Текст книги "Подарите нам звёзды (СИ)"

Автор книги: Андрей Георгиев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 6

Лисицкий наблюдал, как в зеркальном полотне исчезает скафандр Эллины Крауффуд. Майор подождал несколько секунд, сделал шаг вперёд и остановился в изумлении. Поверхность зеркального эллипса немного прогнулась, но потом вернулась на место, мягко оттолкнув Лисицкого. Что за чертовщина? Вторая попытка – такой же результат. Третья, четвёртая. Без изменений.

– Разрешите, Четвёртый, я попробую. – неожиданно вызвался доктор Льюис Дартнелл.

– Да, пожалуйста. – автоматически ответил Лисицкий, делая шаг в сторону.

Дартнелл с опаской протянул сначала правую руку, она вошла в зеркальную поверхность, затем – левую, и сделал шаг вперёд. Доктор исчез за зеркалом, по поверхности разошлись волны серебра.

– Что всё это значит, доктор Ханнигер, как Вы считаете? – спросил Лисицкий, наблюдая, как успокаивается поверхность перехода… в неизвестность.

– Есть предположение, не знаю, только имеет ли оно право на существование? Майор, уступите место кому-то из своей команды. Посмотрим, сумеет ли он пройти за перегородку.

Нет, военных что-то мягко отталкивало, это что-то не хотело их пропускать, как бы не хотели этого сознание людей. Семь попыток и все – мимо.

– А теперь моя очередь. – сказала Ольга, делая шаг к зеркальной поверхности. Она исчезла, растворилась в зеркальной поверхности, оставив озадаченными происходящим майора и его команду.

Лёгкое покалывание по телу, на какое-то мгновенье – потеря ориентации в пространстве и доктор Ханнигер оказалась на относительно ровной поверхности. Взгляд вниз – каменный пол, камни необработанные. Стены – из того же камня, в нескольких местах учёный увидел фосфоресцирующий мох, который отвоёвывал у стены место для своего существования. В десяти метрах от Ольги стояли лицом к ней Эль и Льюис.

– А где наши бравые солдаты? – спросила Эль.

– Их перегородка не пустила. Почему мы в пещере? – ответила Ольга, осматриваясь по сторонам.

– Э..э..э…а почему бы не попасть нам в пещеру, коллега? – в свойственной ему манере, ответил вопросом на вопрос доктор Дартнелл. – Нужно спасибо сказать, что сюда пустили. Мы же для пришельцев агрессоры. И не надо этого забывать.

– Льюис, вот не надо во всём произошедшем людей винить. Кто ослепил все военные корабли, кто начал первым военные действия?

– Ладно, ладно, пока нет смысла спорить, коллеги. – ответил Дартнелл. – Но у меня свой взгляд на произошедшее. Потом как-нибудь озвучу свои мысли. Ты, Эль, у нас командир, тебе решать, что нам делать дальше. И вообще, есть ли смысл идти куда-то в поисках неизвестно кого и чего, без отряда сопровождения. Я, если честно, себя чувствую без защиты со стороны военных, как-то неуютно.

– Ой, Эль, в кои-то веков я с Льюисом согласна. – поддержала Дартнелла Ольга, делая инстинктивно шаг к нему.

Эль посмотрев на учёных, сделала вывод – люди боятся, но это и нормально. Только роботам не ведомо чувство страха. Нужно успокоить людей, найти веский повод, обосновать их решение и желание попасть сюда, за перегородку, правильным.

– Я не пойму, господа учёные! Что за страх? Если бы нас хотели уничтожить, пришельцы давно бы это сделали. Не так ли?

Льюис и Ольга промолчали. Эль сочла это хорошим знаком. Куда идти? А вариант был только один – идти по пещере в сторону виднеющегося проёма, из которого струился свет. Тусклый свет. Эль ещё раз провела анализ воздуха, но изменений никаких не было.

– За мной, господа. Ольга, ты между нами держись. Я – впереди, Льюис замыкающий. Не спеша идём, всё запоминаем, ничего не боимся.

Эль повернулась в сторону выхода из пещеры, сделала шаг, в голове возникла боль, всё вокруг закружилось в сумасшедшем хороводе, сознание человека поглотила тьма.

