355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Левицкий » Наемники смерти » Текст книги (страница 4)
Наемники смерти
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 03:35

Текст книги "Наемники смерти"


Автор книги: Андрей Левицкий


Соавторы: Виктор Глумов,Антон Кравин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шум мотора стих мгновенно. Вертолет тряхнуло. Пилот выругался. Чё взвыл:

– Это чё, а? Всплеск?! А как же прогнозы?!!

Словно тисками сдавило голову. Шейх схватился за страховочный ремень, стягивающий грудь. Лопасти еще вращались, сосняк неумолимо приближался. Легкий толчок. Удар, скрежет и треск… Его рвануло вперед – спасли ремни. Потом вдавило в кресло, и машину перевернуло. Видимо, удар смягчили сосны, теперь вертолет падал, сминая стволы. Бац! Похоже, вертушка повисла, зажатая стволами. В салоне матерились. Шейх скрипнул зубами, отцепил ремни, толкнул дверцу – заблокирована.

– Говорил вам – не надо на вертолете! – причитал второй проводник, Хоббит, нервно почесывая серую крысу, вылезшую из рукава. – Идиоты! Не летают здесь на вертолетах!

– Заткнуться! – рявкнул Шейх. Затылок ломило от боли – действие Всплеска. – Вам идет тройной оклад за ходку, так что работаем! Что со второй дверью?

Пилот освободился, дрожащими руками открыл дверцу, часто сглатывая, и шумно вздохнул:

– Метра три до земли. Повезло!

Взбудораженные и злые бойцы зыркали из салона. Кто-то постанывал, кто-то матерился.

– Лестница где? – обратился Шейх к пилоту.

Седоусого трясло. Из салона протянули черный рюкзак:

– Вот она!

Шейх закрепил конец веревочной лестницы, сбросил вниз и собрался спуститься первым, но Чё возопил:

– Стоять! Нельзя! Опасно!

Между сиденьями появилась его перекошенная рожа. Встретившись взглядом с Шейхом, он перестал наглеть и замахал руками:

– Начальник, слушай сюда! Это же Сектор, он не любит новичков! Я и Хоббит идем первыми, вы – за нами.

– Я не пойду, – пилот наконец отвел руки от лица. Вид у него был беспомощный и жалкий. – Лучше тут подохну. Я видел, как это бывает.

– Твое право, – пожал плечами Шейх и указал на лестницу. – Проводники – вперед. Нам нужно взять объект, пока он не приблизился к Глуби. Потом будет поздно, и с нас живьем шкуру спустят.

Чё выглянул из вертолета, почесал в затылке и принюхался, потом плавно и осторожно, будто танцуя, скользнул на лестницу, ухватился за канаты и слез с ловкостью обезьяны. Над самой землей застыл, качнулся и спрыгнул. Наемники высунулись и молча наблюдали за ним с такими лицами, будто ожидали, что под проводником разверзнется земля или его шарахнет молнией. Спокойней других казался лишь качок с квадратной челюстью, темноволосый, патлатый, с черными, неожиданно умными и проницательными глазами – его называли Рэмбо.

Проводник коснулся земли ладонями, подождал минуту, задрал голову и прокричал:

– Слезайте, все нормально!

Шейх огладил любимую «эмку» – последнюю модификацию легендарного карабина М-468 под патрон 6,8 мм, очень удобная игрушка. Что называется «юзер-френдли-интерфейс» в отличие от «калаша», который, сволочь, хоть по-своему и хорош, но сделан так, что при долгом использовании рвет ладони или предохранителем, или затвором. А эта и удобная, и легкая, и длина приклада регулируется, что важно для людей разного роста.

Нацепив рюкзак со снаряжением, он достал из ножен непальский тесак и, крепко держа его клинком к земле, последовал за Чё.

Лестница под его немалым весом качалась, щеки гладил ветер. Спрыгнув, Шейх глянул вверх, на зажатый сосновыми стволами вертолет. Хоббит спустился, сел, поглаживая крысу, а наемники наверху все ждали чего-то – про кошмары Сектора они слышали много и не спешили прыгать. Шейх сплюнул. Это была новая бригада, с которой он раньше не работал… Надо было одному идти, с проводниками! Эти сейчас – только обуза.

– Даю три минуты на спуск! – крикнул Шейх и глянул на часы – они остановились, секундная стрелка дергалась, но все равно он заключил: – Время пошло!

