Текст книги "Спецназ Третьей Мировой. Русские козыри"

Автор книги: Андрей Загорцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Тащщ каптри, – снова подал голос матрос, – да он глухой походу! Смотрите внимательнее – у него слуховой аппарат в ушах! Причём в обоих, у них что – здоровых мужиков не хватает, уже калек на войну присылают?..

– Мошар, не пизди под руку! А это у него не слуховой аппарат. Мы, когда, помнишь, «морской охотник» японский в этом году брали, пару таких штук нашли. Это магнитофон такой портативный с ладонь размером, там квадратная такая кассета с маленькими бобинами внутри. Наши технари разбирали, говорят, можешь на ходу бежать – через наушники хоть Хазанова, хоть Высоцкого слушать.

– Ага, на аккумуляторах! А кассеты типа наших магнитных запоминающих, на которые донесения скидываем?

– Умный радюга у меня, – усмехнулся каптри, продолжая наблюдать за американцем, уже пересекшим мост и бегущим по дороге.

– Я такую штуку тоже хочу, – высказал пожелание матрос. – Если удастся, то этот американец мой! И его магнитофон тоже…

– Ты будешь первым матросом, которого я расстреляю за мародёрство, – то ли в шутку, то ли всерьёз предупредил Иванов.

– Зато я буду первым матросом, у кого будет такая штука, – пробормотал Мошар так, чтобы не услышал командир.

Американец, горланя, пробежал мимо уступа, на котором затаились разведчики. Из будки вышел ещё один, тепло одетый, с кружкой в руке, лениво потянулся, отхлебнул из кружки. Обошёл будку, подошёл к заборчику, посмотрел по сторонам. Дождался возвращения «спортсмена», поболтал с ним пару минут, и оба снова зашли внутрь.

Вскоре из будки вышли четверо солдат в полном снаряжении, с миноискателями и щупами в руках и разошлись в разные стороны. Инженерную разведку они вели из рук вон плохо. Мост проверили простым визуальным осмотром и пошли дальше по дороге, по которой недавно бегал «спортсмен». Дали бы этому крикуну щуп с миноискателем – вместе с утренней зарядкой провёл бы инженерную разведку.

Сапёры шли вдоль дороги, что-то жевали, лениво тыкали щупами в стороны нагромождения валунов.

– Ой, как хорошо, что у вас собачек здесь нет, – пробормотал Иванов, вжимаясь в камни.

Если идёт инженерная разведка, то навстречу ей со стороны батареи должен выдвигаться ещё один инженерный дозор. Дорога проверяется в преддверии прохождения колонны.

Иванов начал вспоминать виденное вчера утром. Колонна заправляющихся наливников. Нет, это было намного раньше и, по идее, наливники бы уже должны были пройти. Значит другая колонна. Вскоре инженерная разведка закончилась, сапёры вернулись к будке. Двое заняли позиции на разных сторонах моста, послышался рёв двигателей. Из-за поворота показалась колонна из четырёх машин. Впереди шёл «Гантрак», сзади два бортовых грузовика, груженных ящиками различных размеров. На бортовых машинах в открытых кузовах прямо на ящиках вольготно сидели вооружённые солдаты. Кто дремал, покачиваясь на ухабах, кто просто посматривал по сторонам. С крайнего грузовика, ехавшего медленнее всех, из кузова выскочил чернокожий американец, подбежал к одному из стоявших в охранении. Солдаты радостно обнялись. Спрыгнувший с машины в три прыжка догнал свой грузовик и, вцепившись в борт, ловко вскарабкался наверх.

Мошарук, внимательно следивший за проходящими грузовиками и узревший сцену радостной встречи, подкрутил окуляры и хмыкнул.

– Тащщ каптри, видели негра? Спрыгивал с грузовика последнего? это тот, про которого я рассказывал, он со своим дружком марихуану курил, про самолёт в субботу говорил.

– Ага, понятно! А по времени… вчера это была часа два назад… значит время прохождения колонны обеспечения у нас тоже есть. Отлично. Отлично. Ждём, смотрим.