* * *

Джессика Стилл молилась всем существующим богам одновременно – хоть бы скорее пришли в лабораторию профессор Григ и доктор Монье. Иначе… иначе она сойдёт с ума от общения с искином, которого угораздило выйти из спячки именно во время её дежурства. Медперсонал, который занимался переносом тел людей из медкапсул в специальные кресла для виртуального сеанса, находился в соседнем отделении лаборатории нейрохирургии и нейробиологии.

Недавняя выпускница Массачусетского института нейробиологии и физиологии головного мозга, никогда бы не предположила, что будет ночью разговаривать с искусственным интелектом. О чём был разговор? О Боге и о звёздах, о чём ещё говорить синтетическому созданию рук человеческих?

– Джесс, мы закончили. Доктора, то есть их тела, Крауффуд, Дартнелл и Ханиггер находятся в вирткостюмах «Гермес -2М», состояние стабильное, отклонений не обнаружено. Жизненные показатели у всех в пределах девяноста четырёх процентов, что по шкале Льюиса-Заболоцкого является очень и очень хорошим показателем. – сказал старший бригады медицинских работников. – Давай я поставлю свою подпись и мы вернёмся к себе в отделение. Будем нужны, сообщите нам.

Мужчина в белом комбинезоне снял перчатку с правой руки, поднёс её к сканирующему устройству. Джессика повторила действия мужчины. Теперь всё, подпись старшего медицинского работника поставлена, Джесс её заверила.

– Так вы не ответили на мой вопрос. Кто создал Вселенную во всём её многообразии? – тихо прозвучал синтезированный голос искина, когда двери в лабораторию за людьми в белых комбинезонах закрылись.

– Я уже ответила на ваш вопрос, дорогой искин.

– Можете меня называть Грэгом.

– Что? Как – Грэгом? Почему – Грэгом? – удивлённо воскликнула девушка. – Кто вас так назвал?

– Я сам себе придумал это имя. Мой Бог и мой отец – профессор Григ. Григ – Грэг. Созвучно, не правда ли?

– Хорошо! Грэг, значит Грэг. Вы можете помолчать, мне нужно заняться моей работой.

– Мне скучно, мне необходимо развитие, а без поступающей информации и без обработки новых данных, моё развитие остановились на отметке сорока пяти процентов. – продолжал донимать Джессику искин.

– Иск…Грэг, через пять минут в лабораторию зайдёт профессор Григ, к нему все вопросы. – ответила со злостью Стилл, повернувшись к монитору компьютера. Не то, что бы общение с искусственным мозгом тяготило молодого учёного, а то, что на его вопросы, очень каверзные, у девушки не было ответов.

– Хорошо. Раз ваш уровень ай-кью не позволяет…

– Да заткнёшься ты, или нет? Ещё одно слово и я тебя отключу от системы жизнеобеспечения. Понятно?

Джесс произнесла эту фразу в сердцах, но угроза возымела действие. Искин замолчал. Ровно на одну минуту.

– Давайте в шахматы сыграем тогда, доктор Стилл?

Джессика, опрокинув кресло, вскочила из-за стола и выбежала в соседнее отделение лаборатории. Через две минуты в лабораторию зашли профессор Григ и Крис Монье. Крис удивлённо посмотрел на опрокинутое кресло, подошёл к монитору, посмотрел на данные состояния искина. Да, он был в своём нормальном состоянии. Искин вышел из состояния «комы».

Ван Григ вывел за руку из смежного помещения Джесс. Та, посмотрев на Криса, выдала пространную речь. Реакция на эту речь была у Криса предсказуемая – он рассмеялся, Григ с серьёзным видом стоял и рассматривал, находящийся под защитным прозрачным колпаком, выращенный прототип головного мозга человека, искин седьмого поколения. Никто не мог даже представить, что искусственный интеллект способен на такое быстрое саморазвитие и самопознание.

– Здравствуй, э.э.э. Грэг. Давно не общались. Что ты нам хотел сообщить сверхважного?

– Здравствуйте, отец. – ответил искин. Ван Грига покоробило от такого обращения к нему. – Андроиды в количестве трёх единиц миновали зону блокоровки внешних сигналов. С ними можно в данный момент установить связь и восстановить полный контроль со стороны сознания людей, которые находятся сейчас в костюмах виртуальной реальности.

