Текст книги "На задворках империи"

Автор книги: Андрей Булычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Голова колонны показалась уже ближе к полудню. Впереди ехала сотня казаков, потом прошли десятка три егерей, и вот потянулись вчерашние рекруты. Новобранцы шли гурьбой, никакого строя уже и в помине не было. За спиной у каждого ранец, на плече фузея с примкнутым штыком. Закреплённые за колонной унтеры покрикивали, подгоняя.

– Чего так долго-то?! – крикнул проходившему мимо Блохин. – Вы ещё больше половины ущелья не прошли, а время уже за полдень перевалило.

– Да куда с этим стадом быстрее?! – негодовал седоусый унтер с галунами фельдфебеля. – Пока в строй всех сбили и тронулись, уже и высветлело. Как тут у вас, спокойно?

– Спокойно, вашего грозного вида, наверно, все горцы в округе испужались, – пошутил Чанов.

– А то-о! – Пехотинец подкрутил ус. – Затопчем! – И пошёл дальше.

Прогромыхало два небольших орудия, зацепленных к передкам. Прокатились, переваливаясь по камням, пара дюжин обозных повозок, и потом опять пошли пехотинцы. В самом конце снова следовали егеря и казаки. Всё, колонна прошла.

– Сотен пять рекрутов точно сегодня было, – заметил Ярыгин.

– Ты чего, Стёпка! Какие там пять? Все восемь! – воскликнул Балабанов. – Я прикидывал, это перед обозом только пять шло.

– Да хватит вам уже орать! Какая вам разница сколько? – оборвал их Кошелев. – Коней своих лучше оглядите и подпругу поправьте. Сейчас отделение Кузнецова уже покажется.

Действительно, прошло немного времени, и с южной стороны выехали из-за поворота всадники. К вечеру полуэскадрон Копорского был уже в Ларсе.

Из Моздока приходили всё новые отряды и вставали лагерем. Малыми партиями никто в ущелье не проходил. За этим следил прибывший майор, который потеснил в доме старосты Зимина. Пришлось поручику перебираться в палатку. Проходило три-четыре дня, и новая колонна из скопившихся в Ларсе войск уходила через ущелье в сторону Тифлиса. Драгуны Копорского и казачья сотня действовали уже отработанным порядком. Казаки уходили первыми и вставали в старой крепости у егерей, вслед за ними затемно следовали драгуны, выставляя пикеты на привычных местах. Никаких нападений на колонны пока что не было.

– Видать, хорошо в горах погоняли бородачей, вот и не вылезают, – судачили драгуны. – И сколько нам ещё тут стоять?

Третьего мая к Ларсу подошли три сотни новобранцев в егерских мундирах и две роты мушкетёров. Уже под вечер прикатили четыре единорога и пару десятков обозных повозок. В темноте подтянулся приличный отряд драгун из запасного Моздокского эскадрона.

– Наших молодых пригнали! – разнеслась весть по лагерю, и вскоре старослужащие уже знакомились с новобранцами

– А что Хофман, стегает ещё прутом? А Егорович щипает за ляжки, если не так ногу в стремени держишь? А бревно, под лошадь сработанное, у манежа салом натирали? – сыпались вопросы.

– Стегает, щиплет, – отвечали молодые. – И с бревном озоровали, как-то раз так его ночью натёрли, что Потапка Глухов сверзился и руку подвернул.

– Сколько на этот раз ведёте, Андрей Олегович? – спросил старшего офицера из драгунской колонны Копорский.

– Сто восемьдесят шесть из молодых, – ответил тот. – Ещё два подпоручика и трое унтеров по прошению в строевые эскадроны переводятся.

– Неплохо! – порадовался штабс-капитан. – У нас как раз приличный некомплект в полку образовался, вот и будет теперь кем его закрывать.

Выход назначили на пятое мая, так же как и раньше, ещё затемно, выехали вместе с казаками. На свой пикет отделение Кошелева и примкнувший к ним Тимофей встали уже в светлое время. Близился полдень, по всем расчётам, вот-вот уже должна была показаться голова колонны.

На душе у Гончарова царила какая-то необъяснимая маета. Вроде бы всё как обычно, так же ревёт рядом стремительный Терек, синеет вверху полоска неба, фыркают и переступают копытами выставленные у скалы кони. И всё-таки что-то сегодня его тревожило.

