Текст книги "Дружба бандита"

Автор книги: Андрей Анисимов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Олег с любопытством оглядел именинницу, вежливо поднялся и повел ее на свободную площадку в центре зала. Остальные красавицы тут же смолкли и с откровенной завистью наблюдали за их танцем. Голенев чувствовал объемные прелести своей партнерши и старался не попасть носком ботинка под ее каблук.

– Ты приезжий? – Ее горячий шепот возле его уха выдавал давнюю тоску по интимной близости с представителем противоположного пола.

– Нет, я местный, но много лет не был в городе.

– Чего один сидишь, бабы не нашлось для такого молодца?

– Не искал пока.

– Найди меня. Я такая бедовая…

– По-моему, это ты меня нашла…

Она громко засмеялась и прижала к нему свою богатырскую грудь:

– Да, я находчивая.

– Пошли.

– Куда?

– Ко мне в номер.

Она остановилась, вскинув бровь:

– Прямо так сразу?

– А чего тянуть?

– Неудобно как-то перед бабами…

– Переживут. Ты же сегодня именинница. Тебе все можно. – Он взял ее за руку и, подмигнув Сидоркину, вывел из ресторана. В номере бойкость ей изменила:

– К нам никто не придет?

– Не придет. Раздевайся. – Олег уселся на кровать и откинул одеяло. Она продолжала стесняться.

– Тебе помочь?

– Ладно, я сама. А ты всегда так сразу?

– Времени мало. Тебя ждут, да и я еще не закончил ужин.

Она задрала платье, пытаясь стянуть его через голову, и запуталась. Голенев подошел к ней, подвел к тахте, пихнул на видавшее виды ложе, сдернул огромные розовые трусы, поставил ее на колени и принялся за дело. Наконец, ей удалось избавиться от платья. Он, не прекращая любовной работы, расстегнул сложную систему крюков и застежек. Розовый, в цвет трусов, бюстгальтер плавно спланировал на постель, освободив огромные покачивающиеся в такт его напора груди.

– Ну и здорова ты, баба! – Не то с восхищением, не то с удивлением заметил случайный любовник.

– Да, я большая. – Прошептала именинница.

– Помолчи. Ты когда молчишь, лучше.

В ресторане их возвращение было встречено громким восторженным визгом. Она, раскрасневшаяся и довольная, вернулась к подругам, а он уселся за свой столик. Сидоркин успел сменить приборы и тут же принес жареную на вертеле осетрину.

– Они с тобой расплатились? – Спросил Олег у официанта, и кивнул на притихших дам.

– Нет. Они же еще гуляют.

– Счет принесешь мне. – Приказал Голенев.

– За всех? – Переспросил Сидоркин.

– Ты чего, не понял?

– Понял, но вы зря. Зинка баба не бедная, а такой парень как вы ей и не снился…

– Так она еще и Зинка! – Усмехнулся Голенев. Познакомиться они не успели. – Делай, что тебе говорят.

– Как скажете. – Ответил Сидоркин, и больше советами странному клиенту не докучал.

Спал Олег долго. Вечером он забыл задвинуть шторы, и яркое солнце высветило все убожество лучших апартаментов отеля Глухарь. Потертые полы, пыль на тумбочке, надорванные обои в углу спальни. В одиннадцать зазвонил телефон. Голенев босиком дошлепал до аппарата.

– Слушаю. – Голос его звучал сонно и Постников понял, что разбудил друга:

– Прости, что помешал спать, но сейчас, так сказать, уже начало двенадцатого…

– Ничего, все в порядке, Тиша.

– Не передумал насчет Вороньего холма?

– А почему я должен передумать?

– Стеколкин тебя ждет.

Олег долго и с удовольствием мылся. Некоторая неловкость от вчерашнего приключения компенсировалась прекрасным крепким сном. Он, наконец, отоспался и чувствовал себя отменно.

Вячеслав Антонович Стеколкин, небольшой лысоватый чиновник отдела по делам недвижимости и частной застройки, обладал двойным подбородком и тихим вкрадчивым голосом:

– Мэр распорядился насчет вашего запроса. Бумаги я подготовил.

Олег просмотрел акт об отводе ему под строительство частного дома пятидесяти соток на Вороньем холме.

– Что значит «отводе»?