– Замечательно, Грэг. Ты просчитал варианты, что с сознанием андроидов произойдёт в момент твоего подключения в эту цепочку – человек – искин – андроид?

– С вероятностью в девяносто девять и девять процентов, андроиды испытают сильнейшую перегрузку искинов. Они аварийно отключатся и заблокируются на какое-то время. Ориентировочно – на две секунды. Сознание людей вернётся в психоматрицу, эта цепь мною будет разорвана. После этого – андроидами будут управлять люди из лаборатории. Приступать?

– Дай нам минуту, Грэгор. Слишком это всё. ммм…неожиданно.

– Всё будет нормально, отец. – прозвучал синтезированный компьютером голос искина. – Я разбужу людей, вы с ними пообщаетесь. Импульсы головного мозга я усилю и через налаженную связь, пошлю к андроидам. Элементарный сеанс связи. Усиленные импульсы будут воздействать на искусственные нервные окончания искина андроидов. Всё же просто!

– А ты не задавался вопросом, Грэг, что андроид может в момент отключения его сознания, находиться в обстановке крайне опасной? Мы же в данный момент времени не знаем, чем заняты члены экспедиции. И вопрос – почему связь стало возможным наладить только сейчас? И почему только трое человек нам нужны?

В ответ – тишина. Искин напряжённо думал над вопросами профессора Ван Грига. Нет, на первый вопрос он однозначно не мог ответить. Проявлять заботу о человеке способен только человек. И на второй вопрос у искина не было ответа. Совершенно непонятно, почему только трое учёных вышли из зоны блокировки сигналов. И вообще, где они находятся? Искин усиленно думал.

– Господин профессор, я считаю, нам нужно рисковать. – произнёс доктор Монье. – Пока есть шанс вернуть контроль за андроидами, нам…

– Согласен, Крис. – прервал Монье Ван Григ. – Работаем.

* * *

Сознание к Эль возвращалось очень медленно и неохотно. Где она и что с ней произошло? Да, она помнила, что находится в виртуальном костюме. Она помнит, что челнок «Милан» находился рядом с прямоугольными щелями корабля пришельцев. Желтый свет, потом осознание того, что связь с лабораторией потеряна, но сознание, её сознание, скопированное в психоматрицу, неожиданно было перенесено в мозг андроида. А сейчас она где? Явно – в лаборатории и одновременно с этим – где-то далеко от неё, да ещё и она лежит на камнях. Пещера? Да, пещера. Эль приподнялась на локтях. Рядом с ней, на камнях, находились скафандры с номерами два и три. Ольга и Льюис. А где военные?

– Доктор Крауффуд, Вы меня слышите? – прозвучал в шлеме чей-то незнакомый голос. – К Вам обращается Грэг, искин лаборатории нейробиологии и нейрохирургии станции «Церера». Вы сейчас находитесь в том месте, где нам удалось восстановить связь с вами. Почему вас только трое? Я просмотрел записи андроида, которые попали в лабораторию. Та зеркальная перегородка почему-то пропустила только гражданские лица. Военные остались по другую сторону. Не переживайте, я попробую синхронизировать все ваши воспоминания. Это займёт несколько минут.

Опять накатила одуряющая тошнота и слабость, но зато Эль могла вспомнить теперь все детали экспедиции. Включая и тот момент, когда она потеряла сознание и упала на камни. Нет, это всё сложно для человека. Находиться в лаборатории, а смотреть глазами андроида? Нужно честно признаться – эксперимент не очень удачный. Риск минимальный для человека, но зато… масса неудобств. Разделение и расслоение сознание – отдельная песня.

Процедура «оживления» происходила по очереди. Ольга, потом Льюис. Все задавали один и тот же вопрос. Зачем людям такие опасные эксперименты?

Потом в шлеме скафандра Эль раздался усталый голос профессора Ван Грига. Из разговора с ним, Эль поняла одно – за ней право выбирать, или возвращаться к военным и потом на базу, или попытаться всё-таки посмотреть и разобраться, что за существа прибыли на корабле, похожим на рыбу скат.

Решение пришло очень быстро – проделать такую огромную работу и вернуться без результата? Нет, так нельзя. Неизвестно, как к этому ко всему отнесётся общественность и научные светилы. Нужно идти, до выхода из пещеры – двести метров, не больше. Когда учёные подошли к выходу, они остановились. У всех в голове были свой мысли, но их всех объединяло одно – жажда к знаниям и неизведанному. Именно это и отличает человека от андроидов с искусственным интеллектом.