Вскорости колонна прошла обратно. Солдаты, охраняющие мост и проводившие инженерную разведку, разбрелись кто куда. Кто-то пошёл в будку. Виденный ранее «спортсмен» организовал небольшую команду, и солдаты принялись играть в баскетбол.

Обычная размеренная жизнь на удалённой точке. Водолазы потихоньку отползли и с максимальными мерами предосторожности выдвинулись вдоль дороги в сторону батареи.

Совсем скоро идущий в головном дозоре Лось подал условный сигнал – «Внимание». Дошли. Вот она, батарея. Расположена под огромным скальным выступом. Укреплена посерьёзнее. Одна долговременная закрытая огневая точка, сложенная из местного камня. Сектор обстрела – всё полотно дороги до поворота. Напрямую не подберёшься. Шлагбаум. Маленькая постовая будка. Чуть подальше – одноэтажная казарма, пара хозяйственных построек, небольшая танкерная бочка для горючего. Колченогая водонапорная башня. Лепестки радиолокационных антенн, позиции противокорабельных и противовоздушных ракетных установок, две спаренные зенитные установки и обрыв прямо в море.

Тройка, отойдя чуть назад из зоны видимости, в бешеном темпе начала взбираться по открытому участку скалы. Залезли, перевели дух, поползли на огромный скальный уступ, под которым расположилась батарея. Огромная покатая каменная площадка. Иванову пришлось подстраховаться, обвязавшись страховочным фалом и оставив для прикрытия пару Мошарук – Лосев. Каптри метр за метром заполз на скалу и начал потихоньку, словно паук, цепляясь за каждую трещину, спускаться ниже. Вот она, батарея. Внизу, метрах в пятнадцати, всё расположено как на ладони. Иванов увидел небольшую нишу прямо на скальном карнизе, чуть подёргал страховочный фал, чтобы приотпустили, и в один бросок очутился в укрытии. Вытянул ноги и принялся рассматривать.

Если видел одну батарею, то, считай, видел и вторую. Иванов осторожно достал карту и поднес к глазам бинокль. Из-за особенностей рельефа острова в районе бухты получалось так, что превышающие высоты дислокации батарей находились как бы на концах огромной лысой сопки в виде полумесяца. Сопка к береговой линии становилась менее крутой, а уже к самому морю вообще пологой. Скальный хребет, отделявший бухту от центральной части острова, примыкал почти вплотную в районе берега и в средней части полумесяца. А вот где во второй трети на обоих концах образовывались по две зеркальные трещины? Значит, ко второй батарее ведёт дорога, идентичная этой с таким же мостиком. Иванов отложил бинокль и снова начал рассматривать карту, вглядываясь в горизонтали и отметки высот. Такие карты выпускались в единичных экземплярах для отдельных задач. Фотографирование и пересчёт снимка на обычную картографическую съёмку, уточнение размеров и протяжённости деталей рельефа даже отдельного и небольшого по размерам острова было очень затратное дело. Как для главного картографического управления, так и для военно-космических сил. Очень затратно и муторно.

Капитан третьего ранга ещё раз внимательно осмотрел позицию.

– А вот вы и попались, дорогие мои, – пробормотал он и, высунувшись чуть подальше, начал рассматривать автомобильную площадку, расположенную, как и площадка разгрузки, прямо возле бочек с топливом, – ой, как отлично. А вот если у какой-нибудь машинки, которая рядышком стоит, что-нибудь рванёт, вашу батарею же на маленькие кусочки по океану раскидает. Ладно, и так всё ясно с вами, пора нам дальше погулять.

Иванов подёргал за страховочный шнур и вскоре был уже на верхушке скалы, где распластались остальные водолазы, страхуя спуск командира. Спустились вниз, пересекли дорогу, нашли место подъёма, немного понаблюдали и снова начали спуск вниз к тайнику, где спрятали водолазное снаряжение. В ночь группа была на месте забазирования в потерне основного причала. Водолазы уже из последних сил вскарабкались на каменный пол технического зала.

– Всё, отдых три часа без фишек и работаем дальше, – оповестил майор и, стянув гидрокостюм, плюхнулся у стены, прижав к груди свой «Томсон».

Через три часа, уже глубокой ночью, первым проснулся Лосев, съел шоколадку, запил водой и разбудил остальных. У водолазного специалиста родилась одна идея, и он отпросился у Иванова прогуляться по техническим залам причала.

Ловушка из растяжки и отвёртки были не тронуты, секретки все находились на месте, последний на оконечности пирса функционирующий рабочий зал никто не посещал с того момента, как там побывал Лосев. Водолаз посветил фонариком, осмотрел зарядные шкафы для аккумулятров, компрессорные установки. А что, если, пользуясь отсутствием американцев, попробовать подзарядить аккумуляторы «носителя»? Напряжение в промышленной сети в сто десять вольт не проблема. В комплекте снаряжения, взятого на задачу, был преобразователь напряжения к переносному зарядному устройству, позаимствованный у группы лейтенанта Пехотина. Если специалисты появляются к десяти утра, судя по графику, висящему на стене, то времени ещё навалом. Лосев опять побежал в зал забазирования, чуть не навернувшись на собственной ловушке.

Обратно Лосев с Мошаруком вернулись нагруженные аккумуляторами. Проверили через преобразователь подачу тока, поставили один из аккумуляторов на пробу. Отлично, зарядка пошла! К восьми утра, когда на бухту плотно сел уже ставший привычным туман, водолазы тащили на базу заряженные аккумуляторы. Неожиданное пополнение ресурсов жизне– и боеспособности группы было весьма кстати, потому что Иванов уже который час сидел за расчётами и перебирал мины и средства, имевшиеся в наличии, и что-то черкал на обратной стороне карты, вставал, бегал по техническому залу, чесал голову, иногда посмеивался и опять садился считать.

– Слышь, Мошар, по-моему, каптри снова с ума сходит – опять расчёты ведёт! У меня ноги от ласт уже опухли. Ой, чую не к добру, – толкнул Мошарука Лосев.

– Да какая разница – один хрен когда-нибудь привалят! Слушай, как думаешь, на маленькой магнитофонной кассете какое время проигрывания? Концерт, к примеру, «Машины времени» влезет?

– От ты больной! Уэллса перечитал, что ли? какая нахрен машина?

– Да ВИА такой есть – классные песни поют. Вот если бы… – Мошарук не успел договорить, как его прервал радостный возглас Иванова:

– Мошарик! Ты точно вспомнил того негра или почудилось?

– Точно так, тащ каптри! Курили они со своим напарником, здоровенным таким, всё за бизнес да за привидения на нашем катере разговаривали.

– А второго не заметил случайно?

– Не, не было… Я каждого американца разглядывал: тот здоровенный такой, как в кино про пятнадцатилетнего капитана. Того бы и в кабине узнал, и в кузове.

Иванов в раздумьях начал ходить из стороны в сторону, разговаривая сам с собой вслух:

– Ага, бля, ящики и прочую херь загружают и отвозят на две батареи сразу, это по-любому, у янкесов склад ГСМ рядом с автомобильной стоянкой прибывающих машин. Таак… таак… а если заминировать грузовик с временным замыкателем? Ага, надо время посчитать, хотя хули его считать, время мы уже и так знаем, запасец небольшой будет. Подъезжает он на батарею, становится на площадку – и тут… Бббах!! – Иванов ходил из стороны в сторону под недоумёнными взглядами водолазов и даже немного размахивал руками.

Начальник гарнизона острова Батейнд – высокий, сухощавый и седой, как лунь, полковник Гаррисон сидел в своем кабинете в неудобном деревянном кресле. Прямой, как палка, с поджатыми тонкими губами, он, нацепив на нос очки, тонким карандашом подчёркивал заинтересовавшие его моменты в читаемых им донесениях и рапортах. Обстановка кабинета могла красноречивее любого сослуживца или подчиненного полковника рассказать о нём. Стены обшиты панелями темного дерева, длинный и массивный Т-образный стол для совещаний, такие же неудобные деревянные стулья. На стенах портреты видных военных деятелей, преимущественно британских. В центре – ростовой портрет одноглазого адмирала Нельсона на фоне гибнущих кораблей Непобедимой армады. На одной из стен – масштабная морская карта Тихого океана с отметками дислокации сил и средств тихоокеанских флотов и эскадр. Рядом со столом – макет острова.

Полковник внимательно вчитывался в рапорт о результатах расследования гибели экипажа патрульного катера под командованием лейтенанта Виллиса. Службисты из безопасности и курирующие их военные контрразведчики уже третий день рылись в этом тухлом деле, как свиньи в поисках трюфелей. Вот, пожалуйста, рапорт дока Депски, проводившего вскрытие лейтенанта и обнаруженного в море захлебнувшегося матроса Премье.

Наличие большой процентной доли алкоголя в крови. Какие-то цифры с процентами. Проще говоря, Виллис был смертельно пьян. Гаррисон поёрзал, открыл крышку мини-бара, встроенного в стол, налил рюмочку старого «шотландского» скотча ещё из довоенных запасов, не торопясь, выцедил и, не поморщившись, вынул из кармана кителя белоснежный платок и промокнул губы. Нестерпимо захотелось курить. Полковник нажал кнопку селектора.

– Саймон! Будте добры, забейте мою трубку Вирджинией, один кофе в кабинет и вызовите коменданта, подполковника Диксона.

– Есть, сэр! – раздалось в динамике.

Гаррисон, в ожидании трубки и кофе, продолжил читать рапорт доктора. Хорошо, что лейтенант Саймон, второй помощник начальника гарнизона, отлично владеет печатной машинкой и разбирается в самых невероятных каракулях. Недаром просидел в помощниках мэра в каком-то заштатном городишке в Мичигане. Воевать не способен, но дядя Сэм и канцелярской крысе место в строю найдёт. Помимо того, Саймон отлично готовит кофе и весьма споро забивает трубку, разбирается в картографии, педантичен, исполнителен и внешне чем-то отдалённо напоминает самого полковника.

Так, вот медицинское заключение на Виллиса, вот – на Премье. Лейтенант застрелился сам, никто ему не помогал. Вот на Премье. Полковник машинально подчеркнул карандашом биографические данные матроса. Молод, девятнадцати нет. Доброволец из молодых патриотов. Вода в лёгких – захлебнулся мальчишка. Наверняка колотил по воде руками и ногами, в ужасе выпучив глаза. Полковника чуть не передёрнуло от собственных воспоминаний. Тогда двадцатидвухлетний лейтенант Гаррисон сам захлёбывался в солёной морской воде и пытался ногами нащупать дно. С хорошо укреплённого берега из ДЗОТов, не переставая, поливали свинцовым огнём немецкие пулемётчики. Участок высадки «Омаха» был усеян сплошным ковром из мёртвых и раненых морских пехотинцев и рейнджеров. Гаррисон, натужно хрипя, отплёвываясь солёной водой и кровью из разбитых губ, выполз к первому металлическому противодесантному ежу и, вцепившись в него руками, попытался достать из-за пазухи распятие. Рядом шлёпались мины, поднимая в воздух тучи воды, песка и мешанину из обрывков мёртвых тел.

Рядом пробежал капрал Райан, не глядя по сторонам и с оскаленными зубами, схватил Гаррисона за шиворот и выдернул на песок:

– Беги, лейтенант! Беги к первым линиям заграждений! Там мёртвая зона! – проорал капрал Райан и резко упал на колени, мотнул головой и ничком свалился лицом в песок.

Гаррисон, полуослепший от взрывов и оглохший от грохота, петляя, словно заяц, добежал до песчаного бруствера, споткнулся о чей-то развороченный осколками труп. Рядом капитан рейнджеров Джон Миллер со своей командой скручивали подрывные заряды для разминирования бангалоры и готовились к броску под стены ДОТа.

Гаррисона передёрнуло от нахлынувших воспоминаний. В дверь аккуратно постучали.

– Входите, Саймон, – узнал стук своего помощника полковник.

– Разрешите, сэр? – несмотря на разрешение, Саймон был всегда предупредителен, зашел, неся на подносе парящую кружку с кофе и уже раскуренную трубку. – Сэр, подполковник Диксон вызван, находится в пути с военно-морской базы, беседует с представителями военной контрразведки и с детективами, проводившими осмотр катера, время прибытия – через полчаса.

– Идите, Саймон, – отпустил помощника полковник, снова сел в кресло и с удовольствием отхлебнул ароматный напиток. Саймону всегда отлично удавалось заваривать кофе. Наверняка знал какой-то секрет. (Секрет был в том, что Саймон, внешне невозмутимый и педантичный, изредка плевал в кофе полковнику.) Раскурил начавшую затухать трубку, выпустил облачко ароматного дыма, опрокинул ещё рюмочку скотча.

Продолжил читать рапорта, потом отложил их. Держа трубку в левой полусогнутой руке, встал и прошёлся по кабинету, чуть покачиваясь из стороны в сторону – рана в ногу, полученная во Вьетнаме, давала о себе знать. Если бы не эти чёртовы гуки и не медицинская комиссия, он бы сейчас воевал в цивилизованной Европе, а учитывая опыт и безупречный послужной список, то наверняка бы уже возглавлял штаб Объединённого Корпуса. Хотя, с учётом последних событий и провалом нескольких операций, на континенте становится немодным воевать за пределами Штатов. Конгресс превратился в сборище истеричек, пытающихся всех убедить, что вторжение коммунистических орд на континентальную часть неминуемо. А по мнению Гаррисона, лучшая защита от вторжения – это нападение и ведение боевых действий на территории противника.

На Батейнде лишь одна «заноза», из-за которой может развиться «гангрена», это платиновая шахта, куда даже полковнику сунуть нос нельзя. Охрану несут парни из специальной команды ФБР – SWAT. В случае десанта на остров у них одна задача – уничтожить шахту и добывающее оборудование. Воевать с русскими десантниками они не будут, надежда только на морскую пехоту и на то, что силы оперативной флотилии подойдут вовремя. А ведь если что случится, мальчиком для битья всё равно останется Гаррисон, как ни крути. Полковник затянулся трубкой, подошёл к портрету Нельсона, начал всматриваться в лицо адмирала, покачиваясь из стороны в сторону и иногда щурясь от ароматного дыма трубки.

Дверь бесцеремонно распахнулась, в проёме показалась квадратная фигура коменданта Диксона.

– Разрешите, сэр, – чуть ли не проорал он и, не дожидаясь разрешения, ввалился в кабинет.

Полковник привык к привычкам коменданта и просто качнул головой.

– Сэр! Я с вашего позволения закажу Саймону кофе, продрог что-то по дороге: на аэродроме целый день с техниками систему минирования проверяли, начальник аэродрома истерики закатывал, потом на морскую базу мотались, – подполковник открыл дверь, выглянул. Саймон невозмутимо сидел за своим столом и что-то перепечатывал на печатной машинке.

– Саймон! Сделай мне большую кружку капучино, – попросил Диксон и, перейдя на шёпот, добавил: – если в неё плюнешь, сучёныш, окажешься на прозекторском столе вместе с Виллисом!

Второй помощник начальника гарнизона чуть улыбнулся краешком губ.

Диксон в подробностях доложил обстановку за сутки на острове, состояние войск гарнизона, возникшие проблемы и пути их решения. Пожаловался на шахтёров и парней из «бюро» и их команду, сующих нос, куда не следует. Мнение коменданта о случае с катером лейтенанта Виллиса было однозначное. Напился чёртов ублюдок и угробил посудину вместе со всей командой. Протрезвев, застрелился. Туда ему и дорога! На береговых батареях и «Гнезде Кондора» всё в порядке. Две фланговые зенитные батареи скоро планируется ввести в действие. С самолётом из Анкориджа должен прилететь какой-то специалист-электронщик с новой аппаратурой, который поработает несколько недель. Все посты ПВО объединят в одну общую систему и свяжут с континентом. Поставят какие-то умные машины, которые сами будут отслеживать обстановку и автоматически оповещать о появлении самолётов русских. Существующая система тоже неплоха, но оповещение и наведение проходит в ручном режиме. Война – это двигатель прогресса, поэтому пусть очкарики из Кремниевой долины трудятся в поте лица на благо дяди Сэма.

В разгар разговора появился начальник разведывательного отделения гарнизона майор О'Кинли – рыжеволосый, вечно хмурый и малоразговорчивый, в отличие от словоохотливого здоровяка Диксона.

– Сэр! Последние сводки с фронтов, донесения по результатам вылетов «Локхида», снимки и прогнозы погоды!

Начальник разведки с разрешения полковника подошёл к карте, нанёс обстановку, развернул несколько аэрофотоснимков.

– Сэр! По результатам электромагнитной съёмки с самолёта у меня возникли некоторые сомнения в безопасности острова, – он показал на ленте фотобумаги очерченное карандашом вытянутое пятно.

Гаррисон и Диксон подошли к столу и с интересом начали рассматривать снимок. О'Кинли продолжал:

– Мои обработчики утверждают: это пятно имеет определённый электромагнитный фон, что говорит о том, что это некий объект из стали и промышленных материалов. Однако объект этот не действующий, нет характерных признаков работающих двигателей, аппаратуры. Если это советская подводная лодка, неизвестно как пробравшаяся к нашим берегам, то она мертва. Несколько недель назад в одном из обобщенных донесений упоминалось о неопознанном малошумном подводном судне, которому в ходе подводного боя, торпедировав один из наших «Пермитов», удалось скрыться в неизвестном направлении. Мои предположения таковы: подводная лодка предназначалась для высадки диверсантов, но из-за повреждений, дойдя до острова, не смогла выполнить свою миссию и легла на грунт. Учитывая сроки, экипаж и диверсанты могли погибнуть.

Гаррисон сверил фотоснимок с картой. Подошёл к макету местности, задумчиво пососал затухшую трубку. Пришлось снова вызвать Саймона, заказать кофе на троих и попросить забить новый табак в трубку. Диксон при заказе кофе поймал взгляд второго помощника и незаметно для полковника погрозил ему пальцем.

– Кинли, вы ставили в известность службу безопасности и парней из бюро?

– О'Кинли, сэр, – тактично поправил полковника начальник разведки, – сэр, в порядке подчиненности все свои выводы и прогнозы я докладываю вам, тем более в службе безопасности всего два юнца детектива, которые и до того были загружены работой сверх меры, теперь ещё катер пропойцы Виллиса на них свалился. Мальчишки уже с ума сходят.

– Кстати, – вклинился Диксон, – на катере я сам руководил досмотром. Все секретносители в капитанской рубке на месте, карта висит нетронутая, ничего не пропало, в радиорубке всё уничтожено радистом согласно инструкций.

Гаррисон вздохнул и жестом разрешил войти Саймону с подносом:

– Подполковник Диксон! Закрывайте расследование как несчастный случай и халатное отношение командира катера к своим служебно-боевым обязанностям. Что может быть нелепее смерти целого экипажа из-за пьяного ублюдка… И вот что! Разберитесь, кто всё-таки организовал подпольную торговлю марихуаной! Скоро гарнизон превратится в один сплошной гарлемский притон! Срок вам – неделя!

– Есть, сэр, – буркнул Диксон и, взяв с подноса большую кружку с кофе, с опаской отхлебнул.

– О'Кинли! С самолёта-разведчика могут провести более детальную съёмку этого объекта?

– Нет, сэр! Объект очень близко расположен к береговой линии! Из-за рельефа острова и маршрута захода на посадку электромагнитная съёмка будет весьма фрагментарная. Я предлагаю задействовать парней из водолазной службы и пару катеров в обеспечение плюс вертолётная группа прикрытия. В том же порядке, в каком проводили спасательные работы по поиску и обнаружению «Сториса».

– Вам не кажется, что место выброса патрульного катера на скалы находится в подозрительной близости от места залегания этого непонятного объекта?

– Сэр! Кажется, но пока видимой связи я не наблюдаю – слишком разные временные интервалы, да и история с гибелью патрульного экипажа, как я полагаю, уже закрыта.

– Мда… представьте свои расчёты и предложения завтра к десяти утра. Кстати, поисково-спасательная операция была проведена мастерски. Вы оказались на уровне, о ваших действиях я доложил в штаб флота.

