Текст книги "Подарите нам звёзды (СИ)"

Автор книги: Андрей Георгиев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15

Ладно, плохие мысли в сторону. Я оглянулся. Даже Стил приподнялся с растеленого на земле материала, и теперь смотрел на меня. Я поднял руку вверх и сделал шаг на первую ступень.

Я на первой ступени. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Ожидание отторжения и невосприятия. Почему? Не знаю. Просто предчувствие. Основание? Самое простое – не все имеют право просто так взять и подняться по ступеням. Куда? Что наверху? Не знаю. Слишком много вопросов, начинающихся с «почему», «куда», «что там». Слишком много, и это меня выводит их терпения.

Я приподнимаю правую ногу, пытаюсь её поставить на вторую ступень. Нет, что-то меня мягко отталкивает, не даёт сделать следующий шаг. Почему? Опять вопросы? Думай головой. Есть! Я должен пройти через какое-то устройство, которое определит – имею ли я право вообще здесь находиться.

Я оглянулся назад. Все, и люди и волки, смотрят на меня в режиме ожидания. Чёртова испорченная цивилизация с засорённостью словами-паразитами, которые прижились навсегда. Режим ожидания – нет, не так. Они ждут и смотрят с надеждой. Вожак, умудренный временем – с одобрением. Он знает, что я сумею всё сделать правильно. Откуда у него такая уверенность? Много разговоров. Вперёд! Вторая попытка и опять что-то упругое меня заставляет опустить ногу на первую ступень. Но во второй раз это всё было уже… настойчивее, что ли?

Хорошо, согласен. Оглядываюсь по сторонам. На чём может остановиться мой взгляд? Слева-справа – скульптуры волков на невысоких постаментах. Налево пойдёшь – коня потеряешь, направо пойдёшь – жизни лишишься. Мне это не нужно, а древним былинам и сказкам можно доверять. Да и потеря коня – малое по сравнению с потерей жизни.

Постамент на ощупь чуть шероховатый, тёплый. Во всяком случае – на два градуса теплее окружающей среды. То есть воздуха. Нейросеть выдаёт следующую информацию – температура постамента выросла ещё на три градуса? Почему? Опять глупые вопросы.

Ищи то, что может увидеть только разумное существо. Чем существо разумное отличается от неразумного? Правильно. Логическим мышлением. Нужно думать. Желательно, головой. Своей, без помощи нейросети. Здесь она – бесполезное приложение к человеческому мозгу и организму. Полезное приложение, но сейчас оно – балласт. Не более того. Поэтому и бесполезное. Юморист хренов. Время идёт, а ты топчешься на месте.

Хорошо. Давай по порядку. Нас сюда привёл волк. Он – основной детектор, он определяет твой статус в этом мире. Это зацепка, отправная точка. Скульптура не зря на постаменте. Это значит, что увидеть что-то сумеет только существо. ммм…прямоходящее, если следовать теории небезызвестного учёного. Хорошо, согласен. Что я вижу на уровне своих глаз? Хм… глаза. Глаза скульптурного волка. Что в них особенного? Ну вот, можешь ведь, когда захочешь! У живого волка – глаза чёрные, как ночь. На скульптуре – они разные. Один, дальний от меня – из чёрного минерала, второй – из зелёного. Почему – из минерала? Да откуда я знаю? Хорошо, теперь нужно что-то сделать. Прикоснуться к глазам? Попробуем.

Я осторожно прикасаюсь указательным пальцем к чёрному глазу – ничего. Как я и думал. Теперь прикасаюсь к правому, и он легко уходит вовнутрь скульптуры. Аллилуйя, как сказал бы Воблер. Бросаю быстрый взгляд на людей. О, Боги! Они все застыли на месте! Для них – я до сих пор стою с поднятой вверх рукой. Я в этом просто уверен.

Глаз скульптурного волка возвращается на место, но теперь он чёрного цвета. Вот она, логика. Или удача. Да какая разница? Удача – та же самая интуиция. У кого-то она сильнее развита, у кого-то находится в зачаточном, не раскрытом, состоянии.