Засуетились. Первым полез Рэмбо, за ним остальные. Вскоре весь отряд был в сборе. Пилот передумал оставаться в вертолете и тоже слез, стоял изваянием чуть в стороне. Чё тряхнул космами и снисходительно улыбнулся:

– Не кипишите, ребята, тут чисто.

– Пока чисто, – добавил насупившийся Хоббит и почесал крысе живот. – Манюня, чисто ведь, правда?

Шейх взглянул на компас: сломался. Мобила тоже сдохла. Накрылась вся электроника, зато осталась старая добрая бумажная карта. Чё он не очень доверял – слишком обдолбанный видок у парня – и потому обратился к Хоббиту:

– Ты! Иди сюда.

Хоббит нехотя поднялся и встал рядом – мелкий, круглый, Шейху по ключицу, лица сверху не видно, одна кудрявая макушка.

– Нам нужно попасть сюда, – Шейх провел пальцем по карте – от Лобни до НИИ. – Проведешь? Как долго идти?

Рядом тотчас нарисовался Чё, уставился на карту.

– Чё нам! – радостно воскликнул он. – Мы сейчас здесь, – ткнул в зеленоватое пятно и пояснил: – В лесопарке. Повезло, иначе разбились бы. Но ночью – лучше не. Если идти, то прям сейчас, пока видно еще…

– Ага, а если впереди искажения высыпали? – проворчал Хоббит, потирая подбородок. – Дом отдыха вспомни. Вот удивляюсь я тебе, как ты еще живой? Сектор не любит спешки, надо осторожно и обстоятельно.

– Так или иначе – идем, – скомандовал Шейх.

– Идем, идем, только я первый, – закивал Чё. – За мной – Хоббит, а уж потом вы, гуськом. Мочиться поодиночке не ходить – опасно. Если чё увидите – не стрелять, не всегда помогает. Большинству тварей ваша стрельба до фонаря…

– И вам придется нас конкретно слушать, – добавил Хоббит, тараща на Шейха круглые черные глаза с бабьими густыми ресницами.

– А вам придется конкретно запомнить: наше дело – во что бы то ни стало догнать отряд противника, – в тон ответил Шейх. – Догнать и перехватить. Они, вероятно, идут к каналу мимо Лобни. Так, а вы запомните, – Шейх, повернувшись к наемникам, показал на Хоббита, – когда я молчу, слушайтесь их. Ясно? Все, веди. И если увидишь человеческие следы – говори.

Глава 4

Когда стемнело, палатки установили в лесу, недалеко от заброшенной будки путевого обходчика. После гадостей на пустыре ночевать в руинах никто не хотел. Момент посоветовал сразу лечь спать – какое там! Даже у Данилы адреналина в крови было столько, что о сне не могло быть и речи. Тогда Геша попытался завести беседу с Мариной: начал заливаться соловьем о непознанном, непознаваемом и очень опасном. Марину его рассказ интересовал мало. Похоже, ее вообще ничего не интересовало.

– Я вот что думаю, – поделился Момент, кутаясь в камуфляжную куртку. – Когда ты приходишь в Сектор в первый раз, он тебя присваивает – или убивает, или забирает часть твоей души, и ты уже не можешь без него. Возвращаешься снова и снова, а среди обычных людей тебе тошно и скучно.

Постепенно Момент, явивший миру талант рассказчика, собрал слушателей: придвинулись телохранители, похожие на грубо высеченные из дерева фигуры, даже Данила, привыкший к бестолковой болтовне друга, стал слушать. Марина же по-прежнему не реагировала на происходящее, лишь иногда отвлекалась на комаров, коих здесь водилось великое множество. Шлеп – и темная дорожка на щеке.

– Комары – это хорошо! – Момент послюнявил палец и вытер кровь со щеки Марины, – она покосилась с удивлением, но промолчала. – Зверье, птицы и мошкара первыми всякую гадость чуют и исчезают, поэтому многие проводники берут с собой в Сектор животных. Те, которых он еще не до конца присвоил. А я здесь свой, Сектор и так предупреждает меня, если что.

– Или просто ты тоже чуешь, – сказал Данила, – не потому, что избран и помечен, а потому что тоже скотина. То есть к животным ближе, чем к людям.