– Это значит, что данный участок передается вам в бессрочную аренду. – Пояснил чиновник.

– Я намерен не получить, а выкупить этот участок.

– Закона о продажи земли в России пока нет. – Улыбнулся Стеколкин: – Я могу продать вам фундамент бывшей церкви, которого в наличии не существует, но по бумагам имеется.

Голенев согласился и через полчаса заделался владельцем несуществующей недвижимости. Закончив со Стеколкиным, он заглянул к мэру:

– Тиша, приходите сегодня ко мне всей семьей ужинать, и тетю Галю не забудь захватить.

Постников удивился:

– Куда к тебе? В «Глухарь»? Я, так сказать, в рестораны не хожу. Людям платят гроши, и шиковать на их глазах стыдно…

– Зачем в «Глухарь»? Ко мне на Вороний холм.

– Ты за полдня построишь дом?

– Не важно. Вы приходите, а там посмотрим….

Покинув озадаченного мэра, Олег отправился на автомобильный рынок. Подержанными машинами торговали на пустыре за автовокзалом. Расчищенную бульдозером площадку огородили двухметровой сеткой забора и навесили на столбы ворота. Рядом с ними установили будку. В будке сидел одноногий дед охранник, а рядом с ним за письменным столом жирный мужик в темных очках. Он и был хозяином площадки. Среди унылых рядов из «Жигулей», «Москвичиков» и «Волжанок» бродило несколько зевак. По скучному выражению лоснящегося хозяйского лица Голенев понял, что потенциальных покупателей он в них не видит. На Олега очкастый тоже внимания не обратил. Парень в китайской куртке, по его мнению, принадлежал к тем же зевакам.

– Можно посмотреть ваш автопарк? – Поинтересовался Голенев.

– Смотри, если не лень. – Ответил продавец.

– С таким настроением ты мало продашь. – Усмехнулся Олег.

– Кому надо, тот купит. – Отмахнулся жирный очкарик.

– Мне надо.

– Надо, так смотри.

– Я отсюда вижу – что ищу, у тебя нет.

– Как нет, слепой? Целая площадка. Тридцать тачек…

– Мне нужен или автобус, или домик-прицеп.

Хозяин развел руками:

– Был один, на прошлой неделе забрали. А ты путешествовать надумал?

– Нет, надумал вместо дачки временно поставить.

– Слушай, парень… – Оживился одноногий сторож: – Тебе щитовой вагончик подойдет. Их Пашка Вислоухов сбивал из вагонки. Но сам, вроде, исчез. Говорят, бандитов напужался, а жена на месте.

Голенев проявил интерес. Дед долго и бестолково объяснял, как найти мастера. Толстяку это надоело, он написал на листке адрес и вручил несостоявшемуся клиенту:

– При деньгах, слови частника. Покажешь адресок, довезет….

Магазин Вислоухова прятлся за высоким дощатым забором. На калитке, вырезанной в воротах, висело короткое объявление «закрыто». Но рядом имелась кнопка звонка. Голенев попросил частника дожидаться и позвонил. На второй звонок калитка приоткрылась. Крупная женщина с покрасневшими глазами не слишком радушно спросила:

– Чего тебе?

– Мне нужен щитовой домик.

Она подозрительно осмотрела покупателя с ног до головы, но калитку распахнула.

Голенев сразу увидел то, что искал. Три домика стояли на прицепах, весело светясь свежим деревом.

– Выбирай.

Он подошел ближе, осмотрел вокруг:

– А внутрь можно?

– Залезай.

В домике пахло струганными досками и было очень уютно. Там имелся прибитый к одной из стен стол, такой же деревянный шкафчик, а в углу стояла сложенная походная кровать. О таком теремке мечтают дети, потому что в нем можно жить по-своему, и он похож на игрушку.

– Беру! – Крикнул Голенев и спрыгнул на землю.

– Плати.

– Сколько?

– Полторы. За кровать отдельно.

– Сколько?

– Сто рублей.

Он достал деньги.

– Не здесь же. Пошли в контору. – И она широким мужским шагом двинула к одноэтажному строению. В конторе тоже пахло деревом. Хозяйка уселась за стол, вытащила из ящика квитанции и принялась заполнять. Голенев вдруг увидел, как чернила на квитке начали расплываться. Из глаз кооператорши текли слезы.

