное. Если бы Мансуров хотел отомстить, он бы сделал это раньше. А идти так далеко, в Сектор, причем в начале лететь на вертолете?

– Тут ты права, сестренка, – кивнул Момент. – Кто бы ему вертушку для полетов над этой территорией выделил, если оно ему для личных целей? Не-ет, это ты, Мариночка, ему нужна… ты всем нужна… Такая ты замечательная, что Мансуров без тебя жить не может… И я вот тоже уже совсем не могу…

– Геннадий, – не выдержала Марина, – а вам никогда не говорили, что вы дурак?

– Неоднократно, – ухмыльнулся их проводник. – Всю жизнь говорят. И я очень стараюсь соответствовать, ибо дуракам везет…

* * *

К городу подошли затемно, с южной стороны, выбрали относительно целый двухэтажный дом на самой окраине, вдалеке от ограды, сооруженной местными вокруг центра.

– Надо бы окрестности осмотреть, – предложил Данила.

– Подождите в этом месте, – сказал Момент. – Вдруг хрен, который за нами тащился, уже здесь и засаду устроил? Он про меня не знает, я тихо разведаю.

– Кондратий, иди с ним, – велел Данила, снимая рюкзак.

– Не-не, бро, не катит. Его сразу заприметят, а я тут, можно сказать, свой. Тут у нас, бро, анархия, буферная зона, где все равны – из Воли ты, из Герба или одинокий следопыт. За забором – мочите друг друга, в городе – увольте. Я моментом, туда-назад, а вы пока обоснуйтесь в этом доме. На тебе балласт, – Момент поставил рюкзак на порог и танцующей походкой удалился.

Электричества в Икше не было. Данила закрыл ставни на первом этаже, занавесил окна, поставил на стол диодную лампу, и кухня заброшенного дома озарилась синевато-белым светом. Кондратий отправился на второй этаж – бдить.

Мародеры здесь, конечно, побывали, вынесли всю технику, даже встроенную плиту вырвали с корнем. Но стекла за ставнями остались целы, входная дверь – тоже, и Данила закрыл ее изнутри на засов.

Не успел он сесть на прогнивший диван и вытянуть ноги, как в дверь постучали.

– Свои, – пробасил Кондратий, со второго этажа видевший, кто подошел к дому.

Астрахан открыл дверь – это вернулся Момент.

– Значит, так, бро, – сказал он, войдя в комнату. – На воротах стоят местные, у меня с ними отношения не очень, а знакомые, кого в городе встретил, говорят, что чужаков вроде не было, но они не уверены. Так что расслабляться я бы не стал.

– Хвост не привел?

Момент махнул рукой:

– О чем ты говоришь, бро!

– Никто за ним не шел, – заметил спустившийся Кондрат. – Эх, костер бы. Ужинать пора. Девушка пусть займется.

Марина вскинулась:

– А почему я?

– Потому что, если в отряде есть женщина, то готовка – ее дело.

Марину взбесило такое отношение: она – полноправный член экспедиции, ее должны опекать, а не ставить «к плите»! Отметив, что, чем дальше в Сектор – тем сильнее, ярче ее эмоции, она уже открыла рот, чтобы высказать этому недоумку все, что думает, но Данила успел первым:

– Никакого костра. Заметить могут и местные, и Шейх, если его отряд подвалит сюда. Момент, тут ведь живут? Ограда там, за домами…

– В Икше-то живут. – Гена закурил самокрутку, и по кухне поплыл сладкий запах. – Живут, бро. И ты прав, моментом прибегут. Такие дела. Жрем сухпай и не отсвечиваем. Кстати, чуваки, у меня есть бутылка. Специально для серого вещества и шершавых нейронов тех, кто не курит дурь… Говорят, Сектор ломает, а бухло помогает склеить этот мир.

– Наркоман и алкоголик, – вздохнул Данила, – никакого алкоголя. Расслабимся – тут нас и возьмут. Всем понятно?

– Понятно, бро. Но ты же знаешь, я и расслабленный всех моментом положу.

Кондрат ничего не ответил, он прогуливался по кухне, оценивал обстановку. Марина открыла рюкзак с провизией: стереотипы – стереотипами, но если никто, кроме нее, не спешит заняться едой, не голодать же!

Марина думала, ее тревога пройдет со временем, но ничего подобного. От апатии последних дней не осталось и следа, Марина нервничала все сильнее, и с приближением ночи ее стало «накрывать». Вот и сейчас: чудилось неладное. Не опасное, а именно неладное, чуждое.

И будто пела девушка – тихо, на границе слышимого, пела, звала и тосковала. Но если прислушаться всерьез, замерев: нет, ничего не слышно.

Марина помотала головой. Все-таки бессонная ночь и дневной переход дают о себе знать. Надо выспаться. Очень хочется забраться в спальник, чтобы тепло, чтобы рядом…

– Пойду, гляну, как на улице, а то чё-то не по себе, – сказал Кондрат и сбил Марину с мысли. – Да и по второму этажу надо еще раз прошвырнуться.

– Погоди, чувак, я с тобой. Нечего одному ходить… Бро, из кухни без меня – ни ногой.