– Посмотрю на тебя попозже, – вздохнул Момент, потом внезапно оживился, повернулся к Даниле и спросил: – Бро, разве тебе не интересно понять, как работает какой-нибудь механизм? Разобрать по болтикам? Да хоть вкурить, как тот же автомат стреляет? А тут тайны, легенды, ходят вокруг, дышат, смотрят на тебя и манят. Манят! Кажется, протяни руку – и ты поймешь… И растворишься, останешься тут навсегда.

– Ну тебя, – буркнул Бугай. – Морочишь нас этими сказками.

Данила искоса оглядел наемника. Высказавшись, тот сразу притих, голову в плечи втянул, по сторонам зыркает и автомат из рук не выпускает.

А вокруг – черная стена леса. Скрипит, щелкает, вздыхает, и пойди разбери, скрипят ли это трущиеся друг о друга стволы или неведомая тварь подает сигнал второй такой же: «Они здесь. Дичь. Мясо».

И хруст такой подозрительный, будто огромные лапы ломают ветви…

Слушая Момента, он перевел взгляд с Бугая на других. И вдруг спросил:

– А где Жила?

– Кто? – не понял Бугай.

– Где ваш третий? Самый мелкий?

– Толян? В кусты пошел, во-он туда, – Бугай указал на малинник.

– Бли-и-ин! – взвыл Момент. – Я же говорил: не ходить по одному!

В эту секунду затрещали ветви и донесся испуганный вопль.

Бугай вскочил, включив фонарь, направил луч в лес и выхватил из мрака… Это. Больше всего тварь походила на вставшего на задние лапы горбатого ящера. И еще было в ней что-то от медведя. Если, конечно, допустить, что у медведей – по крайней мере, обитающих в Секторе, – бывают чешуя и пластинчатый гребень. Покачивалась огромная башка с костяными наростами, что торчали над узкими желтыми глазками. И лапы… Хорошие такие лапы с загнутыми когтями.

Марина распахнула глаза, Бритый разинул рот и попятился к палатке, держа тварь под прицелом.

– Не стрелять! – крикнул Момент.

Одной лапой бронемедведь придавил к земле все еще живого Толяна-Жилу, а другую совершенно по-кошачьи вылизывал длинным раздвоенным языком, сидя при этом на заднице.

– Твою мать! – выдохнул Астрахан. – Раптор!

– Хренозавр то бишь, – шепотом согласился Гена. – Встречается редко, но метко… Моментом сожрет, не подавится.

«А массы-то в нем несколько тонн, – прикинул Данила. – Теперь понятно, зачем Моменту подствольный гранатомет. Эх, сюда бы РПГ… Или «муху»… Правда, тогда Жиле кранты. Ну и сам дурак, в конце концов! Был бы со мной Зулус – можно было бы попробовать выманить тварь, но Зулуса нет. Так что…»

Данила закинул руку за спину, нащупал рукоятку «моссберга».

– Не вздумай! – приказал Момент, целясь в тварь из «грозы». – Ему картечь – что слону дробина.

– Знаю. Я отвлеку, а когда он слезет с этого кретина, вали его из подствольника.

– На фига, бро? Он же не голодный.

– Откуда ты знаешь?

– Ну мы же еще живы… – пожал плечами Гена.

Хренозавр поерзал на месте и обе лапы положил на Жилу Тот лежал тихо.

– Бро, сиди смирно и ничего не делай. Дядя Момент все сделает сам.

Гена загнал в подствольник гранату, поднял «грозу» к плечу.

– Ты же сказал, что… – начал Данила.

– Я не валить его буду, а завлекать. В глубь леса. Он азартный, но тупой, главное – заставить его ломануться куда-нибудь, а там он не остановится, пока не устанет. А один я бегаю быстрее, моментом обернусь. В общем, я ща пальну, а когда он за мной ломанется – забирайте кретина… Готовы?

Данила кивнул. Момент прицелился чуть выше бронированной башки хренозавра и пальнул из подствольника. Бумкнуло звонко, и граната по настильной траектории перелетела через монстра, угодив в заросли сосняка, где и взорвалась. Затрещала падающая сосенка.

Хренозавр, уже разинувший пасть над Жилой, заинтересованно вскинул голову. Маленькие глазки загорелись хищным пламенем. Момент с абсолютно укуренным спокойствием всадил между этих глазок короткую очередь из «грозы» (пули срикошетили от пластин) и бросился бежать.

– Сейчас! – на бегу скомандовал он. Когда хренозавр, взревев, бросился за ним, Астрахан вместе с Бугаем метнулись к потерявшему сознание Толяну.