– Ваня, Николай, пройдёмся до ручья? – предложил он товарищам. – Постоим пока там?

– Да пошли, – согласился Чанов. – Чего-то хмурно́й ты какой-то сегодня, Иванович. Спалось, что ли, плохо?

– Не знай, вроде как обычно, – ответил тот. – Штык пристегни, Колька, пускай будет, так надёжнее.

В скальном углублении небольшой водопадик спадал сверху и потом, перебежав ручьём дорогу, вливался в русло Терека. Промоина была небольшая и уходила в скалу шагов на семь. Тут было сыро, и, оглядев её, трое драгун отошли чуть в сторону, заняв место на дороге под скальным карнизом. В очередной раз проверив пороховую затравку в мушкете, Тимофей прислонился к скале. Прошло совсем немного времени, и с северной стороны дороги показалась голова колонны. Самой первой проходила казачья полусотня.

Подхорунжий, проезжая мимо, махнул рукой.

– Чего-о, спокойно тут, Тимоха?

– Спокойно. У вас как, Евсеевич, на переходе?

– Да как обычно. Обозные только еле ползут, а так-то вроде ничего.

Вслед за казаками двигались драгуны-новобранцы. Проезжая мимо, ребята таращились на стоявших в пикете, большинство кивало головами и здоровалось. За двое суток, проведённых в Ларсе, перезнакомились, многие из них приходили к кострам старослужащих послушать байки, а самые ушлые за советом: куда и в какой эскадрон лучше проситься. Само собой, ответ был всегда один – «лучше эскадрона капитана Кравцова в Нарвском полку нет, но тут уж как начальство решит».

Процокали копыта коней, и вновь слышался только лишь рёв воды.

– Растянуто сегодня идут, – проворчал Чанов. – Драгуны проскочили, а егеря только-только из-за поворота показались.

Действительно, между двумя частями отряда разрыв был уже с полверсты, а ведь ещё где-то там шли четыре орудия и обозные повозки. Тимофей вышел из-под скального карниза и, пройдя десяток шагов, заглянул в промоину. Водяная кисея, поднятая струями падающей воды, тут же осела на его лицо и ствол мушкета. Передёрнув плечами, он отступил назад. Рота за ротой шагали мимо солдаты в единообразных зелёных мундирах. У каждого на голове кивер^[5] чёрного цвета нового образца с красным репейком^[6] и небольшим султанчиком. За спиной у всех ранцы и укороченные фузеи.

Прошагали и они. Где же обоз с артиллерией? Егеря уже скрылись за поворотом, а продолжения колонны всё ещё не было.

– Хуже нет, когда такая солянка идёт, – проворчал Тимофей.

– Чего говоришь, Иванович? – непонимающе переспросил его Чанов.

– Я говорю, хуже нет, когда в колонну разные рода войск напихают, – пояснил тот. – Тут же в ней каждый офицер себя главным начальником мнит. Неужто егерь да какому-то мушкетёру будет подчиняться? Если бы майор сам на себя проводку брал, порядка гораздо бы больше было.

– Ага, заставишь его в ущелье соваться, – хмыкнул Чанов. – Их высокоблагородия изволят из Ларса командовать.

Время шло, а продолжения колонны всё не было. Тимофей начал уже волноваться. «Вдруг за северным поворотом нападение было, а они и не слышали? Хотя, по идее, грохот выстрела далеко по ущелью разносится. А вдруг рёв воды его заглушил?!» – мелькали в голове новые тревожные мысли.

– Ну наконец-то! Во-он идут. – Еланкин показал рукой вдаль. – Совсем не торопятся.

Первой шла мушкетёрская рота. Вторая, облепив единороги, подталкивала их и помогала переезжать через камни. С грохотом, под крики и матерки пехотинцев прокатились передки с тяжёлыми орудиями и зарядные повозки, затем прошла ещё одна рота, и вновь стало тихо.

– Обоз в самом конце выставили. – Тимофей неодобрительно покачал головой. – Зря, обычно он в самой середине идёт.

Медленно, переваливаясь по камням, проехала первая одноосная арба. Возничий из нестроевых шёл спереди, ведя под узды лошадь. Рядом, по бокам, топали два молодых солдатика, фузеи засунуты в повозку, руки свободны, чтобы подтолкнуть или поправить колесо. Таким же порядком следовала вся колонна. Не доезжая шагов десяти до караула, колесо одной из повозок, как видно, попало в щель между двумя большими камнями, и его, что называется, «закусило».