Он положил руку ей на плечо:

– Что с вами?

Плечи у нее затряслись:

– Муж…

– Что муж?

– Пропал. Убили окаянные. Только жизнь у нас заладилась…

Она вытерла слезы и торопливо, словно боясь, что он не дослушает, поведала историю своей беды.

– Я тоже кооператор. И на меня бандиты наезжали. Надо объединяться, тогда им конец. – Он выложил на стол три тысячи: – Вот тебе вдвое.

– Зачем так много?

– Пригодятся. Я тебе советую уехать на некоторое время. Им нужна лесопилка и магазин, а ты наследница.

– Что же, из своего дома бежать?

– Я к вам на неделю приехал. В сентябре вернусь, помогу, а пока беги. Скажи только, как домик на место доставить?

– А куда тебе?

– На Вороний холм. Я там участок под стройку получил.

– На Вороньем холме?

– А что такого?

– Кладбище раньше было…

– Ну и пусть.

Она неожиданно улыбнулась:

– Место там красивое. Оттуда Господь на наш городок любовался. А за доставку не бойся. Сейчас позвоню, у нашего партнера тягач. Мигом доставит. Один в доме будешь или с подругой?

– Один.

– Выходит, бобыль?

– Выходит. Как тебя зовут, коллега?

– Верой.

– Вот и верь. Найдется твой муж…

– Спасибо на добром слове. Можешь ехать. Не волнуйся, все тебе привезут.

Он вернулся в машину и велел частнику катить на рынок.

В маленьком городе все близко. Не успел выкурить сигарету, как они прибыли. Глуховский рынок особым разнообразием покупателей не радовал. Один ряд старой кортохи, один ряд молодой. Дальше зелень, свекла и огурцы, а вместо фруктов крыжовник, смородина и малина. Молоко уже кончилось, а мясной ряд торговал.

Голенев начал с мясного. Он задумал угощать гостей шашлыком, а из свинины его делать быстрее.

– Сладенький, не меня ищешь?

Олег поднял голову и увидел Зину. В ресторане, при вечернем платье, женщина выглядела монументальнее. За прилавком ее богатырские формы не так бросались в глаза.

– Привет, Зина. Ты здесь работаешь?

– Торгую помаленьку. Зачем пришел?

– Свинину на шашлык ищу.

– Что для миленка не сделаешь…

Она нырнула под прилавок, выставив на обозрение огромную задницу. Голенев отвернулся, достал гребенку и начал причесываться. Встреча его смутила, а в случае неловкости он доставал расческу.

– Для себя оставляла, но раз такое дело…. – Зина разогнулось с куском карбоната в руках. – Шашлык получится клевый.

– Сколько?

– Подарок тебе, мой сладенький, от Зинули. Ты щедрый и я не жмотка.

– Не права. У тебя тогда день рождения был, а я без повода.

Но денег она с него так и не взяла. Прикупив овощей и зелени, новоявленный помещик вернулся к себе.

Через два часа на Вороний холм привезли щитовой домик. В нем имелось все необходимое: складная мебель, посуда и даже веник с совком для мусора.

– Кто все положил? – Спросил он у водителя тягача.

– Верка Вислоухова собрала.

Голенев вспомнил заплаканную кооператоршу. Заботливая предусмотрительность женщины его тронула.

Когда Постников с женой, сыном и приемной матерью появились в его владениях, раскладной стол уже был накрыт, на углях прогоревшего костра аппетитно румянился шашлык а, рядом на траве в ряд выстроились бутылки. Для Тихона и себя Голенев приготовил водку, для женщин красное вино и сок, для Юлика пепси-колу.

Приемной матери Постникова, Олег присмотрел подарок – маленький говорящий глобус. Галина Афанасьевна до ухода на пенсию работала в библиотеке, а еще раньше преподавала географию в его родном детском доме. Все столицы мира на глобусе обозначались малюсенькими кнопками. Если на них нажать спичкой или булавкой, звучало название государства указанной столицы.

Обняв тетю Галю, Голенев вручил ей подарок и повел к столу.

Пораженное семейство не сразу пришло в себя, но вскоре все устроились на раскладных стульчиках и принялись за трапезу. О делах не говорили, шутили, дурачились и хохотали до слез. Больше всех радовался Юлик. Долго сидеть за столом пацану надоедало, и он спускался к речке поплавать.