Астрахан схватил телохранителя за ноги, а Бугай («Кондрат, – вдруг вспомнилось Даниле, – точно, его зовут Кондрат!») – за плечи, и они потащили Жилу в кусты.

Оттащив на более-менее приличное расстояние, положили Толяна на землю, и Кондрат начал деловито выкручивать ему мочки ушей, приводя в сознание. На толстых, поросших волосами пальцах Кондрата виднелись бледные татуировки – блатные перстни.

«А Бугай-то у нас – сиделец. Как бы он не оказался человечком Дона…»

Жила очнулся со стоном и спросил шепотом:

– Он… это… ушло?

– Ушло, ушло, – успокоил его Астрахан.

Из сосняка доносился рев хренозавра и короткие очереди «грозы». Деревья трещали, как будто через них ломился не один бронированный медведь, а стадо мамонтов.

– Я думал… думал – всё… – сказал Толян.

– Это Сектор, – ответил Данила. – Здесь в одиночку не ходят, запомни.

– Я ж отлить только…

Астрахан, начиная потихоньку волноваться, высматривал Момента. Тот появился минут через пять, взмыленный, с сосновыми иголками в дредах и дымящейся «грозой» в руках. Рев хренозавра к тому времени приобрел обиженные нотки – видимо, неповоротливая тварь все-таки где-то застряла.

– Дунем, бро? – невозмутимо предложил Гена, выуживая из-за уха косячок.

После инцидента с хренозавром все три телохранителя – Кондрат, он же Бугай, Жила, он же Толян, и Бритый, чье имя Данила забыл напрочь, а спрашивать было уже как-то неловко – стали относиться к Сектору с большей опаской, а к Моменту – с уважением.

– А откуда… ну… взялся этот хренозавр? – спросил Кондрат, почесывая свои наколки.

– Хрен его, хренозавра, знает, – беззаботно ответил Момент. Выкуренный косяк, по всей видимости, пробил его «на поговорить». – Это народное название, а по-научному, я слыхал, они прозываются «завроподами» или как-то так. Мы ж не знаем ни черта толком, чувак! Сколько лет Сектор топчем, ученых сюда посылали, армию сюда посылали. Гринпис долбаный – и тот сюда лез! А толку? Ничего почти не знаем! Людей погибло – море. Техники угробили столько, что уму не понять и не представить. А сколько денег в Сектор вбухали, мама дорогая… а на выходе – шиш с маслом.

– А биотин? – возразил Данила. – Хорош шиш: миллиарды долларов.

– А что биотин? Ты знаешь, что это? Так, чтоб на пальцах разъяснить? Не знаешь, и никто не…

И тут заговорила Марина – тихим, но уверенным голосом бывалого лектора:

– Биотин тормозит не только процессы старения, но и большинство патогенных процессов, включая рак. Аутоиммунные заболевания, ревматоидный артрит только биотином лечатся. Ведут исследования по выправлению генетических заболеваний. Биотин воздействует не просто на клеточную структуру, он участвует в синтезе белка, меняет ДНК-клетки.

– Знаю я одно существо, – протянул Данила, – которое по чужому ДНК себя строит. Хамелеон называется.

Марина промолчала.

– Ну, ну ладно, биотин – да, – неожиданно согласился Момент. – Биотин – это круто. Вечная молодость, то да се… Только его ведь из хамелеоньих желез добывают, правильно? А хамелеонов ловчие ловят, вон как Данила, и все больше за пределами Сектора. Получается, что соваться в Сектор человеку ни выгоды нет, ни резона. А все равно суются, бро. Такая уж человек скотина любопытная – если чего не понимает, лоб себе расшибет, а будет пытаться понять. Ладно, Сектор… А Глубь? Там же вообще сумасшествие какое-то.

– Ты там бывал? – перебил Данила. – В Глуби?

– Подходил близко, – сказал Момент и сразу замкнулся. – Но я не хочу об этом говорить.

– Ну и не говори, – легко согласился Астрахан. – Только я с тобой все равно не согласен.

– В чем это, бро?

– В том, что биотин – это круто. Мы сегодня престарелых теток омолаживаем, а завтра они начнут пятнистых чупакабр рожать, что твоя Эльза. Нельзя пользоваться технологией, не понимая ее сущности.

– Это там сущность, – махнул рукой Генка. – А тут, в Секторе – сучность. И пока ты будешь ее понимать, она тебя так отпонимает…

– Ай-й-а в-в-вот… – начал было говорить Бугай и испуганно замолк. – Ч-ч-е эт-то с-со мной? – испуганно удивился он.