Если я всё сделал правильно, то что-то должно сейчас произойти. Да, слышу еле различимый звук чего-то открывающегося. Отхожу от скульптуры на шаг. Возле ближайшей ко мне лапы волка – часть постамента приподнялась, повернулась на сто восемьдесят градусов и теперь я вижу углубление в камне в форме человеческой, это вопрос, ладони.

Пять пальцев, как и у нормального человека. С чего я решил, что нормальный человек должен иметь пять пальцев? Это просто удобно и привычно. Эволюция человека сделана самим человеком. Он когда-то решил, что при совершении всевозможных действий, ему так удобнее. А природа-мать, мать и есть. Мама. Какая мама откажет сыну – дочери?

Углубление в форме ладони, с чуть-чуть разведёнными в сторону пальцами, излучает красный свет. И в этом наша цивилизация схожа с инопланетной. Красный цвет, свет – сигнал тревоги и привлечения внимания. Предупреждения и запрета. Волнение ещё больше – как отреагирует устройство, спроектированное неизвестно кем, отсканировав… а что, собственно говоря, устройство может прочитать по ладони?

Я делаю вздох-выдох, прикладываю свою ладонь к ладони в углублении. Что происходит? Лёгкое покалывание в подушечках пальцев и чуть болезненный укол в районе большого пальца. Кровь? Причём тут кровь? Определяют информацию в этом носителе, таком универсальном, который невозможно подделать? А если бы у людей кровь была другого состава, что не исключено теорией множества миров?

Значит – состав крови для них не важен, главное – информация о существе. Они знают, что наследственная информация заключена в молекуле дезоксирибонуклеиновой кислоты, сокращенно – ДНК, которая содержится в клетках нашего тела, в крови.

Сколько длится анализ? Секунды, доли секунды? Для меня – вечность. Бедное сердце! Оно ещё никогда так не колотилось в моей груди. Даже в первый мой самостоятельный полёт на истребителе. Чем я сейчас рискую? Абсолютно ничем. Дадут пинок ниже поясничного отдела – значит так тому и быть. Смотрю на ладонь – она как была красного цвета, так и осталась. Цвет не меняется, значит – всё, можно отправляться со ступенек вниз.

Я на земле, волк рычит. Подвёл я тебя, брат? Ты уж извини. Зачем меня толкать опять на ступени? Ты же видишь – мы чуждые твоим. хозяевам, или друзьям. Вот настойчивый какой!

Я опять на первой ступени, в состоянии полной отрешённости. Но что это? Что происходит? На первой, промежуточной площадке, в восьми ступенях от меня, появилось похожее на голографическое, изображение… я не биолог и не медик, но определяю сразу – это изображение макромолекулы ДНК. Изображение вращается вокруг своей оси, сама молекула находится внутри полого цилиндра изумрудного цвета. Рядом с этим изображением возникает аналогичное изображение молекулы ДНК, которое на глазах, словно из отдельных частей конструктора, собирается в макромолекулу ДНК. Моего ДНК.

Молекула увеличивается по высоте, её мастер складывает из отдельных кирпичиков. Всё? Да, теперь изображение моей молекулы ДНК, которая находится внутри цилиндра красного цвета, вращается синхронно с эталонной молекулой. Красиво, глаз не отвести. Цилиндр красного цвета начинает снизу вверх менять цвет с красного на зелёный, по нему проходит череда всплохов ярко-золотистого цвета. Теперь передо мною – два совершенно одинаковых по цвету цилиндра и два одинаковых изображения макромолекул ДНК. Сердце учащённо бьётся в ожидании продолжения таинства. Цилиндры медленно двигаются друг к другу, совмещаются и изображение вспыхивает золотым светом.

Это наводит меня на определённые мысли, но я продолжаю наблюдать за происходящим. Первая ступень лестницы начинает мелко вибрировать, с глухим звуком, который похож на начало работы лампы большой мощности, начинает светиться серебристым светом. За ней – вторая, третья, серебристый свет поднимается всё выше и выше, от этого света становится светло вокруг, как днём.