Всем было хорошо. Даже по обыкновению строгая Татьяна не делала замечаний мужу и звонко смеялась рассказам Олега о его бизнесе с газированной водой. Голенев не стал делиться с друзьями всем, что ему пришлось пережить, а вспоминал только комичные моменты. Галина Николаевна говорила мало. Она внимательно рассматривала Олега и лишь иногда улыбалась. Пожилая женщина чувствовала, что все далеко не так просто в жизни этого странного парня.

Гости покинули Вороний холм в сумерках. Юлик не хотел уходить, просился ночевать в вагончике, но Татьяна была непреклонна, и мальчишка сдался. Новый хозяин Вороньего холма проводил их до городской набережной. При прощании Юлик неожиданно бросился на Олега и повис у него на шее. Тот поднял мальчика над головой, повертел на вытянутых руках, поставил на землю и поцеловал в макушку. Юлик пребывал в восторге.

– Смотри, Тихон, а дети его любят. – Не без удивления заметила Татьяна: – Возможно, у него и получится с приемными из детдома…

– Конечно, получится. Я же сам приемыш! – Крикнул Олег. В этот вечер он был счастлив.

Если у Олега Голенева вечер приемов закончился и он, прогулявшись вдоль речки, отправился в щитовой домик спать, Гена Кащеев только ждал гостей. Убрав конкурента, он стал первым «парнем» на деревне, и душа требовала праздника.

Избавившись от грехов, Кащеев покинул захмелевшего батюшку и поутру обошел свои владения. Его дом, церковь, склад стройматериалов, небольшой завод, офис, магазин и баня с кафе Какманду составляли единый комплекс, разместившийся на трех гектарах земли при въезде в Глухов. Две трассы, ведущие в районный центр, образовали треугольник, в котором Кащеев и сотворил свое кооперативное царство. Любой, кто приезжал в город или выезжал из него, вынужден был оглядывать рекламные призывы бандита.

Кащеев, не торопясь, переходил от одного объекта к другому, и везде при его появлении работники демонстрировали повышенное трудовое рвение. Но провести Гену Кащеева им удавалось редко. Обладая отменным здоровьем, он мог выпить куда больше, чем принял у батюшки, оставаясь трезвым и придирчивым хозяином. Он и заметил, что цемент, привезенный в магазин, с вечера оставлен под навесом. Бумажные мешки не мешали сырости проникать в цемент, что вредило его качеству. Кащеев вызвал своего завмага, врезал ему два раза по скуле и отправился в кафе. Обнаружив халатность на кухне, тем же способом объяснился с поваром. В офисе проверил выручку за вчерашний день, после чего два часа поспал и, вызвав телохранителя, поехал в город. Хозяйство Кащеева обслуживало семь машин – три грузовика и четыре легковушки. Но Гена предпочитал свой черный «Мерседес».

Особых дел в центре у Кащеева сегодня не намечалось. Но он желал медленно прокатить мимо горисполкома, продемонстрировав властям свою мощь. Пусть лишний раз убедятся, кто истинный хозяин города. Вернувшись в контору, позвонил начальнику милиции Курдюку и пригласил его в баню. Полковник сначала обругал Гену за его «подвиги», но услышав, что на кухне Какманду готовят поросенка с гречневой кашей, тут же подобрел. Кащеев намекнул, чтобы Курдюк приехал не один. Полковник намек понял.

Обычно баня сдавалась солидным клиентам, но сегодня хозяин распорядился никого не пускать, нагреть парилку до ста градусов и наполнить бассейн холодной водой. Гостей он ждал в махровом халате, с газетой в руках. О перестрелке в ней не говорилось. Это, с одной стороны, задевало самолюбие бандита, с другой успокаивало. С некоторых пор редактор Прудкин без предварительного оповещения его фамилии на страницах районной газеты не упоминал. И сегодня поступил так же.

Гости приехали на милицейской «Волге» полковника Курдюка. Гена пожал руку начальнику милиции и чиновникам. Стеколкин и Максюта тоже получали от бандита ежемесячные премии, и от него зависел их достаток.

При первом заходе в парилку говорили о пустяках. После бассейна выпили немного и закусили икоркой. Тем временем шестерки Кащеева Треха и Пятак готовили стол. Второй раз парились дольше. С ревом охладив жар в бассейне, уселись ужинать. Разговор по существу начался за поросенком.