– Это ты, бро, заику поймал, – пояснил Момент. – Искажение такое. Неопасное. Теперь часа два заикаться будешь.

– Б-б-б-б…

– Ага, – хмыкнул Гена, – именно это слово.

Бритый и Жила заржали, а Кондрат надулся от натуги, пытаясь выругаться.

Данила посмотрел на Марину. Девушка, способная, по утверждению папаши, чуять опасность за версту, невозмутимо молчала.

– Ты знала? – спросил он негромко. – Что тут рядом искажение?

– Да, – сказала девушка. – Геннадий прав: она неопасная.

– Почему не предупредила?

– Пришлось бы другое место искать. А оно – большое, размазанное. Час бы точно потеряли.

– Марин, а давно ты их чувствуешь? Искажения?

Глаза у нее стали абсолютно пустые, стеклянные. Марина вяло помотала головой.

– Не знаю. Наверное, давно. Это – ценный талант. Тарас Петрович говорил, что ценный.

Даниле от упоминания отца стало кисло и тошно, но он продолжил допрос. Не нравились ему способности Марины, несло от них неприятностями и тайной.

– А давно с отцом работала? С профессором Астраханом?

– Давно, – снова неуверенные интонации. – Еще с института в его лаборатории. Да, точно. Он был моим научным руководителем, потом я пришла к нему в отдел…

– А лет тебе сколько, сестренка? – перебил Момент.

Она моргнула. Еще раз. И сказала:

– Двадцать пять.

– Чего-о?! – Гена вылупился на девушку, остальные тоже уставились на нее. – Каких же тебе двадцать пять, опомнись! Ты и на двадцать не выглядишь!

– Я… В моей… – Она замолчала надолго, потом сказала: – В моей семье все выглядят очень молодо. Это наследственное. С Тарасом Петровичем мы вместе занимались, – вновь последовала длинная пауза, – Сектором. Теорией.

Данила ждал продолжения, но Марина, похоже, решила, что все сказала. Тогда пришлось ее подтолкнуть:

– А чем именно?

Она встряхнула волосами, закусила губу. Неужто не знает? Вполне может быть, лаборатория-то правительственная, секретная. Девчонка выполняла свою часть работы и не ведала, о каких исследованиях идет речь.

– Я точно не знаю, Данила Тарасович. Искажения. Свойства биотина. Всем, наверное… понемногу. Вы должны понимать, я только после аспирантуры, двадцать пять всего, мне особо не доверяли.

Не доверяли, но отправили в Сектор? Как вообще отец выяснил, что Марина чувствует опасность? Исследовал ее, что ли? Или в лаборатории как-то это проявилось… И что это с ней, почему так нервничает, когда он расспросы начал? Вон, уже чуть не плачет. Ну и хватит на этом. Глаз с нее не спускать, следить за каждым шагом – нечисто тут.

– Вот если вдуматься, бро, – как ни в чем не бывало развивал тему искажений Момент, – та же заика – безобидная вроде бы вещь, а ведь как она действует? Тормозит речевые центры? Или голосовые связки временно садит? Фиг поймешь. Но действует моментом.

– К-к-к-коз-з-злы в-в-вы в-все! – прокомментировал Кондрат.

Его напарники зашлись в хохоте. Заикающийся Бугай был и вправду смешон. Он обиженно засопел и уполз в палатку.

– Пора бы и нам, бро, – Момент потянулся и зевнул. – Пока я на стреме, потом разбужу тебя и кого-нибудь еще. Спокойного, стало быть, всем Сектора, быстро по койкам!

* * *

Первым шел Чё, его движения напоминали танец, он то скользил вперед, то замирал, прислушиваясь и принюхиваясь. Хоббит шажочками следовал за Чё, держа крысу на ладони. Позади Шейха топали Тармаш и Косик – эти были близкими друзьями и держались вместе. Они иногда перекидывались тихими фразами. За ними следовали Браты, двое близнецов – сколько им лет, определить трудно, оба лысые, брови и ресницы как корова слизала, носы маленькие, вздернутые, длинные безгубые рты и цепкие, хищные глаза профессиональных убийц. Алан Шейх на таких на войне насмотрелся: им человека зарезать все равно, что бабочку прихлопнуть. Замыкал шествие Рэмбо, который на фоне остальных выглядел наиболее человечно, да и глаза его выдавали природный ум. Ну, и пилот…