– Благодарю, сэр! Моя заслуга в планировании, катер обнаружила группа сержанта Лепски, – сдержанно ответил начальник разведки и взял с подноса свою кружку.

О'Кинли, выпив кофе, довёл до начальника гарнизона основные события на фронтах и на морских театрах военных действий и, спросив разрешения, убыл. Диксон посидел ещё с полчаса, обсуждая план предстоящей тренировки по отражению десантов противника, и тоже убыл в гарнизон. Полковник поработал над документами ещё некоторое время, потом откинулся на стуле и потёр виски, походил по кабинету и, подойдя к макету, задумчиво произнёс:

– Чувствую, что надо отсюда переводиться и как можно скорее.

Подполковник Диксон после беседы с начальником гарнизона объехал ещё пару запланированных мест, побеседовал с командирами подразделений и, немного подумав, приказал водителю ехать в жилой городок гарнизона. Остановился джип Диксона возле шахтёрского бара. Подполковник отпустил водителя вместе с машиной в парк, а сам прошёл в низкое одноэтажное здание местного развлекательного заведения. Бармен, он же владелец, пожилой усатый итальянец Марко приветственно кивнул коменданту.

– Сэр Диксон, присаживайтесь за свой столик, сейчас пришлю Нэнси.

– Привет, Марко! Как у тебя сегодня, тихо? Матросня или лётчики в служебное время не появлялись?

– Увольте, сэр! Мне дорога лицензия и контракт с военно-морскими силами! Сами знаете, у Марко с этим строго, тем более, сержант Кэрри из военной полиции сущий дьявол, спуску никому не даёт, так что в служебное время никого из тех, кому не положено…

– А горняки из отдыхающей смены?

– Те бывают, не скрою, но у них тоже очень строго – сами знаете, за употребление вышвырнут с острова, а таких денег сейчас во время войны на материке не заработаешь.

Диксон сел за свой столик и с удовольствием вытянул ноги. Подошла Нэнси, сухопарая и костлявая белёсая мымра, вечно жующая жевательную резинку.

Подполковник заказал стейк с жареной картошкой и колу. В ожидании заказа огляделся по сторонам. Два офицера за дальним столиком – из разведывательного отделения майора О'Кинли. Диксон напряг память, доставая из мозга нужную информацию. Из экипажа бортового разведывательного комплекса самолёта-разведчика. Сидят, ссутулившись, словно на тесном стульчике у своей аппаратуры. Жуют быстро, не разговаривают и по сторонам не оглядываются. Эти пить и дебоширить не будут – сейчас доедят свои гамбургеры и побегут спать, у них вылеты чуть ли не ежедневно. Второго самолёта и второго состава экипажей на острове нет. Всё забирают на действующие фронты.

Чуть подальше сидят, чинно потягивая холодный чай и пялясь в экран телевизора, ребята из SWAT. Эти вообще непонятные. Три года назад у Диксона была возможность уйти в новое создаваемое структурное подразделение ФБР но он не прошёл какие-то тесты и теперь, честно говоря, даже немного радовался: служба комендантом на острове вдали от боевых действий оказалось намного выгоднее – как и для карьеры, так и для своих маленьких дел. Теперь он сам себе служба безопасности.

Нэнси принесла заказ, обнажила зубы в лошадиной улыбке и, виляя тощим задом, удалилась.

В баре появился писарь штабной секции аэродрома, тучный толстяк негр Джимбо. Поздоровался с барменом, отвесил сальный комплимент Нэнси и, подойдя к столику Диксона, плюхнулся на скамейку, не спрашивая разрешения.

– Разрешите, сэр, – нагло буркнул он, умащиваясь поудобнее, и закричал в сторону стойки. – Нэнси, детка! Большую пиццу, луковые кольца и холодный чай!

– Джимбо, разрешения надо спрашивать перед тем как плюхнешь свою жирную задницу рядом со старшим по званию, – пробурчал с набитым ртом Диксон.

– Ладно, Чарли, не кипятись, в следующий раз потешу твоё самолюбие, ты же меня всё-таки сам вызвал, а у старика Джимбо дел ещё невпроворот.