– Ты, блядь, Гена, совсем обнаглел. – Со смаком вгрызаясь в заднюю ножку, проворчал Курдюк: – Постный вчера меня на летучке, как пацана, делал…

– Да ладно плакаться. – Ухмыльнулся Кащеев: – Хотите за мой счет сладко жить, помогайте. Я со своими баранами сам разберусь, а ваше дело кипеш гасить. Между прочем, меня Мамон чуть не замочил. Я сколько раз тебя, предупреждал, Санька? Взяли бы его на кичу, не было бы базара.

Александр Иванович Курдюк отложил обглоданную косточку:

– Ты же, блядь, на прямую об этом не просил.

– Он в законе. Я просить не могу. А ты сам бы догадался. В Глухове двоим ворам тесновато.

Полковник промолчал. Мамон ему тоже подбрасывал деньжат и делал дорогие подарки, но говорить об этом Кащееву он не собирался. Курдюк решил сменить тему:

– Кооператора ты куда дел? Меня его жена весь день доставала. Исчез мужик.

– Хер его знает. Сам в толк не возьму. Днем мои гаврики весь пустырь обшарили. Не нашли.

– Шлепнули, что ли?

– Поучили немного. А потом Мамон появился. А этот с концами…

– Баба у него дотошная. – Вставил слово Максюта: – К мэру ходила жаловаться и дочку прихватила.

– На кого жаловаться? – Удивился Гена.

– На нас, что не ищем. – Усмехнулся Курдюк: – Что случись, милиция всегда виновата.

– А ты искал?

– Сам просил, чтобы моих ментов там не было. Зачем тебе свидетель?

Кащеев сделал вид, что замечание насчет свидетеля не расслышал, и перешел к главной теме:

– Бакс на стройплощадке был. Там ваш Постный с каким-то парнем топтался. Что за мужик? Мой Бакс его раньше не видел…

Стеколкин оживился:

– Это, кажется, друг детства мэра, Олег Коленев. Я ему сегодня участок оформил. Строится будет.

Треха убрал со стола пустую бутылку, откупорил новую и разлил по стаканам. Выпили, не чокаясь, как воду. Курдюк отломил от поросенка ребрышко и густо намазал его хреном:

– Этот Коленев не так прост. Он деньги на цементный завод нашел.

Кащеев насторожился:

– Откуда?

– Хер его знает. У него где-то на юге бизнес.

– Наркота?

– Без понятия.

Некоторое время молча закусывали. Стеколкин вдруг захихикал:

– И знаешь, Гена, где он строиться надумал?

– Скажешь, узнаю.

– На Вороньем холме. Представляешь, придурок! – Стеколкин продолжал хихикать, но остальные молчали, и он смолк.

– Выходит, деньги на завод есть. – Мрачно вывел Кащеев.

– Да откуда у него столько? Постный в облаках витает. Все это херня. Начнут стройку – завязнут.

С поросенком покончили. Пятак принес шашлыки. Треха сменил посуду и разлил водку. Кащеев поднял стакан и тяжело взглянул на Курдюка:

– Саня, я хочу знать, кто этот Коленев, откуда взялся и где берет бабки?

– Узнаем. Пока скажу, что он тоже придурок, как и Постный. Тут Зинка с рынка в Глухаре гуляла. Он ее трахнул, и за всех баб заплатил.

– Эту корову? – Стеколкин вновь захихикал: – Не может быть?

– Может. У меня там официант Сидоркин на крючке. Зря стучать не станет…

Кащеев вытер руки о свой халат, взял сигаретудвумя пальцами, сверкнув золотым перстнем, Треха щелкнул зажигалкой. Гена, выпустив тонкую струйку дыма, сказал:

– «Жентельмен», значит… Так и запишем. Кликуха парня Жентельмен. – И посмотрел на часы: – Ну что, братва, время позднее, еще попаримся, или к десерту?

– Можно и к десерту. – Довольно потер руки Курдюк.

Гена подозвал к себе шестерку:

– Волоки сюда Милку. Пусть полковнику отсосет. А в парилку Катю с Дусей мужикам для классики.