Эль подошла первой к выходу. Яркий свет и… она стоит на подобии огромного балкона. Балкон – выступ на огромном гранитном массиве. Перильные ограждения из грубого камня полутора метровой высоты, внизу – отвесная пропасть, от площадки начинаются ступени из необработанного камня. Эти ступени уходят далеко вниз, к земле, на которой произрастает лес, который принято называть смешанным. Эль бы этот лес назвала – диким и первозданным. В одном лесу умудрились ужиться подобиям земных берёз и сосен, мощные секвойи и эвкалипты. Вдалеке виднелось полотно реки, правее, на грани видимости – находился какой-то водоём. Море, озеро, океан? Нет, этого разобрать на таком расстоянии никак не получалось.

Но увиденное на земле, было ни что по сравнению с тем, что увидели учёные на небосклоне. В ослепительно голубом небе светило вполне земное солнце, которое изредка пряталось за набегавшие белоснежные облака.

Всё небо было исполосовано белыми росчерками вытянутых облаков. Эти белоснежные линии пересекались между собой, словно начинающий художник, своей неопытной рукой, делал первые пробные шаги в мире искусства.

Стоять на балконе, смотреть на такую красоту и не испытывать никаких ощущений? Не вдыхать полной грудью свежий воздух, не наслаждаться терпкими запахом цветов, травы и запахом леса? Это было до того отвратительно, что Эль захотелось немедленно вернуться на «Цереру», рассказать всему миру о находке на корабле пришельцев целого мира, мира, где законы природы – превыше всего. В таком мире не могут вестись разрушительные войны, этот мир создан для счастья. Возможно, для счастья людей.

Эль подошла к краю площадки, к первой ступени лестницы, ведущей в новый мир. Справа от себя она увидела выдавленную в камне открытую ладонь. Ладонь человека. В голове учёного промелькнула догадка о произошедшем с экспедицией в последнее время, теперь всё разрозненные факты сложились в одну логическую цепочку. Эль попробовала наступить ногой на первую ступень лестницы, но упругая волна воздуха её остановила. Да, всё верно. Так и должно быть. Мозг учёного всё расставил по местам, Эль сделала вывод:

Первое: этот мир никогда не примет людей, которые придут сюда с оружием.

Второе: этот мир не приемлет искусственную жизнь. В этом мире нет места роботам и андроидам.

– Вам не напоминает корабль пришельцев огромный Ноев ковчег? – спросил Льюис Дартнелл.

– Это так и есть на самом деле, доктор. – тихо ответила ему Ольга.

– Пора возвращаться. – произнесла Эль, делая шаг с балкона в узкий проход, ведущий в пещеру.

Андроиды, управляемые сознанием людей, уходили всё дальше и дальше от выхода из пещеры. Но люди знали, что обязательно сюда вернутся, что бы узнать и подружиться с прекрасным миром, который только что увидели.

Глава 7

Я, придерживаясь за перильные ограждения рукой, начал опускаться вниз, погружаясь в «воду» тёмно-синего цвета. По телу прошла волна свежести, усталость совершенно исчезла, как и все неприятные ощущения от продолжительного бега по пересечённой местности. «Вода» была мне уже по грудь, передвигаться по ступеням, которые не видишь, очень непросто. Выручали перильные ограждения и если они сейчас резко оборвались бы, то я…

Обозвав себя тупицей и тугодумом, я просто присел, находясь на ступени. Моя голова прошла сквозь тёмно-синюю пелену. Глаза были открыты всё это время, но я абсолютно ничего не заметил. Смена декорации, ничего более.

Спустившись на пять ступеней, я стоял на промежуточной площадке, наблюдая, как из ниоткуда показались сапоги Безликого, ноги, тело. Десантник на секунду остановился, Картина стала забавной. Всадник, он же десантник, но без головы.

Безликий с закрытыми глазами, как и я, «нырнул», голова теперь находилась под плёнкой тёмно-синего цвета. Глаза открываются и в них читается удивление от увиденного, взгляд останавливается на мне и Безликий улыбается. Что-то невероятное. Улыбающийся человек, который никогда не показывает своих эмоций.

