Текст книги "Нашествие. Битва за Москву (сборник)"

Автор книги: Андрей Левицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Горело уже вовсю, и он опустил жестянку. Удивленно прислушался – что это за голос?

Голос говорил:

– Москвичи! Приходите в лагеря Сил Городского Правопорядка, там вас ждут горячая еда и вода!

Хорька как током ударило – он вздрогнул, подскочил. Это же батя!!! Его голос!!! Встав на четвереньки, мальчик высунулся над краем козырька. Между домами медленно катила процессия: две тачанки с варханами, впереди броневик с рупорами на мачте. Перед броневиком шли четверо людей, а на башне сидел… Там сидел…

– Вам нечего бояться! Незачем скрываться! Вступайте в Силы Городского Правопорядка…

– Батя! – охнул Хорек и вскочил. – Батя!!!

Он метнулся на угол козырька, всхлипывая от переполнивших его чувств, упал пузом на край, свесил ноги и обхватил ими поддерживающую козырек колонну.

– Приходите к нам, в лагерях СГП вас ждут горячая еда и горячая вода, вам дадут оружие…

– Батя, я иду!

Сопя, как вскипающий чайник, Хорек скользнул вниз по колонне, на середине сорвался, шмякнулся копчиком на плитки, взвизгнул, вскочил и, прихрамывая, бросился по ступеням к броневику, тачанкам и людям вокруг. К своему отцу, сидящему на башне с микрофоном в руках. Кобура с пистолетом колотилась о бедро.

* * *

Миновав раздевалку, Костя с Алексеем подошли к спортзалу, большому помещению с баскетбольными стояками, брусьями и турниками вдоль стен. При их появлении дежуривший у двери Леша встрепенулся, взявшись за АК на плече, потом кивнул и снова привалился к косяку, сложив руки на груди.

У стены спортзала стоял большой учительский стол, рядом с сигаретой в зубах восседал Яков. Перед ним лежала кожаная трубка, из которой торчала широкая полоса с текстом на варханском языке. Чтобы кожа не сворачивалась, Яков придавил ее гантелей.

На лавке под стеной сидел, осторожно трогая длинный шрам на лице, Игорь Сотник, а перед столом, будто провинившийся ученик, – пленный чужак.

Его звали Гярд. Это было первое, что выяснил полковник в отставке. Он был пеоном – это Яков выяснил во вторую очередь. Кто такие пеоны, пока что оставалось загадкой, но точно не военные. Скорее уж научники, такой вывод сделал Костя. Ему Гярд не нравился, невзирая на явную доброжелательность и готовность к сотрудничеству, которые тот проявлял. По словам Игоря, пленник нацепил на Хорька противогаз во время короткого боя у церкви… и все равно Лабус чужака конкретно невзлюбил.

Сунув окурок в пепельницу, Яков вскочил навстречу спецам.

– Нашли?!

Он прочел ответ на их лицах и, расстроенно махнув рукой, плюхнулся обратно на стул.

– Эх, пропал Кирилл. А ведь умный парень был, нестандартный, интересный – и пропал! По моей вине!

– Да глупости, Якуша! – Леша зашагал к ним от двери. – Ты тут при чем? Молодежь, докладывайте: что видели?

Пленник сидел на прежнем месте, внимательно прислушиваясь. Руки он держал на коленях – со вчерашнего вечера при допросе Гярда не сковывали. Да и допросами это, по мнению Кости, трудно было назвать, скорее неторопливыми разговорами двух иностранцев, пытающихся понять друг друга.

– Портал рассосался, – объявил Курортник. – Тот, что над Красной площадью, большой. При этом мы наблюдали довольно странный ритуал.

– Что ж в нем странного? – Лабус все еще неприязненно разглядывал пленника. – Улеглись мужики мордами книзу и давай молиться.

Он присел на лавку рядом с Игорем, положив СВД на пол возле ног.

– Нет, Костя, ты недопонял. – Алексей, опершись о столешницу кулаками, помолчал, подбирая слова. – В общем, это был такой практический ритуал. При схлопывании портала локально меняется давление, он с силой засасывает воздух. Недолго, но в этот момент тебя может подхватить ветром. Что делают варханы? Ложатся на землю. И при этом они еще и молятся. То есть у них, как бы сказать…

– Религиозное отправление сопряжено с чисто практической мерой безопасности, – подсказал Яков.

– Религиозное отправление, – повторил Курортник. – Ну да, наверное, так можно сказать. Даже не сопряжено, а является одновременно и тем, и тем.

– Это интересно, да! – Яков энергично закивал и пыхнул табачным дымом в сторону чужака. – И еще вот что важно: порталы исчезают. Теперь их почти не осталось. И как же неприятель собирается перебрасывать в город новые соединения?

– Возможно, все уже переброшены, – предположил Сотник. – Или где-то порталы еще действуют. Мы пока не знаем главного: варханы ими управляют или те возникают и пропадают сами собой?

– То, что спонтанные порталы есть, как раз известно, – возразил Яков. – Мы, допустим, с Кириллом видели один, который прямо на уровне асфальта возник. Зачем противнику такой? Другой вопрос, что часть порталов могут быть неподконтрольными, а часть как-то управляются.

Костя оглядел стол. Там, помимо кожаного футляра, лежали карточки со всякими словами и рисунками: домик, человечек, автомат, солнце… Ну прямо как урок школьный, только училки с указкой не хватает. Лабус даже поежился слегка: он в детстве ненавидел школу. Предпочитал вместо уроков ходить с мальчишками на заброшенную военную базу в лесу неподалеку от родного городка возле Клязьмы, выискивать гильзы на стрельбище, разглядывать выцветшие фотографии на стенах в учебных помещениях: плацы, ряды солдат, Красная площадь с Мавзолеем, с которого машут руками солидные мужи из Политбюро ЦК КПСС, а мимо катят танки… Наверное, в то время маленький Костик Гордеев и захотел стать военным. И стал им, поскольку, как и Леха Захаров, привык добиваться своего.

– А у вас что, товарищ полковник? – спросил он, обращаясь к Якову по званию, хотя тот давным-давно ушел в отставку.

– Ну что же, есть кое-что! – Чувствовалось, что тема эта бывшему полковнику близка и интересна. – Двигаемся мы, продвигаемся. Хотя и медленно. Я, товарищи прапорщики… и товарищ капитан, понимаете ли, не просто лингвист, я интересовался сравнительным языкознанием в свое время, хотел даже преподавать, да не разрешили тогда…

– А чего ж, – перебил Костя, которого уже давно снедало любопытство, – то есть, извините, товарищ полковник, давно спросить хочу: почему агрономом стали?

Яков провел по столу ладонью, перемешивая карточки.

– Так уж вышло, Константин. После развала СССР всякое с людьми случалось, а у меня разочарование было громадное в жизни. И в системе нашей, и во всем человечестве… Понимаете, мы ведь с Лешей раньше были уверены, что занимаемся чем-то действительно важным, делаем нужное дело. Мы коммунистами настоящими были. Но постепенно все критичнее смотрели на происходящее вокруг, ну а когда Союз рухнул… Я тогда убедился, что на самом деле не был причастен ни к чему важному, что все это только игры политиков, в которых мы простые пешки. Ну, пусть мы с Лешей не очень простые, но все равно. Мне тогда хотелось забиться в глухую щель, заняться чем-то и правда простым, простым и понятным. Приносить людям вполне конкретную, зримую пользу, чтобы далеко от политики, от всего, с чем я раньше был связан. Вот я и получил второе образование… Ну ладно, я долго про это говорить могу, в общем, не сбивайте вы больше меня.

– Рассказывайте, – вставил Алексей. – А ты, Костя, помолчи пока.

– Я молчу, молчу, – согласился Лабус.

– Так вот, – продолжал Яков, – в языках индоевропейской группы, к которой относится и русский, есть различные ветви. Но в этих ветвях, в разных группах внутри языковой семьи сохраняется общее ядро, идущее от праиндоевропейского языка. Термины родства… Костя, по лицу твоему вижу, что как-то не очень ты понимаешь, а?

– Нет, праиндо это – все понятно! – бодро кивнул Лабус. – А что такое термины родства?

– Ну вот, «брат» – бразер, фрит, фра, бродар, фратр, – во многих языках звучание слова схожее. Знание языковых законов, формул изменения слов помогает мне понять Гярда.

– И что выяснили, товарищ полковник?

Яков жизнерадостно развел руками.

– Да практически ничего! Но вопрос в другом. У русского и варханского общие корни. Очень, очень древние корни. Вот чего я не могу объяснить! Как, почему они схожи? Выходит, мы уже пересекались?

– И варханы обучили древних индийцев своему языку? – добавил Курортник.

Лабус с легким удивлением покосился на напарника – надо же, знает, что именно древние индийцы на праязыке шпрехали? Хотя ведь если он «индо», так можно догадаться.

– Нет, это вряд ли, – покачал головой Яков. – Русский язык – отдаленный потомок индоарийской ветви праязыка. Но он сам по себе тоже был ветвью какого-то еще более древнего языка. И потому не в том дело, что наши языки от варханского произошли или наоборот, а в том, что корни одинаковые. То есть когда-то – четыре, пять тысяч лет назад! – был уже некий… контакт. Серьезный контакт, плотный, иначе корни не были бы так схожи. И в то же время – письменность у варханов развивалась совсем иначе, она ближе к египетской, что ли.

Хмыкнув в усы, Лабус поднялся.

– Ну ладно, в общем, пока результатов нет. Устал я и жрать хочется, надо перекусить. Леха, давай…

– Надо решить, что делать, – бросил Игорь, и все замолчали, глядя на него.

Как-то так получилось, что все – даже энергичный старик Леша, ушедший в отставку, как и Яков, в звании полковника, и Курортник с Лабусом тоже – быстро приняли его за старшего. Хотя Алексей с Костей сомневались поначалу, долго на эту тему между собой дискутировали, но после решили: если Сотник из разведки, да к тому же капитан, то пусть и командует, в конце концов, сейчас это главное – собирать разведданные.

– Яков Афанасьевич, сколько времени пройдет, прежде чем вы начнете его хоть как-то понимать? – спросил Игорь, поднимаясь. – Понимать и получать более-менее ясные сведения?

Полковник думал недолго.

– Три недели минимум. Самый минимум.

– То есть примерно через месяц у нас будут первые внятные данные. – Игорь обвел всех взглядом. – Долго. Значит, надо решать сейчас. Вернуть этого вашего Кирилла мы не можем, да и вообще неизвестно, жив ли он. Где лэптоп – тоже вопрос. У нас остается два пути, то есть две точки, где возможно быстро получить какую-то информацию о нашествии, о противнике, о причинах всего происходящего. Это научный центр в Подольске и база Айзенбаха.

– До Подольска далеко, – заметил Леша. – Километров пятьдесят. Главное, неизвестно, что на пути.

– А до офисного центра этого Артемия Лазаревича – рукой подать, – подхватил Лабус. – Ну, не совсем, учитывая все обстоятельства, но…

– Только мы не знаем, там ли он, и если да, то как его охраняют, – возразил Курортник. – Хотя вообще надо, конечно, туда отправиться. Сегодня же, я считаю.

– Согласен, – кивнул Леша.

– Да, – поддержал Яков.

Раздались шаги, все поглядели на Гярда. Улыбаясь, тот подошел к столу и протянул руку к фляжке Якова.

– Ну, ты! – Лабус пихнул его кулаком в грудь, пленник отшатнулся. – Тебе кто встать позволил?

– Ладно, пусть попьет, – сказал Курортник.

– Костик! – поддержал Яков. – Что ж нам его жаждой морить?

Пленник обескураженно переводил взгляд с одного на другого, потирая грудь.

– Добренькие все какие, – проворчал Лабус, отступив на шаг.

Гярд снова потянулся к фляге. Открыл, сделал несколько глотков, положил на место и, попятившись, опустился на стул.

– Значит, выступаем этой же ночью, – заключил Игорь. – Осталось разобраться с маршрутом.

– Под землю мы с Лешей ни ногой! – тут же произнес Яков, быстро покосившись на друга. – Ему хуже становится, и к тому же там крысоедов этих желтоглазых все больше. Они ведь действительно крыс жрут, те разбегаются с писком, будто мыши от кошки. Страшно подумать, что теперь внизу делается.

– Значит, разработаем наземный маршрут, – кивнул Игорь. – И автобус, и броневик на ходу, так что поедем. Багрянец дежурит в кабинете географии, там есть карта Москвы. Костя, Алексей, пойдемте, это лучше с вашей помощью.

– Хорь давно на посту? – спросил Лабус, вставая.

– Их обоих пора сменить, – Игорь вопросительно повернулся к старикам.

– А чего, подежурим, пусть пацан с курсантом отдыхают, – кивнул Леша. – Так, Якуша, пленника в кладовку опять, запереть крепко. А вы трое пока маршрутом занимайтесь.

Глава 25

Хорек подбежал к броневику. Перед машиной шли четверо в обычной городской одежде, в варханских куртках и круглых кожаных шапочках, у троих под шапочками виднелись края бинтов, а на руках были фиолетовые повязки. Мальчишка попытался проскочить между ними, но четвертый, худосочный молодой человек в очках, схватил его и зашептал:

– Мальчик, беги! Беги отсюда! Не верь им…

– Пусти, дебил!!! – взревел Хорек.

Очкарик был из тех, кого батя обзывал «интелихерами». Нервно оглянувшись, он продолжал:

– Это я речь написал, заставили, не верь, они…

Остальные трое схватить Хорька не пытались, только посмотрели на него с детским любопытством.

– Беги, мальчик… – снова завел свое очкастый, толкая его от броневика, с башни которого за происходящим равнодушно наблюдал отец. Наверное, не узнал сына – волосы ведь у того отросли немного, да и одежда новая.

– Ну же! – интелихер толкнул сильней.

Хорек пнул его в колено, а после применил излюбленный прием: укусил за руку. Очкастый вскрикнул, мальчик вырвался, обежал его и взлетел на броневик, хватаясь за скобы.

Отец сидел на краю башни, свесив ноги, плечом упираясь в штангу с рупорами.

– Батя, ты как? – Хорек присел на корточки по другую сторону раскрытого люка. Отсюда были видны две тачанки за БМП, в каждой ехали по трое варханов, а в одной сидела перепуганная женщина с ребенком на руках, у борта лежал накрытый пальто старик.

– Чего молчишь? – Хорек дернул отца за повязку на руке. – Это зачем у тебя? Почему ты меня бросил?! Ты дурак! Бросил меня, где ты был?!

Отец сидел, широко расставив толстые ноги, правой рукой держал большой черный микрофон, от которого к мачте уходил провод, а левую положил на колено. И смотрел на сына пустыми глазами. Не совсем пустыми, в них была жизнь, теплилась какая-то мысль – но еле-еле. А еще в них было легкое любопытство. И выражение лица какое-то детское.

Хорек, заглянув глубже ему в зрачки, отпрянул. А батя, отвернувшись от сына, поднес микрофон ко рту.

В озаренном бледно-синим светом отсеке под люком что-то сдвинулось. Один вархан соскочил с телеги и стал догонять броневик. Вместо кожаной куртки на нем был китель с красной полоской на левом предплечье, а за спиной – электроружье.

– Москвичи! Хватит прятаться по развалинам… – произнес отец Хорька незнакомым голосом. То есть сам по себе голос был знакомый, грубый и сипловатый, но говорил батя иначе, равнодушно и с какими-то наивными, бесхитростными интонациями.

– Что ты делаешь?! – Хорек заехал ему кулаком в плечо, потом по лицу. И еще раз. И еще. – Ты что, меня не узнаешь?!

Он ударил в пятый раз, наотмашь, со всей силы – а силы у Хорька для его возраста было много, – и голова отца качнулась, с нее слетела шапочка, открыв повязку из серых бинтов. Наложили ее неумело, а может, поспешно, она сбилась, оголив череп над ушами. Там были дырки, залепленные чем-то густым и желтым. Дырки прямо в черепухе! Хорек ахнул от гнева и обиды: эти козлы, гниды, уроды просверлили бате череп!

– Ребенок, зачем ты меня бьешь? – спросил человек с дырявой головой, чем окончательно вывел Хорька из себя.

Ребенок?! Ребенок?!! Нет, это не его батя! Это какой-то чужак, вернее, получужак, он не как варханы – но и не как нормальные люди, он…

– Что вы с ним сделали?! – завопил Хорек.

Вархан с электроружьем, забравшись на корпус броневика, шагнул к башенке.

– Держать! – произнес он. – Держать!

Дырявоголовый попытался сграбастать Хорька за шиворот. Выхватив пистолет, мальчик вмазал ему стволом по скуле и отскочил.

Из синей полутьмы люка возникло лицо вархана, взбирающегося по скобам внутри башни, и Хорек, тихо застонав от душевной боли, от обиды и от чувства одиночества – его бросили все, кинули, ни одного близкого человека во всем мире не осталось! – выстрелил в это лицо. Повернул пистолет и пустил пулю в вархана на броневике, но тот пригнулся, она прошла выше. Тогда Хорек прицелился в батю, то есть уже не в батю, а в этого незнакомца, прямо в сердце… и не смог вдавить курок. Громко засопев, он опустил ствол ниже и пальнул в башню. Пуля, срикошетив от брони, впилась в обтянутую голубой джинсой толстую ляжку.

Человек вскрикнул. Откинулся, выпустив микрофон, схватился за ногу – и соскользнул с башни. Когда он закричал от боли, то на миг снова стал батей Хорька, на большом грубом лице проступило знакомое выражение. Но длилось это совсем недолго, и на асфальт у колес броневика свалился уже дырявоголовый незнакомец: чужой, равнодушный и страшный.

На Хорька нацелился ствол электроружья, и его тут же обхватили сзади за пояс.

– Отвали! – взвизгнул он, едва не выпустив пистолет. Оглянувшись, увидел очкастого интелихера, тоже забравшегося на броневик. Тот рванул мальчика на себя – и полетел на асфальт. Хорек упал сверху и потому совсем не ударился, но очкастый под ним охнул. – Да отпусти же!

Интелихер поднялся, прижимая к себе Хорька. Броневик ехал мимо. Над краем башни показался вархан с ружьем, мальчик выстрелил, попал ему в плечо, враг отпрянул.

Очкастый повернулся к школе, и машины чужаков вышли из поля зрения.

– Отпусти, педик!

– Успокойся!

Интелихер побежал, а Хорек вырывался что было сил.

– Мальчик, надо прятаться! Они как зомби, они просто…

Про зомби Хорек знал. Видел их в фильмах: корявые люди с гнилыми мордами, ковыляют, вытянув перед собой руки, и жрут мозги. Его батя, то есть уже не батя, совсем не такой, но все равно – он и правда теперь зомби! Только целый, не гнилой. А варханы – демоны, это Хорек уже давно понял.

Интелихер добежал до лестницы, ведущей на школьное крыльцо под бетонным навесом, когда в них выстрелили из электроружья. Хорька как-то ударило током на стройке – он тогда едва коньки не отбросил. Надолго запомнил ощущение, будто тебя схватили сразу двадцать очень сильных рук и начали что было сил дергать в разные стороны. Сейчас произошло что-то подобное, только хуже. У него чуть зубы не посыпались из десен, глаза вылезли из орбит, все тело завибрировало, словно хотело распасться на кусочки. Если бы это продлилось хоть на пару секунд дольше – маленькое сердце Хорька разорвалось бы.

Интелихер свалился перед лестницей, подмяв мальчика, и замер.

Хорек полез из-под него к выпавшему пистолету, который лежал на второй снизу ступени. Сотник учил, что надо считать выстрелы, и мальчик не забыл, даже в этой ситуации добросовестно считал их. Он знал: в магазине ПММ осталось восемь патронов, еще запасной магаз есть в кармашке на кобуре – патронов хватит перебить всех варханов в отряде. И Хорек тянулся к пистолету, пытаясь выбраться из-под своего спасителя. Который хоть и худой с виду, а оказался тяжелым, гад, и не выдерешься из-под него. А сзади гудели моторы и причитала женщина в тачанке, и ревел младенец, и что-то кричали на незнакомом языке, и мягко, вкрадчиво стучали подошвы мокасин об асфальт, они были все ближе, а Хорек тянулся, и уже пальцы коснулись рукояти, в которой ждали своего часа восемь латунных цилиндров, снаряженных полукруглыми комочками свинца калибром девять миллиметров, но тут на него упала тень…

Так и не схватив ПММ, он повернулся – вархан стоял над ним. Поднял ружье, но сразу опустил и вытащил нож. Узкий извилистый клинок тускло блеснул в свете солнца. Хорек задергался под истекающим кровью телом, вархан шагнул ближе, взял нож обратным хватом и, нагнувшись, нацелил в его шею.

Мальчик в последний миг отпрянул – клинок цокнул о нижнюю ступень. Схватив пистолет, Хорек выстрелил вархану в живот, потом в грудь. Чужак отшатнулся, шагнул назад, но не упал. Броневик и тачанки, повернув к школе, разъезжались, будто хотели окружить здание. Вархан, выпустив нож, стянул с плеча ремень ружья, которое висело стволом книзу, начал поднимать его, но третья пуля из ПММ попала ему в голову.

Рука чужака судорожно сжала ружье, из него вырвался алый разряд, впился в интелихера, мешком лежащего на асфальте.

Тело взорвалось красным. Стоящего на коленях Хорька заляпало с ног до головы, темное и густое потекло по лицу, он завопил, выпуская последние пули по варханам, соскочившим с тачанок. «Демоны! Демоны!» – выкрикивал он с каждым выстрелом.

Над головой застучал автомат. Раздался дребезжащий голос:

– Пацан, сюда!

Сунув пистолет в кобуру, мальчик потянулся к электроружью. Пуля ударила в асфальт, другая – в мертвого чужака, третья в ступеньку.

– Хорь, ко мне!!!

Он схватил ружье и метнулся по лестнице к крыльцу.

Увидев, что появилось подкрепление, варханы попрыгали обратно в тачанки. Трое москвичей возле броневика остановились и крутили головами, явно не понимая, что им делать; дырявоголовый в джинсовом комбинезоне остался где-то за машинами, видно его не было.

Когда Хорек добежал до раскрытых дверей, за которыми на одном колене стоял Леша с автоматом в руках, пушка приближающегося к лестнице броневика нацелилась на них.

Над башней взлетел, стреляя искрами и оглушающе шипя, шар синего огня.

– Они сигнал дали, щас подмога будет! – Вскочив, Леша бросился вглубь школы. – Пацан, к нашим машинам бежим!

Выскочив во внутренний двор одновременно с растерянным Багрянцем, он скомандовал:

– Так, курсант, ты броневиком уже рулил – выводи наружу!

В этот момент через пролом на башню БМП спрыгнули Лабус и Курортник с Сотником.

– Где Яков? – спросил Игорь.

– А, молодежь! – Леша остановился возле автобуса. – Якуша пленника должен сюда вести.

Двор был квадратным, с одной стороны – створки ворот и раскрытая калитка в одной из них, с другой – пролом в стене здания, где, передом к воротам, стоял броневик. Автобус приткнулся сбоку, на клумбе.

С улицы доносились частые выстрелы, они звучали все громче. Неподалеку загудел мотор.

– Вы – в автобус! – приказал Леша. – Пленника к вам, а мы с Павлом и Яковом в броневик сядем.

БМП зарокотал и стал выползать из пролома. Стоящие на его корпусе Курортник с Игорем полезли вниз.

За калиткой показалась тачанка, с нее ударил пулемет Калашникова, явно отобранный у кого-то чужаками. Все попа́дали: Леша – за автобус, Курортник с Игорем – по сторонам от БМП, Лабус растянулся на башенке. В броневике Павел Багрянов, удерживая руль одной рукой, приставил ствол АК к смотровой щели и дал по тачанке очередь. Пули забарабанили по железному борту. Взревел мотор, тачанка умчалась вдоль школы, мгновенно исчезнув из виду.

Броневик остановился на середине двора. Вскочивший Курортник нырнул в автобус следом за Игорем и крикнул:

– Костя!

Но Лабус уже скрылся в проломе, откуда выкатила БМП. Донесся его голос:

– Заводи, а я помогу Якову с пленным!

Игорь с Курортником полезли в автобус.

* * *

Выпустив Гярда из кладовки, Яков приказал ему двигаться впереди и повел по длинному коридору. Льющийся из широких окон солнечный свет ярко озарял его. Они были на середине коридора, когда снаружи открыли огонь из автомата. Стрелял крупный мужик в джинсовом комбинезоне, сидящий на башне броневика, который ехал вдоль боковой стены здания. Стрелял неточно, неумело, но окна в коридоре были большие…

Яков крикнул «Ложись!», в плечо ударила пуля, он охнул и упал.

Автомат рванули у него из рук.

АК висел на обычном, не трехточечном ремне, и Гярда, легко завладев оружием, прикладом врезал конвоиру по темени. Потом развернул автомат, прицелился Якову в голову и вдавил спусковой крючок.

Появившийся в конце коридора Лабус начал стрелять из «макарова».

Рядом с Гярдом пронеслись пули. Чужак снова попытался выстрелить – но, не зная человеческого оружия, не снял АК с предохранителя.

Решив, что автомат сломан, Гярда отшвырнул его и рыбкой нырнул в окно. Вскочил, побежал к грузовику. Человек в джинсовом комбинезоне на башне БМП навел на пеона автомат, но узнал своего и не стал стрелять.

Когда Гярда скрылся за катившим вдоль здания броневиком, Лабус подбежал к Якову.

– Товарищ полковник, вы как? Да у вас кровь!

Яков поднялся, прижимая ладонь к плечу.

– Нормально. Стрелок с БМП попал… А Гярда ушел! Ладно, идем.

– Какое идем – бежим! – Схватив Якова под локоть, Костя потащил его к дверям, через которые попал в коридор.

* * *

В башне трофейной БМП Леша схватился за рукоять под казенником пушки, толкнул от себя. Клин-затвор отъехал вниз, открыв ствол. Старик вогнал в него снаряд и дернул рукоять обратно, затвор лязгнул. Повернувшись на узкой полке, Леша перекинул рукоятку механического привода.

– Не тормози, Павлуха!

Башня повернулась вправо градусов на шестьдесят. Шестерни тяжело скрипели, медленно вращалась уходящая вниз толстая ось. БМП вышиб ворота и прокатился по створкам. Сбоку Леша увидел подъезжающий вдоль школьной стены неприятельский броневик с торчащей вверх рупорной мачтой. Ствол чужой пушки смотрел точно в башню, из которой высунулся старик.

– Ходу, Павлуха! – закричал он, преодолевая острую боль в горле. – Полный ход, курсант!!!

– Есть, товарищ полковник! – гаркнул Багрянец.

Мотор взревел, БМП рванул вперед. Из машины варханов выстрелили, но снаряд пронесся над башней.

Броневик с Павлом и Лешей, сломав лавку, выехал на школьный стадион возле здания. Что-то хрустнуло, зашипела ось, на которую была насажена большая шестерня, и башня перестала вращаться.

– От же чудо враждебной техники! – Леша рванул рукоять обратно, снова перекинул – но башня, повернувшись примерно на девяносто градусов, больше не двигалась.

Чужая машина оказалась почти за ними. Она стала поворачивать, ее ствол нацелился на уезжающий броневик, и тут в нее врезался выкатившийся из двора автобус.

Варханский броневик остановился. Автобус со слегка вмятым передком дал задний ход, из него по пояс высунулся Игорь Сотник с трубой гранатомета на плече.

– Близко! – крикнул ему Алексей. – Мы слишком…

Игорь и сам видел, что они слишком близко, но понимал: если промедлит, второй снаряд из пушки настигнет трофейную БМП, – и все равно выстрелил.

Он успел нырнуть внутрь, но не успел закрыть дверь, поэтому ударная волна близкого взрыва не размазала его по бортовой броне, зато изрядно оглушила.

Автобус качнулся, скрипнули рессоры. Алексей крутанул руль, зад пятящейся машины занесло вправо. Броневик перед ней стал меньше на высоту башни. Из дымящегося пролома высунулся человек в джинсовом комбинезоне, тут же исчез, его место занял вархан с ПК. Мачта, которая после взрыва ракетой взмыла в небо, рухнула на асфальт сбоку. Разлетелись обломки рупоров.

Курортник объехал взорванную машину. Трофейный броневик, проломив сетчатое ограждение за стадионом, исчез между домами.

Автобус пронесся сквозь оставленную им дыру, проехал мимо девятиэтажного дома. За ним стоял броневик.

Прокатившись еще немного, автобус встал, Курортник с Игорем выбрались из него. Откинулся люк на башне БМП, наружу высунулась голова с всклокоченными седыми волосами.

– Так! – продребезжал знакомый голосок. – Противник уничтожен! Где остальные?

Леша сел на краю башенки, из люка вылез Багрянец. Раздались шаги, из-за угла дома, скрывшего от них школу, показался Лабус, он помогал идти Якову.

– Якуша! – Леша полез вниз. – Ты ранен?!

– Ничего, ничего… – Яков, отойдя от Лабуса, привалился к броневику. – Шальную поймал, но в мясо, кость вроде не задело.

– Да ты откуда знать можешь? Пошли в автобус, там аптечка большая.

– По ощущениям догадываюсь, Лешенька. Пошли, пошли… А Гярда-то сбежал, упустил я его, расслабился. Годы, Леша, берут они свое.

Леша, поддерживая Якова, у которого слегка заплетались ноги, направился к раскрытым дверям автобуса, и тут его одолел приступ кашля. Он едва не уронил друга на асфальт, присел, мучительно содрогаясь, держась за шею.

Вид у стариков был совсем несчастный, Игорь даже сморщился от жалости к этим двоим, таким энергичным, опытным… и слабым. Он взял Якова за плечи и повел к автобусу. Навстречу из дверей выпрыгнул Курортник, поспешил к Леше, на ходу говоря:

– Отсюда быстро уезжать надо, там тачанки…

Лабус перебил:

– А где Хорек?

Все заозирались. Леша даже перестал кашлять. Выпрямился, продолжая держаться за горло, и хлопнул себя по морщинистому лбу:

– Он тогда еще пропал! В суматохе я не… Побежал за мной, но пропал куда-то. Я думал, он в автобусе с вами.

– А мы думали – с вами в броневике. – Игорь подсадил Якова на подножку.

– Так что, в школе пацана оставили? – возмутился Лабус. – Забыли хлопца, а?!

– Ты его так же там оставил, как и мы, – возразил Курортник.

– Надо его найти!

– Где? – спросил Алексей. – Он теперь где угодно может быть.

Из автобуса выглянул Игорь.

– Уезжаем, к противнику подкрепление подошло.

Со стороны школы доносился рокот моторов.

– Все равно надо вернуться, – возразил Лабус. – Мы что… варханы какие-то?

– Да не найдем мы его сейчас! – повысил голос Сотник. – Думаешь, нам хочется мальчишку бросать? Но он такой… он где угодно спрятаться мог, на любую крышу в округе залезть, на чердак, в подвал, в щель какую-нибудь забиться! А там уже полная школа варханов, и сейчас они за нами рванут. Короче: все по машинам, быстро! Хорек слышал наши разговоры про «Старбайт», если жив – придет туда. А если нет… Мы не можем здесь оставаться, и возвращаться тоже нельзя.

Лабус посмотрел на Курортника, который хмуро пожал плечами. Оглянулся на школу, плюнул в сердцах и полез в спецмашину.

– Я в БМП! – крикнул вслед Курортник. – Вы впереди, старайтесь держаться дворов! И держите курс прямиком к «Старбайту»!

* * *

Солнце сползало за крыши, когда машины остановились в небольшой арке под шестиэтажным домом. Перед ними тянулась восьмиполосная асфальтовая дорога, всю ее занимали припаркованные или брошенные автомобили, одни – сожженные, другие с выбитыми окнами и спущенными шинами, третьи с виду вполне целые.

Автобус стоял впереди, БПМ за ним. Раздался стук. Сотник отодвинул дверь, и внутрь сунулся Леша, а следом вошел Курортник.

– То место? – спросил он.

Бледный Яков с забинтованным плечом, стоя рядом с водительским сиденьем, смотрел в лобовое окно.

– Сзади Гиляровского, слева Орлово-Давыдовский переулок, – прикинул он. – Да, то.

– Якуша, как плечо? – спросил Леша. – Вы пулю не доставали?

– Почему же, достали, – возразил Игорь. – Она прямо под кожей была. Яков, точного адреса вы не знаете, так откуда…

– Кирилл мне описывал: желтое двухэтажное здание в сотне метров от поворота на Орлово-Давыдовский переулок, если ехать от центра. Точного адреса он сам не помнил, вернее, никогда не знал.

Все снова посмотрели в окно. Напротив арки за машинами виднелась приземистая ярко-желтая двухэтажка в стиле ампир.

– Так, сейчас, – Костя достал бинокль, поднес к глазам. – Стар… байт, – медленно прочел он. – Старбайт, так над входом написано.

– Ну вот! – кивнул Яков. – Оно.

– Ну хорошо, тогда что мы имеем, – Курортник сощурился. – Два крыла, на окнах решетки. По центру арка во двор, за ним парковку вижу, перед зданием тоже парковка. Слева решетка на окне пробита.