Через минуту в бане появились девушки. Себя Гена оставил без лирического удовольствия. Информация о загадочном спонсоре мэра требовала осмысления. Поглядывая на забавы чиновников с проститутками, он думал о странном парне, пожелавшем строить дом на Вороньем холме. «Не такой уж он придурок, если наквасил бабок на целый завод», – сделал вывод бандит и решил лично посмотреть на приезжего.

Олег Голенев проснулся от странного звука. Спал крепко, но еще с Афгана, во сне слышал все, что происходит вокруг. Он уселся на свою новую походную кровать и затих. Где-то на реке кричала цапля. Цапли иногда кричат и ночью. Он уже решил, что померещилось, но внезапно звук повторился. Кто-то постукивал в стенку его вагончика. Быстро натянув брюки, взял фонарик и вышел на улицу. Перед ним стояла красивая высокая девушка:

– Уж простите меня, ради Бога. Вы меня не знаете. Но мне мама про вас рассказала. Я дочь Веры Андреевны. Мама вам этот домик продала…

Присмотревшись повнимательнее, Голенев отметил некоторые черты сходства с кооператоршей. Но девушка была куда женственней и миловидней:

– Тебя-то как зовут?

– Меня Тоней… Я с родителями в кооперативе. Бухгалтерию веду, учет…

– Здравствуй, Тоня, что случилось?

– Папа к ночи приполз.

– Нашелся? Я же говорил.

– Мы не знаем, что делать? Бандиты в покое не оставят. Кащеев выродок, он папу добьет.

– А что этот выродок хочет?

– Чтобы отец продал ему лесопилку и магазин.

– В милицию обращались?

– Без толку. Начальник из рук Кащеева кормится. Он с ним заодно.

– Хорошо, утром я поговорю с мэром.

Тоня испугалась:

– Только не это. Постников дядя честный, но он один. Да и не понимает толком, что здесь происходит. Нам только хуже сделает…

Голенев задумался:

– Мне сейчас затевать войну с вашими бандюками некогда. Своих забот хватает. Могу купить ваш бизнес сам.

– Как купить?

– На время. Вы спрячете деньги и работайте, как работали. Приеду, разберусь с криминалом, выкупите назад. Кащеев узнает, что собственник другой, и оставит вас в покое. Это все, что я пока могу предложить.

– Я должна с родителями посоветоваться…

– Советуйся. Как отец?

– Весь избитый, но слава Богу, живой.

– Тебя проводить?

– Не надо, я на машине. Спасибо вам.

– Пока не за что, коллега.

– Не зря мама говорила… Ты очень хороший. – Она чмокнула его в щеку и убежала в темноту. Голенев слышал, как удаляются ее торопливые шаги, как хлопнула дверца и затарахтел движок. Внизу под холмом вспыхнули фары. Машина развернулась и, показав габаритные огоньки, укатила.

Утром приехала сама Вера. На семейном совете они решили предложением Олега воспользоваться. Встретились в горисполкоме.

Павел Дорофеевич Вислоухов явился с перевязанной головой. Из-под бинтов на Олега смотрели два серых настороженных глаза. Жена и дочь кооператора поддерживали его под руки. При дневном свете Тоня показалась Олегу и вовсе красавицей. Высокая, стройная, с длинной лебединой шеей и прекрасными темно-русыми волосами.

Сделку оформил все тот же Стеколкин. Штампуя печати на договоре, он украдкой поглядывал то на Голенева, то на кооператоров. Когда они покинули кабинет, позвонил Кащееву. Гена выслушал новость, не перебивая и не задавая вопросов. Положив трубку, Стеколкин так и не понял реакции бандита.

Голенев и семейство кооператоров с документом чиновника отправились в банк. Олег перевел деньги на счет Вислоухова:

– Не трать. – Предупредил он Павла Дорофеевича: – Иначе лесопилка моя.

Прощаясь у подъезда, Вера пожала бывшему афганцу руку и пригласила к ним на ужин.

– Обязательно приходите. – Добавила Тоня и смутилась.

Голенев с удовольствием приглашение принял.

Днем, обедая в доме Постниковых, он рассказал Тихону о своем приобретении. Но в подробности не вдавался.

– У богатых свои, так сказать, привычки. – Ответил мэр. Коммерческая деятельность друга его не очень волновала. Постников беспокоился лишь о том, чтобы эта деятельность не помешала Голеневу продолжить финансирование строительства его мечты. Турки уже отправили часть техники, и завтра предстояло разгрузить первый состав.