Лес шелестел, ухал и вздыхал, вдалеке протяжно, на одной ноте, что-то кричало. Похоже на филина. Или не филин, а какая-то местная тварь, Сектор их разберет. Под ногами хрустели мелкие ветки – тропы не было. Приходилось ломиться сквозь кусты, огибать буреломы. Постепенно наемники успокоились, перестали дергаться и от каждого пука хвататься за винтовки. Шейх и сам немного расслабился, вспомнил Можайку и марш-бросок через лес. Холод, жижи по колено, и гнус так в глаза набивается, что смотреть невозможно. Этот поход – просто курорт: гнуса нет, сухо, из сосняка тянет хвоей и грибами…

Гнус? А где гнус-то? Ведь недавно звенел-звенел над ухом и вдруг исчез, и ветер стих, в воздухе разливается, звенит тишина… Опасность! Шейх остановился. Вскинул руку, велев идущим за ним замереть. Секундой позже прыжком развернулся Хоббит и пробормотал:

– Всплеск! Опять!

Позади застонали, Шейх обернулся: Рэмбо валялся на земле и, дергая ногами, бормотал что-то – причем, удивительное дело, бормотал на английском. Кого из бойцов скрутило, кого скрючило. Пилот стоял на коленях.

– Это что? А ну встать! – скомандовал Алан.

– Всплеск, – объяснил Хоббит. – Второй уже.

Шейх прислушался к ощущениям: чуть давит на виски, мысли замедлились, а в остальном все так же.

Разинув рот, Чё смотрел на него со смесью ужаса и уважения.

– Сектор принял его, – шепнул он Хоббиту. – Ты, командир… теперь свой. Но я бы на твоем месте все равно не расслаблялся.

– Оба можете называть меня просто Шейх.

Бойцы очухались спустя минут пять. Алан отхлебнул виски из фляги, подождал, когда они встанут, и велел двигаться дальше, хотя сам понимал: пора останавливаться на ночлег.

Его мысли озвучил Хоббит:

– Днем все просто и понятно, а ночью такое бродит…

– Или не бродит – существует, – перебил его Чё. – Я не видел того, что бродит ночью. Никто не знает, бродит ли оно или просто существует, как искажения. А кто видел, тот уже не расскажет. Так-то.

– Что еще за чушь, – дрогнувшим голосом пробормотал кто-то из наемников.

Шейх чувствовал: Чё прав, лучше переждать. К тому же ночью через Сектор не попрется даже Астрахан. Если учесть, что конечная точка его маршрута известна – НИИ на водохранилище, то промежуточные пункты и весь путь тоже примерно известны. К тому же Астрахан тащит девку, значит, движется медленно, и догнать его будет несложно.

Он скомандовал:

– Ищем поляну и останавливаемся на ночь.

– Там, за сосняком была одна, – ответил Хоббит.

Поляна больше напоминала заболоченный луг: чахлые, скрученные осины, с одной стороны – темная стена ельника, с другой – то ли пруд, то ли болото, окруженное густым высоким камышом. Чуть дальше заросли мертвых деревьев и земля вокруг бесплодная, будто обожженная, даже трава не растет.

– Тут хорошо, – объяснил проводник. – Крупные твари не придут, увязнуть побоятся, а от мелочи типа чупакабр мы отобьемся. Правда, Манюня?

Он пересадил крысу на плечо. Манюня встала на задние лапки, завертела головой, оглядываясь.

Наемники сняли рюкзаки. Рэмбо закурил, прикрывая сигарету лопатообразной ладонью, пилот включил фонарь, но на него тотчас напустился Чё, объясняя, что на свет всякое приходит, а в Секторе и подавно, потому нужно сидеть тихо-тихо. Бойцы сели в кружок, закурили. Пилот потоптался рядом, повздыхал и умостился на рюкзак со снаряжением.

В лесу ухнул филин. Шейх расставил ноги, покрепче перехватил «эмку», прислушиваясь: стараясь перекричать друг друга, разорялись лягушки, в лесу топталось что-то крупное, ломало сучья и фыркало, звенело комарье. Плеснула рыба – лягушки разом смолкли. Клацнули челюсти. Та еще рыба, да уж!

Над болотом белой шапкой поднимался туман, прозрачные щупальца просачивались сквозь камыш, ощупывали берег и тянулись к замершим бойцам. Туман вздымался и опадал, как грудь исполина, а ветер, отдающий тиной, казался его затхлым дыханием.