– Но-о! Но-о! Пошла-а! – Пожилой дядька тянул за поводья. – Толкай! Сильней толкай! – покрикивал он на молодых солдатиков, пытавшихся его вытолкнуть. Как видно, им это было не под силу, и на помощь подбежали ещё двое от шедшей позади арбы.

– Бам! Бам! – громыхнули два выстрела, и на дорогу из промоины выскочил десяток горцев в чёрных бараньих шапках. Они разделились: одна половина бросилась в хвост колонны, а другая – к головной части. В руках у всех сверкали сабли или кинжалы. Что-то горланя на своём языке, они секли и кололи опешивших обозных.

– К бою! – рявкнул Тимофей при звуках первых же выстрелов.

Курок мушкета отщёлкнут в боевое положение, и он навскидку, не целясь, выпалил в ближайшего бородача. Тот только что рубанул саблей возничего и рухнул прямо на его дёргавшееся в конвульсиях тело. Расстояние было небольшим, драгуны били в упор, и две пули его товарищей тоже нашли свои цели, а из промоины в это время начали выскакивать ещё люди. Как видно, роли у всех нападающих были заранее определены, и они сразу же кинулись к повозкам, шаря в них. Двое оставшихся в живых из ближайшей пятёрки бородачей среагировали правильно: бросив добивать новобранцев, они ринулись к драгунам.

– Хэк! – Чанов стремительным рывком вогнал штык одному в грудь. Второго пристрелил из пистоля Еланкин.

– Молодец, Колька, с меня ещё один тебе, с кобурой! – крикнул Тимофей, заталкивая пулю в ствол мушкета. – Перезаряжайтесь, братцы, сейчас пару раз стрельнём, и уже наши подоспеют!

Прижав приклад к плечу, он выцелил тащившего сразу три фузеи к промоине бородача и спустил курок. Прошло всего несколько секунд, громыхнул мушкет Чанова, а вслед за ним и Еланкина. Суетившиеся у повозок горцы загомонили, с их стороны хлопнул выстрел, и пуля ударила в камень рядом с Тимофеем.

– Очухались! – крикнул Чанов, работая шомполом. – Держитесь, братцы, сейчас на нас полезут!

И правда, с хвоста колонны неслись те пятеро, которые только что с таким азартом рубили и резали неопытных, безоружных солдат. К ним присоединилось несколько тех, кто только что грабил повозки, и вся эта кодла ринулась к драгунам.

«Не успеваю перезарядиться», – совершенно отчётливо понял Тимофей и, выхватив пистоль, разрядил его в набегавшего с саблей бородача. Грохнул мушкет Чанова, и, нырнув под скальный карниз, вся троица заработала штыками.

Напирать всей гурьбой на позицию русских было неудобно, хорошо замахнуться и рубануть саблей не получалось, а вот у драгун тут было явное преимущество.

– Ребята, прикройте! – Чанов шагнул и, сделав длинный, резкий выпад, наколол на штык одного из горцев.

Дзынкнули и заскрежетали по металлу мушкетов отбитые сабли, и Ваня, выдернув из тела горца гранёный клинок, отпрянул назад.

– Бум! Бум! Бум! – на дороге громыхнуло несколько выстрелов, двое нападающих упали на землю, а остальные бросились наутёк.

– Братцы! Живы?! – донёсся тревожный крик Кошелева.

– Живы, Васильевич! – крикнул, выскакивая из-под карниза, Еланкин. – Быстрее! Убегают!

В их сторону бежало четверо оставшихся в пикете драгун. Горцы, которых была дюжина, один за другим, ныряли с дороги в промоину. Затравка уже была в замке, и Тимофей, засыпав в ствол заряд пороха, затолкал туда же и пулю. Курок в боевое положение – и он бросился вслед за Чановым. Тот сбил прикладом прихрамывавшего горца и сам чуть было не получил в голову пулю. Сверху бахнул выстрел, и она срезала пядь волос на гребне каски.