После обеда в семейном кругу Олег снова посетил детский дом. Руфина Абрамовна познакомила его с сиротами-афганцами. Одного он уже видел в проеме окна, с другими встретился впервые. Единственная девочка Ира Ситенкова имела вздернутый носик, украшенный веснушками. Голенев усадил ребят во дворе и час с ними беседовал. Каждый из них хотел знать, не встречал ли Олег на афганской войне папу. Голеневу отцов сирот встречать не довелось. Он признался, что сам едва выжил и показал ребятам свои шрамы.

Поначалу дети вели себя настороженно, но, увидев следы пулевых ранений и метки хирургов, мгновенно прониклись к нему симпатией. Первым осмелел Леня Касаткин. Он вынул из кармана пачку сигарет и предложил Олегу:

– Хочешь, посмолим?

Афганец усмехнулся и достал из кармана свои:

– Примажем, парень. Я курю уже много лет. Начал таким, как ты. Вот моя пачка, вот твоя. Ломаем и бросаем вместе. Если я закурю, побреешь меня наголо. Сам закуришь, я тебя побрею. Идет?

Касаткина предложение озадачило. Он втайне гордился задиристым чубчиком, и смена прически в его планы не входила.

– Слабо? – Ехидно подначила Ира. И своего добилась. Касаткин с грустью посмотрел на сигареты, и пачку смял. Олег последовал его примеру.

– Все равно нечестно. – Изрек Леня.

– Почему? – Не понял Голенев.

– Они – Леня указал на ребят: – за мной следить будут, а тебя кто проверит?

– Я же слово дал.

– Ну и что?

– Запомни, Леня, если мужик дал слово и не сдержал, он уже не мужик, а кусок дерьма. А мне таким становиться не охота.

– Выходит, закуришь, сам признаешься?

– Естественно. Себя обманывать еще хуже, чем других.

– Тогда мы тебя наголо обреем. – Обрадовался самый маленький из сирот Митя Валиев и достал из кармана перочинный ножик: – Вот этим. Знаешь, какой острый. – И мальчишка метнул ножик в забор. Тот ударился о доску рукояткой и отскочил в траву.

– Кто же так ножи бросает. – Усмехнулся Олег, поднял из травы ножик Мити Валиева, отошел на пять шагов и швырнул из ладони. Да так быстро, что дети не успели заметить. Ножик воткнулся лезвием в доску и задрожал.

– Вот видите, как надо. – Тут же поддразнила мальчишек Ира.

– Класс. – Согласился Касаткин: – Покажи, как ты это делаешь?

Олег вытянул ножик из доски, вложил его в ладонь рукояткой вперед, и медленно, чтобы дети видели, метнул снова. Ножик воткнулся точно в то же место.

– Хочешь, я тебе его подарю? – Вдруг предложил Митя.

– Ножи дарить – примета плохая. Давай так сделаем, ты мне ножик, а я тебе… – Голенев вынул из брюк бумажник, отстегнул кнопкой маленький карманчик и вытряс на ладонь звездочку с офицерского погона: – Держи, эта звездочка осталась от лейтенанта. Он на мине подорвался, даже опознать не смогли. Один погон сохранился и яма. Может быть, это твой папа и был.

Голенев не сказал детям правды. Для их еще не установившейся психики история о происхождении звездочки могла оставить рубец на всю жизнь. Олег повидал на той войне много страшного, но и он, вспоминая этот эпизод, чувствовал, как холодеет сердце. Они ехали ночью в районе Кандагара. Два БТРа и УАЗ с военкором посередине. Олег сидел в головной машине. Внезапно водитель БТРа резко затормозил. «Что там?» – спросил Голенев. «Кажется, «кукла», товарищ капитан», – ответил водитель. Голенев знал, что означает это безобидное слово на афганской войне. Пуштуны мучили плененных, особенно офицеров, жутко. Они отрезали конечности, прижигали их, чтобы остановить кровь, потом выкалывали глаза. То, что оставалось от человека, и называлось «куклой». Живой обрубок не мог ни видеть, не двигаться. Он мог только слышать.