Данила пробурчал что-то недовольное, но возражать не стал. Он сегодня дважды спас Марину: на берегу канала от хамелеона с щупальцами и позже, в том заброшенном поселке, от хамелеона-стрекозы. Но при этом не казался заинтересованным ни в ее дружбе, ни в ее расположении. Марине никогда не нравились невысокие спортивные брюнеты, но Данила был вполне себе ничего. Очень даже ничего. Глаза у него красивые, ресницы длинные.

– Данила, а где у нас вода? – она сделала вид, что не заметила канистру.

Он молча указал и занялся оружием.

А таинственная девушка все пела. Марина прислушалась: не похоже это на галлюцинацию, и ощущение чуждости никуда не делось. Опасности нет, не чувствует она ее. Марина собралась спросить у Данилы, не слышит ли он этот зов, попробовать еще раз начать диалог, обратить на себя внимание, но вернулись Геннадий с Кондратом – притихшие, хмурые.

– Трупешник наверху, бро. Мумия, м-мать… Так, наверное, с появления Сектора и пролежала. В кровати. Спать здесь придется.

– Да без проблем, – Данила присел у рюкзака и что-то там искал, подсвечивая себе фонариком, – давайте есть и укладываться уже.

У Марины сжалось сердце: он говорил со спокойной уверенностью, редкий мужчина так себя ведет, еще реже мужчина совершает поступки… Она смотрела на Данилу, не отрываясь. Почувствовав это, Данила обернулся.

– Что?

– Данила, – тихо, отчего-то хриплым голосом сказала Марина, – а ты пение не слышишь? Такое, знаешь… Будто девушка зовет куда-то?

– Приплыли, бро! – ахнул Гена. – Мариночка, душенька, а тебе ничего не захотелось, когда ты это пение услышала?

Марина в сторону наглеца даже не глянула. Он ее не интересовал. Он только мешал. Марина сосредоточилась на Даниле – вся, без остатка. Ну почему она раньше не замечала, какой он? Самый лучший. Самый-самый!

– Походу, совсем приплыли. – Гена хихикнул, но как-то грустно. – Бро, девочка «сирену» поймала. Марина! Мариночка! Посмотри ты на меня, я же лучше!

– Какую сирену? – удивился Кондрат.

– Искажение такое. Прилипнет куда-то и поет. Ну, типа поет неслышно. Кто поймает – пение услышит, тот, бро, моментом захочет… Хм. Либидо пробудится. Что, слово незнакомое? Бабу, бро, захочет. Или мужика. Бывает сирена хиленькая – только на одного хватает, а бывало, целыми отрядами попадали! Один раз шла группа, словили дружно сирену. На утро командир проснулся… Вот смеху было. Он даже пристрелил двоих. А виноватых, бро, и нет, под сиреной человек только про это способен думать. Марина! Ну глянь на меня! Не, бесполезно. Бро, Астрахан, она на тебе цикланулась. Свезло тебе, ох, свезло.

Марина перестала его слушать. Какая разница, что несет этот болтун, это бесхребетное трепло, алкоголик и наркоман! Настоящий мужчина – вот он, только руку протяни… Марина и протянула. Шагнув к Даниле, взяла за плечо. Какие твердые мускулы! Она едва не облизнулась.

– Эй, чувак, Кондратий, пошли наверх… Идем наверх, говорю! Давай, чувак, бери жратву и топай. Не-не-не! Лампу оставь, мы, типа, бдить будем, но снаружи не должны знать, что внутри есть кто. Не фиг нам тут делать… к сожалению.

– Зачем наверх? К трупу?..

– Пойдем, пойдем, шагай, я тебе потом объясню. А ты, бро, не стесняйся, это не то, что «воспользоваться ситуацией» называется, она совсем с катушек слететь может, если ты, гм, ее тягу к себе не удовлетворишь. Смекаешь, бро? Придется уж тебе постараться теперь просто ради блага девушки… мда.

Они остались вдвоем. Даже не уйди Гена с Кондратом, Марину бы это не смутило. Она подвинулась еще ближе, погладила Данилу по спине.

– Марина, – он отстранился, – послушай, это же не ты…

Ну зачем он говорит? Надо его поцеловать, чтобы замолчал. Данила вздохнул, развел руками, будто смиряясь, и обнял ее. У Марины закружилась голова. Одежда мешала, она потянулась расстегнуть куртку.

– Ты, правда, этого хочешь? – спросил Данила угрюмо.

Глупый вопрос! Вместо ответа Марина покрепче прижалась к нему.

* * *

К вечеру отряд Шейха подошел к Икше с юго-западной стороны, по пути пристрелив пару чупакабр и заблудного шестилапа. Поселок делился на заброшенную периферию и обитаемую центральную часть. Из леса, тем более ночного, лезло всякое, потому аборигены соорудили забор из подручных средств: листы железа, куски бетона, сплющенные автомобили – и все это обмотали колючей проволокой. Даже из-за высоченного забора был виден огромный ветряк, лениво вращающий лопастями.

Ворота были сколочены из досок, скрепленных металлическими пластинами. Хоббит постучал кулаком и ткнул пальцем в Рэмбо:

– Ты – наш заказчик, богатей, пришел за острыми ощущениями, я – проводник, меня все знают, ты, начальник, – ловец, боевик, короче говоря. Мы пойдем продавать железу, добытую из хамелеона, к моему знакомому, а заодно расспросим, не проходил ли тут отряд наших друзей или, может, в округе его видели.

– Открывайте, это Хоббит! – он ударил в ворота берцем.