Я делаю осторожный шаг на вторую ступень и растворяюсь во мгле. Я теперь – сгусток энергии, я теперь одно целое со Вселенной. Пытаюсь посмотреть по сторонам, но кроме мрака, ничего не видно. Вдалеке, появляется точка ярко-белого света. Она приближается, она увеличивается в размерах. Рядом с этой точкой возникает такая же точка, затем – ещё, ещё, ещё! Таких точек теперь несчётное количество. Изображение укрупняет одну точку и теперь я вижу самое обыкновенное зерно. Пшеничное? Без разницы.

Я понимаю, что в этом зерне может и должна зародиться жизнь. Нужен толчок к этому, изменение условий окружающей среды. Рядом с зерном возникают два таких же зерна. Они испускают во всё стороны какой-то вид излучения, проходит совершенно немного времени и теперь «моё» зёрнышко начинает тоже излучать, едва заметное для глаза, свечение.

Зёрна влияют друг на друга, они становятся больше и больше. Достигнув критической массы, зёрна взрываются мириадами ярких брызг. Теперь, только из одного зерна, возникает множество звёзд, галактик. Изображение опять показывает мне россыпи зёрн-вселенных, словно говоря – смотри, какое огромное количество вселенных в маленьком зернышке, а зёрн – бессчётное множество. Намёк понятен. Мириады вселенных в бесконечной степени.

Я открыл глаза и не сразу понял, где нахожусь. Вокруг – звёзды, планеты, которые вращаются вокруг не всех, но многих звёзд. Прямо на глазах, формируются планеты. Их поверхность постепенно остывает. Интенсивность излучения звёзд постепенно падает. Опять на какой-то миг, мне показывают изображение зерна, из которого возникает жизнь. Поверхность планеты – безжизненная равнина, на глазах меняется рельеф, происходит сдвиги, столкновения тектонических плит. Теперь поверхность планеты не однородно-унылая. Множество гор, массивных и неприступных, мегатонны кипящей лавы, образуются водоёмы – озёра, моря, океаны. Но нет микроорганизмов, планета стерильная.

Мне показывают космос, звёзды и стремительно передвигающийся огромный астероид, который состоит изо льда. Не трудно догадаться, что этот лёд – часть какой-то планеты, на которой существовала когда-то жизнь. Похолодание, встреча с огромным метеоритом и планету разрывает на части. Одна из таких частей приближается к стерильной планете, чудовищный удар о поверхность.

Глыба льда, под воздействием местного светила, начинает таять и ручейки талой воды попадают в стерильные водоемы, впитывается землей. Круговорот воды в природе. И вот оно – зарождение жизни! Опять картина меняется, мне показывают весь эволюционный путь развития жизни на планетах. Их множество, но эти планеты находятся на очень большом расстоянии друг от друга.

Я открыл глаза. Я стою перед последним лестничным маршем. Восемь ступенек и я буду на самой верхней площадке, где установлена арка из ярко-жёлтого материала. Нетрудно догадаться, из какого. Делаю шаг на ступеньку и опять погружаюсь в невероятную по красоте и эффекту присутствия, картину происходящего на планете… минуточку, почему мне сейчас показывают мою родную планету? Это же Земля!

Узнаю очертания материков, континентов, океанов, морей. Почему Земля? Вижу зарождение жизни, все этапы эволюции животных и… человека. Начиная от первобытно-общинного общества и заканчивая… дух захватывает. Я вижу сейчас будущее моей старушки, планеты Земля. Человек освоил, заселил близлежащие планеты, но ему всё мало и мало. В одной огромной Вселенной ему становится тесно, он ищет подобные вселенные, где может зародиться жизнь.

С Земли, со многих населённых планет, отправляются в космос летательные аппараты, которые в себе несут жизнь. В них очень много контейнеров с микроорганизмами, бактериями. При попадании на планеты, подобные Земле, летательные аппараты распыляют над поверхностью свой груз и происходит дистанционное терраформирование планет, они становятся пригодными для зарождения жизни.