– Пригнись! – Тимофей упал на колено и задрал ствол мушкета вверх. По, казалось бы, отвесной скале в водяных струях водопада карабкались вверх фигуры. Хитро. Он разглядел свисающие верёвочные лестницы, тёмные от влаги. А вот и сам стрелок. В саженях семи вверху, на скальном уступе, забивал заряд в ствол ружья горец. Задержав дыхание и наведя мушкет, Гончаров плавно потянул спусковой крючок. Приклад ударил в плечо, а облако сгоревшего пороха закрыло и так слабо видимую из-за висевшей в воздухе влаги цель. Попал. Раздался вскрик, шлепок, и под ноги потекло красное.

– Заряжен! – крикнул заскочивший в промоину Кошелев. – А ну! – И сбил ружейной пулей одного из поднимавшихся по верёвкам. Грохнули ещё два выстрела из пистолей, и всё вокруг застлал густой сизый дым.

– Всё, убегли, – стирая капли со лба, проговорил Еланкин. – Чуток не успел только перезарядиться.

С дороги слышались крики, и вдали бахнул выстрел.

– Кто это там воюет?! – удивлённо воскликнул Чанов.

– Тыловое охранение поспешает, – ответил вглядывавшийся в северную часть дороги Блохин.

– Точно, казаки скачут, – подтвердил Кошелев. – Явились – не запылились, когда уже сам бой закончился.

– Сейчас и наши подскочат, – проговорил Гончаров, оглядывая окрестности. – Десяток нападающих мы тут точно побили. Но и они наших обозных хорошо посекли. Гляди, как слаженно действовали, пятёрки по колонне сразу побежали, рубили и панику сеяли, а вот дюжина прямо у промоины повозки грабила. И с верёвочными лестницами они хорошо придумали.

– Может, слазим? – предложил Еланкин. – А что, глядишь, догоним по верху и добьём?

– Ага, добьёшь! – фыркнул Кошелев. – Они в этих скалах как у себя дома, Колька. Небось, только и мечтают о том, чтобы в хорошем месте окружить и кончать всех. Сколько они с собой ружей новобранцев вынесли? Пяток, не более. А ты предлагаешь им ещё прямо в горы занести?

К стоявшим драгунам подъехали и спешились казаки.

– Здорова, Тимоха! – крикнул старший полусотни. – Не все, я гляжу, утекли? – Он кивнул на лежавшие трупы.

– Сколько – не считали, но половина уж точно здесь осталась, – пожав плечами, ответил Гончаров.

– О-о, у вас и язык, похоже, тоже есть. – Подхорунжий показал на пытавшегося подняться с земли горца.

– Да вон Ванюша его прикладом приголубил. – Тимофей кивнул на Чанова. – Свяжете его?

– Легко, – заверил казак. – Язык никогда лишним не будет. Хоть узнать чего-нибудь, а может, и для обмена. У басурман много нашего брата в плену томится. А там ой как не сладко.

– Знаю, – сказал Тимофей и пошёл к повозкам.

Подбежали драгуны с северной стороны, человек двадцать, тяжело дышавший Зимин окинул взглядом складываемые в ряд тела обозных и разворошённые повозки.

– Не углядел, Гончаров?! Прозевали нападение? Или, может, струсили? Отвечать теперь сам будешь! И как только на командование таких сиволапых ставят.

– Пикет вёл бой, господин поручик, – глухо проговорил Тимофей. – Никто из него не струсил.

– Ну-ну, а народу вон сколько побило! – Тот махнул рукой в сторону лежавших окровавленных трупов.

Оправившиеся обозные в это время выкладывали в ряд своих погибших. Горцев обшаривали и скидывали в одну кучу. Один из нестроевых с унтерскими галунами что-то докладывал пожилому мужчине с накинутой поверх мундира солдатской шинелью. Голова его была обмотана окровавленной тряпкой, из-под полы шинели виднелись приличные ножны от сабли.

– Младший-унтер офицер Гончаров, Нарвский драгунский полк, – признав в нём старшего, представился Тимофей.

– Поручик Гнатков, старший квартирмейстер Саратовского мушкетёрского, – глухо проговорил тот.

– Ваше благородие, потери большие? Сильно обоз потрепали?

– Могло быть и хуже, – проворчал тот. – Семь убитых и четверо раненых. Восемь фузей спёрли, сволочи. Молодцы вы, драгуны, горсткой малой дрались против толпы. Если бы отступили, кончали бы наш обоз, казаки-то далеко совсем шли. Доложусь о вас начальству. Ерофей, татар сосчитай тоже, – приказал он унтеру. – Всех наших в повозки, и раненых, и покойных. Долго стоять тут никак нельзя. Загрузились – и дальше пошли.

– Тут ещё трое в промоине! – Блохин помахал рукой. – И четыре наших ружья при них.

– Ну вот, выходит, что всего четыре фузеи утащили, – проговорил поручик. – Всё меньше утрата из казённого.

Трижды ещё выставлялись драгуны в Дарьяльском ущелье. Больше нападений на проходившие колонны не было, а семнадцатого мая с казачьей сотней и десятком драгун приехал капитан Кравцов.

– Наслышан, наслышан о вас, Пётр Сергеевич, – улыбнулся он докладывавшему Копорскому. – Молодцы, хорошо отбили недавний наскок. Старший обоза похвалил вас перед полковым командиром, ну а я здесь, собственно, с известием. Собирайтесь, завтра же вам и эскадрону Цветциха приказано выйти в обратный путь. Охрану ущелья с этой недели передают казакам. Думаю, им не придётся сильно утруждаться, основные колонны мы помогли провести, дальше уж они сами. Семён, а ты бери охранение и скачи в Балту, передашь приказ подполковника Ивану Фридриховичу. Пусть снимается и к ночи будет уже здесь, утром вместе одним отрядом пойдём. Ну что, есть чем угостить своего командира? – Он повернулся к Копорскому. – Я тут кое-что привёз с собой.

– Угостим, Павел Семёнович, как же без этого, – широко улыбаясь, уверил штабс-капитан. – Местные тут такое мясо отменное на шпажках с пряностями готовят. М-м-м, пальчики оближешь! Тимофей, подойди сюда! – Он поманил рукой Гончарова. – Да ладно ты, обожди! – прервал его доклад. – У тебя ведь отделенный, Кошелев Федот, сообразительный дядька во взводе? Пришли-ка ты его ко мне с парой шустрых драгун. Он тут уже со всеми местными, как я знаю, перезнакомился. Вот и попрошу его помочь с ужином. Так, и отделение в охрану вестового господина капитана ещё выдели, его десяток после перехода в ущелье утомился, своих вместе с Семёном отправишь. Вроде не шалят пока тут, но так при охране оно спокойнее будет.

«Вот ведь везде мой взвод как затычка, – козырнув и разворачиваясь, подумал Тимофей, бросая косой взгляд на стоявшего с кислым лицом Зимина. – А поручику-то Кравцов и слова доброго даже не сказал, стоит рядом как не свой. Да и Бог с ними, с господами офицерами, пусть сами в своих отношениях разбираются».

– Кошелев! Федот Васильевич! – крикнул он, оглядывая ряды палаток.

– Здесь я! – донёсся отзыв из одной.

– Демьян Ерофеевич! Плужин! Ко мне подойдите, господа унтер-офицеры, дело к вам есть!

К ночи в Ларс подошёл первый эскадрон капитана Цветциха, их благородия изволили собраться в шатре у Копорского, и всю ночь там было шумно.

– Окончание конвойной службы справляют, – пояснил сидевшим у костра драгунам Кошелев. – Сам, пока первое мясо на угли ставил, тост такой слышал. Потом-то уж Сёмка, командирский вестовой, когда из Балты вернулся, хозяйничал.

– Чего ещё, Васильевич, интересного говорили? – полюбопытствовал Блохин. – Али, как обычно у нас, о бабах да о еде?

– Ну, об этом, конечно, тоже. Как же это о них не поговорить, особенно под хмельное? Тем более их благородия мужчины совсем даже не старые. Только у них не бабы, Лёнька, а мамзели. Мамзель, мамзель, чегой-то ещё по иноземному и такие «ха-ха-ха». А вообще о серьёзном тоже толковали. Дескать, на южных рубежах опять неспокойно. Персы всё никак не уймутся, посольских с уверениями о мире засылают, а сами вновь большие силы у Аракса собирают и с турками снюхиваются, чтобы сообща супротив нас выступить. Вот главнокомандующий и думает упредить их да на юг все войска двинуть.

– Опять, что ли, на Эривань эту погонят?! – воскликнул недовольно Чанов. – Сколько уже крови она взяла нашей, окаянная!

– Нет, про Эривань разговора никакого не было, – покачав головой, произнёс Васильевич. – Только про Аракс и Карабах слышал.

Часть II. На южных рубежах

Глава 1. В Тифлисе

Десятого июня, обогнав три шедшие из Моздока колонны, Нарвский драгунский полк прибыл в Тифлис.

– Долго бока отлёживать нам не дадут, – пояснил после двухдневного отдыха своим взводным Кравцов. – Сегодня подполковник Подлуцкий с большого командирского совета прибыл и приказал, чтобы в эскадронах начинали готовить людей к новому походу. Место, куда убываем, пока ещё не объявлено, но я полагаю, что это будет южное направление, или Памбакская область, или Аракс на границе с Карабахом. Персы, подговариваемые и снабжённые англичанами, подвели за эту весну свои войска и туда, и туда. Со стороны Памбака они могут ударить на Гюмри и, заняв его, объединиться с турками, а вот потом для этого огромного войска откроется прямой и короткий путь на Тифлис. Другая армия персов от Аракса может прорваться через Карабах и захватить Елисаветполь, разрезав все наши коммуникации. Тут уж сами понимаете, совсем рядом мятежные горы и опять же дорога на Тифлис, только вот теперь с востока. Удержать Ширванское, Шекинское, Кубинское и все прочие прикаспийские ханства, прорвись персы за Елисаветполь, уже никак не получится, наши гарнизоны в них слабые, и вся пролитая русскими солдатами кровь в предыдущие годы будет тогда напрасной. Отступать нам некуда, господа, за спиной Кавказские горы, остаётся только одно – победить всех. Главнокомандующий проводить наступательные действия в этом году, а уж тем более идти с приступом на Эривань не планирует. Войну наши войска будут вести пока оборонительно. На всей протяжённой южной границе для её удержания разместятся пехотные батальоны. Конница из казаков и нас, драгун, будет той ударной подвижной силой, которую можно быстро перебросить на любой угрожаемый участок. Из Моздока уже пришли или ещё подходят колонны с новобранцами и снаряжением, эти колонны мы же сами и охраняли. До конца июня наш полк должен пополниться, привести свои эскадроны в порядок и изготовиться к выходу туда, куда прикажет начальство. Ну и как водится, перед убытием войск состоится генеральский смотр. Куда уж без этого? – усмехнувшись, заметил капитан. – Большое начальство именно по нему-то и будет определять готовность полков к боевому походу.

– Чего там интересного слышно, Иванович? – облизав ложку, поинтересовался у Тимофея Чанов. – А то до нас какие только слухи не долетали. И что к Араксу супротив персиян скоро отправят, и что в горы лезгин усмирять, а вчерась вот знакомец из егерей и вовсе даже поведал, что мы на Карс вот-вот воевать турок пойдём. Дескать, эрзерумский сераскир опять там большие силы собрал и вновь, как о позапрошлом годе было, грозится Гюмри отвоевать.

– Ох, хорошо! Молодец, Колька, наконец-то научился ты хорошо готовить. – Тимофей прислонился к стене и довольный погладил живот. – Пока о выходе куда-нибудь речи ещё нет, Ваня, – произнёс он, подложив под спину скатку шинели. – Начальству, ему виднее, куда нас лучше двинуть. Велено пока что тут пополняться и слаживать внутри эскадронов взводы и отделения. Через пару дней молодых начнут распределять, само собой, учения устроят, полковые и генеральские смотр-парады. А уж потом и пойдём, куда скажут.

– Парады – это они горазды устраивать, – проворчал Чанов. – Это их пряниками и киселями не корми, а только дай на шагистику поглядеть. Опять, значит, за городом сначала на манёврах до посинения будем потеть и пылиться, а потом два дня нам дадут, чтобы мундиры и всё снаряжение как новое выглядело. И ведь не волнует никого, что не первый год уже это добро служит и штопаное-перештопаное.

– Шинель с портками опосля похода поменяли, вот и радуйся, Ваня, – хмыкнул Блохин. – Не дадут более ничего, всё равно новые мундиры скоро получать. В Рассеи вон, сам слышал, из тёмно-зелёного сукна драгунским полкам их выдают, с уменьшенным воротником и обшлагами. Гребни на касках сильно заужают, теперь они как щетина будут из конского волоса, а ещё и вальтрапы меняют, опять же на тёмно-зелёные со светлого и с большим ампираторским вензелем.

– Лишь бы сабли у нас не отобрали, – вставил своё Кошелев. – Намахался я в своё время палашом, а сабля, я скажу вам, братцы, она гораздо удобственней для рубки. Но, однако, у нас в кавалерии большое начальство шибко палаш любит. Красивши он ему, что ли? На парадах он лучшивее смотрится? Не знаю. Говорят, что только у нас тут, на Кавказе, драгунам сабли оставили, у всех же остальных полков давно только палаши.

– Палаш – да-а, палаш тяжелее, – важно изрёк Чанов. – Я, правда, недолго с ним был. Палашом только ежели колоть удобственнее, а вот в рубке и в скоротечном бою он похуже сабли будет.

– Лишь бы нам ещё и пики вдобавок не сунули, – проговорил озабоченно Блохин. – Вот с чем мороки не оберёшься, эдакую палку всё время с собою возить и к строевым смотрам обихаживать.

– Не-ет, ты чего, Лёнька! – решил прояснить ситуацию Кошелев. – Пики для казаков и улан, они только для лёгкой конницы, у нас же на стрелковый бой главное внимание, потому и мушкеты дадены со штыками. Не зря ведь драгун величают ездящей пехотой, ничем ведь мы ей не уступим.

На следующий день после утренней поверки личный состав был оставлен для занятий строевой подготовкой под присмотром командиров отделений, а все взводные были вызваны в полковой штаб.

– Гляди, Тимоха, только мы с тобой из унтеров остались, – заметил стоявший рядом Варзугин. – А месяца три назад с господами нас поровну было. Может, и нас не сегодня-завтра опять в отделенные переведут?

– Не знаю, может, и переведут, – не стал исключать такой вероятности Тимофей. – Я у своего эскадронного командира спрашивал – служи, говорит, куда поставили, и не дёргайся.

– Вот и мне Иван Фридрихович точно так же ответил, – хмыкнул Варзугин. – А ещё посоветовал не донимать его, дескать, скоро всё прояснится.

– Тимофей, вот ты где! – К стоявшей особняком паре подошёл Марков. – Спасибо за уставы и наставления, – проговорил он с улыбкой. – Я на этом выходе все их успел перечитать. Тоже бы не мешало для себя переписать, да теперь уж свободного времени, наверное, не будет. Завтра вечером отдам, если не возражаешь?

– Да, пожалуйста, как вам будет угодно, господин прапорщик. – Гончаров сделал лёгкий поклон. – Можете оставить их пока при себе.

– Нет, некогда сейчас читать, – отверг предложение Марков. – Новобранцев заберём, и тут учения начнутся.

– Раз, раз, раз-два-три! Левой, левой, раз-два-три! – послышался задающий счёт шага голос, и на площадь к зданию с полковым штабом промаршировала большая колонна одетых в новенькие мундиры драгун.

– Вот они, легки на помине, – проговорил прапорщик. – Сейчас посмотрим, какие ко мне попали.

Из здания вышел майор Самохваловский.

– Господа офицеры, пожалуйте пройти в штаб и получить заверенные списки! – разнёсся его громкий голос. – Первыми приглашаются взводные командиры из эскадрона капитана Цветциха, за ними капитана Кравцова и далее по порядку очерёдности. Так же, господа, вы и своих драгун из общей колонны будете вызывать.

– Ладно, пошёл я. – Варзугин вслед за тремя офицерами из первого эскадрона направился к зданию.

– Небось, много с молодыми мороки бывает? – оглядывая замершие шеренги новобранцев, поинтересовался Марков. – Чему их там, в рекрутах и в запасном эскадроне, успели особо научить, только шагистикой да как лошадь правильно чистить?

– Ну нет, основы службы уже заложили, – возразив, ответил Гончаров. – Что-то сейчас на слаживании им подправим, а основное уже в боях приходит. Я тоже пять лет назад таким же, как и они, сюда из Моздока пришёл, и ничего, через полгода уже Гянджу наравне с другими штурмовал. И с ними так же будет. Лишь бы они эти свои первые полгода пережили, потом-то уже легче будет.

– Второй эскадрон, заходи! – донеслось из открывшейся двери.

Уже получившие списки взводные из первого прошли к новобранцам, и Гончаров вслед за Марковым вошёл внутрь здания.

– Поручик Зимин, подпоручик Дурнов, прапорщик Марков! – долетали слова из-за распахнутой двери одной из комнат. – Пожалуйте, господа, получите выписки из приказа командира полка о зачислении к вам во взводы новобранцев и распишитесь.

Трое офицеров вышли из комнаты с бумажными листами в руках и, топоча сапогами, проследовали по коридору к наружной двери.

– Четвёртый взвод, Гончаров! – донёсся крик, и Тимофей шагнул в дверной проём.

– Ваше благородие, унтер-офицер Гончаров по вашему приказанию прибыл!

Старший полковой квартирмейстер окинул строгим взглядом фигуру вошедшего и подвинул на край стола разлинованный журнал.

– Тут вот, где галочка, распишись и потом выписку забирай. Пятнадцать человек к тебе во взвод нынче поступает. По отделениям разобьёшь их уже сам. Обожди, не всё ещё! – остановил он готовившегося уже было выходить Тимофея. – Думаешь, чего это отдельно я тебя пригласил? Матвеев, бумаги на Гончарова подай!

Старший полковой писарь подскочил и положил перед старшим квартирмейстером несколько листов с гербовым оттиском.

– Так, вот тут свою подпись поставь. – Он пододвинул первый лист. – Внизу, да ты в самом низу погляди, там в правом углу черта с твоей фамилией, нашёл?

– Так точно, ваше благородие, – ответил Тимофей, расписываясь. «Послужной список», – ухватил он взглядом жирные заглавные буквы вверху. Разлиновка аж на двенадцать столбцов. Первый столбец: «Чин, имя, отчество и фамилия». Второй: «Сколько лет от роду». Третий: «Из какого состояния происходит, и если из дворян, то обладает ли имением – в каком уезде…»

– Быстрее, быстрее, Гончаров, – поторопил его квартирмейстер. – У меня ещё два эскадрона не заходило, а тут с тобой приходится возиться. Вот здесь ещё, тут тоже внизу галочка, и потом перевернёшь лист и там ещё вторую подпись поставишь.

– «Краткая записка о службе», – пробежал он заглавие и ухватил кусочек текста. – «Рекрутское депо губернского города Уфа, август 1803 года…» – успел прочитать первую строчку довольно большого текста. Так, тут внизу ставим подпись, переворачиваем. – «Приказом по Нарвскому драгунскому полку исполнял обязанности командира взвода с января 1809 года…». Опять подпись в правом нижнем углу.

– Матвеев, ну ты чего, квитанции где? – проворчал квартирмейстер и взял протянутые ему два серых листа. – Так, вот ещё, Гончаров, это последнее. С тебя три рубля за патент и рубь за приложение гербовой печати.

– Не понял, ваше благородие, – опешил Тимофей. – Нет у меня с собой денег, не знал я. А за что?

– За то! – буркнул тот. – За что надо, потом узнаешь! Подписывай, не надо пока денег, с тебя их со следующей трети жалованья удержат.

– Есть подписывать. – Тимофей кивнул и поставил на обоих листах подписи напротив своей фамилии.

– Ну всё, иди давай, и так вон долго с тобой провозились. – Штабной офицер махнул рукой. – И это, взводных Ирецкого пригласи.

– Третий эскадрон, господа офицеры, вас просят зайти, – крикнул, выйдя на крыльцо, а с площади уже уводили своих людей Дурнов и Марков. – Николай Андреевич, вы всё? Я могу своих вызывать? – поинтересовался у Зимина.

Стоявший со списком в руках у небольшого отряда поручик хмуро посмотрел на Гончарова и, ничего ему не ответив, кивнул.

– Слушай внимательно фамилии и имена! – выйдя перед шеренгами новобранцев, известил строй Тимофей. – Услышал себя, крикнул «я» и выходи строиться вот сюда в три шеренги.

– Аболин Фёдор!

– Я!

– Андреев Иван!

– Я!

– Беспалов Илья!

– Я!

– Власов Герасим!

– Я!..

– Хрисанов Яков!

– Я!

Пятнадцатый по списку вышел из общего строя и встал в небольшую шеренгу за спиной у зачитывавшего его унтер-офицера.