– Однако твои дела не мешают тебе заказывать биг-пиццу, – кивнул подполковник на принесённый заказ. – Ладно, слушай! Гаррисон меня теребит по поводу травки! Отчёт-то я, конечно, сделаю, но мне надо хотя бы одного торговца сдать в «милитари-полис». Их сопляки детективы сейчас с катером заняты. Серж Керри просто старый солдафон и цепной пёс, а мне баллы нужны. Полковник скоро, по слухам, на континент в большие штабы уйдёт и меня вроде на заместителя пророчит. Там ещё этот «айриш» О'Кинли трётся, всё носом землю роет в поисках русских диверсантов. Но он сейчас не в фаворе, даже какую-то бредятину про затонувшую подлодку «комми» придумал. Я обскочу его как пить дать. Ты чуешь, ниггер, чем пахнет – большой штаб, большие баксы! А заместителю нужен помощник с большим опытом штабной работы.

– Чарли, ты предлагаешь мне сдать кого-то из наших ребят с аэродрома? У меня и так их мало осталось – служба безопасности от нечего делать устраивала как-то молот и наковальню.

– Да успокойся! Они сейчас по следу призраков «Летучего патруля» носом гребут, не до травки им сейчас! Это Гаррисон в старческий маразм впадает…

– Чарли, а если я тебе какого-нибудь черномазого не из моей команды сдам, это в плюс толстому Джимбо пойдёт? – спросил, задумчиво сворачивая рулет из пиццы, луковых колец и обильно все поливая кетчупом, писарь.

– Мне без разницы, у тебя есть на примете какой-то парень?

– Ага, Марти Симмонс из взвода обеспечения! У него дружок такой верзила из Бронкса, торгуют на берегу. Краем уха слыхал – речи Марти Кинга обсуждали, его как за комми можно сдать. Чарли, как тебе товарец? Берешь?

– По рукам, толстяк. У нас как торговля?

– С прилётом «Большой Птицы» цены чуть сброшу, потом снова накручу. Плохо стало, что самолёты теперь ФБРовцы сопровождают, которые груз из шахт принимают и перевозят.

– Но вопрос решён! Кстати, как с шахтерами у тебя после драки?

– Толстый Джимбо всё решил и все продумал, товар доставляется в целости. А к горнякам я больше не лезу – у них свои дела, у нас свои. Если они дерут нос и считают, что все на острове вертится только из-за них, то пусть так и считают. Развели секреты. Уже любой поварчук и катерный механик знает, что они платину долбят. Так что, Чарли, уволь, но к ним я не ходок.

– Ладно, Джимбо, не плюйся слюнями, разорался… что ваши чёрные ещё болтают?

– Сказки в основном. Помнишь, шторм когда был, а потом пропал внезапно? Йан-эскимос, который с Аляски, в группе наблюдения на аэродроме служит, говорят, ворона видел большого, над всем островом крылья раскидывал. Все наши эскимосы сейчас как очумелые ходят, молчат, ни с кем не разговаривают. Черномазые, что на морской базе, что на аэродроме, про призраки с «Летучего патруля» болтают. Говорят, часовой с «милитари-полисов» стоял на пирсе на охране, видел, как мёртвый капитан катера всю команду за борт провожал. Да много чего болтают, в основном чушь. Эскимосы теперь даже виски у меня не берут. Совсем пить перестали, сядут в кружок и болтают о своём.

– Слушай, пригодится. Ладно, поел и давай – нечего со мной тут светиться. На днях я твоим Симмонсом займусь, вдруг действительно он помимо того, что чёрный, так ещё и «красный», – Диксон даже хохотнул под свой каламбур.

Джимбо расплатился, бросил пару сальностей Нэнси, поболтал пару минут с Марко и убыл по своим делам. Диксон посидел ещё немного, понаблюдал за посетителями и пошёл к себе.

Начальник разведки майор О'Кинли, выписал допуск на работу с пленными русскими, подписал его у сержанта Кэрри и в сопровождении одного из детективов выехал в городок к гарнизонной гауптвахте, где содержались военнопленные, привезённые на одном из кораблей флотилии, участовавшем в отражении нападения на Командоры.