От увиденного у меня захватило дух, по телу пробежал озноб. Предположение, которое я всё это время отвергал, нашло подтверждение в этих, показанных мне, картинах будущего. Просто невероятно! Это значит, что я сейчас нахожусь на лестнице, которую построили… но как это возможно? Люди научились управлять не только пространством, но и временем?

Получается, что этот так. И когда-нибудь мечта человечества исполнится. Человек будет управлять временем, по своему усмотрению. Мне показывают Землю, супружескую пару. Он, она, ребёнок, который держит родителей за руки. Показывают другую планету, другую супружескую пару и опять же, их ребёнка. Люди ничем, практически, не отличаются, только цветом кожи, формой глаз и ростом. Но и там и там – люди. Семьи с разных планет тянут друг другу руки, они улыбаются.

Приглашение к сотрудничеству и дружбе? А для землян такие контакты не рановаты ли? Сложно ответить на этот вопрос. Может быть опыт других цивилизаций научит землян жить по-другому, без войн, наркотиков, без зависти. Может они научатся жить так, как они должны жить? Без классовой вражды, без дискриминации по половому признаку и цвету кожи? Хотелось бы верить в это.

Я стою перед аркой из золота. Проход арки закрыт мерцающим полотном серебристого цвета, который у меня ассоциируется со ртутью. Рядом с аркой – небольшой постамент из того же материала, из которого изготовлены площадки, лестница. На нём нанесено условное обозначение десяти планет. Землю я сейчас нахожу сразу – она изображена голубым цветом с извечным своим спутником – Луной.

Одно из изображений, которое меняет своё свечение – Гельфера. У этой планеты нет никакого спутника. Остальные планеты мне неизвестны. Но планета с двумя спутниками притягивает моё внимание. Эта планета изображена более яркими красками, нежели остальные. Нужно записать всё, что сейчас происходит, на нейросеть. Высота арки – два с половиной метра. Слева от арки – скульптура женщины. Миловидное лицо, белоснежная улыбка. Глаза… да, разрез глаз необычный. Они немного удлинены к вискам, что не портит внешнего вида. Может даже придаёт лицу женщины некий шарм. А вот волосы – белые, как снег. Длинные, ниже плеч. Рост женщины – два метра, не меньше. Мужчина выше, нейросеть мне говорит, что два метра двадцать сантиметров. Короткая стрижка, опять же – белоснежные волосы. Более крупный нос, глаза голубого цвета, как и у женщины. Развитая мускулатура. Вот и первое заочное знакомство с другой расой. Якобы, с другой. Но на самом деле…Нет, не буду спешить.

Ну что, всё мне стало понятно. Передвигаться между мирами, как оказалось, в будущем стало гораздо проще и безопасней. Почему-то я в этом уверен. Но нужно идти вниз, к ребятам. Меня ждут тридцать две ступени и промежуточные площадки. За время, пока я буду опускаться по ним, я должен принять окончательное решение, что бы сделать окончательный выбор. Я поднял голову вверх и увидел то, от чего у меня перехватило дыхание. Далеко, на фоне звёзд, я увидел яркие вспышки света. Они сейчас казались мне появившимися на небосклоне маленькими звёздами. Даже на таком огромном расстоянии от «Цереры», я понял, что там произошла беда. Или разразилась новая война.

Часть 2
Статус – «Надежда»

Глава 1

Тяжёлый крейсер «Очаков».

Корабельное время: 14:12.

Сигнал тревоги сыграли, как всегда не вовремя. Новосельцев находился в кают-компании, когда услышал этот противный по тональности звук. Он подошёл к пульту интеркома, нажал клавишу связи с мостиком.

– Товарищ капитан первого ранга, согласно вашего приказа, при поступлении тревожного сигнала с орбитальной базы» Церера», объявил тревогу на «Очакове» и по эскадре.

– Принято, скоро буду. Отбой.

Что могло произойти на орбитальной базе, оставалось только догадываться. Очень плохо, что там сейчас с проверкой находился сам адмирал Нельсон. Каптри Самойлов просто так тревогу не стал бы объявлять – значит что-то случилось очень серьёзное.