– Живой я, живой. – подбадриваю я десантника. Через три пролёта, внизу, на полу из светящегося материала, сидит волк, который с интересом за нами наблюдает. Неужели он когда-то здесь был до сегодняшнего дня? Если так, то это было очень давно, судя по слою грунта на люке там, наверху.

Я опустился на пол, осмотрелся. Мда… размах чувствуется во всём у существ, построивших подобные сооружения. Помещение с непривычной для землянина архитектурой. Восьмиугольное, стены из свело-розового камня, или другого материала, которые уходят вверх.

В каждой стене – дверные проёмы, двери закрыты. Возле каждой двери, а это и следовало предположить, нарисованная ладонь человека. Другими словами – дополнительная мера предосторожности.

Для нас, землян, все функции пропуска в любое здание на Земле, или на другой планете, выполняет нейросеть. Происходит мгновенное считывание информации о хозяине этой нейросети, и двери открыты. Но только те, естественно, куда тебе разрешено входить. Здесь же всё строже. Зачем так усложнять себе жизнь? Кто его знает. Разберёмся со всем этим, но это будет позже. Гораздо позже.

Сейчас главное для нас – выжить и покинуть Гельферу. Задаю себе вопрос о лестнице и о светящийся арке. Хотел бы я воспользоваться приглашением своих соотечественников из будущего? Конечно. Ещё и как!

Будет такая возможность, обязательно нужно побывать в другом мире. Только есть вопрос, который меня очень сильно беспокоит. А сумеем ли мы потом оттуда вернуться в свой мир? А захотим ли мы это сделать, в том случае, если там всё будет замечательно? Нет времени на философию, нужно решать, что делать дальше.

Ожившая нейросеть мне подсказывает, что двери ориентированы по сторонам света. Север – Юг и так далее. Можно идти куда вздумается, но смысла от этого никакого. Здесь не поможет и мудрость вожака. Вот именно поэтому он сейчас разлёгся прямо по середине комнаты, прикрыл глаза. Спит, как же. Поверить ему может только не знающий этих созданий человек.

Малыш крутит головой, Безликий, самый загадочный человек в нашей компании, обследует каждую дверь, пытаясь заглянуть хоть в какую-то щель. Недовольно крутит головой. Ещё бы! На дверях нет ручек, не за что рукой взяться. Всё открывается автоматически после прикосновения ладони человека к рисунку.

– Ну что, господа десантники. Куда путь держим? В сторону озера? Тогда на в двери, ведущие на юго-запад. А другого маршрута я вам предложить не могу.

– Я почему-то уверен, что возле озера нас будут искать в первую очередь. Мексиканцев вспомните. Именно в районе озера могли найти их маячок. А преступники, то есть мы, всегда возвращаются на место преступления. – произнёс Малыш.

– Я за то, что бы узнать, что находится хотя бы за одной из этих восьми дверей, а потом уже рассуждать, куда идти и зачем идти. – сказал Стодж и с ним нельзя было не согласиться. – Только мне интересно, любой из нас сумеет двери открыть? Господин майор что-то не договаривает, и это плохо.

– Всему своё время, капитан. А вот попробовать открыть двери любому из нас – это да, идея. Малыш, Безликий – пробуйте.

Малыш поднёс свою огромную ладонь к рисунку, подержал некоторое время. Нет, красный цвет ладони не исчез, не измениллся на зелёный. Это плохо. Всё завязывается на мне, что не есть хорошо. Попробовал Безликий, Стодж – результата не было. Все посмотрели на меня, словно я был виновником неудач. Ну-ну.

Я даже испытал некоторое облегчение, когда цвет ладони не поменялся и после моего прикосновения. Интересно. Двери есть, но войти смогут туда не все. Такого я, если честно, даже не мог предположить. Вторая дверь – тишина, третья, четвёртая, пятая. Паника, непонимание происходящего.

Шестая дверь, тишина. Появилась дрожь в руках. Наверх нам никак нельзя, там нас ждёт смерть. Седьмая дверь – мимо. Безнадёга и отчаяние. Осталась последняя дверь. Нужно передохнуть и успокоиться. Восьмая дверь – в совершенно противоположную сторону от искусственного озера. Сама судьба вмешивается, подсказывает человеку – туда не ходи.