В тот раз духи из банды пуштунов им на дорогу и подложили такую «куклу». Старшина водитель вопросительно посмотрел на Голенева. Олег кивнул и молча вернулся в БТР. Он слышал выстрел. По негласному закону бойцы прекращали мучения товарища, если он становился «куклой».

Старшина, усаживаясь за руль, протянул капитану окровавленный клочок жесткой материи. Это был погон лейтенанта. Одну звездочку Голенев и спрятал в бумажник. А сейчас передал ее сыну погибшего афганца. Кто знает, как погиб отец мальчика…

Митя зажал звездочку в кулаке:

– Можно, я ее себе на кепку пришью?

Олег не возражал, и обмен состоялся. Он спрятал ножик в карман и попрощался с каждым за руку. Расстались они друзьями. Ни воспитательница, ни сам Голенев ни словом не обмолвились о желании бывшего афганца взять ребят к себе. Но дети почувствовали – их встреча состоялась неслучайно.

До ужина у кооператоров Голеневу оставалось два часа. Для похода в гости его одежда требовала стирки. Олег зашел в магазин, купил себе новую рубашку, носки и белье. Вернувшись в свой щитовой домик на Вороньем холме, он разделся, спустился к реке и устроил одежде стирку, а себе купание. Намывшись, переплыл Глушу дважды, надел все чистое и отправился в город. Накупив полный пакет гостинцев, остановил частника.

Семейство Вислоуховых проживало в новом районе. Типичная трехкомнатная квартира хрущевской пятиэтажки. Голенев сразу определил, что Вера и ее дочь – изрядные чистюли. Полы сияли лаком, на серванте ни пылинки, а мойка на кухне и холодильник слепили белизной глаза.

Стол накрыли в гостиной. Павел и Вера посадили гостя и уселись сами. Хозяйничала Тоня. Она принесла из кухни горячую картошку, то и дело бегала к холодильнику за горчицей, морсом и прочими яствами. Олег поймал себя на мысли, что ему хочется, чтобы Тоня больше сидела за столом. Девушка ему все больше нравилась.

Естественно, что разговор снова вернулся к наболевшему. Открывая свое дело, Павел понимал, что бандиты его в покое не оставят. Поэтому и принял предложение Мамона сразу. Тот за двадцать процентов с прибыли брал кооператора под свою «крышу».

Голенев рассказал, как наладил в Лазоревске охрану кооператоров. Павлу Дорофеевичу идея понравилась. Но где взять людей, он не знал:

– Может, на юге еще мужики и остались. А у нас одни алкаши. Да и кооперативов мало. Многие боятся, но большинству лень. На себя работать приходится от зари до зари. И без выходных. Не веришь, минуты свободной нет…

Убеждать Голенева нужды не было. Что значит свое дело, он испытал на собственной шкуре. Павел Дорофеевич много говорить не мог, бинты мешали. Рассказывала больше Вера. Голенев узнал, что ее муж инженер. Денег всю жизнь не хватало. Павел давно начал подрабатывать на стороне. В отпуск нанимался строить дачи, ездил с бригадой на Север. Как только разрешили кооперативы, размечтался о своей лесопилке. Но оборудование и аренда помещений требовали средств. Год отработал по найму, немного скопил. Сначала организовал мастерскую по обработке дерева. Недавно они открыли магазин. Он работал в ангаре. Вера пошла торговать. Дочка занялась бухгалтерией. Тоня окончила училище, и в учете разбиралась. От заказчиков сразу отбоя не было. Когда Кащеев пристал дело ему продать – муж отказался и предупредил Мамона. Кащеев явился снова. Пока молотил в дверь, кооператор успел позвонить. Потом его били до потери сознания. Из ангара его вынес сам брат Мамона, Дениска, и спрятал у себя.

– Спасибо ему, конечно. Но нам это все не нужно. Мы хотим честно работать и за это иметь все самое необходимое. – Закончила Вера.

Олег слушал женщину и понимал ее сердцем. Ему в доме этих работящих, упорных людей все было ясно. Он разделял их желание жить по-человечески своим трудом. Он добивался того же.

В девять гость посмотрел на часы и поднялся. Ему очень не хотелось уходить, потому что Тоня зацепила его сердце, но Олег никогда не злоупотреблял гостеприимством хозяев:

– Спасибо. Все было очень здорово. – Он протянул им бумаги.

– Что это? – Спросила хозяин.