– Я ведь был тут, – пробормотал пилот. – Давно. Десант доставлял на вертолете. С тех пор и седой. Повезло тогда – не было Всплеска. Хотя, повезло или нет, кто знает. Прибыли тогда на место, глядим: село какое-то заброшенное. Лагерь разбили. Ну, как, лагерь… мы с командиром в сарае, ребята в доме. Два года тогда прошло, как Сектор появился. Вокруг дома того крапива с меня, деревья разрослись. Плющ какой-то стены оплел. Просыпаюсь я утром рано-рано, выглядываю в окно: а деревья-то черные все и крапива черная. И торчит наш дом гнилым зубом. А рядом – тело дозорного… Фарш дозорного. Кровавое месиво. И всех так. Все полегли ребята. Их просто наизнанку вывернуло. А деревья черные, как вон те, – трясущейся рукой пилот ткнул в мертвый осинник. – Мы недалеко от периметра забрались и давай с командиром назад ломиться. Как ломились – не помню. Прорвались, да-а…

– Хватит трындеть, – напряженно буркнул Косик.

– Страшно? – Тармаш вынул из рюкзака маленький ноутбук, подсоединил модем и попробовал включить машинку. – Блин, не работает тут.

Косик подсел к другу, шумно вздохнул, заглядывая в черный экран:

– Ага, глухо.

Тармаш закрыл ноутбук и вперил взор в темноту.

– Раньше тут озеро было. Большое, – продолжил пилот. – У первой жены дача была, мы с сыном на озеро ходили. Потом развелись с женой, и когда долбануло… ну, Сектор возник, они на даче были. Исчезли. А теперь и не озеро это – болотце.

– Эй, ты, с крысой, – пробасил Тармаш. – Вот как думаешь, откуда Сектор взялся?

– Упал. Пророс. Говорят, он расширяется потихоньку. Барьер-то не прямо по границе строили, чуть дальше, а сейчас Сектор прямо в него плещется. Что, переносить будут? Это ж сколько работы, сколько деньжищ… Раньше у Барьера ни чупакабр не было, ни вырвиглоток. А скоро тут все они бегать станут, помяните мое слово. И хамелеоны – они ж теперь все больше на нормальных зверюг похожи. Первые хамелеоны такими страховидлами были – увидишь и обделаешься, а сейчас порой от собаки не отличишь. Слышали, этот Астрахан, которого гоняем, собаку Тихого Дона прибил? Так вот, то хамелеон был. И не отличишь! Эти все… мутанты или кто они там – твари как твари, не меняются, почти не сбегают за Барьер…

– Их неправильно называть мутантами, – заметил Косик.

Хоббит спросил:

– Это почему?

– Ну, хренозавр – какой это мутант? Из кого мутировал?

– Из… из крокодила и медведя, – предположил проводник.

– Чего? Это уже гибрид какой-то, а не мутант.

– Да ты откуда знаешь?

– Ты его слушай, – сказал Тармаш. – Он в этих делах разбирается.

Косик продолжал:

– У меня батя биологом был, рассказывал мне. Мутации так быстро не закрепляются. Вот не было никаких хренозавров и шестилапов, а потом Сектор возник – бац, и они в течение нескольких лет тут обосновались. Как это? Не бывает такого. Чтобы мутация осталась в генах – это кучу лет надо. Века, тысячелетия. И тогда она уже перестает быть мутацией, а животное – мутантом, это просто новый вид, понятно? А тут всего за десять лет… Нет, чупакабры все эти с ларвами – никакие не мутанты.

– А что же? – спросил Хоббит.

– Да просто такие виды животных. Насекомых, рептилий.

– Но откуда они берутся?

Косик развел руками.

– Из Глуби, вестимо.

– Да откуда они в Глуби берутся?! – повысил голос Хоббит.

– О! – Косик поднял указательный палец. – Вот это уже вопрос. Всем вопросам вопрос. Откуда? Я не знаю…

– Там проход в другой мир, – заявил Тармаш уверенно. – В такую, ну… другую Землю. Альтернативную.

– Сам ты альтернативный, – проворчал Хоббит, почему-то обидевшийся за «мутантов», которые, как оказалось, никакие не мутанты. – Какой еще другой мир? Чушь!