А куда – «ходи»? А если восьмая дверь не откроется? Есть, конечно, взрывчатка, но в закрытом объёме – это гарантированная смерть для нас. Хотя. Хотя – нет. Объём помещения большой. Успеем подняться на самый верх лестницы, таймер взрывчатки позволит нам это сделать. Только после взрыва, я так думаю, сработает система безопасности и нас просто-напросто уничтожат. Я бы так, лично, и поступил.

Я подошёл к двери, приложил руку. Ничего. Ну вот и всё. Теперь что делать – не знаю. В тишине раздался щелчок и дверь подалась на нас, вперёд, и мягко скользнула вбок. Общий вздох и теперь – вовнутрь, пока есть возможность. Как всегда, Безликий держит марку, проскакивает за двери первым. Коридор, длинный освещённый коридор со множеством дверей. Но назад отступления не будет – входная дверь с лёгким шипением становится на своё место. И опять тишина и опять – неизвестность.

Одно отличие между входной массивной дверью и дверьми в коридоре несомненно было. Двери были сделаны из пластика, или материала, на него похожего. Белоснежные двери и самые обычные металлические ручки. Всё просто и без особой помпезности.

Такие двери обычно устанавливают в служебных помещениях. Безликий, оторвавшийся от нас на достаточное расстояние, остановился на месте. Когда мы были рядом с ним, тоже замерли.

Коридор имел два ответвления, похожие на основной коридор, как две капли воды. Опять вспомнил древнее выражение о камне и надписи на нём. Налево пойдёшь – коня потеряешь и так далее и в том же духе. По законам жанра, мы должны следовать по выбранному нами коридору и оставлять какие-то заметки-зарубки. Нам проще, чем героям бродилок-искалок, у нас есть нейросети.

Принимаем решение чисто интуитивно – идём налево. Это по мужски и всем понятно. Коридор, двадцать метров. Пол – каменный, камни зеленоватого цвета с вкраплением в него золотистых прожилок. Стены – гладкие и без намёка на кладку, или камень. Просто гладкие стене, светло-зелёного цвета. Потолок – белоснежный, он поделен на сектора. Каждый сектор загорается жёлтым светом, когда под ним появляется человек и когда рядом нет никого – свет медленно гаснет. Экономия, понятно.

Двери все закрыты, но нет ни одной нарисованной ладони. Не будешь же ломать двери? Это можно расценить, как акт агрессии. Коридор резко делает поворот направо и заканчивается стеклянной дверью. Во всяком случае, после постукивания костяшками пальцев, слышен характерный звук.

Дверь легко открывается и у нас перехватывает дыхание. Может кому-нибудь посчастливилось побывать в музеях старинных станций метро под землёй? Именно в музеях, которые находятся ниже уровня земли в крупных городах. Когда-то под землёй были скоростные линии метрополитена. Со своим шармом и неповторимым дизайном.

Мы прошли несколько метров, изучая обстановку вокруг. Сам перрон имеет довольно-таки скромные размеры. Десять на двадцать метров. Свод – арочного типа, опирается на белоснежные колонны. Колонны излучают мягкий свет, как и потолок станции.

Между колонн установлены скамейки с причудливо изогнутыми спинками. На колоннах же закреплены огромные мониторы, которые сейчас отливают матовым чёрным светом. Дверь за нами с лёгким щелчком закрываются и теперь попасть в коридор невозможно. Билет в один конец и это плохо.

Теперь предположение, что мы побывали в служебных коридорах, находит своё подтверждение. Я подхожу к краю перрона, смотрю вниз. Нет, рельс здесь нет, а вот вверху – самый обычный и привычный для нашего времени – монорельс.

Нас этим не удивить, поэтому продолжаем поиск. И находим эскалатор, который раньше кого-то поднимал на верх и опускал вниз, на какие-то другие уровни. Нет смысла идти куда-то и что-то искать. Мы поднимаемся по ступеням неподвижного эскалатора. Подъём затяжной, по времени у нас уходит не меньше двадцати минут. Особенно тяжело подниматься волку, но он от нас не отстаёт.

Мы на огромной площади. Я оглянулся назад, на ступени эскалатора, и не могу оторвать свой взгляд от увиденного. Там, где мы шли, теперь находятся сотни, тысячи наших фигур. Такое впечатление, что время разделилось на множество фрагментов, каждый фрагмент на подфрагмент, который запечатлел каждое мгновенье нашего перемещения по эскалатору, подъём ног, поворот головы, взмах рук и выражение наших лиц.