– Капитан на мостике! – раздалось уставное, когда Новосельцев поднялся на капитанский мостик. Новосельцев произнёс «вольно», показал жестом, что бы выключили надоедливый сигнал тревоги, который выворачивал душу человека наизнанку.

– Товарищ капитан первого ранга, в четырнадцать четырнадцать, со стороны орбитальной базы «Церера» была зафиксирована яркая вспышка огня. Модули станции под номерами от «два-один» до «два-шесть» были в экстренном режиме отделены от основной конструкции станции. Дежурный по станции, майор Чейз, выходил на связь с нами в четырнадцать ноль ноль. Согласно его доклада, ситуация на орбитальной базе была стабильная, происшествий не было. В четырнадцать двенадцать мы получили тревожный сигнал с мостика «Цереры». Связь до сих пор с базой не установлена.

– Аварийные частоты? – спросил Новосельцев.

– Пробовали связаться. База молчит.

На огромном дисплее капитанского мостика было видно, как основа «Цереры», корабль дальней разведки «Тритон», дорабатывал маневровыми двигателями, пытаясь стабилизировать положение орбитальной базы, сохранить прежнюю орбиту.

– Какие модули уничтожены? – задал вопрос Новосельцев.

– «Два-один» – лаборатория мониторинга состояния Гельферы, «два-два» – центр коммуникаций…

– Это дрейфует научное судно «Милан»? – перебил дежурного офицера капитан первого ранга, показывая на вспомагательный монитор, где находилось изображение пришельца.

– Так точно. Экспериментальный вылет «Милана» произведён за двадцать восемь минут до объявления тревоги на орбитальной базе. Пытаемся установить контакт с кораблём, но офицер связи докладывает, что это сделать невозможно. Сигнал что-то блокирует.

– Отправить разведбот к «Милану», второй – к базе. Отставить. Десантникам – вылет к «Милану» на «Мангусте». Доклад – каждые двадцать минут. Связаться с шахтёрами. Пусть поработают с отстреленными модулями. Внутри искать кого-то выжившего нет смысла. Самойлов, готовьте десантников к вылету на «Цереру». Пока всё.

– Товарищ капитан первого ранга, с «Миланом» что-то необъяснимое происходит. Корабль кормой двигается к пришельцу, расстояние десять метров. Всё, они внутри корабля. – доложил младший офицер службы мониторинга.

– Изображение крупнее сделайте. – приказал Новосельцев. – Это что за чудеса?

На мониторе было видно, что на научном судне включили сначала маневровые двигатели, затем – маршевые. «Милан» сделал рывок вперёд, пытаясь выбраться из нутра «Ската», но маршевые двигатели по какой-то причине перестали работать. Теперь это всё было похоже на то, что хищник не собирается отпускать свою жертву.

– Есть связь с «Церерой». Адмирал Нельсон, товарищ капитан первого ранга.

Адмирал находился на мостике орбитальной базы. Если бы не бледное лицо, можно было бы сказать, что Нельсон ведёт обычный сеанс связи, но блеск глаз выдавал волнение адмирала. После приветствия, Нельсон произнёс:

– Новосельцев, нужна связь «один-один».

Через несколько минут капитан третьего ранга сидел за своим столом, который находился на небольшом возвышении, изолированный от мостика прозрачным пластиковым куполом. Новосельцев достал из накладного кармана кителя электронный прибор, обеспечивающий конфиндециальность переговоров, включив его, поставил на стол.

Закончив переговоры с адмиралом, Новосельцев отдал приказ соединить его с командирами крейсеров: «Неустрашимый», «Измаил» и «Пётр Великий». Через пять минут эти крейсера взяли курс на Гельферу. Флагман эскадры, тяжёлый крейсер «Очаков», подошёл к орбитальной базе «Церера» на минимально допустимое расстояние.

Три крейсера со своим сопровождением, рассредоточились на орбите Гельферы на высоте восьмидесяти тысяч метров. Одновременно на этих кораблях была включена система «Пелена», которая отсекла планету от прохождения к её поверхности любых типов сигналов, на любых диапазонах. Система так же блокировала любые сигналы, любые виды электро-магнитных излучений, которые распространялись над поверхностью планеты. Гельфера теперь была «глухая» и «слепая».

Два эсминца сопровождения «Очакова», задействовали систему подавления дистанционного подрыва любого типа взрывчатого вещества на орбитальной базе «Церера». Теперь на базе можно было находиться в относительной безопасности. По оценке дежурного офицера, безопасность составляла пять баллов по десятибалльной шкале.

Новосельцев поморщился, вспомнив разговор с адмиралом. Как Нельсон сказал – «началась большая охота на очень больших волков в шкуре человека». На вопрос капитана первого ранга о судьбе десантников и майора Савельева, адмирал выдал фразу – «иногда нужно пожертвовать пешками, что бы заполучить ферзя».

Нравилось происходящее Новосельцеву, или нет, но приказ есть приказ. Людей жалко, очень, но армия построена в первую очередь – на выполнении приказов и распоряжений вышестоящих командиров. Даже если они идут вразрез с логикой и здравым смыслом.

Не смотря на полученные повреждения, орбитальная база восстановила контроль за близлежайщим пространством. Единственное ограничение по передвижению на трассе Нептуп – Тоскана, или как её многие называли – планета Три Креста в созвездии Туманного обелиска, получили пассажирские судна. До отмены особого распоряжения.

* * *

Одно дело – посмотреть и оценить что-то по видеозаписи, другое – смотреть на окружающую обстановку своими глазами, даже через «глаза» андроидов. Не смотря на потерянную связь искина корабля с орбитальной базой, люди, которые сейчас там находились, связь и контроль над роботами-андроидами не потеряли.

Эксперимент продолжался, но после произошедшего на «Церере», он происходил как-то странно, без обратной связи, без контроля над экспериментом специалистами лаборатории, где сейчас находился профессор Ван Григ и другие участники эксперимента.

Эль очень удивилась, почему связь между кораблём, где находилась экспедиция, и лабораторией, где находились тела членов экспедиции, до сих пор не прервалась.

«Милан» с выключенными двигателями дрейфовал возле корабля пришельцев. Искин корабля сообщил о неизвестном типе излучения, которое блокирует все цепи, включая резервные, управления кораблём. Майор Лисицкий сам лично принял управление кораблём на себя, отключив искин корабля. Перейдя в режим ручного управления «Милана», он скорректировал маневровыми двигателями положение корабля в пространстве, включил маршевые двигатели.

Но всё это произошло очень поздно: корабль находился внутри корабля пришельцев и по непонятной причине, произошёл сбой в работе двигателей «Милана». Человек перестал контролировать работу силовой установки, корабль теперь управлялся, в этом не было сомнений, извне.

Как доктора нейробиологии, Эллину Крауффуд охватил вселенский ужас от понимания того, что её сознание, скопированное на психоматрицу, оказалось перенесённым в искусственно выращенный мозг андроида.

Она, конечно, прекрасно понимала, что теперь открываются безграничные возможности для всего человечества – сознание человека может теперь существовать вечно. Но существовал и другой аспект этого вопроса – это потеря человека своего собственного «я», как индивидуума.

Андроид никогда не сможет стать точной копией человека с его основными возможностями – любить, создавать потомство путём биологического размножения. Андроид будет испытывать те чувства, которые ему нужны будут для безопасного существования. Остальные чувства у него со временем просто – напросто – исчезнут, превратятся в атавизм и будут находиться в памяти искусственного мозга андроида, как заархивированный файл.

Сумеет ли андроид иметь такую же развитую систему нейросети, как у человека? Да, это возможно. Наноботы вполне могли воспроизвести в теле андроида точную копию нейросети. Тем более, что такой опыт у человечества уже есть и очень большой.

Эль посмотрела по сторонам. За иллюминатором – невозможно было что-то рассмотреть. Жёлтый свет, неизвестно из какого источника распространяющийся, был очень яркими, создавалось такое впечатление, что искажалось всё пространство вокруг.

Нейросеть выдавала информацию о скорости передвижения космического корабля. Она была невысокой – ноль пять метра в секунду. Через двадцать минут, скорость «Милан» стала равной нулю, его развернуло носом вперёд и корабль продолжил своё движение с всё возрастающей скоростью.

* * *

– Что ты сказал, повтори, Крис! – по слогам произнёс профессор Ван Григ. – Ты понимаешь, что сейчас произошло?

– Повторяю, господин профессор. Корабль с десантниками, который послали к кораблю пришельцев, вернулся на крейсер «Очаков» ни с чем. Его во внутрь, элементарно, пришелец не пустил. А что касается второго вопроса, то я отвечу своими словами и без прикрас. Ка-тас-тро-фа! Нас теперь смешают с грязью все научные светила и боссы. Этот не говоря уже об общественниках. На всех планетах прокатится волна протестов против проведения подобных опытов. Как-то так, профессор.

– Крис, да мне наплевать, что там и кто там что-то скажет! Я несу полную ответственность за жизнь людей. Десять человек, из них – трое видных учёных, Крис! Да Бог с ними, с этими учёными степенями, мы людей потеряли!

– Это ещё не известно, профессор. Меня волнует вопрос, что, якобы, мёртвый пришелец вдруг оживает именно в тот момент, когда начинается экспедиция. И вот, что мне пришло на ум. Пришелец не пропустил вовнутрь «Мангуст» – потому что это военный корабль. Могу на что угодно поспорить.

– Ладно, поспорим в следующий раз, Крис. Как могла произойти полная загрузка пси-матрицы сознания людей без нашего ведома? Из-за аварийной ситуации? Что там надумал искин лабораторий? Почему он принял такое решение?

– Вот это для меня как раз и необъяснимо, господин профессор. – ответил Крис Манье, вставая с кресла.

Молодой, но очень талантливый учёный нейробиолог, Крис занимался изучением поведения искусственного интеллекта больше десяти лет.

Статистика – дело нужно, ей можно и обязаны доверять. Согласно последних статистических данных, которые касались проблем создания и эксплуатации искусственного интеллекта, были опубликованы отчёты, в которых говорилось, что тридцать процентов выращенных искусственных интеллектов, так называемых искинов, были с браком.

При равных условиях, не получалось синтезировать абсолютно одинаковые искины. У всех у них были свои особенности и свой характер. Как и у людей. Даже близнецы имеют разный характер.

– Я вот что думаю по поводу того, что мы не можем достучаться до искина лаборатории, господин профессор. Только не смейтесь. Он испугался той ситуации, которая произошла на нашей «Церере». Он испугался погибнуть и закуклился.

– Ну и выражения у вас, молодой человек. «Достучаться», «закуклился». Предположение смелое, но оно имеет право на существование. Тела людей тоже получается, закуклились? И как к ним достучаться, пользуясь вашим сленгом? Делать-то что?

– Не поддаваться панике, господин профессор и ждать. Медики все пришли к одному выводу – мозг не пострадал, тела освободили от вирткостюмов и поместили в медкапсулы. Состояние у всех стабильное, что мы ещё можем сделать-то?

– Пока – ждать, потом видно будет. Согласен, Крис. Мда… вот искины на боевых и прочих кораблях – они полностью изолированы от окружающего мира, решают свои задачи тихо-мирно. Почему лабораторный искин не изолирован? Как получилось так, что искин на «Милане» не смог справиться со своим обязанностями? Одни вопросы. И главный вопрос – с какого перепуга пришелец оживает? Да… хватит на сегодня треволнений, Крис. Нужно отдыхать.

– Согласен, господин профессор. Всё будет хорошо. Мы сейчас находимся в статусе – «надежда». Надеемся, что всё с людьми будет нормально.

Профессор Ван Григ шёл по коридору отсека, постоянно повторяя про себя фразу, как молитву: «статус – надежда».