Текст книги "Подарите нам звёзды (СИ)"

Автор книги: Андрей Георгиев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4

«Gauss principle», как много в этом звуке… как в одном из рекламных проспектов я прочитал, что такие винтовки выпускаются в ограниченном количестве. Может быть. Но наш «Москит» тоже неплох. И весьма убойная штука. Пуля – три миллиметра в диаметре, похожа на часть гвоздя с заострённым концом без шляпки. Первоначальная скорость – запредельная и поэтому погодные условия, практически, не влияют на работу этой машины. Именно – машины. Безотказной, всепогодной. Точность попадания, кучность, дальность – только плюсы. Плохо, что идея великого учёного Гаусса вот так вот… воплотилась во что-то смертельное и с невероятным убойным аргументом.

Да, прав Резников. Выступал я на соревнованиях с такой красавицей. И несколько раз даже становится призёром. Но одно дело – мишень, другое дело – стрелять в человека. Две большие разницы и если кто-то вам скажет, что убить человека это искусство – бейте морду тому пустослову и мерзавцу.

Когда ты находишься в кабине истребителя, выполняешь всякого рода виражи и противоракетные манёвры, ты понимаешь, что твоё мастерство и крепкие нервы – это твоя жизнь. И жизнь многих людей, ради которых ты воюешь и ради которых ты убиваешь. Из кабины истребителя не видно лицо человека, его мимику лица и глаза. Другое дело здесь, когда на одной линии находишься только ты и твоя жертва. И никого вокруг.

Я забрался на дерево и понял, что то, что мне неприятно было для моего взгляда – стало мне помогать в осуществлении моего плана. Я о уродливых деревьях, по которым очень легко забрался, практически, на самую верхушку. Малыш должен быть уже на месте. Винтовка у меня в руках, с лёгким щелчком оптика становится на место. Заряд батареи – восемьдесят процентов. Этого заряда, как мне подсказывает само оружие, высвечивая показания в левом нижнем углу оптики, хватит на восемьдесят выстрелов. Нам столько не нужно. Всего шесть целей. Шесть мерзавцев, от которых нужно очистить мир Гельферы. Вот же идиоты! Чувствуют себя королями вечеринки? Ну-ну. Мы это всё сейчас с Малышом оспорим.

Знаю Малыша по соревнованиям, мне до его мастерства ещё очень далеко. Но всё-равно, и мы кое-что умеем. Слышу три щелчка в гарнитуре связи. Мой напарник на позиции. Ответные три щелчка и право первого выстрела – за Малышом.

Пусть он на пару со своей давней подружкой, «Лючией», исполнит вступление к этой музыке смерти. О, эти мерзавцы шашлык собираются кушать. Но какое же жареное мясо без специй? В качестве специй – пуля из мягкого металла. Вам не хочется соуса поострее? Нет, поздно, всё уже оплачено.

По негласной договорённости, у моего напарника трое, те что справа, мои – слева. Мои – два блондина и один седой старец. Хм…ему бы в каком-нибудь театре исполнять роль мага-отшельника. Но это всё лирика.

Так, слышу протяжный звук «Лючии». «Москит», с еле слышным свистом, отправляет первый подарок, смертельный правда, в полёт. Ага, куда целился, туда и попал. Я сегодня, господа, эстет. Не переношу вида крови и серого вещества, которое летит ошмётками после выстрела Малыша.

У меня утончённое чувство прекрасного. Я метился блондину в район уха. И попал. А что? Хороший выстрел. Два наших следующих выстрела звучат одновременно, мы с Малышом – отличные танцоры. Нет, мой напарник сегодня жестковат. Опять у его жертвы голова взрывается, как переспевший арбуз.

Ну, я не такой кровожадный. Моя трёх миллиметровая пуля вгрызается в левый висок старца. Третий бежит? Куда ты денешься, если из двух ног нет ни одной здоровой. На то он и «Москит», что бы жалить быстро и точно. Смешной человек! Нужно оставить хотя бы одного в живых. Малыш так же решил? Вот это мы спелись с ним! Зал аплодирует стоя, дамы вытирают надушенными платочками краешки глаз. Слёзы счастья и умиления. Занавес.

Я смотрю в оптику и не могу понять. За что-то мой глаз зацепился. За что? Чёрт! Да на пленницах наручники с сюрпризом! Звери! Я вижу мигающие красные лампочки, значит кто-то активировал подрыв взрывчатки. Кричу в переговорное Стоджу и Резникову, я всех стараюсь предупредить о беде, но понимаю, что я опоздал.

– Как это всё могло произойти? – спросил я, когда меня немного отпустило.

То, что мы увидели с Малышом, когда подбежали к месту взрыва, было просто омерзительно. Вот она, настоящая сущность человека, без мишуры, приукрас и без надетой на лицо маски. Как Стил сказал – звери. Да, Стил, да. Звери и ты в борьбе с этими зверями сложил голову.

Воблер, прозрачная душа, весельчак и балагур, Коля… отдельный разговор. Что я теперь его жене расскажу? И двоим детям. Как я им объясню, что их отец погиб, спасая трёх человек, которых, может быть, и спасать было уже поздно.

Нормальный человек, женщина, не может априори попасть в подобную ситуацию, в рабство. Может во мне сейчас говорит злость, может быть на самом деле погибшие женщины были замечательными людьми и законопослушными гражданами? Поди разберись теперь. Люди погибли, погибли двое волков. Боги, но они то причём?

Кого во всём теперь винить? Конечно же меня. Только я мог увидеть мигающие лампы на наручниках женщин. Малыш был значительно правее, как и все остальные. Теперь – эти смерти на моей совести. Будь проклят этот мир.

Я сидел на земле, отвернувшись от места трагедии. Я не мог смотреть на то, как Малыш, Стодж и Безликий управляются с телами погибших. Я услышал рядом с собой тяжёлое дыхание. Вожак. Он тоже чуть не погиб сегодня. Я протянул к нему руку, погладил. Опять ярко-красные искры и у меня перед глазами чёрная картина. Просто чернота, без намёка на элементарную точку, линию, штришок.

– Нам пора, командир. – услышал я слова Стоджа. – После всего произошедшего, нам здесь оставаться долго нельзя.

Да, Ник прав. Не исключено, что в охоте на людей принимали и другие группы нелюдей. Пробирались в этот уродливый лес, что бы задействовать передатчик «Солярис», в который Стил должен вложить информационный чип. Со всеми координатами баз, где содержали рабов, координаты складов с этим страшным наркотиком. Теперь то что делать? Словно прочитав мой мысли, Стодж вложил мне в руку чип, размером с ноготь мизинца. Вот она, эта информация.

– Малыш, до схрона далеко?

– Эти ублюдки умудрились костёр разжечь прямо на этом месте. Откапывать?

– Да, Малыш. Доставайте «Солярис». – сказал я, рассматривая чип. В таком маленьком чипе – просто убойная по содержанию информация. Представляю, когда её откроют и прочитают. Эта информация многих убьёт. Что начнётся, не наше дело, наше дело – отправить информацию по нужному адресу.

Я и Стодж держим тубус, в котором находится миниатюрная ракета. Держим вертикально, Безликий вводит комбинацию цифр и букв на небольшом пульте, который был закрыт крышкой на защелке. Стил спрятал бумагу с этим кодом и чип с информацией в каблук сапога. Умирая, на руках у Безликого, он нашёл в себе силы и сообщил где находится и то и другое.

Код введён, от тубуса отделяются три телескопические опоры. Теперь можно не поддерживать тубус, он надёжно опирается своими ногами на землю. Чип – в выдвижной слот. Теперь – всё. Когда ракета с передатчиком поднимется на достаточную высоту, в его головной части раскроется параболическая антенна и сигнал уйдёт в сторону «Цереры». Люди узнают правду о Гельфере и о том, что нас можно будет отсюда забирать. Не всех. Тех, кто выжил.

У Безликого пульт ДУ в руках. Мы отходим на положенные двести метров. На пульте две кнопки – старт ракеты и уничтожение тубуса. Безликий смотрит на меня, я киваю головой и вверх, к белоснежным облакам, устремляется ракета. Она будет двигаться вверх, пока не сгорит топливо во всех трёх ступенях. Процедура стандартная, опробованная столетиями. Сбои в такой простой системе исключены. Мы смотрим в небо, наблюдаем за шлейфом, который за собой оставляет ракета. Пусть это будет салютом в память погибшим людям. Аминь.

Волк чём-то опять недоволен. Он смотрит не вслед удаляющейся ракете, он смотрит в совершенно противоположную сторону. Я поднимаю бинокль, смотрю в ту сторону и сердце ёкает. Три низколетящих объекта. Рассмотреть, что это – пока невозможно. Но эти объекты явно не из поисковой экспедиции десантников.

Нужно уходить. Пока есть возможность скрыться в лесу, а потом… как получится, так и будет. Безликий нажимает на вторую кнопку на пульте, тубус покрывается сеткой красного цвета. Минута и от тубуса ничего не остаётся. Пепел.

Волки подбежали к кромке леса, ждут нас. А нас и упрашивать не нужно. Бежать по лесу, этакому уродцу, ну очень не просто. Эти мерзкие кустарники, как хищники пытаются нас остановить, пару раз ощутимо получаю удары ветками по лицу. Хрен с ним, с моим лицом. Главное – успеть добежать до нормального леса. Там нас никто не найдёт, там мы будем в относительной безопасности. Я замечаю, как вожак начинает отклоняться чуть левее от того маршрута, по которому мы сюда прибыли. Зачем? Скоро узнаем.

Да, волк прав. Бежать стало значительно легче. Звериная тропа еле обозначена, но животные всегда выбирают самое удобное место для передвижения. В километре от нас спасительный лес, лес, где деревья сплелись кронами на огромной высоте. Там мы и потеряемся. Лес близко, но я слышу всё отчётливее шум двигателей приближающихся объектов. Успеем? Должны. Я на бегу пытаюсь разгадать планы вожака. В голове только одна мысль – разрушенное здание, где Воблер… чёрт, даже имени его не узнал. Здание, возле которого десантник котёнка кормил. Не знаю почему, но перед глазами образ молодого парня с уродливым шрамом на лице, очень светлый. Хороший человек. Был.

Гул двигателей стал уже так близко, что я больше чем уверен, что бегущие три фигуры в форме заметили люди, которые находятся на борту объектов. Вожак ворчит, мы ускоряемся. Лес. Слава Богу. Бежать без остановки и без привычки, а её у меня нет, очень тяжело. В правом боку что-то закололо. Терпеть. Терплю. Это для десантников такой бег – развлечение. Вон, у Малыша даже на лбу нет и капельки пота. О Безликом вообще молчу. Стодж тоже сбил дыхание, хрипит, но бежит. Нет, так дело не пойдёт. Нужно и самому отдохнуть и людям отдых не помешает. Волк понимающе на меня смотрит. Спасибо, друг. Всё ты понимаешь. Ещё бы разговаривать научился, цены тебе не было бы. В принципе, ему и так цену не сложишь. Скоро поляна со зданием. Пусть и разрушенным. Но это хоть какое-то укрытие.

Наш ведущий не стремится на открытое место, мы огибаем поляну под деревьями. Молодец, я бы так же поступил. Вот и первый бетонный блок. Волк находит одному ему известное место, начинает рычать и рыть перед ними лапами землю. Да поняли мы, поняли. Одновременно достаём из рюкзаков шанцевый инструмент, проще говоря – малую пехотную лопату, сокращенно – МПЛ-50, которой нет замены на протяжении нескольких веков. Особенно, складная лопата в почёте у десантников. Окоп вырыть ею можно, но можно и лишить человека жизни.

Стодж предлагает хороший вариант и мы с этим вариантом соглашаемся – не снимать дёрн, найти границы, как мы это поняли, люка и просто разрезать дёрн по его периметру. Да, получилось. Моя лопата натыкается на какой-то выступ.

Руками разгребаю землю. Хм. знакомая мне уже ладонь. Ладонь красного цвета. Интересно, стал ли я администратором всей разветвлённой системы сооружений, после произошедшего на лестнице? Не знаю, но хочется в это верить. Надежда на спасение должна быть у человека всегда. Без надежды человек перестаёт быть человеком. Без надежды у человека нет смысла в жизни и человек становится послушной марионеткой, куклой в руках более сильного человека.

Вожак рычит, смотрит мне в глаза. Погоня, а она несомненно есть, уже рядом. Слышно, как птицы с шумом и гвалтом срываются с веток деревьев.

– Ну и что это за хрень? – спрашивает Малыш, отойдя от шока.

– Мда… действительно – хрень. – поддерживает Малыша Безликий.

Стодж что-то усиленно соображает, потом с хитрым выражением лица смотрит на меня. Неужели догадался? Прикладываю ладонь к рисунку, ожидаю опять укола в пальцы, анализа, сравнения ДНК. Нет, теперь меня система безопасности объекта принимает за своего. По земле прошла чуть заметная вибрация, люк начал медленно подниматься вверх.

– Опять чудеса! – резюмирует Безликий, Малыш отчаянно чешет затылок, Ник Стодж улыбается.

Стальной люк, четыре на три метра, миновал вертикальное положение, откинулся чуть назад. Через несколько секунд в этой части подземного сооружения появляется свет. Самый обычный, жёлтый свет, который дарит нам надежду на спасение.

Глава 5

– Ну что, Джонсон? Так и будешь молчать? Ты же видишь, что проиграл? Не будет больше разрушений на базе, Гельфера изолирована и никто не получит сигнал на уничтожение баз. Джонсон, я понимаю, что в тебе осталась ещё капля самоуважения, но достаточно себя истязать.

– С каких это пор, господин адмирал, мы на ты перешли?

– Видишь ли, Джонсон. Этот вопрос из разряда философских. Ну не могу к человеку я обратиться на Вы, когда из-за него погибло более трёхсот человек, разрушен второй модульный уровень и, скорее всего, потеряна экспедиция на корабль пришельцев. Заметь, о твоей помощи наркоторговцам я вообще молчу. Тебя ждёт по этому вопросу, так скажем, жёсткое разбирательство на Земле. И я тебе не завидую.

– Только не надо меня пугать, я вас умоляю. Самое страшное, что меня ждёт – это ссылка на Тоскану и медленная смерть. А все методы дознания я знаю наизусть. За сто пятьдесят лет человечество ничего нового не придумало.

– Не пойму, откуда у тебя такая уверенность? Тоскана – это будет твоя мечта, Джонсон. Доказательств достаточно, тебя ждёт самая страшная смерть.

– Подумаешь. За убийство людей у нас предусмотрена не казнь, а ссылка. Причастность мою к производству наркотиков никак не доказать. В сумме бы это, да, может и потянуло бы на казнь, а так…

– И опять ты не прав, Джонс. – сказал Нельсон, доставая из кармана кителя диск-накопитель. – Знаешь, что это?

– Любите порнушку, адмирал? Ну, это для вашего возраста и нормально. Хоть посмотреть на что-то…

– Не ёрничай, тебе это не идёт. – Перебил Джонсона Нельсон. – Здесь все твои переговоры с Землёй. Все два варианта. Как ты думаешь, твой хозяин пожалеет тебя, или постарается избавиться от такого опасного свидетеля? Как тебя всего перекосило то! Ведь знаешь, что я не блефую. Да, Джонсон, когда твой подопечный стрелял в меня, у меня, на нейросеть, автоматически началась запись разговора там, в оранжереи. А диск перед потерей сознания, я успел выбросить в заросли растений. Вот так. Ты проиграл и теперь никто тебя спасать не будет. Через пятнадцать минут прибудет эсминец, на нём ты отправишься в ад, Джонсон.

Джонсон отвернулся к панорамному окну, правая щека у него заметно подёргивалась. Нельсон заметив это, решил поставить точку в их разговоре. Он открыл ящик стола, достал оттуда небольшой продолговатый предмет, нажал на красную кнопку.

Прошло несколько секунд, и теперь за столом сидел совершенно другой человек. Очень дорогой костюм из светло серого материала в мелкую полоску светло-коричневого цвета, белоснежную рубашку, галстук-бабочка. Лицо человека абсолютно ничего не выражало, только брезгливость по отношению к сидящему на стуле полковнику Джонсону. Заплывшие жиром глаза смотрели с безразличием на человека, который многие годы служил ему верой и правдой. Но голос человека в дорогом костюме оставался прежним, это был голос адмирала Нельсона.

– И вот о этой самой секретной разработке спецслужб, Джонсон, у тебя будет особый разговор с особистами. Извини за тавтологию. О, да у тебя пот даже выступил. Последний раз спрашиваю тебя, Джонсон. Кто твои помощники на базе? Рано, или поздно, мы всех их вычислим. Не хочется просто время терять. База уже официально принадлежит Военному совету, а военные, это не гражданские, быстро во всём разберутся и наведут здесь порядок.

Адмирал выключил прибор, создающий голографическую иллюзию другого человека, встал из-за стола, подошёл к окну. Постояв неподвижно пять минут, он вернулся за стол, нажал кнопку интеркома.

– Забирайте эту мразь.

В кабинет зашли двое сотрудников первого отдела, адмирал отдал им диск с записью, продолговатый прибор.

– Ты сделал свой выбор, Джонсон. Гори ты в аду.

– В аду сгорю не я, а Вы, адмирал. И причём, очень скоро. В современных войнах никто не выживает. А война уже стучится в двери. Прощайте.

Когда двери закрылись, адмирал Нельсон ещё долго сидел в кресле, обдумывая последнюю фразу полковника Джонсона: «… война стучится в двери».

Через полчаса, Нельсон получил сообщение, что эсминец «Грозный» потерпел аварию при выходе из гиперпрыжка. Весь экипаж, включая Джонсона и сопровождающие его сотрудники первого отдела, превратились в звёздную пыль.

* * *

Сказать то, что сон у Ван Грига был плохой, это не сказать ни о чём. Сна не было, было несколько часов забвения, которые позволяли хоть немного отдохнуть мозгу учёного. В свете произошедших событий с научной экспедицией, профессор лишился и этой возможности. Сон никак не приходил, не помогали никакие сеансы гипнотерапии, лекарства и остальная дребедень, которую так любят глотать люди в случае расстройства сна.

Введённая ударная доза наноботов, тоже не справлялись со своими обязанностями. Мозг учёного «кипел», что, впрочем, было не удивительно. В тот момент, когда учёный оставался один, у него наступали часы самоуничтожения. Учёный медленно «сгорал», и он это сам прекрасно понимал. Самоедство – удел слабых, но что есть, то есть.

Военные корабли окружили огромный и непонятный корабль пришельцев, но это всё выглядело очень смешно. Слон и моська – самое точное сравнение в этой наиглупейшей ситуации.

Что могут сделать земляне против этого колосса? Ничего, причём, абсолютно ничего. Во внутрь их не пускают, распознование кораблей, как агрессоров, у пришельца работает на все сто. Гражданскую миссию запретили, пока доподлинно не станет известно о судьбе первой экспедиции. Вот спрашивается, какой сон может прийти к нормальному человеку, которому не безразлична судьба экспедиции? Никакой.

Одни эмоции и переживания. Как же профессор завидовал своему помошнику, молодому учёному Крису Монье. Тот успевал всё. И хорошо поработать, и хорошо повеселиться вечером. Эх, молодость. Сколько же планов было в голове. Профессор поднялся с постели, посмотрел на часы. Два пятьдесят девять.

Чертыхнувшись, он надел халат, прошёл в кухонный отсек. Присел за стол, налил себе чашку крепкого кофе. Произнёс голосом команду, включился визор. По всем, практически, каналам, проходила одна новость – арест предполагаемого босса наркокартеля, мистера Кортвелла де Кастильо, из «Интерстарзиндастри».

Нигде, ни одного слова о судьбе экспедиции. Ни одного. Неужели в людях навсегда пропало чувство авантюризма и романтики? Это уже страшно. У такого общества нет надежды на будущее. Такое общество со временем деградирует и исчезает. Предлагали же видные учёные заселить необитаемую планету людьми, что бы те начали строить свою жизнь, и что бы она коренным образом отличалась от существующей. Но как человечество это могло допустить? Если этой цивилизации плохо, то почему где-то и у кого-то должно быть хорошо?

На экране визора пошла реклама и появились цифры количества просмотров. Это было видно и по графику посещаемости, который резко пошёл вверх. В пять раз. Людей больше интересует новый вид фастфуда, нежели происходящее в космосе, или на глубине какой-то неизведанной морской впадины, или на дне океана. Вот она, настоящая жизнь. В фастфуде.

Изображение на экране визора сменилась заставкой-картинкой, где было изображение «Цереры» и вопрос: «принять вызов?» Только один человек мог послать запрос на сеанс связи в это время.

– Вызов принять. Изображение. – произнёс Ван Григ, на экране возникло заспанное лицо Криса Монье.

– Доброй ночи, профессор. Мне дежурный по лаборатории сообщил, что наш любимый искин вышел из спячки. Он в истерике, куда пропали тела наших исследователей. Проф, он, похоже, что-то нашёл необычное.

– Доброй, Крис. Даже боюсь предположить, что на этот раз может выкинуть искин. Потребует себе подобного для беседы?

– Хуже, проф. Он требует встречи с нами. Как я понял, он попытался установить контакт с экспедицией, но людей нет в вирткостюмах, связь без этого не установить.

Профессор Ван Григ выронил чашку с недопитым кофе из рук. Кровь отхлынула от лица, в ногах появилась предательская дрожь. Неужели Боги услышали его молитвы? Прав был Крис, когда сказал – «мы находимся в статусе надежда».

– Это замечательно, мой мальчик. Ты, я надеюсь, отдал распоряжение медперсоналу о…

– Обижаете, проф. Когда мы встретимся в лаборатории, люди уже будут в вирткостюмах.

– Спасибо, Крис. До встречи.

Если всё получится, как задумывали люди, если эксперимент пройдёт нормально, то человечество ждут просто невероятные перспективы в будущем, не смотря на то, что во всём этом есть и подводные камни. Как бы о них эксперимент не разбился. Нужно верить и надеяться, остальное всё приложится.

* * *

Стальной люк, четыре на три метра, миновал вертикальное положение, откинулся чуть назад. Через несколько секунд в этой части подземного сооружения появляется свет. Самый обычный, жёлтый свет, который дарит нам надежду на спасение.

Я посмотрел на толщину металлического люка, отметив про себя, что не иначе люди, построившие это подземное сооружение, готовились к длительной осаде, штурму и бомбардировкам. Толщина люка минимум – метр. Вниз уходила винтовая лестница из блестящего материала. Нержавеющая сталь – первое моё предположение.

Первым в проём скользнул вожак, словно показывая своим примером, что нам нужно делать. Остальные волки, к моему удивлению, рванули с места и исчезли в ближайших зарослях папоротника. Им виднее, что сейчас делать, что для них в данный момент лучше. Человек не в том положении, что бы им сейчас что-то указывать.

Лестница – шириной около полуметра, шаг ступеней вполне подходил для передвижения человека, лестница имела перильное ограждение на высоте чуть выше пояса. Безликий перегнулся через перила, считал вслух количество пролетов. На сорока двух он сбился со счёта, махнул рукой.

– Правильно, Безликий. Вся лестница в нашем распоряжении, от того, что мы будем точно знать, сколько нам опускаться по ступеням, расстояние не уменьшится. Ну что, отцы-командиры, вперёд? – спросил Малыш.

– Чего ждать? – ответил я. – Торжественного приёма нет, встречающей делегации – тоже. Я вот никак не пойму, что за свет и откуда он исходит.

– Для меня это тоже загадка. – ответил Стодж. – Такое впечатление, что сам воздух светится.

Безликий сделал первый шаг на ступеньку лестницы с площадки, на которой мы стояли. Раздался звук, от которого по коже прошёл озноб. Такое впечатление, что лестница ожила и торжественно загудела от радости, что её наконец-то кто-то соизволил посетить.

Но когда начали спускаться одновременно четверо мужчин, лестница застонала, начала жаловаться на своё одиночество. Я шёл вторым, за мною – Стодж, замыкающим был Малыш. Я вспомнил очень старую армейскую команду «сбить шаг». Ещё не хватало, что бы вся конструкция лестницы вошла в резонанс от наших синхронных шагов. Мосты-великаны падали от маршировки в ногу, когда по ним шли солдаты, чего уже говорить о лестнице.

Не смотря на относительно яркий жёлтый свет, видимость была ограниченной. Метра два от лестницы, клубился рваными лохмотьями какой-то газ. Он переливался от попадания на него света, создавая причудливые силуэты то ли животных, то ли деревьев с огромными кронами-шапками. Не знаю, что видели другие, но мне это всё представлялось именно так.

Вожак исчез из нашего поля зрения, лишь изредка, где-то далеко внизу. слышалось его недовольное рычание. Лестница явно была построена для человека и под шаг человека, но никак не для четвероногих созданий.

Мы миновали десять пролётов лестницы, остановились на очередной промежуточной площадке. Я оглянулся назад, посмотрел вверх. Интересное зрелище. Лестница, уходившая вверх, растворялась в непонятном газовом тумане. Малыш, глядя на меня, тоже посмотрел вверх, покачал головой.

– Вы не обратили внимание на свои руки? Ладони мы не отрываем от поручней, но на руках нет и следа от грязи, да что там грязи, и пылинки нет на ограждениях. – проговорил Стодж.

– Да, я это тоже заметил. – согласился с Ником Малыш. – Тот туман, или газ, сейчас окутывает лестницу, по которой мы недавно шли, я думаю, всё здесь дезинфицирует, уничтожает все микробы и бактерии, которые мы сюда занесли. Кто-то любит чистоту и порядок. Факт.

С короткими остановками на отдых, мы опустились по лестнице ещё на двадцать пролётов. Неожиданно ожила моя нейросеть, судя по удивлённым лицам десантников, у них произошло то же самое. Действие «Пелены» на этой глубине закончилось. Я прослушал в фоновом режиме информацию о состоянии своего организма и очень удивился тому, что я, оказывается, истощил свою нервную систему и мне нужен отдых не менее двадцати часов. Нейросеть, как живое создание, обрадовалось своему освобождению из долгого заточения.

– Это что такое? – услышал я голос Безликого.

Да, действительно. Что это такое происходило сейчас у нас под ногами? Лестница резко обрывалась, словно уходила под воду. И куда делся вожак? Мою мысль подхватил Малыш, задав такой же вопрос.

Иллюзия, или действительно лестница погружалась в воду? Интересно. Я отодвинул рукой Безликого, подошёл к последней ступени. Опустив в «воду» носок сапога, вздохнул с облегчением. Из «воды» показалась хитрая морда волка, значит можно смело опускаться по лестнице вниз. Я, придерживаясь за перильные ограждения рукой, начал опускаться вниз, погружаясь в «воду» тёмно-синего цвета.