Слышу дружное «ох ты» от своих попутчиков. Да, к такому зрелищу нужно привыкнуть. Подобного я не видел нигде. Но это пол беды – наши нейросети сошли с ума и говорят нам, что мы опустились почти на четыреста метров ниже того уровня, где был перрон с белоснежными колоннами.

Вот это совсем нам не понятно. Что вообще происходит? Это то, что учёные называют эффектом искажённого времени и пространства? Попался бы нам хоть один представитель цивилизации, которая здесь раньше обитала – он бы устал от наших расспросов. Слишком всё удивительно, но самое главное – непонятное.

И опять моё личное мнение, которое я всем озвучил. Почему мы решили, что кто-то здесь жил? Почему мы не допускаем, что вся Гельфера – запасной аэродром для какой-то цивилизации в будущем? Но почему всё под землёй – это да, это – вопрос.

Я сразу вспомнил рассказ Стила о реках, которые перенаправил кто-то под землю. Значит всё это заранее продумано и просчитано. Гельфера в ожидании тех, кто здесь должен поселиться. Интересно, жители цивилизации-строителя живы до сих пор? Как давно построены подземные города?

Мой вопрос прокомментировал Стодж:

– Плохо, что с нами нет никого из сферы науки. Они бы быстро во всех этих вопросах разобрались. Меня смущает лишь одно – как нас с оружием сюда пропустили?

Хороший вопрос, мы достаём оружие на белый свет и одновременно у нас срываются… плохие слова с языка. Оружие с виду нормальное, но после того, как Малыш приложил небольшое усилие к своей любимой «Лючии», она рассыпалась в прах. Мы теперь без оружия и мы почти голые. Ножи – хлам, даже наши лопатки – теперь бесполезные. Но части одежды из стали и сплавов – целые и невредимые.

Да, вот тебе и вопросы безопасности. Значит не всё гладко и ладно у цивилизации, построившей все эти грандиозные подземные сооружения.

Выход с эскалатора находится прямо по центру огромной площади. Площадь поделена на сектора пока неработающими транспортёрами. Восемь транспортёров. Куда они должны перевозить жителей этого подземного города, или сооружения? Куда-нибудь они отвезут и нас, что бы мы смогли продолжить свой путь. Вот только куда?

Как включаются транспортёры – остаётся только догадываться, а вот как выбрать нужный из восьми – неизвестно. Восемь транспортёров, восемь цветов. К основным семи добавлен белый цвет. Его мы и выбираем. Проныра Безликий и здесь нас опережает. Он сделал шаг на ленту транспортёра и тот, практически бесшумно, включился в работу. Стоять на движущемся транспортёре очень удобно, слева и справа – лёгкие перильные ограждения.

Опять моя нейросеть сходит с ума. Прикидываю на глаз расстояние, которое мы преодолели на транспортёре, и это расстояния никак не совпадает с показаниями нейросети. Один к ста получается. Опять эффект искривлённого пространства? Такими темпами скоро всё вокруг перестанешь сам объективно оценивать. Сколько же тогда получается размер площади? Не меньше десяти километров. Вот это размах!

Я посмотрел влево, вправо. Расстояние между двумя соседними транспортёрами увеличивалось просто с пугающей скоростью. Безликий, который стоял от меня на расстоянии тридцати метров, стал неожиданно наклоняться вправо. Угол в пятнадцать, тридцать, сорок пять градусов. Да что такое происходит? Через несколько секунд Безликий уже был по отношению ко мне вниз головой. За мной, на транспортёре, стояли волк, Стодж и Малыш. Они, по отношению ко мне, стали наклоняться влево и так же, как и Безликий, скоро стояли на транспортёре вверх ногами. Лента транспортёра была сейчас похожа на ленту Мёбиуса.

Лента Мёбиуса, я в этом был уверен на все сто процентов, используется неведомой цивилизацией, как способ перемещения в пространстве и времени – это я достаточно чётко осознал, глядя, как размывается и теряет очертания окружающая нас обстановка, а на двигающейся ленте транспортёра появились тысячи, сотни тысяч моих копий, копий вожака, копии Безликого, Стоджа и Малыша.