– Может, и не чушь, – возразил Косик, прежде чем Тармаш успел ответить. – А может, и чушь, мы этого не знаем. Вот еще объяснение: на острове была лаборатория, где создавали боевых химер. Ну, трансгенных мутантов, то есть гибридов. Для военных целей, и после аварии они расползлись.

Тармаш возразил другу:

– До сих пор же расползаются. Сколько их там было, в той лаборатории?

– А может, там какие-то, будем говорить, биогенераторы стоят? Ну, синтезаторы или автоклавы, которые их продолжают производить?

– Ну и что тогда, по-твоему, Всплески, как они в эту тему укладываются? – подал голос Рэмбо. – И хамелеоны?

– А вот что такое хамелеоны, точно никто не знает и не предполагает. И почему они наружу так упорно лезут? Появляются из Глуби и ползут, ползут во все стороны…

– Ладно, заткнуться и спать! – велел Шейх. – Развели пустой базар.

Он смотрел в лес, и ему чудилось, что тот в ответ тоже пристально к нему приглядывается, ищет слабые места и ждет, когда окончательно стемнеет, чтобы напасть. А может, там прячется Астрахан? Поблизости где-то? Надо быть настороже. Тут главное – напасть и ударить первым, этот дезертир – довольно опасный противник.

Затрещали ветви: что-то огромное сорвалось с макушки сосны и, хлопнув крыльями, взлетело. Рэмбо схватил винтовку, прицелился в огромную сову… Не сову – птичье тело переходило в стрекозиный хвост, и крылья были какими-то странными.

– Хамелеон, – прошептал Чё. – Он сейчас не опасен.

Рэмбо, ругнувшись, опустил оружие.

– О-о-о, – зазвучал гулкий, зычный голос одного из Братов. – Железа полетела! Их тут завались, да? Живые деньги.

– Не так уж их и много, – возразил Косик. – Я слышал, хамелеоны вообще редкость.

Пилот, вжавшийся в землю, проводил тварь взглядом и перекрестился. Поджав ноги, забормотал заупокойным голосом:

– А еще тут люди исчезают. Шел-шел человек – и опа! Растворился…

– От, ты достал, дядя! – высказался Тармаш, и Косик кивнул.

– Заткнуться и спать, – повторил Шейх. – Подъем с рассветом.

– Сначала я караулю, – вызвался Хоббит, – потом Чё.

Чё очень быстро захрапел. Шейх лег поверх спальника. Наемники завозились, зашуршали, расстегивая рюкзаки.

Похоже, полноценным сном спал только Чё, остальные ворочались, бубнили. Шейх смотрел в темно-серое июньское небо с редкими звездами, вслушивался в звуки. Вздрогнул от выстрела. Палили северо-восточнее, совсем недалеко. Это хорошо. Двести тысяч долларов совсем рядом.

Интересно, что такого натворил Астрахан-старший, он же Лукавый, и зачем МАСу нужна эта женщина, идущая с отрядом Астрахана-младшего? Старый черт, вероятно, продался кому-то, кто платит больше министерства, передал секретную инфу… Наверное, так. Что за сила платит больше, чем MAC? Неплохо бы держать на примете запасного работодателя.

– Шейх, слышал? – тихо спросил лежащий рядом Тармаш. Из-под спальника высунулась его физиономия с ломаным-переломаным носом. – Сожрут их, и накрылись наши деньги. Стреляли же. Давай к ним, а? Пока они живые? – Тармаш сел – ох и здоровяк, шкаф натуральный, руки огромные, шея толщиной с приличное бревно. Даже накачанный, высокий Рэмбо в сравнении с ним казался изящным.

– Лежать, – прошипел Шейх.

– Да ща метнемся и поимеем их, – поддержал Тармаша один из Братов, который интересовался хамелеоном. Его называли Хабаром.

– Лежать, я сказал! Ждите приказа.

– Заткни-и-итесь! – сквозь сон взмолился Чё, перевернулся на другой бок и захрапел с удвоенной силой.

Больше не стреляли. Видимо, Астрахан шуганул кого-то выстрелом, как Рэмбо собирался отпугнуть «сову».

Кто-то ходил вокруг лагеря, чавкала грязь под массивными лапами. Бегало что-то помельче, щелкало и свистело. А Шейх представлял, как он возьмет Астрахана и пристрелит его за эту бессонную ночь и за тошнотворную недосову.

Хоббит обещал, что с беглецами отряд пересечется до полудня, и с мыслью об этом Алан Шейх наконец заснул.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю