Текст книги "Путь одиночки"

Автор книги: Андрей Левицкий

Соавторы: Виктор Глумов,Антон Кравин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Эй, – шепнул Момент, – бро, все в порядке, я тут. Расскажи, кто обидел, я его моментом пришибу.

Гарри помотала головой. Момент крепче сжал объятия.

В прошлый раз они поругались, так поругались, что он еле живым ушел. Гарри сперва кидалась в него подушками, потом до пистолета добралась, а стреляла она метко, и Момент чудом уцелел, и не переставал орать ей, что она – дурища конченая, что пора бы уже наиграться, что нельзя так жить, рано или поздно и таверну прикроют, и саму ее в лучшем случае посадят, а Момент ей передачи носить не хочет, а хочет он, чтобы Гарри наконец образумилась, переехала в Москву, да что там в Москву – валить отсюда надо, он из страны ее увезет, потому что невозможно же…

Невозможно ходить по Сектору, зная, что Гарри могут убить в любой миг.

Невозможно засыпать, зная, что она плачет в подушку.

Невозможно собирать «сувениры», пока она совсем одна.

И тогда Гарри успокоилась и велела ему выметаться. Он хлопнул дверью, ушел и три недели старался забыть о таверне «Укурка» и ее хозяйке.

– Генка, прости! Прости меня! Я думала, тебя уж в живых нет…

Обалдеть! Алена говорит о себе в женском роде. И не ругается. И плачет!

– Что случилось? – Геша осторожно отцепил ее от себя, отвел в угол, усадил на мягкий диван. – Кого убить?

– Меня убить, дуру! – Гарри стукнула кулаком по коленке. – Зачем я в это ввязалась? В последнее время только и слышу, что прикроют таверну, а я что буду делать?

Момент знал, что во внешнем мире ей некомфортно, что Аленка, до того как перебралась в Сектор, подумывала об эмиграции. В России, в нашем времени, в существующей реальности, она просто не могла прижиться с ее вычитанными в книгах идеалами и верой в благородство… И предложить ей Гена мог только одно.

– Гарри, – запуская пальцы в волосы девушки и притягивая ее к себе, сказал он, – ты же знаешь. Только решись – и уедем. Я визы сделаю, деньги есть. Сядем в самолет и улетим, куда хочешь, моментом улетим, бро.

– Хорошо, – она вытерла слезы и улыбнулась, – я согласна. Я много думала и решила: согласна. С тобой уеду. Когда?

Она ждала, конечно, что Момент скажет: «Прямо сейчас», но он не мог так сказать. Поэтому, заранее готовясь к истерике, ответил:

– Думаю, бро, через неделю. У меня дело образовалось, надо его закончить. Не могу я друзей бросить. И мне твоя помощь нужна, Гарри, сам понимаешь…

Нет, истерики не последовало, но Гарри напряглась, отстранилась:

– Ты за этим пришел? Чтобы я тебе помог?

– Не-а, бро, это повод был помириться. Я к тебе пришел, потому что хотел к тебе прийти. Так понятно, бро? Ну и ладненько.

Она снова расслабилась, и Момент перешел к делу:

– В общем, такая, бро, засада. Я тут одного чувачка спас, потом он меня спас, надо его теперь за Барьер вывести, а то его МАС, походу, очень не любит.

– Что за человек?

– Не перебивай, бро, нормальный чувак, туповат, правда, зато надежный. Я так понял, его МАС подставило, а теперь гонится за ним, чтобы устранить. Ну и девка с этим чуваком.

– И ты по своим каналам не можешь?

Момент задумался, заново прикидывая варианты. Одного Астрахана он бы без проблем вывел. Даже с Владой этой Костровой вывел бы, если бы девка шла добровольно. А вот пленницу тащить тем путем… не, не вариант.

Он изложил Гарри обстоятельства, умолчав, правда, что Влада в Москву, мягко говоря, не хочет. Моральные принципы Алены он знал – она бы не стала помогать, узнав, что Бестию связали и силком тащат. Сказал, что у той крыша поехала, пришлось для ее же безопасности связать. Что она не понимает, где находится и что вообще происходит, бредит все время. Сейчас Данила ее сторожит, а он, Момент, отправился помощь искать.

Вот вывести Бестию с другом из Сектора, там еще в Москве немного им помочь – и можно сваливать из «этой страны». Вместе с Гарри.

Момент уже жалел, что связался с Астраханом и именно сейчас, пока Гарри согласна уехать, пока не передумала, нельзя схватить ее в охапку и бежать.

– Давай ты пойдешь с нами? – без особой надежды предложил он.

– Ну уж нет. Если решили уехать, мне надо дела передать. Надеюсь, таверна еще какое-то время продержится. Не могу я все так бросить, неделя мне точно нужна. Ладно, пока мы совсем не отвлеклись, давай подумаем, что делать.

Она поднялась, пересела за стол, развернула карту. Момент встал сзади, заглядывая через плечо Гарри и испытывая смутное беспокойство сродни предчувствию. Нельзя ее оставлять. Нельзя, невозможно… Но надо.

* * *

Даже обычный захолустный городок, да что там – любой район любой столицы небезопасен ночью. Подвыпившие граждане выплескивают агрессию, стайки подростков ищут слабую жертву, девицы – приключений на свою задницу или другое место, полиция – поживы. Самая большая ошибка, которую может допустить мирный (и не очень) прохожий, – расслабиться, попасть под обаяние ночи, поддаться успокаивающему «да я тут живу, я тут каждую собаку знаю». Кстати, собаки, особенно бездомные, тоже опасны. А уж в Секторе, в Твери…

Данила шел замыкающим, Момент – впереди, Влада – в середине. Момент, вернувшись со встречи и обнаружив развязанную Бестию, избухтелся весь, прочитал сбивчивую лекцию на тему «Почему нельзя никому доверять», но Данила его переубедил. Не то чтобы Момент начал доверять девчонке, но здравый смысл подсказывал, что сейчас она неопасна. Ну куда деваться с подводной лодки? Куда она убежит из этого города – кинется к патрулям, к местным бандитам? Нет, сейчас ей надежнее с Данилой и Гешей. Из того и следует исходить.

Когда троица миновала гаражи и предместья, из осенней непроглядной темноты послышались голоса. Несколько человек вяло переругивались. Момент остановился, парочка его догнала.

– Застава, что ли? – спросил Данила. – Или патруль?

– Местные, – шепнул Момент. – Ничего, бро, ща пройдем. Главное, морду безразличную сделай. И Бестию держи крепче, вроде как подпила она и мы ее волочем. – И он, насвистывая, засунув руки в карманы, двинулся к заставе.

Дорогу перегородили, врубили работающий от генератора прожектор. У самодельного шлагбаума стоял «жигуль» с распахнутыми дверцами, в салоне скучали четверо. Заметив Момента, водитель выскочил, направил на проводника автомат:

– Стой! Кто идет?!

– Момент, бро. – Геша поднял руки. – Всё путем, бро, это со мной чуваки.

– Кто такие?

– Проводник новенький, я его, это… Бойцом зову. Ну и девушка. Что, бро, не понимаешь, зачем девушек в город водят?

– А документы у Борца есть? – прищурившись на Данилу и двинув челюстью, поинтересовался охранник.

– Какие документы, бро?! – возмутился Момент. – Мы вольные проводники, не собаки МАС! И Боец он, а не Борец, не путай!

– А форма на нем откуда?

– Дезертир я, – признался Данила. – Документов нет. Обыскивать собираешься?

– Дался ты мне, лапать тебя! Момент, с тебя косяк. Не знал бы тебя – проверил бы, за что его Бойцом прозвали.

– И это, чувак, было бы последнее, что ты сделал в своей короткой, но глупой жизни. – Момент вытащил из нагрудного кармана кисет и бросил охраннику. Тот сцапал мешочек, как лягушка муху. Хоп – и нету.

Шлагбаум поднимать не стали, пришлось подлезать. Данила отметил, что в машине не спали. Доведись прорываться с боем – еще не факт, что получилось бы. Из Влады помощник никакой, оружия ей не дали. Момент… ну да, Геша – вполне себе боец, хоть и наркоша конопляный, но в любом случае шума лучше не поднимать.

– Куда теперь? – спросила Влада. – К Барьеру?

– К реке, бро, топить тебя будем, как тот Герасим свою корову.

– Какую корову? – Влада аж остановилась.

– Свою, чью ж еще? – Момент похлопал себя по карманам и вытащил портсигар. – Классику читать надо. «Му-му».

Данила шагнул вплотную к проводнику и отобрал у него запасы дури. Момент возмутился:

– Эй, ты чего?! Верни моментом!

– Хватит с тебя, – отрезал Данила, пряча портсигар. – Пока из Сектора не выйдем – ни затяжки не получишь. Ну, могу сигаретами поделиться.

Момент повздыхал, поругался, но в драку не полез.

«Итак, что мы имеем? – размышлял Данила, шагая за проводником. – Незнакомый город, который патрулируют не только военные, но и местные группировки. И наверняка между этими группировками нет согласия и договора о сотрудничестве. Остается надеяться, что Геша Момент об этом знает и помнит, со всеми на „ты“, и что никто не начнет палить без предупреждения».

Древняя Тверь тонула в ночи. Ветер шелестел ветвями деревьев, под ногами чавкала грязь; местами, где сохранился асфальт, было скользко – опавшие листья превращались в кашу. Пахло осенью, интенсивно, до чесотки в носу, до чиха и кашля. Не благородно-слабый аромат грибного леса, но терпкий дух города, особенный, ни с чем несравнимый: мокрый бетон, бензин (мало, все-таки Сектор), расплывшиеся в лужах бычки, тушеная капуста…

Данила потер ладонями уши. Изо рта при дыхании вырывался пар, мерзли руки. Влада клацала зубами и вздрагивала, но не жаловалась.

– Видишь, бро? – Геша указал на горящие электрическим светом окна пятиэтажки вдалеке. – Это тренировочный лагерь Минобороны. И нам туда не надо. Хотя ваще они, конечно, правильно сделали. Это только кажется, что граница Сектора – размытая такая. Ну подумаешь, полкилометра от Барьера в одну сторону, в другую… Но сюда Всплеск, бро, моментом добивает, пусть и слабый. А туда, за Барьер, – не-а. И чупакабр там нет. И ларв. И вырвиглотки не вылезают. Вот хамелеоны, чувак, – эти да, эти, сука, шустрые, везде лезут.

Короткая лекция Момента напомнила Даниле курс «повышения квалификации» при поступлении в МАС. До последних дней ему везло, он в Секторе был только в Первом поясе, как эти солдатики из тренировочного лагеря.

Со стороны пятиэтажки послышались вой сирены и почти одновременно беспорядочная стрельба.

– Ого! – Момент замер. – Слышите, как воет? Прорыв, бро, и вряд ли бандитами. Повезло.

Данила вспомнил давешнюю миграцию вырвиглоток… Значит, твари не суются за Барьер? А н у как сунутся, что горожане им противопоставят? Огнеметы? Автоматы? Гранаты? Испуганные женщины и дети все равно станут их добычей. Да и мужики, что уж там юлить – не тот нынче мужик, не тот…

– Тогда пойдем шустрей, – посоветовала Влада, – пока они отвлеклись.

Момент согласился было, но, услышав шум мотора, ухватил ее за руку и втащил в темную подворотню. Тут воняло вовсе не осенью и не листьями – жители Твери приспособили переулок под свалку пищевых отходов. Чупакабра, рывшаяся в отбросах, прянула в сторону еле различимой тенью. Данила узнал ее по общим очертаниям и по характерным движениям. Надо же, одиночная…

– Надо же, – шепотом повторила его мысль Влада, – одна, а? Они же как собаки. Я слышала, что в городах, ну, где людей много – в Икше, в Твери, в Дмитрове, – они вживаются в экосистему, по помойкам шастают. Интересно, в Дубне так же?

– В Дубне, чувиха, всё не так. Там до Глуби рукой подать. Знаешь, как местные Глубь зовут?

– Могильник? От «остров Могилевский», наверное.

– Хрена, чувиха! «Сердце», во как. И они, бро, правы. Тс-с!

Мимо, рыча и кашляя мотором, пронеслась колымага. Ехала она, по-видимому, к тренировочному лагерю. Стрельба прекратилась, сирена больше не выла, снова стало тихо. Данила утер выступивший пот (организм, видно, подустал и решил выдать нехарактерную реакцию), закурил. Момент жестом попросил сигарету, Влада тоже потянулась к пачке. Постояли, посмолили.

До сих пор Момент ничего конкретно не рассказывал – когда вернулся в гараж, сообщил только, что разведал дорожку за Барьер и надо срочно идти. Теперь же Данила решил все-таки уточнить, куда именно они направляются.

– К Волге, бро, – ответил Геша. – И карту свою убери, один хрен ничего не поймешь. Я дворами вас протащу, а то моментом на патруль напоремся, объясняй потом, кто мы такие. Вон Бестия нас и сдаст, помяни мое слово, бро!

Влада беззлобно, но сильно саданула ему в бок кулаком. Момент потер ушибленное место и продолжил:

– Там лодку надыбаем. Дали мне контакты… Ну и еще надо кое-куда заглянуть, с человечком проститься. Или не надо? Блин, не могу никак сам решить… Не, бро, не надо.

– Ты бы определился, Момент, чего тебе надо, чего не надо, – посоветовал Данила. – Ты у нас проводник, конечно, но неопределенность в планах я не люблю.

– Ну и двинули тогда. – Геша отбросил бычок. – Пока нас тут не попалили.

Прежним порядком пошли по темному городу. Влада спотыкалась – наверное, плохо видела в темноте, да и Даниле приходилось несладко. Момент изредка подсвечивал путь фонариком, но сразу гасил его, как только начинался участок, чреватый встречей с возможным противником.

Данила уже потерял счет времени, когда город закончился и впереди показалась темная лента Волги.

* * *

Лодка покачивалась в условленном месте, с тихим всхлипом вода лизала сваи без настила – остатки небольшого причала. Оглядевшись, Момент поспешил к лодке, Данила и Бестия следом, и тут из темноты выплыл силуэт, шагнул навстречу. Маленький человек, Моменту едва по грудь.

– Гарри! – Он сгреб ее в объятиях, словно не видел год. – Не стоило самой приходить, опасно.

– Ничего.

Теплые пальцы коснулись щеки – Геша забыл и о миссии, и о Даниле с Бестией.

– Я пришла проводить и скоро уйду. Прощаться не люблю, и чувство паршивое – будто в последний раз тебя вижу.

– Так всегда, Гарри. – Момент наклонился к ее уху и прошептал: – Девчонка наша пришла вроде в себя, теперь своим ходом топает.

Гарри, отстранившись, оглядела Бестию с Данилой и продолжила:

– Переправа охраняется: патрули, прожекторы, беспилотники. Ну и твари всякие.

Речных тварей Момент видел достаточно за свою жизнь и попасть к ним в щупальца и зубастые пасти не стремился. Одна надежда, что патрульные катера их всех распугали.

Сам Геша обычно выходил за Барьер по-другому. Во-первых, он старался из Сектора выбираться в районе Москвы, а не Твери, но и в Твери предпочитал мост, взятку, поддельные документы, а не форсирование водных преград. Однако на этот раз с ним был капитан Астрахан, которого искали и МАС, и военные. И Бестия была – тот еще подарочек.

Вот на фига он в это полез? Ну, спас его Астрахан, так ведь и Момент его спас, мог бы спокойно сейчас развернуться и уйти с Гарри, а эти двое пусть сами дальше воюют.

Все доброта его проклятая!

* * *

Грести Момент не умел. Сидел неправильно, чересчур сгорбившись, весла держал неловко, слишком глубоко погружал их в воду, ногами в подставку не упирался, тянул руками, а не спиной… И самое противное – громко плюхал веслами при каждом гребке.

Через пару минут Данила не выдержал и сел на весла сам, выгнав Момента на нос, а Владу усадив на свое место на корме. С точки зрения баланса лодки легкую девушку надо было сажать вперед, но Данила не хотел выпускать ее из поля зрения. Как-то не по себе ему становилось от мысли, что за спиной будет сидеть пускай и безоружная, но слишком уж борзая, резвая Бестия…

Узкая плоскодонка, древняя настолько, что невозможно было определить, какого она изначально была цвета, с Данилой на веслах пошла тише и быстрее. Лишь поскрипывали весла в уключинах, да плескалась вода за кормой.

Данила погружал весла в воду наполовину и сильным плавным рывком посылал лодку вперед. Момент и Влада крутили головами, глядя по сторонам, высматривали лучи прожекторов с противоположного берега. Попадешь в такой луч – и пиши пропало. Взвоет сирена, полоснет очередь из крупнокалиберного пулемета, примчится патрульный катер, и опасный террорист Астрахан с двумя сообщниками будет окончательно и бесповоротно нейтрализован.

– Стой! – прошептал Момент, вскинув кулак.

Данила погрузил оба весла в воду и сделал мощное движение от груди вперед, затормозив плоскодонку.

– Назад! – подсказала Влада. – Назад и вправо!

Луч прожектора рыскал по поверхности реки метрах в двадцати от них – видимо, солдату на вышке стало скучно, и он решил поиграть в дискотеку, подсветить ночную Волгу. Но можно и нарваться… Левым веслом – гребок, правым – толчок, лодка медленно поворачивается на одном месте. Теперь легкий гребок, еще один, суши весла, пусть лодка скользит по воде…

Луч миновал середину реки и начал шарить по противоположному берегу. Данила налег на весла, заставив плоскодонку легко и быстро проскочить опасную зону.

Намахавшись веслами, он весь взмок, и это было плохо. Не только по гигиеническим соображениям: насколько знал капитан Астрахан, Барьер (а этот участок Волги, разделивший Тверь на «просто Тверь» и «Тверь теневую», формально являлся частью Барьера, хоть и без бетонного забора и колючей проволоки) патрулировали беспилотные стратосферные летательные аппараты, в просторечии – стратосферники. А оснащены они были тепловизорами, и чем сильнее ты согрелся холодной осенней ночью, тем ярче будет пятнышко на экране и тем скорее будет обезврежен дезертир и террорист Астрахан.

Конечно, тепловизор можно обмануть. Простейший способ – завернуться в термоодеяло из фольги. Удобная вещь, есть в каждой походной аптечке, блокирует процентов восемьдесят теплоотдачи… Только вот термоодеял у них не было.

Матерые ловчие-контрабандисты поступают еще элегантнее: покупают у военных графики полета стратосферников и совершают свои рейды, когда над головой чистое небо. Будь у Момента и Данилы чуть больше времени и денег, и этот вариант был бы вполне осуществим, но… Ни времени, ни денег лишних не было. Поэтому дезертир Астрахан и его сообщники форсировали Волгу, положившись на старое доброе «авось». И если от прожекторов они еще как-то уворачивались, то от стратосферников никуда не денешься, оставалось только надеяться, что пронесет… Тем более до противоположного берега всего метров сто.

Но нет, не пронесло.

Взвыла сирена, и сразу с полдюжины лучей прожекторов вдруг сошлись в одной точке, подсветив плоскодонку со всех сторон и ослепив ее пассажиров.

– Твою мать, – прошипел Момент. – Вляпались все-таки!

– Эй, на лодке! – прогремел над рекой усиленный мегафоном голос. – Суши весла!

Данила положил весла на корму. Издалека донесся шум мотора. Катер. Времени было в обрез, и капитан начал быстро расстегивать бронежилет. Во-первых, тяжелый, в нем не поплаваешь, а во-вторых, кевлар от намокания теряет пуленепробиваемость…

Катер выскочил из темноты, заложив крутой вираж, и плоскодонка закачалась на поднятых им волнах. Это был «Чибис» – маневренная высокоскоростная патрульная посудина, способная глиссировать над водой. Да, от такого на веслах не уйдешь…

Пока катер, заглушив мотор, накатом приближался к лодке, Момент схватился за «Вепрь».

– Не дури! – приказал Данила, откладывая свой «хеклер-кох» и проверяя, легко ли ходит «Пентагон» в ножнах. – Полоснут из пулемета – от нас одни щепки останутся и кровавый паштет. Вы им голову подурите минутки две, а я разберусь.

– Ты куда? – спросила Влада.

– Поплаваю. – Данила, перевалившись через борт, без всплеска ушел под воду.

Вода была ледяная. Он сразу всплыл, схватился за борт и начал дышать медленно и глубоко, позволяя организму привыкнуть к холоду. Тем временем катер приближался к лодке с другой стороны.

– Кто такие?! – рявкнули в мегафон.

– Туристы мы! – дрожащим голосом ответил Момент. – Заблудились…

– Спасите нас, пожалуйста! – подхватила Влада. – Мы не знаем, как сюда попали – течением принесло…

Молодцы, оценил Данила. Организм, офигевший от ледяной воды, смирился: пульс упал до приемлемого уровня, можно было нырять. Конечно, нырять не хотелось – куда как проще оплыть вокруг лодки и катера, но вот незадача: подплывешь с носа – можешь попасть под луч прожектора, рискнешь плыть вокруг кормы, а там кто-нибудь очень умный врубит двигатель, и тебя перемелют лопасти гребного винта.

Поэтому выход был один – нырять.

Профессионалы-фридайверы могут задерживать дыхание на десять минут и погружаться на глубину около ста метров. Ну, на то они и профессионалы, к тому же к таким погружениям готовятся несколько часов, понижая температуру тела, замедляя метаболизм и возвращаясь по эволюционной лестнице на пару ступенек назад, к морским млекопитающим…

В армейской разведке Астрахана научили процедуре попроще. Делаешь глубокий выдох. Когда тебе кажется, что воздуха в легких не осталось, напрягаешь мышцы пресса и диафрагму, выталкивая из альвеол всё без остатка. Потом медленно и спокойно начинаешь вдыхать. Повторить три раза. (Если больше – наступит гипервентиляция, штука опасная при нырянии, из-за этого понижается уровень углекислоты в крови и можно не почувствовать, что кислород заканчивается.) На третьем вдохе, в самом конце, сделать три интенсивных глотка воздуха, «утрамбовать легкие», как это называется на жаргоне ныряльщиков. Погрузить голову в воду, перевернуться вверх ногами – так вода тебя не вытолкнет, – и одним плавным гребком отправить себя на глубину.

На глубине было холодно и темно. Силуэты лодки и катера подсвечивал прожектор – по ним удобно ориентироваться. Данила проплыл под плоскодонкой, коснулся рукой катера ниже ватерлинии и погрузился еще глубже, стараясь пройти под килем. Тут главное – не суетиться. Чем резче движения, тем быстрее мышцы сжигают кислород. Медленно. Плавно. Еще плавнее… А вот и киль. Всплываем.

Что-то коснулось лодыжки. Как будто… водоросли? Нет, другое… Щупальце!

Подавив желание рвануться к поверхности, Данила повернулся вокруг своей оси, высвободив ногу, и без шума всплыл у борта катера.

– Ты мне голову не морочь, нарик обдолбанный! – надрывался мегафон. – Я вот щас как долбану из пулемета!!! А ну быстро положь ствол!

Так, Момент продолжает развлекать патруль. Это хорошо. Данила подплыл к корме катера – тут фальшборт был пониже, – зацепился за спасательный круг и подтянулся. Как он и ожидал, все солдаты собрались на другой стороне палубы, наслаждаясь дуракавалянием Момента и Влады.

– Не стреляйте! – как раз визжала Влада. – Я беременна!

Астрахан, ухмыльнувшись, залез на борт. С него ручьями текла вода, но это было не важно. Вверх по лесенке. Два солдата у пулемета, офицер с мегафоном. Еще трое стоят на нижней палубе: один управляет прожектором, двое других целятся в плоскодонку из «калашей».

Первого пулеметчика Данила схватил правой рукой за шею, левой за мошонку, и просто вышвырнул за борт. Второго срубил ударом по основанию черепа. После чего выхватил «Пентагон», отмахнулся от вялой атаки офицера (тот попытался ударить тем, что было у него в руках, то бишь мегафоном), перехватил руку, заломил за спину и приставил лезвие к горлу.

– Всем стоять! – рявкнул он. – Оружие на палубу!

Троица на нижней палубе развернулась, ошалев от неожиданности, и этим тут же воспользовался Момент. Выхватив «стечкин», он влепил короткую очередь прямо в прожектор. Брызнули осколки, взорвалась лампа, и катер погрузился во тьму, изредка нарушаемую шальным лучом света с береговых прожекторов.

– Оружие на палубу! – повторил Астрахан и посильнее прижал лезвие к шее офицера. – Прикажи им!

– Делайте… что он… говорит… – просипел офицер.

Солдаты неуверенно положили «калаши».

– А теперь прыгайте за борт, – скомандовал Астрахан. – Ну!

– Прыгайте… – подтвердил офицер. Астрахан наконец-то рассмотрел погоны – капитан. Коллега, блин…

Парни неловко перевалили за борт, к барахтающемуся там пулеметчику. Момент и Влада живо перебросили рюкзаки и сами перемахнули на палубу катера.

– А ты, капитан, бери этого бойца, – Данила указал на вырубленного солдата, валяющегося под ногами, – и перебирайся на лодку. Потом своих выудишь. И не дури, понял?

– П-п-понял, – кивнул капитан, взваливая на плечо бесчувственное тело подчиненного и неуклюже спускаясь по трапу.

Данила спрыгнул следом.

– Момент, заводи мотор! – крикнул он. – Влада, держи штурвал!

Взревел двигатель, в ночном воздухе завоняло солярой и дымом. Катер начал мелко вибрировать.

– Куда рулить? – спросила Влада насмешливо, но с уважением в голосе. Наверное, на нее произвело впечатление, как Астрахан разобрался с экипажем катера.

Рядом с разбитым прожектором стоял стационарный прибор ночного видения, к нему-то Данила и прильнул.

Берег: четыре сторожевые вышки с прожекторами. Два бетонных ДОТа. Пристань с несколькими моторками и еще одним катером. Вокруг катера – суета, кто-то спешно грузится, собираясь отчаливать и устраивать морской бой на Волге.

Последнее в планы Данилы не входило.

– Влада, правь на пристань! – крикнул он.

– Спятил?! Нас же в клочья разнесут!

– Делай, что говорят! – приказал Данила и метнулся к Моменту.

– Ты чего задумал, диверсант? – осведомился проводник. – На таран их возьмем?

– Хватай вещи, оружие и иди на нос. По моей команде прыгнете с ней за борт. Если попытается сбежать, разрешаю бить по голове. Все ясно?

– Все! – повеселел Момент и потрусил на нос катера.

Данила присел, открыл крышу машинного отделения. Так, вот это грохочущее и воняющее – мотор. Вон там – аккумулятор, это генератор, а это, дорогие мои, топливные баки.

Достать термитный карандаш, зажечь запал. Сунуть под топливный бак. И ходу!

– Прыгайте! – заорал Данила и сиганул за борт.

Он успел всплыть и по-собачьи встряхнуть головой, когда Момент, схватив Владу в охапку, прыгнул следом. Катер бодро пронесся мимо них в сторону пристани, постепенно забирая левее из-за течения Волги.

Из ДОТов по катеру ударили счетверенные зенитные пулеметы. От рубки полетели куски, и в эту секунду воспламенился термит.

Соляра – не бензин, конечно, взрывается не по-голливудски эффектно, но все-таки взрывается. Над ночной Волгой полыхнуло пламя, и горящий катер, не сбавляя скорости, продолжил плыть к пристани. Ребятки в ДОТах, охранявшие Барьер, слегка охренели от такого эффекта своей стрельбы – они-то планировали катер затопить, а не взорвать, и даже стрелять перестали от удивления. Но тут начал детонировать боезапас на катере, и ДОТы опять открыли огонь.

В общем, дурдом был еще тот. Диверсия удалась.

Данила кролем подплыл к Моменту с Владой и махнул рукой в сторону берега, подальше от заставы, пристани, ДОТов и творящегося там переполоха.

– Туда, – сказал он, сплевывая воду. – Вон к тем зарослям…

Плыть было всего ничего, метров тридцать, но к тому времени, когда под ногами наконец-то появилось песчаное дно, Данила успел здорово продрогнуть. И ведь костер не разведешь, не согреешься. Хотя сейчас им предстояло долго и быстро бежать подальше от Барьера.

Первым на берег выбрался Геша. Вытащил из воды рюкзак, вытряхнул воду из «Вепря», отсоединил магазин, подергал затвор, снова зарядил оружие и, вскинув его к плечу, сказал:

– Можно.

Следом выползла на четвереньках Влада, не привыкшая плавать ночью, в ледяной воде да под пулеметным огнем. Но Бестия не была бы Бестией, если бы позволила такой ерунде вывести себя из боевого настроя. Очутившись на берегу, она вскочила и начала озираться – то ли высматривая солдат, то ли прикидывая, куда бежать.

Данила выходил из реки последним. Ему оставалось всего пара шагов до берега, когда вокруг щиколотки сомкнулось уже знакомое щупальце. Только если на глубине загадочная тварь до него слегка дотронулась, то тут захват оказался на удивление сильным.

– Твою мать! – успел выругаться спец. Невидимая подводная тварь рванула его за ногу, увлекая обратно в реку.

Даже воздуха в легкие набрать не смог – тело вмиг обожгло холодом, спеленало темнотой. Достать нож! Данила выхватил его из ножен и со всей силы полоснул по щупальцу. Попал?! Его рвануло вниз, поволокло по дну, макнуло в ил, где он наткнулся на округлое, шершавое тело – и вонзил лезвие, провернул в ране, дернул на себя. Его снова подбросило, ударило обо что-то твердое, вышибая из легких воздух. Заплясали разноцветные круги.

Перед тем как вдохнуть, Данила увидел далекий, дробящийся волнами луч прожектора.

* * *

Всплеск черной воды – и крутой спец исчез. Момент, охнув и выматерившись, разразился тирадой – типа, столько пережили, почти добрались, и н а тебе, прощай, чувак, бро, Боец, Данила, сожрет тебя неведомое водное порождение Сектора…

Пританцовывая, Влада скинула промокшую куртку и крикнула:

– Нож есть? Давай его мне!

– Ты чё задумала?

– Быстро, я сказала!!!

Геша повиновался. Влада взяла финку обратным хватом, повертела в руке: попса, конечно, но ничё, сойдет.

– Ты сдурела, да?

Не обращая на него внимания, девушка набрала побольше воздуха в легкие и нырнула. Она не задумывалась над тем, что шансы спасти спеца стремятся к нулю, просто делала, что считала должным и правильным, как поступала всю жизнь. Натура такая – собачья, Влада обречена защищать тех, кого взяла в свой круг.

Мозг отключился, остались рефлексы. Чернота, ничего не видно. Вытянутая рука погрузилась в мягкое, вязкое – ил. Справа, заслоняя свет прожектора, поднималась муть. Там!

Влада вынырнула, чтобы хватануть воздуха, и на нее обрушился вопль Момента. Хрен с тобой, Геша! Она сделала несколько гребков, и мощным течением ее отбросило назад – что-то метнулось в глубине, понеслось прочь. В нескольких метрах заклокотали пузыри. На мгновение включился мозг, воображение нарисовало, как вокруг расползается алая муть крови…

Отставить, Бестия! Вдох – и ныряй, раз уж ты в воде.

И снова холод, и чернота, хорошо, что тут до дна всего метра два-три. Не выпуская ножа, Влада провалилась в ил, коснулась дна, обшарила пространство вокруг – ничего. Черт! Дыхания не хватает! Еще вдох. Ил. Искать!

Без толку, всё без толку, унесла его тварь.

Ныряя в третий раз, она ударилась рукой о торчащую наискось железку, ухватилась за нее и сползла вниз, где наткнулась на что-то мягкое. Схватилась за ткань. Так. Теперь толчок – и всплыть с неповоротливой тушей!

Широко разевая рот, одной рукой Влада держала тело, другой гребла к берегу, помогала себе ногами и боялась, что не справится. Еще рывок. И еще. Не думать о том, что у тебя в руках – выпотрошенные останки. Все хорошо, у тебя получилось…

Но снова и снова перед глазами вспыхивали картинки из фильмов про акул – когда в этих фильмах кого-то вытаскивали из воды, выяснялось, что откачивать уже нечего…

Впереди замаячил силуэт Момента. Ноги Влады коснулись скользкого ила, она выползла на берег и упала, ткнувшись лицом в песок.

Одним глазом девушка наблюдала, как Момент затаскивает неподвижного спеца себе на колено лицом вниз и хлопает его по спине, не забывая оглядываться – метрах в пятидесяти шлепала веслами по воде плоскодонка с ограбленными военными.

До искусственного дыхания дело не дошло: как только вода вылилась из легких, спасенный начал судорожно кашлять, захрипел, схватился за горло.

Влада ухмыльнулась. Получилось, хорошо.

– Сваливать надо, – пробормотал Момент. – Боец, бро, ты как?

– Жи… вой… вро… де… – выдавил Данила.

– Идти сможешь?

– Попыта… юсь. Спасибо… Момент.

– Да я-то ничё, бро, это Бестия тебя вытащила.

Данила закашлял с удвоенной силой. Влада рассмеялась и заставила себя сесть, потом встать.